Свет – штука странная. Не то частица, не то волна, не то жидкость или ещё что. Он проходит через любые вещества с плотностью меньше золота, взаимодействует с материей и имматерией, несет прорву чистой энергии и при том абсолютно стабилен в своем естестве. К тому же по одному Солнцу известной причине делится на три вида с разными свойствами: тело, разум и душу – красный, зеленый и синий Свет соответственно.

Красный, чем больше и дольше находится в живых существах, тем сильнее развивает их тела. Можно сказать, стимулирует. Чистая мощь, растяжимость мышц, прочность органов, гибкость суставов и все остальные физические параметры под действием этого Света растут и пробивают немыслимые барьеры, фактически нарушая законы известной мне физики. Причем эффект распространяется не только на живую плоть, но даже на составляющий меня камень или другую неорганику. Влияние пока слабое, особенно на фоне базовых «ТТХ» тела голема, но и я сама тусклая с количеством Света едва доходящим до объема одного базового зелья, к тому же постоянно тратящимся на движение.

Зеленый, Свет Разума, развивает ум и сообразительность, так что даже самая обычная птичка может вдруг заговорить. На своём, птичьем, но осмысленно и с правильными ударениями. Работает, правда, только на изначально неразумных животных, да и то лишь до некоторой степени – гения математики из собаки не получится, если она изначально к этому не предрасположена (по Лобанову видно, хе-хе). У изначально разумных существ же интеллект в привычном понимании почти не растет, но зато улучшается способность к многозадачности, концентрация внимания и точность мысли, что необходимо для плетения из Света заклинаний.

Синий же на первый взгляд ничего не делает, особенно в отношении тусклых и неофитов. Однако потом он начинает играть важнейшую роль, ведь укрепляет душу, тем самым позволяя той накапливать больший объем Света. Душа всех существ способна хранить некоторое количество Света в своем первозданном виде, однако, уже начиная с ранга Аколита, доходит до предела. Тут на сцену выходит Свет Духа, что встраивается в структуру души и укрепляет её. Мощная душа же усиливает Волю, действуя как антенна, получающая сигнал от разума, благодаря чему также совершенствуется контроль над плетениями.

Вот так три вида Света работают в тандеме, превращая заурядного человечка в мастера, способного ударом кулака повалить здание, а кошечку и мышку в могущественных монстров, аберраций и Древних. И это только пассивное «усиление» – про плетения не стоит и заикаться. Что уж говорить, если целая отдельная ветвь науки изучает всё, связанное со Светом, как физика, химия или математика.

Метрах в десяти впереди тренировалась троица соседей. Арт из вытянутой руки «выпускал» постоянно меняющийся поток огня: широкий, узкий, далекий или, наоборот, едва похожий на горелку. Ярко-зеленое пламя вылетало медленно и не казалось опаснее обычного костра. Налицо отработка управления плетения посредством Света разума – именно потому оно зеленое. Лобанов рядом сидел и пыжился над удержанием сферы огня в стабильном состоянии, что получалось откровенно не очень – та несколько раз уже взрывалась прямо перед мордой. Повезло, что гончие бездны обитают в экстремально жарких Зонах и могут чуть ли не спать в горящем доме. Цвета шарик был бирюзового, а значит в плетении использовалось примерно равное количество Света разума и души, что позволяют лучше контролировать стихию и стабилизируют само плетение соответственно.

Ну а Скалли… Скалли получал нагоняй от инструктора «предшкольной» подготовки за опоздание на целых четыре часа. Это с учетом, что выходили мы все вместе. Где и как он умудрился прое… кхм, потеряться, вопрос, ответ на который известен только ему.

Я же сидела в сторонке и пыталась прочувствовать собственную душу – первый шаг на пути познания Воли. Получалось откровенно скверно, ведь уж как полторы недели попытки не приносили ощутимого результата. Я бы бросила как идиотка «медитировать», но соседи предупредили о сложности этого этапа. В среднем у тусклого уходит от одной до двух недель бесплодных попыток, прежде чем он едва нащупывает некую свою часть, называемую душой. У каждого она разная, причем не только «формой», но и свойствами, из-за чего универсального совета в этом деле, окромя «приблизься к своему самому комфортному состоянию сознания» не существует.

Спокойствие… Наверное, именно оно мне ближе всего. Хочется спокойствия в том, где нахожусь, что со мной происходит и с кем я рядом. Сложно, правда, прийти к нему, когда Лобанов в очередной раз матерится на сбитую концентрацию. Ладно бы только он, но и другие не отстают. И я сейчас про всех «дошколят», коих наберется эдак штук двадцать, а не только соседей. Большинство пыжится с ученическими плетениями, то и дело возникает косяк, и нестабильная стихия вырывается. Нередко меня окатывает всплеском воды или обдает потоком огня, как и сидящих рядом двух чайников, до сих пор ходящих в тусклых. Причем, если один просто пришел вчера и это его первое занятие, то второй уж как больше месяца «сидит на скамейке».

«Нужно больше стараться» – скажете вы. «Вечный тусклый» – отвечу я, как и любой другой заринец, решивший стать мастером. Скромному парню, переродившемуся в ипостаси Кислотного прыгуна, стать неофитом не светит. Некоторые разумные просто не могут уловить отголоски собственной души, сколько бы не пытались, и это переносится в следующую жизнь ретурна. Получается, что он умер игроком в Зоне, но при этом был обычным человеком. Самоубийца, не иначе.

Вот он и сидит грустный и уже почти не пытается. Скоро его сбросят «в утиль» и отправят на все четыре стороны, но не в Зарин, а Зону прямо противоположную ему, представляющую собой множество парящих посреди сильнейших ветров островов. Можно лишь пожелать удачи.

Почему не отправят в Мир? Что же… Когда я узнала о том, что ретурнов не слишком любят обычные люди, то думала про публичное освистывание, отказ в услугах и так далее, а оказалось, что невозможность купить газировку – меньшая из проблем. Нахождение ретурнов в Зарине запрещено на законодательном уровне после какого-то страшного инцидента около сотни лет назад, унесшего жизни миллионов. Сделано это, якобы, для защиты мира от катастроф. Почему загребли всех под одну крышу не знаю, но факт остается фактом – ретурнов в Зарине ждет только смерть, и немногочисленные религиозные фанатики их не защитят.

Начала побаливать голова, значит нужно сделать перерыв. Тренироваться Воле двадцать четыре часа семь дней в неделю за закрытыми дверями не получится, что бы фанаты азианской литературы не говорили. Поскольку в создании Воли принимает участие как разум, так и душа, то от чрезмерных нагрузок могут пострадать оба. И, если с разумом проще – поспал денек-другой и восстановился, то вот повреждение души без долгоиграющих последствий не обойдется.

Я уж собиралась сделать последний прогон специальных ментальных упражнений, как внезапно ощутила слабый укол где-то в области… сложно описать собственное воображение системой координат. В сознании возникла точка… непонятно чего. Она, словно маленький комарик, ускользала от прямого взора. Сколько не пыталась, но зафиксировать эту частичку на одном месте не получалось. Она была то глубоко внутри меня, то где-то вдалеке, и постоянно меняла форму, будто облако на ветру.

Голова разболелась ещё больше, так что пришлось остановиться, пока не заработала двухдневную мигрень.

Кажется, оно. Едва я открыла глаза, как мир, можно сказать, преобразился. В испускаемых водных потоках, ветряных лезвиях и огненных сферах чувствовались бесчисленные искорки, что при прямом взгляде мгновенно прятались. А освободившиеся из-под плетений точки Света вовсе казались маяками в глухом тумане.

Начали болеть и глаза. Да и думается как-то… не важно…

***

— С пробуждением, соня. Во всех смыслах.

Опять Арт своими загадками говорит. Сколько можно? И вообще, что он забыл в моей комнате? У него что, своей нет? Кыш, фу, бяка…

А, это не Лобанов. На ящериц такое не работает.

— Ау? Просыпайся. На занятия через час.

Ну ещё пять минуточек…

— Может, зельем полить? — откуда-то со стороны раздался лающий голос.

— Нет, вчера же набирали ванну. К тому же, ты что, больной, здесь разливать? За испорченную постель нас на лапшу перекрутят.

Да что вы заладили? Сейчас, сейчас…

— Ворочается, видишь. Пусть в себя придет и можно будет… — ХЭЙ-ХЭЙ, БИНА! НУ КАК ТЫ? СКАЖИ, С ВОЛЕЙ ВСЁ ОЩУЩАЕТСЯ ПО-ДРУГОМУ? НУ НИЧЕГО, ТЫ ПРИВЫ… *звук удара о череп чего-то тяжелого*.

— Твой рот наоборот, костяшка, заткнись. Не комендант, так соседи разбираться придут.

— КОНЕЧНО Я ПО…. *ещё удар о кости*

— Ясно. Как успокоишься, получишь вокабулятор назад.

Да о чем они там языками чешут? Какие ещё костяшки?

Открываю глаза. Надо мной склонилась крокодилья морда Арта, чуть дальше виднелся черный нос Лобанова. Скалли не видно, но что-то настойчиво пихало пошатывающегося ящера в спину.

— А вот и ты. Ну, как тебе семнадцать часов сна? — вблизи его треугольные клыки выглядели ещё больше.

Поискала взглядом и нашла блокнот с ручкой на тумбе.

— Прелестно. Хочу ещё.

— Все мы хотим, но, тц, увы. Через час занятия. Поздравляем, кстати, с Пробуждением. Теперь ты больше не тусклая.

— Прелестно. Хочу ещё, — писать новую фразу было лень, так что показала тот же листочек. Дико хочется спать.

— Полежи полчасика, станет полегче. После Пробуждения всегда так.

В итоге с кровати меня стаскивали всей толпой, даже необычайно молчаливый Скалли подключился. Лишь в пути на полигон голова прояснилась, а как услышала неприятный голос инструктора Когэя, так сон совсем отпустил.

— НУ ЧТО, БОЕЦ! Теперь ты больше не в ясельной группе, а настоящий дошкольник! Так что будешь заниматься вместе со всеми! Держи зелье, сегодня твоя задача – довести чувствительность до минимально приемлемого уровня, что равно способности отличить две точки одинаковой фазы на расстоянии в кончик пальца друг от друга! Приступай!

Ээээ…

Ладно, давай для начала попробуем вновь вернуться в то состояние, когда я впервые ощутила Свет. Спокойствие, только спокойствие…

…

Бесполезно. Слишком много отвлекающих факторов. Так как меня перевели в другую группу, то вокруг теперь другие монстры, и их больше. Целых шесть, если точнее, и каждый издает какие-то звуки. Один дышит громче, чем орет инструктор, другой что-то бубнит под нос, третий принялся вставать в тупые позы и выкрикивать длинные названия несуществующих приемов. И всё это в радиусе пяти метров.

А уйти нельзя. Покинешь специально отведенную зону – получишь нагоняй, а то вовсе еды лишат на сегодня. В моем случае это буквально смертельно. Сделано это, чтобы отгородить разных по силе учеников друг от друга, дабы слабые не пострадали. И плевать, что плетения от самых старших долетают до всех остальных. Главное – по зонам поделены! А спасение утопающих дело рук самих утопающих, как говорится.

Отодвинулась в самый дальний от всех угол и кое-как вновь получилось зацепиться за то чувство. На сей раз «комарик» был не один, а наоборот – целый рой маленьких искорок, сливавшихся в почти сплошное беспрерывно движущееся полотно. Как среди этой каши разобрать отдельные точки, к тому же одной и той же фазы, я не представляю. Никто ничего не объясняет, и это дико бесит. Ладно бы вообще ничего не говорили, а в клетку, там, посадили. Но нас ведь подготавливают. В итоге приходится тыкаться носиком вслепую в поисках результатов.

Ладно, отставить нытье. Попытка ничего не стоит, верно? К тому же после «Пробуждения» процесс идет гораздо быстрее. Самое сложное на ближайшее время, по сути, уже позади, нужно лишь не отлынивать.

К тому же, моя выгода в этом тоже есть. Зарином правят сильные. Хоть я к власти никогда не тянулась, но возможность отгородиться от чужого влияния нужна, как кислород. Хотя бы не быть на самом дне пищевой цепи.

…

Прошел день. Меня прилюдно обосрали за неуспеваемость. Расстраиваться бессмысленно – фишка у Когэя такая, давать непосильные задачи и потом капать на уши перед толпой.

На второй день получилось выделить из всего полотна искр отдельные точки. Обосрали. Заболела голова.

На третий смогла одновременно ощутить точки только одной фазы. Тела, в данном случае. Обосрали. Заболела голова.

На четвертый самое ближнее расстояние, на котором удавалось держать в фокусе отдельные точки, чтобы их ощущение не сливалось в большое пятно, уменьшилось до десятка сантиметров. Не обосрали, но многозначительно просверлили взглядом. Голова теперь болела, не переставая, с обеда и до самой ночи.

На пятый удалось достигнуть поставленной в начале недели цели. Навык рос не дням, а по часам, буквально. Стало понятно, почему этап сразу после Пробуждения считается легкой прогулкой. Кроме задачи инструктора улучшилось ощущение Света в целом. Теперь оно походило не на сплошное пятно, как небо в пасмурный день, а на россыпь песка, собранную по кучкам – другим неофитам, с настоящей горой в сравнении в лице инструктора Когэя.

На шестой день поставили новую цель – пересчитать точное количество точек Света в собственной душе. Задача, мягко говоря, непростая. Правильнее было бы назвать её зубодробительно сложной, но гарантированно выполнимой при достаточных усилиях. Однако единственное препятствие в виде вечной головной боли ломало всю малину. Пришлось делать перерыв на день и имитировать бурную деятельность.

Седьмой, восьмой и девятый дни прошли по одинаковому сценарию. Из интересного – Арт научился изгибать поток пламени в виде мужского полового органа. Всё крепнет подозрение, что ему тридцать пять даже не близко. Я же продолжала развивать чувствительность, и за эти дни научилась полностью отделять собственный Свет от окружающего и довела размерность чувства с сантиметров до миллиметров. Меньше, правда, пошло крайне туго – кажется, уперлась в естественный предел быстрого роста. Дальнейшее улучшение чувствительности возможно и нужно, но теперь пойдет гораздо тяжелее. Но имеющегося оказалось достаточно для выделения каждой отдельной точки Света в душе, сложнее было не потеряться во время счета. По итогу насчитала двести девяносто две точки, плюс-минус десяток. В свежем базовом зелье, для справки, около пятисот точек Света, а мой максимальный объем из-за тренировок стал где-то в районе шестисот.

Меня сухо похвалили, что повергло окружающих, да и меня саму, в шок – Когэй никогда не разбрасывался комплиментами. Говоря «никогда», я имею ввиду буквально никогда. Лучшей формой похвалы до сего было отсутствие выговора. Причины столь странного поведения мне не ясны, и это страшнее всего.

Поговаривали, что одного из второкурсников однажды так похвалили. После этого его никто не видел. Бред, конечно, смешной, но в каждой шутке лишь доля шутки, так что меня напрягло.

После этого мне выдали новую задачу – научиться перемещать точки Света внутри души и из неё, и отпустили, как и остальные группы дошколят. Соседи весь вечер донимали и размышляли о том, что вообще произошло. Арт даже выдвинул теорию о ментальном здоровье инструктора, с которой все поржали – настолько нелепой та была. Ящер побурчал и отыгрался на Лобанове, на что в своем стиле бурчал уже последний. Иногда кажется, что тот рано или поздно в лежанке дырку прожжет.

На следующий день в конце «уроков» случилось то, чего я так опасалась.

— Бина! За мной!

Когэй, немолодой седеющий инструктор с гладко выбритым квадратным лицом и в богатой зеленой мантии (символизирует дерево – продвинутую стихию, вроде как), без лишних разговоров ушел. Сердце, будь оно у меня, забилось бы в брейк-дансе от напряжения.

Я едва успевала, и спустя несколько минут мы остановились у администраторского корпуса, в котором вел свою внеучебную деятельность преподавательский состав. Тут же располагался небольшой зал с каким-то оборудованием в центре.

На широком столе располагалась подставка с большим металлическим шаром, к которому было подключено множество проводов и трубок. Часть вела в контейнер внизу, другая – к компьютеру рядом. Когэй быстро запустил оборудование и вновь разразился приказами:

— Клади руку и направь поток Света в детектор.

Не с первого раза, но спустя пару минут получилось сделать требуемое. Когэй неуютно сверлил глазами на протяжении всего процесса. Видимо, только ради этого он и подождал хотя бы день, пока научусь минимально управляться со Светом.

Сфера загудела, по трубкам в контейнер спустился тонкий поток бледной коричневато-серой жидкости, а на компьютере возник график с четырьмя пиками: одним высоким, вторым раза в три меньше, и оставшимися совсем крохотными. Инструктор, едва я отпустила детектор, принялся объяснять.

— Земля, семьдесят два пункта, — указал он пальцем на вторую полоску, а затем перевел на четвертую, — Воздух, двадцать пунктов. Пять пунктов в Воде и три в Огне, их можно не учитывать. Преимущественно геомант с шансом научиться аэромантии. Неплохо, песок – крайне интересная продвинутая стихия.

— Инструктор Когэй, она редкая?

— Относительно – да. Дерево и магма, как производные земли, встречаются чаще. Всё-таки земля и воздух противоположные в своей сути стихии и нечасто объединяются… Ну всё, боец, отставить вопросы! Отдыхай, завтра приступим к обучению плетению. Наконец-то тебе нужно будет постараться, до этого был детский лепет!

Обнадежил, блин, спасибо. Я едва передвигаю точки по одной, а он заикается про полноценное плетение. Там, если что, одновременно надо управлять десятками, а то и сотнями точек.

Завтра, кажется, будет тяжелый день.