Глаза в пушистом обрамление черных ресниц распахнулись. Луч света моментально выхватил их обладательницу из паутины темной неги. В их рассеянной бестолковости зрачков всё еще теплился златой огонек. Неясность сознания спутывала мельчайшие детали, всплывающие в памяти. Удлинённый краешек уха дернулся. Откуда-то сверху раздался шелест крыльев, и взгляд выразительных алых глаз взметнулся в самую высь, к опушкам лиственных деревьев. А вот и чернокрылая птица, перелетавшая с ветки на ветку. Что же она здесь пляшет? Нет же, мельтешит и машет, машет так навязчиво, так непонятно. Смаргивая образ чернокрылой птицы, глаза обратились вперед. На то место, где недавно произошла страшная стрельба.

Застывший в воздухе гром пулеметной очереди улетучился, не оставив после себя ни звука. Словно пространство накрыл звукоизоляционный вакуум. Наёмник по привычке начал обыскивать бездыханные тела, лежащие на земле. В этом не было ничего зловещего. Не было надругательств или кровавой жестокости. Брови были сведены на серьёзном лице юноши. От хмурости линии казались жёсткими и довольно огрубевшими. Будто черты лица каменного изваяния. Никаких эмоций, лишь скупая жажда скорейшей наживы и следующая за ней отрешённость. О его ровном дыхании свидетельствовали едва движимые крылья. Перья на них пушились, мерно приподнимаясь и так же медленно, на выдохе, опускаясь вниз. Столь желанная цель — виссарийские военные. С них можно было хорошо разжиться запасом патронов и неплохими моделями оружия. Да, оружие у них было, пожалуй, действительно что надо. Холод металла не обжигал кожу, он просился в неё, как родной. Холод к холоду. Принимал как за своего.

В горле закрался неприятный душащий ком, не позволяя исторгнуть из себя ни единого писка. Зелёная трава, блестящая алой влагой, едва качнулась. Лёгкое дуновение ветерка обласкало налитые румянцем женские щёки, игриво трепля каштановые пряди, взметая их вверх. Торчащие, точно звериные, уши парня дёрнулись назад. Они очень точно определили, в каком направлении находится беглянка:

— Ты свободна. Можешь валить, — тон его голоса был сух, хоть и весьма сдержан. Его куда больше заботила судьба этих пожитков, являющихся для него настоящей наградой. Хищной птицей убийца осматривал тела. И ясной искрой горела в этих зелёных омутах придирчивость.

Хватаясь за рог случайного и ныне почившего вояки, парень без особого труда надломил его и скрыл в набедренной сумке. Собирая уцелевшие магазины в руку, он снова метнул взгляд на беглянку. Обернувшись, наёмник заприметил, что та, как и ранее, всё ещё сидела на месте. Такое поведение можно было спокойно списать на обыкновенное проявление шока. И ведь самому чернокрылому Хазару ничего не стоило избавиться и от неё. Ровно так же, как и спасти от этой скорбной участи.

— Да твою ж, я же сказал, свали уже отсюда, — в голосе прослеживалась раздражительность. Цедя эти слова, Гровенор как будто ненароком пытался ранить девушку. Уколоть, как иглой, остриём своих длинных клыков от них же чеканя языком сказанные ранее слова. Интонацией он пытался донести посыл, прояснить разум бестолковой бедняжки.

— Привет, — раздался такой тихий, но звонкий, словно горный ручеек, голос. Ее маленькая, на вид, почти что детская ладошка едва поднялась. Белесая, как снегом запорошенная, стройная в запястье ручка. Легонько разжимая пальчики, девочка помахала, но так, слегка, слегка. Она словно прощупывала под ногами почву. Действовала осторожно. Крайне бдительно, чем в их первую встречу. Робкое приветствие сопровождалось и мягкой неловкой улыбкой. Было видно, как девица волнуется. Глазки боязливо бегали из стороны в сторону, как ускоренный маятник часов. Тик-так. Тик. И так.

Зеленые глаза закатились, принимая болотный отсвет, а с сухих потрескавшихся губ сорвался лишь тяжкий вздох с примесью усталости и вселенского разочарования. Но Гровенор даже не собирался на нее нападать. Иначе для чего же все это было? Для чего пролилась кровь, алыми длинными брызгами оседая на земле липкой мокрой влагой? К тому же дело это было явно ненужное и бесполезное. У девчонки же за душой не было даже одёжки толковой. Всё на виду. А при себе лишь красивые глазки и притягательные формы. Хороший такой набор, точно не плохой, но прибрать к рукам тут было нечего. Да и надругаться над дурочкой было как-то не интересно. По крайней мере, не интереснее награбленного уж точно. А тут что? Ну что тут можно продать втридорога? Девчонку?

Ожидаемой реакции со стороны Гровенора не последовало. И это был очень хороший знак. Просто отличный знак для юной особы, восседающей сейчас на подстилке из лесного мха. И сказать, что она это заметила — ничего не сказать. Девочка была несказанно рада, просто невообразимо счастлива такому исходу. Быть встреченной столь нейтральной реакцией было лучшим, что только она могла ожидать. Это был ее шанс. Это был сигнал, призыв. "Нужно действовать!" — твердо решила она.

Осмотревшись по сторонам, красавица стала подниматься. Она опиралась руками о землю, вгоняя свои тоненькие пальчики в грязь, силясь встать на четвереньки. Шок начал спадать и болевые ощущения не заставили себя ждать. Бок болезненно прострелила обжигающая ноющая боль. И правда, он был задет шальной пулей. Как странно работает шок. Заметила ведь только сейчас. Края разорванной ткани кожи исторгали явственно красную кровь. Ухватившись за ствол многовекового дерева, девушка огляделась по сторонам. Боль тормозила, давая о себе знать. Вот дыхание ее и участилось. Сердце, перекачивая адреналин, заколотилось раненой пташкой. Опираясь руками, она оттолкнулась и хромая, стала подкрадываться к своему спасителю. Она сопела, вбирая воздух лёгкими, едва перебирая истоптанными ногами, покрытыми мелкими ранками. С каждым шагом ее поступь становилась всё мельче. Еще один опасливый шажок. Один за другим. Это как ощущение полета. Шаг и летишь. Страх, но двигаешься, идешь вперед. Земля уходит из-под ног в этот момент. Такая страшная неуверенность в этом действии. Ощущение обвала не покидало ее до конца, наполняя всю ее этим странным парящим чувством. Но понимала ли она, что каждый шаг мог стать для нее последним?

Краем глаза Гровенор прекрасно видел эту выходку с ее стороны, но сам мог только гадать, о чем она думала в этот момент. Он не удивился бы, если бы оказалось, что и вовсе ни о чем. В голове девчонки гулял ветер – вот то, в чем он твердо был убежден. В прочем, наёмнику не было до ее жалких потуг никакого дела. Более важной первичной мыслью по-прежнему оставался вопрос о том, как бы грамотно поделить отобранные пожитки убитых военных. Добычи было много. Мешок уже полнился от наживы. Главное – всё это унести.

Вышедшее из-за пушистого мягкого облака светило освещало своими едва теплыми лучами место бойни. Тайя́нг сиял так ярко, лучисто заливая поляну своим блеском. Мерцание лучей игриво плясало сотнями маленьких бликов, отражаясь в жилках зеленой листвы. Преломление игр света падало и на тёмного Хазара, покрывая его своей золотистой яркостью. Его персона вызывала сплошь и кучу противоречий. В тёмном мешковатом одеянии вид был небрежен и потрепан: этот невероятно колкий взгляд, эта разлохмаченная клочковатая чернота волос, взъерошенные потрепанные перья. Фигура его была всё равно, что пасмурная туча. Он однозначно не казался приятным типом. Но если присмотреться... И девочка взглянула пристальней. В свете Тайянга он не был таким уж страшным, не казался таким опасным, как ранее, в темноте. Свет словно бы обличал все его недостатки, но также он подчеркивал и его достоинства. Сейчас он вовсе не выглядел таким уж плохим. Он был ее спасителем, героем, который спас от неминуемой участи, что вот-вот так и норовила схватить ее в свои сети, заковать в цепи под названием "судьба". Однако он изменил этот исход. Он был не обязан, но он сделал это. Сделал это для нее. Для бедной бродяжки. Вряд ли хоть еще кому-то хватило бы мужества вступится за нее. Да и кто бы стал? Только тот, кому поистине нечего более терять. Да, Хазар был мутным типом. Его мотивы наверняка не были до конца ясны даже ему самому. Он просто сделал это. Сделал и всё. А сделанного ведь не воротишь, не вернешь всё обратно, вопреки кругу сансары.

— Привет! — настойчиво раздалось в паре шагов от Гровенора.

Но те слова были встречены лишь типичным игнорированием. Если не замечать проблему, то она ведь сама решится, верно? Хотя тут скорее не так. Надежды Хазара были направлены на то, что девчонке вскоре это надоест, и она сама отстанет от него. Но игнорирование для самой девушки было по-прежнему самым лучшим знаком из всех возможных исходов событий. Молчание – это не возражение. И руководствуясь этими мыслями, она подкралась еще ближе, вставая позади сидящего перед мертвым телом наёмником. Она замерла. Её глаза со всей внимательностью следили за действием мнимого спасителя, а сопящее дыхание врезалось в чуткий слух. Любопытные глаза колюще впивались в спину, заставляя перья раздраженно шуршать. Рука девушки потянулась к плечу парня. Словно почувствовав это каким-то шестым чутьём, Гровенор резко отшатнулся от нее. Наверняка, если бы он сейчас ухватился за ее руку, то непременно переломил бы ее, как тонкую веточку.

— Уши не трожь!

Перепачканное грязью личико девушки озарилось, расплываясь в сладкой, как патока, улыбке. Это была первая встреченная ею реакция, и она не могла упустить такую возможность. Сейчас, когда его глаза всецело были обращены на нее, беглянка взметнула руку вверх и отрепетировано отчеканила:

— При-вет! — ладонь двинулась из стороны в сторону, совершая действие. Мах-мах. — Приве-е-ет!

— Да понял я, что ты с приветом! Замолчи! — уши парня поджались, а сам он уж очень неприятно поморщился.

И свершилось нечто действительно волшебное. Девушка и правда притихла. Ее глаза уже не были сфокусированы на наёмнике. Отнюдь. Совершенно наоборот. Повернувшись к нему вполоборота, незнакомка обводила взглядом поляну, точно любовалась ей. Её взгляд был полон безмятежного спокойствия, а на лице сияла теплая улыбка. Гровенора это настолько удивило, что он даже невольно засмотрелся на эту юную особу. Кто вообще сможет оставаться в таком спокойствии в присутствии кого-то вроде него? Того, кто буквально пару минут назад так жестоко разделался с драххорнским спецназом. И даже глазом не моргнул. Даже бровью не повел. Разве же в тот момент он думал о том, что они, возможно, чьи-то мужья? Чьи-то отцы? Братья? Конечно, нет, он не думал об этом. Но почему тогда её образ заставил его впасть в этот лёгкий ступор?

Заливистые трели диких птиц создавали контраст с кровавым местом брани. Их звонкие чириканья заполняли собой всё пространство, сливаясь в нежную рапсодию. Мелодичное жужжание кружащих над зеленой травой насекомых подхватывало этот напев, превращаясь в единую переливистую симфонию многообразия звуков. И ведь правда, было в этом моменте что-то по-своему самобытное, но в то же время и магическое. Все это длилось ровно до того момента, пока светило Тайянга не заслонила туча, погружая этот сказочный мирок в лёгкий сумрак.

Отвлекаясь, девушка перевела взгляд в сторону, где ранее стоял ее спаситель. Удивление отразилось на ее бледном личике. Наёмник подхватил накидку и забросил её на плечо, как можно скорее, стараясь покинуть поле брани, точно сбегая. Его хвост хлестко извивался позади него, пока парень не заправил его в штанину. Девочка растерянно озиралась по сторонам, часто хлопая своими глазами с ярко-алой радужкой. "Куда же он уходит?" — мелькнул вопрос в ее взгляде. Она стояла совсем одна на поляне, устланной трупами. Практически полностью нагая и раненная, такая маленькая, как беспомощный брошенный ребёнок. И тогда, переполняемая желанием жить, она приняла решение и снова сделала шаг. Шаг в обрыв, в неизвестность, где приходилось балансировать над пропастью, стоя на тонкой ниточке каната, которая так и норовила вот-вот оборваться. Но она настойчиво шла, она двигалась вперед, к нему, даже сквозь ощущение легкости, невесомости и пустоты. Она шла к этой реалии. Боялась ее, но шла. В этот суровый мир, не давая земле уйти из-под ног, не давая чувству легкости наполнить себя. Столько упорности было в этом юном девичьим, никем не тронутом теле. Землю шатало, а может быть, шатало именно ее. Земля казалась ватной, хлипкой, а может, это были ее ноги.

Даже не оборачиваясь, Гровенор знал, что она идёт за ним. Его шаг был достаточно быстрый, чтобы суметь оторваться от раненой девушки, и он не переживал, что она рано или поздно сдастся. Да только вот она всё равно шла и шла. Это упрямство его раздражало. Закипающая кровь так и бурлила в жилах, пульсируя вздутой веной на лбу. Хазар не выдержал. Он резко остановился обернувшись. Вместе с ним остановилась и девушка.

— Чего тебе еще надо? Иди отсюда, — огрызнулся он.

Гровенор снова ускорился, уходя от нее на приличное расстояние, пока вновь не услышал назойливый шелест травы позади себя.

— Я всё слышу! Топаешь как стадо кабскур! — не оборачиваясь, крикнул он.

Отдалившись от нее, он, наконец, остановился. Девушка, соответственно, остановилась тоже. Она спрятала руки за спиной и отвернулась, как ни в чем не бывало, делая вид, что разглядывает поляну. Хвост вился возле ее ног, ластясь, как утренний туман стелется подле травы.

— Хватит, — строго произнес Хазар. — Сказал, не ходи за мной! Отвали! Чего не понятного-то? — прорычал он. — Отстань от меня! Достала! Бесишь! Перестань ходить за мной! Кыш! Пошла! Ну!

Девушка, застыв на месте, обернулась на него и посмотрела. Да так жалостлив был ее взгляд. Она опустила длинные уши, слегка поджимая их, словно от страшного неудобства, что испытывала сама. И не удивительно, рана страшно ныла. Кусая губу, она продолжала оглядываться по сторонам.

— Я в няньки не нанимался. Я помог тебе, дальше ты сама по себе.

Раскрыв ротик, девушка вдруг громко крикнула:

— Gil!

— А? — Гровенор наклонил голову на бок.

Потеряшка взглянула на наёмника обеспокоенными глазами, в которых с новой силой читалась жалость. Девочка подставила ручки к губам, сделав из них своеобразный "рупор". Вдохнув глубже, она громко крикнула:

— Gil!!! — подняв одно ушко, девица чутко прислушивалась, ловя каждый звук. На лице отразилось разочарование. Ничего. Подняв голову, девочка обратила взгляд глаз к Гровенору, смотря на него с мольбой.

Хазарские изумруды глаз скользнули по девушке. Он всерьез задумался, берясь когтистой рукой за собственный подбородок. Проводя по нему изогнутым когтем, Гровенор попутно разглядывал девичью фигуру, обводя ее формы и изгибы талии взглядом. Глаза его сверкали такой леденящей жадностью, как отполированное золото монет — рента́клей.

— Хм... С другой стороны... Если так посмотреть... Ты даже очень ничего... И повреждения минимальные... Молодая... Большая грудь... Упругая задница... Ноги сильные... Да и на рожу ты вроде не совсем уродина. Внешность не особо фактурная, твердый середнячок. Ну, веснушки можно замазать, а твои волосы цвета грязи покрасить и подстричь ровнее. Это уже чисто косметическое, — он склонил голову, медленно опускаясь на корточки, и без какого-либо стеснения принялся рассматривать ее снизу вверх, характеризуя подобно какому-то товару. — Полновата, конечно, но здоровая полнота в почете. Невинная, никем не тронута, что еще один плюс. Глуповата, правда. Но и это только на руку. Хм... А что? Вполне из этого может что-то выйти.

Его глаза хитро прищурились, пока он выпрямлялся в полный рост. Разрез его глаз и так был достаточно узкий, но тут сузился еще сильнее, напоминая глаза настоящих яломи́ште — лис. Их глаза слегка угловатые, вытянутые, с опущенными уголками – "лисьи" глаза.

— Поздравляю! Сегодня прямо-таки твой день. У меня для тебя отличные новости! Огромная удача! Тебя, подруга, можно выгодно продать! — он артистично раскинул руки. Блеск хищных клыков сверкнул на его лице. Он поправил в руке сумку с ворованным добром. Конечно же, его волновала лишь личная выгода.

Девушка указала пальчиком в сторону кустов, неуклонно твердя одну лишь единственную фразу:

— Gil, — тихо отозвался девичий голосок. Настолько тихий и в то же время трепетный, что даже шум птиц заглушил его, оставляя ее всё такой же непонятой.

Парень сделал глубокий вздох. Его плечи поднялись и следом опустились.

— Ах, сдаётся мне, я об этом еще крепко пожалею, — взглянул он девушке в глаза, потирая пальцами переносицу. — Это будет тяжко... Что ж... — Хазар ступил к ней на встречу, успокаивающе выставив руки вперед. — Тише, тише... Ну? Я тебя не обижу. Цу́ки-цу́ки, — «Цуки-цуки» — таким образом баллары подзывают нанцука. — Иди-иди, маленькая, не бойся. Иди ко мне, — манил он ее к себе рукой. — Я тебе не враг. Я тебя спас, понимаешь?

— Gil! — повторяла она более напористо, ожидая понимания со стороны наёмника.

— Да-да, "гил", конечно, да. Иди сюда. Иди, — повторял он ласковым тоном.

Девичье лицо осветила улыбка. Она словно дождалась того самого понимания, которого столько просила, на которое надеялась. Она радостно закивала головой:

— Gil! Gil!

— Угу-угу, "гил", конечно! — осторожно протянул он руку. Его лицо непривычно растянулось в фальшивой улыбке, больше напоминая неумелую гримасу. — Пойдем? М? Пойдем?

Беглянка воззрилась на его руку, наклоняя голову на бок, и медленно протянула свою ладошку в ответ. Гровенор не терял времени. Он схватился за ее тонкую руку, как за предоставленный шанс отлично подзаработать. Наёмник был для малышки точно великан – высокий, с мощными руками и твердым хватом. Он дернул девчушку на себя, и та чуть ли не свалилась на землю, благо Гровенор успел ловко ее подхватить. Помогая ей принять вертикальное положение, наёмник всё с той же подобострастной улыбочкой потащил девочку следом за собой.

— Пойдем, пойдем!

***

Шаг за шагом девушка и наёмник приближались к зданию "Чёрного Тайянга". Высокие каменные стены гильдии возвышались на горизонте, закрывая собой лучезарное светило. Подобно древнему гиганту, старинное многовековое здание отбрасывало свою могучую длинную тень совсем далеко вдаль, загораживая собой длинные переливы ярких лучей. Много торжественности и внутреннего трепета внушал этот замок, а величавой грандиозности добавляла и его не малая высота. Не заметить его было просто невозможно. Стоило только беглянке поднять на здание глаза, как она уже не могла отвести от него завороженного взгляда. Так притягивал он глаз, что оторваться уже было просто невозможно. Каждую трещинку в каменной кладке, каждую потёртую черепицу хотелось разглядывать, смаковать. Вот до чего же это было красиво и атмосферно.

Но Гровенору его "дом" был привычен. Настолько, что уже претил, мозоля глаза внушительностью размеров. Минуя смотровые стены, внутри него поселилось смятение. Сомнение скользкой змеюкой зашевелилось где-то глубоко внутри. Выступающие капельки пота на шее ощущались извилистым вёртким ручейком. Нутро похолодело. Появилось чувство, что природное тепло попросту выкачали из всего тела. Неужели так ощущалась совесть? Для наёмника совесть всегда считалась не более чем лишней деталью. Настолько бесполезная, что в пору вовремя от нее избавится, пока не стало совсем тяжко. А то ведь того гляди загрызет. Подобное нужно искоренять в себе еще в юношестве. Но было в этом что-то не правильное. И Гровенор прекрасно знал это. И даже знал, что именно. Он понимал, на что идет и как именно поступает с глупышкой. Хазар рассчитывал, что уже давно задушил в себе совесть, мешающую провернуть прибыльную авантюру. Но, как оказалось, не тут-то было. Впрочем, деньги он любил явно больше.

Всю дорогу Гровенор, подобно истинному хазару, был на стороже. Перья встопорщились и нервно шелестели. Уши вздрогнули под тканью капюшона. Они приподнялись и повернулись в сторону, чутко прислушиваясь. Взгляд наёмника же был направлен в совершенно противоположном направлении, полностью доверяя слуху свой тыл. Он был уверен в нём, как ни в чем ином. Его исключительный слух был для него все равно что вторым зрением.

По лицу парня было сложно понять, о чем он думает, и его юная спутница, сколько бы не вглядывалась в зеленый омут его глаз, не могла понять, какие же мысли крутятся в его голове, что он сейчас чувствует и от чего так нахмурены его черные брови. Слишком уж выражение его лица было невнятным, нечитабельным, слишком сложным для понимания.

Добравшись до самих главных ворот, черноволосый наёмник поспешно набросил на спасённую жертву свою собственную тёмную накидку, которая полностью скрыла собой небольшую росточком фигурку девицы. Наспех затянув на её голове капюшон, парень часто озирался по сторонам и начал приглаживать свои вставшие торчком взъерошенные уши.

— Сейчас уже поздно для того, чтобы о чем-либо думать и просчитывать риски... — приговаривал он, пряча уши в волосах, что есть силы плотно прижимая их к голове. — Надо рискнуть... — оглядел он девушку, хмыкнув. — Оно того стоит.

Девушка, подняв руку, пальчиком слегка оттянула капюшон и попыталась вновь взглянуть на своего спасителя. Она спросила его робким шепотом:

— А... Gil...?

— Тшшшш! — наемник приложил палец к губам и пронзительно шикнул на беглянку.

Широко раскрыв глаза, малышка мгновенно притихла. Повторяя за действиями своего чернокрылого спасителя, она точно так же приложила крохотный пальчик к своим алеющим губкам:

— Шшшш…?

Хазар даже усмехнулся от этого действия со стороны девушки.

— А это забавно, — он уместил ладони рук на своих бедрах. — Ты в этом капюшоне похожа на гнома, ты знаешь это?

— "Гно...ма"...? — она отрицательно покачала головой. — Gil, — рукой девушка указала в ту сторону, от куда они с наёмником только что пришли.

— Ты всё твердишь "гил-гил". Это твоё имя? Тебя так зовут? Гил?

Девушка опустила вниз уши. Она покрутила головой, оглядевшись по сторонам.

— Gil?

Гровенор некоторое время молча на неё смотрел. Он сделал протяжный глубокий вдох:

— Ясно. Как же хорошо, что я уже знаю, что с тобой делать.

Девушка осмотрелась по сторонам. На глаза попалась небольшая надломленная сухая веточка, лежавшая возле ее ног. Светлая голова озарилась пришедшей идеей. Девушка схватила хворостинку и вскинула ладонь, пытаясь приманить внимание наёмника. Улыбнувшись ему, она присела на карточки и принялась вырисовывать на земле какие-то узоры. Она вновь поманила его рукой, побуждая наклонится и посмотреть.

— Что?

— Gil! Gil! — произнесла она, тыкая в нарисованные на тропинке каракули.

— Ладно, — Хазар цепко ухватился за ее плечи, крепко их сжав. — Хватит дурачиться.

Девушка сопротивлялась. Дергая плечами, она выронила из рук веточку и вновь потянулась за ней.

— Ах! Nje!

— Нет у нас времени рисовать, дура! — ногой толкнув входную дверь, он грубо пихнул девушку внутрь. — Пошли, — не обратив внимания, он просто затоптал рисунок подошвой своих тяжелых кожаных бот.

Гровенор уложил свою широкую ладонь на затылок девушки. Его рука была настолько большой, что казалось, он без особого усилия может сжать ее голову, и та лопнет подобно надутому мячику. Он надавил на нее, заставив девушку насильно опустить голову, вперив взгляд вниз. Двинувшись по просторному холлу гильдии, наёмник ускорил шаг. Малявка еле поспевала за ним, спешно перебирая ножками, которые так и путались в его длинном плаще. В попытке поспеть за ним, она часто спотыкалась, шлепая босыми ножками по отполированной красной поверхности из керамогранита. Гровенор от этой неудобной неуклюжести лишь нервно поджимал свои и без того прижатые в волосах уши. Он силился сдерживать свой гнев, держа девчушку за плечи, иногда поднимал ее над полом, дабы избежать ее падения. Он постоянно дергал ее, направляя из стороны в сторону.

С одной стороны, девочку в неуклюжести тоже было сложно винить. Глубокий капюшон накрывал ее лицо так, что перед глазами была лишь кромешная темнота. Хазара и самого сильно мотало. Он чувствовал себя почти как в шпионских боевиках, старясь остаться незамеченным на глазах у многих. Как назло, к обеду в гильдии народу прибавилось, и все толпились в холле у главного входа. Благо, Гровенор никогда не был особо общительным, от того и близкими друзьями среди этих согильдийцев не обзавелся. Загадка крылась в ином: как такой огромной глыбе, ростом почти под два дэ́рца, оставаться незамеченным? Сколько же усилий ему далось, чтобы не наткнуться крылом ни на одного брата по общему делу. Мастерски огибая толпу, его спина была сильно напряжена. И не только спина – всё его тело заледенело, но Хазар усилием воли пытался сохранить свою природную гибкость, которая словно досталась ему от самих баст.

Гияр в этот момент только садился с чашкой чая за свою стойку выдачи. И, конечно же, от его глаз это действие не могло скрыться. Пусть драххорн и носил очки, но видел он зорко, даже сквозь треснувшее стекло. Да и заметить Хазара было не сложно. Среди маленьких, мельтешащих под ногами сальвар Гровенор был что ни на есть настоящим та́ндаром в посудной лавке. А представить это было очень тяжело, учитывая, что такая зверюга в среднем намного выше даже пятиэтажного здания, ведь это самое древнее и крупное существо на Онсуро. Но почему-то в данной ситуации Гияр отчетливо видел именно эту картину с участием Гровенора. Заметив в его руках покрытую накидкой фигуру, Гияр прищурил взгляд, хмуря брови. Он даже очки поправил, глазам своим не поверив.

Крутя головой, Гровенор встретился глазами с Гияром, ловя на себе взгляд полнейшего отсутствия какого-либо понимания. На лице драххорна мелькали разные эмоции. Начиная от "Чего?" и заканчивая "Почему?". Гияр поднялся с насиженного места и, положив руки на стойку, следил за Хазаром глазами. Наёмник сразу же поспешил прервать зрительный контакт и поскорее скрыться восвояси от любопытного взгляда своего товарища. Распушив чёрные перья, он завернулся в крылья и поторопился свернуть на лестницу, окончательно скрываясь за поворотом.

Свернув в коридор, Гровенор продолжал тащить девушку за собой, пока, наконец, не достиг своей комнаты. Открыв дверь ключом, парень небрежно втолкнул безымянную внутрь. Он прошел следом за ней и второпях хлопнул дверью. Облегченный вздох сорвался с его губ. Наконец-то напряжение спало, и теперь можно было расслабиться. Девушка, утопая в безразмерном балахоне парня, озадаченно осматривалась. Судя по всему, она была слегка обескуражена произошедшим событием. Гровенор скинул на пол мешок с награбленным и посмотрел на эту растерянную лесную красавицу, после чего подал голос:

— Ты! — указал он на девушку. — Быть тут! — его палец опустился вниз, настойчиво указывая на пол. — Ничего здесь не трогать. НЕ ТРО-ГАТЬ, — Процедил он по слогам. — Поняла?

Девушка глядела глазами по пять ыхвет. Ее ушки взметнулись вверх, привлеченные словами наёмника. Она приложила ладонь к месту чуть выше груди, почти к ключице, касаясь ее пальчиками. Глаза с алой радужкой обеспокоенно заметались по стенам и полу комнаты. Её заметно бросило в дрожь, а на личике выступила испарина. Гровенор даже на расстоянии слышал, как участилось ее дыхание, а сердце заколотилось, как маленькая шестеренка в шкатулочке.

— Neunundrësseg? Neunundrësseg, hol vagy? Hol har bassdu? Ik kan pot čuti! Hol jsi? Är sa her? Heyrir du mich? Alsjeblieft, så mă mo řekni mig midagi! Forlad fara net! Antworte geef! Vær plăcere! Neunundrësseg? Neunundrësseg?! — девушка вновь обратила взгляд на наёмника. Складывалось впечатление, словно она смотрит на него со всей своей надеждой, которую ей только удалось вобрать в алые рубины глаз.

Гровенор отвел взгляд. Он бросил взор на настольные часы. Проекция из лазурных световых лазерных частиц неспешно совершала свой ход на круглой светодиодной панели. Заметно торопясь, он взглянул на девушку и похлопал себя по груди.

— Моя идти, — указал он большим пальцем на дверь. — Гил. Понимаешь? Ты – сидеть. Здесь, — строгим низким голосом произнес Хазар. — За дверь – ни шагу.

Схватившись за накидку, наёмник легко содрал ее с плеч девушки и вышел в коридор, оставив ее в одиночестве.

Девушка стояла на одном месте, сжимая руку возле груди.

— Gil... Neunundrësseg... — ее печальный взгляд скользнул по двери, опускаясь в пол.

Закрыв дверь на ключ, Гровенор покинул свою комнату и поспешно направлялся на первый этаж дворцового гильдейского комплекса. Набрасывая на голову капюшон, он уже привычным для себя действием глубже натянул его на голову. Держась пальцами за краешек ткани и лавируя между балларами, Хазар свернул на лестницу. Он крепко держался за ткань капюшона, надернутую на лицо, так что та чуть ли не закрывала ему половину обзора. Видимость была плоха, но Гровенор надеялся поскорее вырулить из этого душного помещения, полнящегося полурослыми сальварами. Из-под глубоко нахлобученного капюшона он практически не видел, куда идет, но тут перед глазами мелькнули пара дра́хских лап. Гровенор сразу понял, кому могли принадлежать эти ноги, усыпанные смольной черной чешуей. Догадаться было не трудно: начиная от того, что в гильдии было не так уж и много драхов, и заканчивая подозрительным взглядом, которым этот некто ранее провожал Гровенора на лестнице. Хазар вовсе решил проигнорировать возникшие перед ним драххорнские ноги и поторопился их обойти стороной. Лапы переместились следом за ним, преградив ему путь. Сколько бы раз наёмник не пытался обогнуть их в попытке избежать ненужного разговора, он все равно натыкался на них. Оскалив зубы, Гровенор выругался про себя и все же поднял на не желательного собеседника взгляд. Миновать разговора не удалось. И Хазар был очень этим разочарован. Брови дрогнули, хмурясь, а яркое недовольство читалось в его глазах.

— Ну, чего тебе? Уйди с дороги, Гияр. У меня нет времени. Потом будешь ныть о своей низкооплачиваемой работе, — берясь за плечо информатора, Гровенорне церемонился лишний раз и вознамерился отодвинуть в сторону худосочную фигуру.

Гияр поправил треснутые очки и важно сложил на груди руки. Подняв подбородок вверх, драххорн воззрился на Гровенора:

— И что это только что было, позволь узнать? Вот только что. Сейчас. Пару кальп назад, — его бровь вопросительно изогнулась. Он настойчиво не давал ему пройти, раз за разом преграждая путь, выказывая этим свои серьезные намерения. — Ну, знаешь... Это, конечно, было ну ни капли не "подозрительно". Слышал поговорку? Хочешь что-то спрятать, спрячь это на виду? Так вот, что бы ты знал, с тобой это так не работает. Тебя за элодэрцы видно.

Глаза наёмника устало закатились, а с губ сорвался раздраженный вздох:

— Гияр, мао́ру тебя подери, у тебя что, работы нет? Это не твоего ума дело. Я спешу. Отойди, — выдавил он с натягом.

Со всех сторон на лестнице их начал обтекать бесконечно-огромный поток низкорослых сальвар. Вставшая на месте, как камень преткновения, фигура Гровенора всем мешала. И не удивительно. По сравнению с сальварами, чей рост не превышал пять и семь тэдэ́рцов, чернокрылый наёмник был настоящей скалой. Его пихали и в спину, и по бокам. Да, пусть их кулачки и казались маленькими, но тычки были даже очень ощутимы.

— Отойди! Чё встал-то на проходе? Дылда стоеросовая!

— Нашли, бл*ть, место, где поп*здеть!

Баллары рычали на них, бормоча недовольные ругательства, от чего Гровенор начинал постепенно закипать. Но Гияра это, кажется, совсем не волновало. Он продолжал уперто стоять на своем. Однорогий сощурил глаза. На носу появилась смешная морщинка, эта мелкая деталь всем своим наличием символизировала всё недоверие своего обладателя. Смотря на Гровенора, драххорн негодующе покачал головой и стал притоптывать своей лапой.

— Да что с тобой сегодня случилось? Ты словно сам не свой. Как-то странно себя ведешь. Ну... Я имею в виду, страннее обычного. А, я понял, ты что-то снова скрываешь, да? А ну колись.

С каждой кальпой, с которой тянулся этот разговор, Гровенор рассерженно хохлился. Его перья на крыльях взъерошились, вставая торчком. Казалось, еще чуть-чуть, и он станет огромным перьевым шаром. Лицо его становилось красным. Терпение было в натяг. Не выдержав этого своеобразного допроса, он резво двинулся с места и довольно грубо, локтем отпихнул Гияра в сторону.

— Да отвяжись же ты от меня! У меня тренировка! Я опаздываю, а ты меня задерживаешь! Займись тем, что у тебя получается лучше всего: не путайся под моими ногами, — рыча, он с усердием протискивался сквозь встречный поток невысоких баллар, бескомпромиссно расталкивая помехи со своего пути.

Гияр, держась за предплечье, забегал глазами. Очки небрежно съехали набекрень, и парень осторожно их поправил.

— Алан, что ты снова учудил?!

— И к твоему сведению! — вскинул Хазар указательный палец, важно им грозя. — Если хочешь остаться незамеченным, то скройся у всех на глазах!

— Чего?! Сказал же, что с тобой это не прокатит! Хочешь сказать, что воспользоваться черным входом было бы куда сомнительнее? Что за странная логика?! — крикнул драх ему в след, но и без того не громкий клич потонул в шумном гуле громких голосов наёмников.— И что за ситуация вообще…

Ощущение после этого разговора было не из приятных. Диалог пошел именно так, как Гияру бы не хотелось. Это чувство недосказанности витало в воздухе, повиснув тяжелым давящим смогом. Гровенор закрылся от него, загородился, словно спрятался за стеной. Нет, он никогда и не был с Гияром полностью открытым, но сейчас это было слишком даже для него. Всё стало, словно хуже, чем было. И сколько бы Гияр не пытался, он никак не мог найти этому явную причину.

— Он что, меня избегает? — Гияр потер ушибленное предплечье. Где-то вдалеке хлопнула тяжелая дверь. — Что-то тут явно не чисто... — он поднял глаза наверх. В голове всплыл образ фигуры в капюшоне, которую наёмник куда-то очень усердно тащил. — Хм...Что же ты прячешь, Алан? Или… Лучше сказать кого…?

— Чё встал-то, дрищь! Прямо на проходе!

С мысли Гияра сбили в прямом смысле слова. Оставшись без Гровенора, его больше никто не закрывал от идущего потока, который так и норовил затоптать его тощую фигуру. Драххорна оттолкнули, да так сильно, что он метнулся к перилам, крепко за них схватившись. Еще бы чуть-чуть, и он вовсе перелетел через них, и тогда падение было бы жутко болезненным.

— Глаза разуй! Четырёхглазый, а слепошарый, ёптить!

***

Кружась в воздухе, витали нежные лиловые лепестки многолетних цветковых деревьев — сахвé. Их тонкие гибкие ветви свисали вниз, а листва обладала перистой формой с немного зазубренными краями, густая и курчавая. Плавно лепестки опускались на землю, гонимые лёгким ветерком. Позолоченное убранство Чёрного Тайянга поблескивало на свету одноимённого светила золотистыми отсветами. Несмотря на наступивший сезон урожая, сегодня день был преисполнен "любовью Тайянга" — так на Онсуро называют очень жаркий день, полный света. На тренировочный зал стрелами падали яркие лучи. Над головой прокатился заливистый звон гонга. Пересекая зеленеющий двор гильдии, Хазар направлялся к огороженной высоким забором территории, делящий двор на две половинки. Его встретили красные ворота, которые разместились перед тренировочной площадкой. Толстые столбцы арки выстраивались древесными колоннами. Они тянулись вверх, уходя глубоко в заросшие кроны деревьев.

По бокам у входа расположились две каменные статуи, изображающие необыкновенного вида существ. Отдаленно чертами своих мордочек они напоминали сов. Да, действительно, это были совы. Над их головами располагались закругленные нимбы, которые на первый взгляд казались рогами. Однако при детальном рассмотрении можно было заметить, что те находятся прямиком за головами созданий. Их передние совиные лапы были сложены в жестовом обозначении, а каменистые тела так и вовсе больше напоминали извивающихся змей с выделенным на их каменных туловищах рельефом перьев, которые ныне покрывал зеленеющий мох. Эти статуи принадлежали Великому Беспредельному Духу покровительствующему Онсуро — Ли́эн Ми́ну. Как и прочие Беспредельные Духи, он изображался в виде змеевидной совы. Чаще всего эти статуи служили хранителями и защитными оберегами от тёмных сил и злых духов — маору.

За округлой аркой расположилось подножье белокаменной лестницы, ведущей прямиком на арену. Листва зашуршала от внезапного порывистого ветра. Прямиком от входа располагались каменистые заборы, ограждающие площадку. Рельефная каменная стена начиналась у незатейливого деревянного павильона ворот и тянулась на протяжении нескольких дэрцов. К тренировочной площадке идти было не далеко. Она находилась прямиком на заднем дворе гильдии. По мере приближения к ней слышалось частое дыхание и редкие вскрики, сопровождающиеся стальным лязгом металла. Стало быть, кто-то очень усердно отдавался тренировкам. Иногда в унисон с криками доносилось и размеренное шелестение листвы, и то, как Гровенор приближается к площадке, ступая по каменистой тропе. На площадке и правда было оживленно, и в тоже время атмосфера полнилась некой безмятежностью. Ветер гнал запах жжёных горелых кострищ, а по земле клубами стелилась пыль.

Гровенор поднялся на деревянные подмостки, и половицы заскрипели под его ногами. Перед его глазами, как яркая вспышка, что-то блеснуло. То мелькнула серебристая чешуя, отливающая на свету синевой, с лёгкими проблесками золотистой лазури. Следом извился пёстрый плавник. Серия стремительных движений и на землю свалился очередной противник, подняв под собой клубы пыли. Гровенор коротко усмехнулся, увидев латану, которая, видимо, была в самом разгаре тренировки. Мягко приземлившись на лапки, она плавно развернулась к Гровенору лицом, встречаясь с ним взглядом своих прекрасных аметистовых глаз. Это была высокая, несколько худощавая молодая девушка, но при этом даже на расстоянии ощущалось, насколько она была сильна. Взмахнув длинным древком своего орудия — джа́нг-тидао́, изгиб его лезвия-наконечника ярко сверкнул, образуя овальное сечение. Девушка перебросила рукоять через плечо и уложила длинный змеиный хвост кольцами. В лучах Тайянга поблескивали её ветвистые рога, а ветер игриво поднял ввысь потрясающие шелковистые иссиня-чёрные волосы, собранные в высокий тугой хвост. Ханашше-латану была просто поразительно красива, особенно в этот момент, когда она так победоносно возвышалась над поверженным соперником. От подобного зрелища хазарское сердце замирало.

Со свистом тидао разрезал воздух. Девушка повернулась к Гровенору и вскинула своё оружие в его сторону. Она прищурила раскосые глаза:

— Ну что, Хазар, потанцуем?

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0422\u0430\u0439\u044f\u0301\u043d\u0433"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 (\u043e\u043d\u0441. \u00abTaiyang\u00bb), \u043d\u0435\u0431\u0435\u0441\u043d\u043e\u0435 \u0442\u0435\u043b\u043e, \u0437\u0432\u0435\u0437\u0434\u0430 \u043a\u043b\u0430\u0441\u0441\u0430 \u043e\u0440\u0430\u043d\u0436\u0435\u0432\u044b\u0439 \u043a\u0430\u0440\u043b\u0438\u043a, \u0438\u0437\u043b\u0443\u0447\u0430\u044e\u0449\u0430\u044f \u0441\u0432\u0435\u0442."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0420\u0435\u043d\u0442\u0430\u0301\u043a\u043b\u044c"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0441\u0430\u043c\u0430\u044f \u0434\u043e\u0440\u043e\u0433\u0430\u044f \u0434\u0435\u043d\u0435\u0436\u043d\u0430\u044f \u0435\u0434\u0438\u043d\u0438\u0446\u0430 \u043d\u0430 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e, \u0438\u0437\u0433\u043e\u0442\u043e\u0432\u043b\u0435\u043d\u0430 \u0438\u0437 \u0437\u043e\u043b\u043e\u0442\u0430 \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0435 \u043f\u0440\u044f\u043c\u043e\u0443\u0433\u043e\u043b\u044c\u043d\u043e\u0439 \u043f\u043b\u0430\u0441\u0442\u0438\u043d\u044b \u0441 \u043a\u0432\u0430\u0434\u0440\u0430\u0442\u043d\u044b\u043c \u043e\u0442\u0432\u0435\u0440\u0441\u0442\u0438\u0435\u043c \u043f\u043e \u0441\u0435\u0440\u0435\u0434\u0438\u043d\u0435 \u043c\u043e\u043d\u0435\u0442\u044b.\u00a0"
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u042f\u043b\u043e\u043c\u0438\u0301\u0448\u0442\u0435"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0437\u0432\u0435\u0440\u0438\u043d\u0430\u044f \u0444\u043e\u0440\u043c\u0430 \u0434\u0443\u0445\u0430 \u0440\u0443\u0301\u0431\u0430\u0445. \u041e\u0434\u0438\u0447\u0430\u0432 \u0438 \u043f\u043e\u0442\u0435\u0440\u044f\u0432 \u0441\u0432\u043e\u044e \u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u0447\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c, \u0430 \u0442\u0430\u043a \u0436\u0435 \u0441\u043f\u043e\u0441\u043e\u0431\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c \u043e\u0431\u0440\u0435\u0442\u0430\u0442\u044c \u043e\u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u0447\u0435\u043d\u043d\u0443\u044e \u0444\u043e\u0440\u043c\u0443 \u0440\u0443\u0431\u0430\u0445 \u043e\u0431\u043e\u0440\u0430\u0447\u0438\u0432\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u044f\u043b\u043e\u043c\u0438\u0448\u0442\u0435, \u0438\u0445 \u0440\u0430\u0437\u0443\u043c \u0431\u0435\u0437\u0432\u043e\u0437\u0432\u0440\u0430\u0442\u043d\u043e \u043c\u0435\u043d\u044f\u0435\u0442\u0441\u044f \u043d\u0430 \u0440\u0430\u0437\u0443\u043c \u0437\u0432\u0435\u0440\u044f, \u0442\u0430\u043a \u0436\u0435 \u043a\u0430\u043a \u0438 \u0438\u0445 \u0444\u043e\u0440\u043c\u0430."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u00ab"
},
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0426\u0443\u0301\u043a\u0438-\u0446\u0443\u0301\u043a\u0438"
},
{
"type": "text",
"text": "\u00bb \u2014 \u0442\u0430\u043a\u0438\u043c \u043e\u0431\u0440\u0430\u0437\u043e\u043c \u0431\u0430\u043b\u043b\u0430\u0440\u044b \u043f\u043e\u0434\u0437\u044b\u0432\u0430\u044e\u0442 \u043d\u0430\u043d\u0446\u0443\u043a\u0430."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u044d\u0301\u0440\u0446\u0438"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0435\u0434\u0438\u043d\u0438\u0446\u0430 \u0438\u0437\u043c\u0435\u0440\u0435\u043d\u0438\u044f \u0434\u043b\u0438\u043d\u044b."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0422\u0430\u0301\u043d\u0434\u0430\u0440"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0441\u0430\u043c\u043e\u0435 \u0434\u0440\u0435\u0432\u043d\u0435\u0435 \u0438 \u043a\u0440\u0443\u043f\u043d\u043e\u0435 \u0441\u0443\u0449\u0435\u0441\u0442\u0432\u043e \u043d\u0430 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e. \u0418\u043c\u0435\u0435\u0442 \u0434\u043b\u0438\u043d\u043d\u0443\u044e \u0448\u0435\u044e, \u0442\u0430\u043a\u0438\u0435 \u0436\u0435 \u0434\u043b\u0438\u043d\u043d\u044b\u0435 \u043d\u043e\u0433\u0438 \u0438 \u043c\u0430\u0441\u0441\u0438\u0432\u043d\u044b\u0439 \u0445\u0432\u043e\u0441\u0442. \u0422\u0435\u043b\u043e \u0433\u0440\u0443\u0437\u043d\u043e\u0435 \u0438 \u0442\u044f\u0436\u0435\u043b\u043e\u0435. \u0412\u0437\u0440\u043e\u0441\u043b\u044b\u0439 \u0442\u0430\u043d\u0434\u0430\u0440 \u0434\u043e\u0441\u0442\u0438\u0433\u0430\u0435\u0442 \u0432 \u0432\u044b\u0441\u043e\u0442\u0443 \u043e\u043a\u043e\u043b\u043e \u0434\u0432\u0430\u0434\u0446\u0430\u0442\u0438 \u0434\u0432\u0443\u0445 \u043c\u0435\u0442\u0440\u043e\u0432. \u041d\u0430 \u0434\u0430\u043d\u043d\u044b\u0439 \u043c\u043e\u043c\u0435\u043d\u0442 \u0441\u0447\u0438\u0442\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u043e\u0447\u0435\u043d\u044c \u0440\u0435\u0434\u043a\u043e\u0439 \u0437\u0432\u0435\u0440\u044e\u0433\u043e\u0439."
}
]
}
]
}
]
}

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u0440\u0430\u0301\u0445"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0433\u0443\u043c\u0430\u043d\u043e\u0438\u0434\u043d\u0430\u044f \u0440\u0430\u0441\u0430, \u0433\u043b\u0430\u0432\u043d\u044b\u043c \u043e\u0431\u0440\u0430\u0437\u043e\u043c \u043d\u0430\u0441\u0435\u043b\u044f\u044e\u0449\u0430\u044f \u0412\u0438\u0441\u0441\u0430\u0440\u0438\u044e. \u041e\u0442\u043b\u0438\u0447\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u044b\u043c\u0438 \u043f\u0440\u0438\u0437\u043d\u0430\u043a\u0430\u043c\u0438 \u0440\u0430\u0441\u044b \u044f\u0432\u043b\u044f\u044e\u0442\u0441\u044f: \u043f\u043e\u043a\u0440\u044b\u0442\u043e\u0435 \u0447\u0435\u0448\u0443\u0435\u0439 \u0442\u0435\u043b\u043e, \u043c\u0430\u0441\u0441\u0438\u0432\u043d\u044b\u0435 \u043b\u0430\u043f\u044b, \u043d\u0430\u043f\u043e\u043c\u0438\u043d\u0430\u044e\u0449\u0438\u0435 \u043b\u0430\u043f\u044b \u0440\u0435\u043f\u0442\u0438\u043b\u0438\u0439, \u0442\u044f\u0436\u0435\u043b\u044b\u0439 \u0445\u0432\u043e\u0441\u0442, \u043a\u043e\u0436\u0438\u0441\u0442\u044b\u0435 \u043a\u0440\u044b\u043b\u044c\u044f \u0438 \u0440\u043e\u0433\u043e\u0432\u0438\u0434\u043d\u044b\u0435 \u043d\u0430\u0440\u043e\u0441\u0442\u044b \u043d\u0430 \u0433\u043e\u043b\u043e\u0432\u0435."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u041c\u0430\u043e\u0301\u0440\u0443 \u2014 \u0440\u0435\u043b\u0438\u0433\u0438\u043e\u0437\u043d\u043e-\u043c\u0438\u0444\u043e\u043b\u043e\u0433\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u0438\u0439, \u0441\u0432\u0435\u0440\u0445\u044a\u0435\u0441\u0442\u0435\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u0437\u043b\u043e\u0439 \u0434\u0443\u0445, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u0439 \u043f\u043e \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u0441\u043a\u0438\u043c \u043f\u0440\u0435\u0434\u0430\u043d\u0438\u044f\u043c \u043f\u0438\u0442\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u044d\u043d\u0435\u0440\u0433\u0438\u0435\u0439 \u0424\u0430\u0430 (\u0424\u0430\u0430\u0301\u0441\u0435\u0439\u0434\u0436\u0443\u0430\u0440\u0443). \u041e\u0431\u043c\u0430\u043d\u043e\u043c \u0432\u044b\u0432\u043e\u0434\u0438\u0442 \u0441\u043c\u0435\u0440\u0442\u043d\u044b\u0445 \u043d\u0430 \u0441\u0434\u0435\u043b\u043a\u0443, \u043f\u043e\u0441\u043b\u0435 \u0447\u0435\u0433\u043e \u043f\u043e\u0433\u043b\u043e\u0449\u0430\u0435\u0442 \u0438\u0445 \u0424\u0430\u0430."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0422\u044d\u0434\u044d\u0301\u0440\u0446\u0438"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0435\u0434\u0438\u043d\u0438\u0446\u0430 \u0434\u043b\u0438\u043d\u044b."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0421\u0430\u0445\u0432\u0435\u0301 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u2014 \u0440\u043e\u0434 \u043c\u043d\u043e\u0433\u043e\u043b\u0435\u0442\u043d\u0438\u0445, \u0434\u0435\u043a\u043e\u0440\u0430\u0442\u0438\u0432\u043d\u044b\u0445, \u0446\u0432\u0435\u0442\u043a\u043e\u0432\u044b\u0445, \u043b\u0438\u0441\u0442\u043e\u043f\u0430\u0434\u043d\u044b\u0445 \u0440\u0430\u0441\u0442\u0435\u043d\u0438\u0439, \u0447\u0430\u0441\u0442\u043e \u0441\u043b\u0443\u0436\u0430\u0449\u0438\u0445 \u0443\u043a\u0440\u0430\u0448\u0435\u043d\u0438\u0435\u043c. \u041b\u0438\u0441\u0442\u0432\u0430 \u043f\u0435\u0440\u0438\u0441\u0442\u043e\u0439 \u0444\u043e\u0440\u043c\u044b \u0441 \u043d\u0435\u043c\u043d\u043e\u0433\u043e \u0437\u0430\u0437\u0443\u0431\u0440\u0435\u043d\u043d\u044b\u043c\u0438 \u043a\u0440\u0430\u044f\u043c\u0438, \u0433\u0443\u0441\u0442\u0430\u044f \u0438 \u043a\u0443\u0440\u0447\u0430\u0432\u0430\u044f, \u043d\u0430 \u0432\u0435\u0442\u043a\u0435 \u0440\u0430\u0441\u043f\u043e\u043b\u043e\u0436\u0435\u043d\u0430 \u043e\u0447\u0435\u0440\u0435\u0434\u043d\u043e, \u043d\u043e \u043c\u043d\u043e\u0433\u043e\u0447\u0438\u0441\u043b\u0435\u043d\u043d\u043e, \u0438\u043c\u0435\u0435\u0442 \u043d\u0430\u0441\u044b\u0449\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u043b\u0438\u043b\u043e\u0432\u044b\u0439 \u0446\u0432\u0435\u0442. \u0422\u043e\u043d\u043a\u0438\u0435 \u0433\u0438\u0431\u043a\u0438\u0435 \u0432\u0435\u0442\u0432\u0438 \u0441\u0432\u0438\u0441\u0430\u044e\u0442 \u0432\u043d\u0438\u0437. \u041a\u043e\u0433\u0434\u0430 \u0441\u0430\u0445\u0432\u0435 \u0446\u0432\u0435\u0442\u0435\u0442, \u0442\u043e \u043f\u043e\u043b\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c\u044e \u043f\u043e\u043a\u0440\u044b\u0432\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u043a\u0440\u0430\u0441\u043d\u043e-\u0440\u043e\u0437\u043e\u0432\u044b\u043c\u0438 \u0446\u0432\u0435\u0442\u043a\u0430\u043c\u0438, \u043b\u0435\u043f\u0435\u0441\u0442\u043a\u0438 \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u0445 \u0438\u043c\u0435\u044e\u0442 \u0442\u043e\u043d\u043a\u0443\u044e, \u0440\u0435\u0437\u043d\u044e, \u0432\u0435\u0435\u0440\u043e\u043e\u0431\u0440\u0430\u0437\u043d\u0443\u044e \u0444\u043e\u0440\u043c\u0443."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u00ab"
},
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041b\u044e\u0431\u043e\u0432\u044c \u0422\u0430\u0439\u044f\u043d\u0433\u0430"
},
{
"type": "text",
"text": "\u00bb \u2014 (\u043e\u043d\u0441. \u00abTaiyang no cinta\u00bb) \u2013 \u0443\u0441\u0442\u043e\u0439\u0447\u0438\u0432\u043e\u0435 \u0432\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435 \u043d\u0430 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u043e\u0435 \u043e\u0431\u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0436\u0430\u0440\u043a\u0438\u0439 \u0434\u0435\u043d\u044c \u043f\u043e\u043b\u043d\u044b\u0439 \u0441\u0432\u0435\u0442\u0430. \u0427\u0430\u0449\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0432 \u0441\u0435\u0437\u043e\u043d \u0443\u0440\u043e\u0436\u0430\u044f."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u0430\u043c\u0435\u043d\u043d\u044b\u0435 \u0441\u043e\u0432\u044b"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0441\u0442\u0430\u0442\u0443\u0438 \u0412\u0435\u043b\u0438\u043a\u043e\u0433\u043e \u0411\u0435\u0441\u043f\u0440\u0435\u0434\u0435\u043b\u044c\u043d\u043e\u0433\u043e \u0414\u0443\u0445\u0430, \u043f\u043e\u043a\u0440\u043e\u0432\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u0441\u0442\u0432\u0443\u044e\u0449\u0435\u0433\u043e \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e \u2014 \u041b\u0438\u0301\u044d\u043d \u041c\u0438\u0301\u043d\u0430. \u041a\u0430\u043a \u0438 \u043f\u0440\u043e\u0447\u0438\u0435 \u0411\u0435\u0441\u043f\u0440\u0435\u0434\u0435\u043b\u044c\u043d\u044b\u0435 \u0438\u0437\u043e\u0431\u0440\u0430\u0436\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0435 \u0437\u043c\u0435\u0435\u0432\u0438\u0434\u043d\u043e\u0439 \u0441\u043e\u0432\u044b, \u043d\u0430\u0434 \u0433\u043e\u043b\u043e\u0432\u043e\u0439 \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u043e\u0433\u043e \u043d\u0430\u0445\u043e\u0434\u0438\u0442\u0441\u044f \u0440\u043e\u0433\u043e\u0432\u0438\u0434\u043d\u044b\u0439 \u043d\u0438\u043c\u0431, \u0430 \u0435\u0433\u043e \u043f\u0435\u0440\u0435\u0434\u043d\u0438\u0435 \u0441\u043e\u0432\u0438\u043d\u044b\u0435 \u043b\u0430\u043f\u044b \u0441\u043b\u043e\u0436\u0435\u043d\u044b \u0432 \u0436\u0435\u0441\u0442\u043e\u0432\u043e\u043c \u043e\u0431\u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u0438\u0438. \u0427\u0430\u0449\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e \u0435\u0433\u043e \u0441\u0442\u0430\u0442\u0443\u0438 \u0441\u043b\u0443\u0436\u0430\u0442 \u0445\u0440\u0430\u043d\u0438\u0442\u0435\u043b\u044f\u043c\u0438 \u0438 \u0437\u0430\u0449\u0438\u0442\u043d\u044b\u043c\u0438 \u043e\u0431\u0435\u0440\u0435\u0433\u0430\u043c\u0438 \u043e\u0442 \u0442\u0451\u043c\u043d\u044b\u0445 \u0441\u0438\u043b \u0438 \u0437\u043b\u044b\u0445 \u0434\u0443\u0445\u043e\u0432."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u0436\u0430\u0301\u043d\u0433-\u0442\u0438\u0434\u0430\u043e\u0301 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u2014 (\u043e\u043d\u0441. \u00abZhang-tidao\u00bb \u2014 \u00ab\u0423\u0434\u043b\u0438\u043d\u0451\u043d\u043d\u043e\u0435 \u043b\u0435\u0437\u0432\u0438\u0435/\u043a\u043b\u0438\u043d\u043e\u043a\u00bb) \u2014 \u0445\u043e\u043b\u043e\u0434\u043d\u043e\u0435 \u043e\u0440\u0443\u0436\u0438\u0435 \u0431\u043b\u0438\u0436\u043d\u0435\u0433\u043e \u0431\u043e\u044f, \u0441\u043e\u0441\u0442\u043e\u044f\u0449\u0435\u0435 \u0438\u0437 \u0434\u043b\u0438\u043d\u043d\u043e\u0433\u043e \u0434\u0440\u0435\u0432\u043a\u0430, \u0432 \u043f\u043e\u043b\u043e\u0432\u0438\u043d\u0443 \u0440\u043e\u0441\u0442\u0430 \u043e\u0431\u043b\u0430\u0434\u0430\u0442\u0435\u043b\u044f \u043e\u0440\u0443\u0436\u0438\u044f, \u0438 \u043b\u0435\u0437\u0432\u0438\u044f-\u043d\u0430\u043a\u043e\u043d\u0435\u0447\u043d\u0438\u043a\u0430, \u0440\u0430\u0437\u043c\u0435\u0440\u043e\u043c \u0432 \u043f\u043e\u043b\u043e\u0432\u0438\u043d\u0443 \u0440\u0443\u043a\u043e\u044f\u0442\u0438, \u0437\u0430\u0442\u043e\u0447\u0435\u043d\u043d\u043e\u0433\u043e \u0441 \u043e\u0434\u043d\u043e\u0439 \u0441\u0442\u043e\u0440\u043e\u043d\u044b. \u0418\u043c\u0435\u0435\u0442 \u043d\u0435\u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u043e\u0439 \u0438\u0437\u0433\u0438\u0431 \u043f\u043e\u0434 \u0443\u0433\u043b\u043e\u043c, \u043e\u0431\u0440\u0430\u0437\u0443\u044f \u043e\u0432\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e\u0435 \u0441\u0435\u0447\u0435\u043d\u0438\u0435."
}
]
}
]
}
]
}