Сырость и пыль витали в воздухе. небольшой свет от фонарика озарял подвал. Паутина попадалась на глаза то в одном углу, то в другом. Нормального пола пол ногами не было, была земля, грязь. Помещение не было таким пустым, около стен стояли стеллажи, на которых редко попадались банки тушёнки или газеты. И посреди этого всего стояли мы. Василий, Аня и Дима. Снаружи был шум. Но шум этот не повседневный. Звук исходил не от людей, не от машин, а от нечисти. Сотни монстров пытались найти нас, пытались убить. А командовала этим оркестром тварь пострашнее. Хоть мы уже и не слышали его крика, но вероятнее всего он был там. Но сейчас мы в относительной безопасности. Главное было не шуметь. Ме переглядывались. Смотрели друг к другу в глаза. В них читался уже не страх.. Нет, там была усталость. Человеку свойственно привыкать.. И вот, мы уже привыкли к нечисти снаружи. Удивительно. Нас уже не интересовали твари, нас интересовал обычный перекус и еда.

Тушёнка. Да, блюдо было не ресторанное, но это всё, что у нас было. Банок с пищей было две, кому то придётся поделиться. Это хотел сделать Дмитрий. Мальчик не хотел больше подставлять близких. Он уже сделал достаточно, теперь грехи нужно искупить. Но меня опередили. Василий Иванович взял меня за плечо и посмотрел прямо в душу. Он сквозь зубы пробурчал "Думай головой, малец. Тебе нужны силы, а то брякнешься и жрать уже будут тебя". Закончив мысль, он отдал свою банку мне и отпустил плечо. Аня наблюдала за этим. А наш главный герой смотрел на школьного охранника. "Но.. Василий Иванович –" бывший военный прервал меня жестом. "Ты меня не переубедишь. Дима уже и так прожил больше нужного, а ты ещё даже жить не начал. Но за меня не переживай, и не через такое прорывались" Шептал он. Дмитрий не понимал. Даже в такую чертовщину он заботится не о себе, а о других...

Дима прижался спиной к холодной стене подвала, механически пережёвывая тушёнку. Его взгляд блуждал по стеллажам, заваленным ржавыми банками и старыми газетами. Внезапно уголок чего-то пластикового, присыпанного пылью, мелькнул под нижней полкой. Он наклонился ему показался радиоприёмник. Корпус был потрёпан, но цел — чёрный пластик с синей подсветкой дисплея, на котором застыли цифры: **87.5 FM**.

— Василий Иванович! — прошептал Дима, протягивая устройство охраннику. — Смотрите что нашёл!

Василий взял приёмник, сдул пыль и повертел в руках. На крышке виднелась потёртая надпись: «Иртыш РП-205».

— Цифровой, с синтезатором частоты... — пробормотал он, нащупывая кнопки. — Встроенный аккумулятор. Должно быть, заряда почти нет. Попробуем... — Он нажал кнопку включения. Дисплей мигнул и погас. — Чёрт! — охранник тряхнул прибор, ударил по корпусу, и экран снова засветился тусклым синим. — Держится на честном слове. Быстрее, пока не сел!

Он покрутил регулятор, перебирая УКВ-диапазон. Помехи резали уши: шипение, вой, обрывки голосов, похожих на стон.

— Тихо! — Аня прижала ладонь к губам. Снаружи послышался скрежет когтей по металлической двери.

Василий замедлил вращение. Среди шумов пробивался чёткий сигнал:

— *«...всем выжившим... избегать открытых пространств... военные создают зоны эвакуации...»*

— Ловлю! — охранник замер, ловя частоту. Голос диктора, прерываемый треском, заполнил подвал:

— *«Повторяем! Граждане, не покидайте укрытия! Ранее не известные науке существа сеят хаос в каждом уголке планеты! Военные силы и–...»* — Сигнал исказился, превратившись в рёв.

Сырость въедалась в кожу, словно второе нутро. Дима прислонился к стене, чувствуя, как холодный бетон пробирает сквозь куртку. Фонарик валялся у ног, его луч выхватывал из мрака облупившуюся штукатурку и паутину, колышущуюся от каждого вздоха. Василий сидел на перевёрнутом ящике, сжимая в руках радиоприёмник. Его пальцы нервно перебирали регулятор частот, словно пытаясь поймать невидимую нить надежды.

Аня пристроилась в углу, обхватив колени. Светлые пряди падали на лицо, скрывая глаза. Она не плакала. Просто смотрела в пустоту, будто пыталась разглядеть в ней эхо тех слов, что прорвались сквозь помехи: *«зоны эвакуации... военные силы...»*

— Значит, не все погибли? — голос её дрогнул, как тонкий лёд.

Дима стиснул кулаки. В ушах всё ещё звенел голос диктора, смешанный с треском. *«Неизвестные существа... каждый уголок планеты...»* Мир рухнул не только здесь. Он рухнул везде. И эта мысль, парадоксально, приносила странное облегчение — словно их боль больше не была одинокой.

— Не знаю, — пробормотал он. — Но если военные где-то близко...

— Если близко, то и твари там, — резко оборвал Василий, откладывая приёмник. Его лицо, освещённое тусклым светом, напоминало старую карту. Морщины создавали рельеф его лица. — А если это так, то безопасно там точно не будет.

Аня подтянула ноги к груди, будто пытаясь стать меньше.

— А если... — она замолчала, сглотнув ком в горле, — если зоны эвакуации — ловушка?

Дима вздрогнул. Он не думал об этом. Слишком хотелось верить, что хоть где-то остались островки света. Но теперь её слова засели в мозгу, как заноза. Вспоминая ту пытку улыбающегося существа, он начал сомневаться. Вдруг это уловка? Вдруг и правда никакого сопротивления уже нет.. Что будет, если окажется, что они последние...

— Тогда мы просто поменяем одну клетку на другую, — сказал Василий. Его голос звучал плоско, будто он давно смирился. — Но сидеть здесь это верная смерть.

Дима закрыл глаза, и перед ним всплыли лица: мама, поправляющая рыжие волосы у зеркала; Кирилл, дурачащийся вместе с ним на перемене; даже строгий Алексей Кириллович, тыкающий указкой в формулы... Все они теперь были призраками, чьи голоса сливались в шепот: *«Ты должен жить...»*

— А если они... — Дима заставил себя продолжить. Он не хотел это предполагать, но этому есть место быть. — если те, кого мы любим, тоже стали такими?

Аня резко подняла голову. Её глаза блестели в полумраке.

— Тогда мы будем помнить их настоящими. – Василий тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу. — Мёртвых не вернуть. А живых надо тащить, даже если ноги отказывают.

Тишину разорвал скрежет когтей по металлу — ближе, громче. Дима вжался в стену, словно пытался стать частью штукатурки. Василий схватил ружьё, пальцы белели на стволе. Аня замерла, прикрыв ладонью рот.

— Насчёт эвакуации... — начал охранник, переходя на шёпот. — Может, рискнём? Сидеть тут — сдохнем от голода или эти твари всё равно найдут.

— А если это ловушка? — Аня обхватила себя за плечи, будто пытаясь согреться.

Дима взглянул на радиоприёмник. Экран погас. Теперь это был просто кусок пластика, бесполезный, как надежда. Странное чувство охватило главного героя. Его веки начали тяжелеть.

— А если нет? — он сглотнул, ощущая ком в горле. — Мама... Может, она...

Василий резко повернулся, глаза сузились:

— Думаешь, она там? В зоне? — голос звучал грубо, но в нём дрожала нота боли. — Мой дом в трёх кварталах отсюда. Жена... — он замолчал, сжав кулаки.

Аня потянулась к фонарику, луч скользнул по стене, выхватив паутину, свисающую, как занавес.

— Мы не знаем, что там. Но... — она посмотрела на Диму, — если есть шанс, надо попробовать.

Дима кивнул, но внутри всё сжалось. *«Шанс»*. Пустое слово, когда вокруг — море клыков и когтей. Он вспомнил гитару, оставленную дома. *«Если бы я сейчас сыграл...»*.

— Решайте, — Василий встал, опираясь на стену. — Я за любое решение, лишь бы не гнить тут.

— Подождите, — Дима сжал виски. Голова гудела, будто в неё вбили гвоздь. — А если... если они следят за нами? Слышат?

— Тогда мы уже трупы. Эти твари не церемонятся. – проговорил школьный охранник.

Аня вдруг встала, подошла к стеллажу. Её пальцы скользнули по банкам, остановившись на ржавой консервной открывалке.

— Вот, — протянула она Диме. — На всякий случай.

Он взял открывалку. Холодный металл обжёг ладонь. *«Оружие? Смешно»*. Но в руке стало чуть спокойнее.

— Значит, идём? — спросил Василий, проверяя патроны.

— Идём, — Дима поднялся, ноги дрожали, как после марафона. — Только... давайте передохнём немного.

Василий Иванович кивнул, опускаясь на ящик. Аня села рядом, прислонившись к нему плечом. Дима скользнул вниз по стене, ощущая, как холод пробирается сквозь одежду.

— Расскажите что-нибудь, — вдруг попросила Аня. — О чём-то... обычном.

Василий хмыкнул:

— Обычном? Ну... Раньше по выходным с женой в лес ездили. Берёзы, костер, шашлык... Она там цветы собирала, гербарий делала. Говорила, для будущих детей... — голос сорвался.

Дима посмотрел на него. Охранник стиснул зубы, будто пытаясь удержать что-то внутри.

— А я... — Аня обняла колени, — мечтала стать биологом. Изучать бабочек. Они такие... хрупкие. Но умеют летать.

Дима улыбнулся. Бабочки. В мире, где небо закрыла тьма, это звучало как насмешка.

— А ты? — Аня ткнула его локтем.

— Я... — он потёр лицо, — хотел группу создать. Как «Король и Шут». Мы с Кириллом... — голос дрогнул. *«Он умер из-за меня»* – промелькнула мысль в голове.

Василий вдруг засмеялся — сухо, горько:

— Вот сидим, как последние романтики. Конца света не хватает.

Дима хотел ответить, но тело вдруг стало ватным. Глаза слипались, дыхание замедлялось. Он попытался встать, но ноги подкосились.

— Дима? — голос Ани прозвучал издалека.

— Всё... нормально... — он лёг на бок, холодный пол обжигал щёку. — Чуток отдохну...

Сознание поплыло. Последнее, что он увидел был Василий, прижавший палец к губам.

*«Спи, малец»*, будто сказал он.

И тьма наконец поглотила его — на этот раз без когтей и улыбок. Дима быстро заснул, погрузившись в мир сновидений. Но и там он не мог укрыться от всего, что творилось в целом мире. Кошмары. Ужасные видения являлись ему во сне. Твари. Толпы нечисти разрывали каждого на своём пути. А сверху на это все смотрел жуткое существо в костюме. Но потом... Он посмотрел уже не на то, что творилось внизу. Он как будто посмотрел прямо на Диму. Вдруг его опять схватило облако... Нет.. Не снова... Но на этом картинка оборвалась. Теперь сон представлял из себя только черный фон.. Но это было в разы лучше, чем переживать всё, что случилось с ним за день.