[ 9:1, 15 по новому календарю. 27, Вторник, месяц Желтеющих листьев ]

За столько времени пора бы мне было привыкнуть к похмелью по утру. Но к несчастью, это одна из тех вещей к, которым невозможно полностью привыкнуть.

— «Тик часов» —

Любой звук напоминает мне сейчас пытку, взрыв, выстрел, словно мои уши крамсают бритвой и звоном колоколов. Я слышу голоса, что не дают мне спать ночами, слышу холодный ветер, как ножи да снег. Вспоминаю не лучшие свои дни...

~ Ложись!

На мне, как будто практиковался начинающий Экзекутор. При чем с завидным энтузиазмом.

— «Скрип потолочного вентилятора» —

Меня словно бросили в могилу без гроба под водопад из бьющегося стекла и щебня. В добавок, это великолепное чувство приправили слабостью и тошнотой, щепотка боли, как соль на рану, в подарок.

— «Звон в ушах» —

Каждое утро вторника и пятницы, или после тяжелого рабочего дня, на протяжении вот уже нескольких зим меня терзает, это состояние, эта пытка, эта экзекуция за прегрешение в баре с виски или коньяком. Всякий раз я встречаю это наказание, как палача и лезвие его топора, лёжа на плахе.

~ Я уже давно разучился спать...

Я уже не знаю просто меры в этом сладком опьяняющем грехе, что удерживает меня в сознании на этом мире от падения в бездну и помогает двигаться дальше, с остановками на похмелье...

~ Выпьем!

Потому я сейчас валяюсь лицом на столе в луже из собственных слюней или возможно даже блевотины. Жалкое зрелище. Угораздило же меня заснуть за столом, мог ведь лежать в кровати как нормальный человек, но нет же её...

— «Стук в дверь» —

Пламя в мою преисподнюю подливает ещё и она...

— «Дверь со скрипом открылась» — это было похоже на скрип металла.

«Проклятие...» — подумал я, когда она вошла в кабинет. Я узнаю её походку в любом состоянии. Двигалась она медленно, словно смерть. Каблуки отбивали каждый её шаг, с особенным садизмом.

— Джоун, — этот женский голосочек, как разряд тока по коже проскрепел имя моё.

Я не мог шевелить руками, потому я собрал все силы в позвоночнике и трапециевидной мышце. С трудом и хрипом, как после каторги, мне удалось выпрямить спину и оторвать свое лицо от стола, облокотить свою тушу на спинку стула.

Удерживаясь и балансируя от падения обратно на импровизированную кровать, как гвоздь молотом в гроб, я пытался открыть глаза и не потерять битое сознание.

Глаза едва открылись. Бесчисленное количество капель дождя, туман и пелена на листе стекла - всё, что я видел перед глазами, какое-то недолгое время.

Я словно просыпался, после потери сознания...

Пелена застеляющая мои глаза медленно стекала, а туман рассеивался.

Силуэты реальности начали проявляться.

Я увидел очертания девушки стоящей напротив.

Когда пелена полностью спала с моих глаз я сказал:

— Морриган, — тяжело и отнюдь не радостно...

Это её миловидное лицо по утру... претит мне на жизнь уже больше пятого года.

Глаза рубины цвета фиалки, словно аметисты. Каре из шелковых чёрных, как уголь, прямых волос. Лицо и губы тонкие и нежные как и нос. Бледная холодная нежная кожа. Родственник самой ведьмы во плоти со взглядом лишенным жизни да лёгкой улыбкой, что напоминает Парадайз.

Морриган Нуар Тенелей как же я тебя...

— Пора просыпаться, Джоун, — невероятно спокойно с улыбкой сказала мне в ответ эта девушка.

...ненавижу.

Морриган стояла напротив меня в полу шаге от стола пряча свои руки за спиной. Я же всё так же сидел прижатый к спинке стула без возможности пошевелить руками или нормально двигаться из-за отвратительного состояния...

Мне нужно лекарство...

Голова раскалывается, душераздирающие звуки терзают сознание, тело готово отдаться в руки смерти. Тяжело дышать, жар из недр в теле моём...

— Сигарету, — едва выдавил я из себя, это слово, а она медленно закатила глаза с той же ухмылкой.

Морриган не спеша, играючи, пробежалась взглядом по столу, где можно сломать обе ноги, и запреметила мягкую пачку сигарет на его краю. Она взяла одну из сигарет и приподнесла её к моему рту протягивая руку через весь стол.

— Скажи "ааа".

Я молча приоткрыл рот в ответ на её, детскую и в тоже время садисткую, просьбу одарив её своим самым дружелюбным смешанным с постоянной злобой холодным взглядом. Когда сигарета вошла в рот достаточно глубоко мои целюсти сомкнулись, как капкан, зажав сигарету между зубов.

Прежде чем встать в изначальную позу Морриган щёлкнула пальцами возле сигареты, звука не последовало из-за её перчаток, но эффекту, это не помешало - кончик сигареты вспыхнул смесью фиалкового и красного цвета.

Сигарета зажглась, инстинктивно я стал втягивать горький едкий дым, что пробрал моё горло и кровь в теле. Я был готов проглотить этот туман. Искра прошлась по всем нервам, онемевшие недвижимые руки мгновенно вернулись в норму, я быстро вынул сигарету из рта. Несколько секунд я держал этот туман во рту смотря закрытыми глазами в потолок прежде чем медленно выпустить дым лёгкого фиалкового цвета на свободу.

Это облегчающие чувство после ритуала, как глоток свежего воздуха.

Чувство легкости быстро грело всё тело, словно кровь вновь начала течь по венам. Приятное покалывание било по нервным окончаниям. Тело и разум быстро начали приходить в норму, словно я не страдал тяжёлым похмельем. Терзающие голову звуки тоже поникли.

Где-то минуту наслаждался этим обезболивающим эффектом.

Я спустил свой взгляд с потолка на стол. Посмотрев на сигарету между пальцев я сказал:

— Редкое дерьмо... — сколь не был бы приятен этот эффект - дрянь остаётся дрянью. Горькая противная зависимость. Яд в белой обёртке и фиалковом дыме.

— Говорит тот, кто дымит, как дышит и топит жажду в виски да коньяке заместо воды, — подколола меня и захватила мой взгляд.

— Считаешь, что я... — попытался я сказать.

— Ведёшь излишне вредный для здоровья образ жизни? - да, и это мягко сказано, — она.

Добавить я нечего не мог, ведь я и правда сокращал своё время пребывания на этой сфере таким образом жизни. Что поделать. Без этих грешных губительных зависимостей я более не способен продолжать своё существование.

Мой пустой взгляд надолго не задержался на Морриган. Я отвёл его, пожал плечами глядя на сигарету между пальцев, втянул ещё дыма с тлеющей сигареты и выпустил его в сторону от лица девушки.

Чтобы безнадежно не пялиться на стоящую предо мной красавицу, что не вызывала у меня добрых воспоминаний и эмоций, в попытках собрать ошмётки своего разума в кучу я рассматривал своё место пребывания.

Мой кабинет практически не менялся на протяжении месяцев. Напоминает маленькую тесную однокомнатную квартиру с кладовкой и туалетом. Диван, что мне заместо кровати, и одинокий шкаф с книгами, несколько полок под вещи, ещё несколько тумбочек с выдвижными ящиками для бумаг, документов или чего-то важного на тип папок.

Ничто никогда не лежит на своих местах и убираюсь я раз в месяц, если не спускаю всё на бары, а потому здесь всегда бардак, паутина, мусор, последствия рабочего процесса или моего алкоголизма. Всегда темно из-за моей нелюбви к свету и непогоды за окнами. К тому же мне нужно заменить несколько ламп в люстре, что я сознательно оттягиваю. Обстановка меняется практически каждый день по воле хаоса.

Стол подвергался изменениям стоящих и лежащих на нём объектов и предметов чаще всего.

Сейчас стол из темного дуба завален бесполезными бумагами и документами. Одинокой лампой, календарём и треснувшей чашкой для кофе, что я честно использую как пепельницу. Можно разглядеть пачки сигарет, карты таро, бутылку виски и пару стаканов для этого яда, ещё пачки сигарет и шахматные фигуры, и стопку книг.

Листовки, вырезки из газет, карты города, многоцветные нитки, на доске и стенах были прибиты, преклеяны, всем, что попадалось под руку, от гвоздей, кнопок и клея до ножей, и скотча в некоторых случаях.

— Джоун, — вновь обозвала меня девица, когда я затерялся в тумане раздумий и бессознания.

Одета она была в немыслимо дорогое, но лишённое излишних нагромождений деталей и украшений одежду, что подчеркивала её, наверное слишком привлекательную, фигуру. Кожаные черные длинные перчатки, большая часть которых пряталась под белой блузкой с длинными рукавом. Черные напоминающие брюки штаны облегающего кроя с подтяжками и золотой цепочкой вокруг пояса, что удерживала маленькую висящую на бедре книгу в чёрном кожаном переплете и золотой отделкой. Пара серебряных серёжек в виде цепочки украшали её правое ухо.

Морриган смотрела на меня всё тем же взглядом, в терпеливом ожидании чего-то. Он мне никогда не нравился. Этот спокойный и невозмутимый взгляд, эта улыбка, как маска на лице милой куклы.

Я не смог выдавить из себя нечего. Не найдя в голове действия лучше я вдохнул ещё горького дыма, приковал холодные глаза в сторону на какую-то часть минуты и выпустил дым. Тогда-то меня и начали посещать верные мысли.

— Что тебе нужно? — спросил я переводя взгляд на Морриган.

Морриган выстащила руки из-за спины, сделала ловкое движение ладонью и между её пальцев возник Черный конверт.

— Что-то интересное? — спросил я, протягивая руку за письмом, но Морриган промолчала. Это посеяло во мне зерно оптимизма.

Конверт, словно перо проскользил в мою руку по воздуху с её подачи.

Конверт был уже вскрыт, полностью из черной бумаги и без какой либо маркировки, печатки, подписи.

— Понятия не имею, что ты сочтёшь для себя интересным, — соизволила сказать что-то Морриган. Более невозмутимым и спокойным голосом. — Это от моих маленьких друзей.

Я зажал сигарету между зубов и стал её потягивать. Раскрыв конверт я вытащил письмо на белом листе бумаги и стал вчитываться в его содержимое.

Лист бумаги был исписан убийствами...

Название улиц, номера линий да квартир, количество жертв на месте происшествий. Парки, закоулки, улицы. Я насчитал свыше тридцати точек интереса и пятидесяти убитых человек.

Самое цепляющие то, что убийства происходили по одной линии, за исключением некоторых.

С лишенным энтузиазма и эмоций лицом после прочтения письма я сказал:

— Нечего интересного... «ни единой семёрки».

Письмо в моих руках и черный конверт растворились в темный дым, что развеялся в ничто, словно огнём.

Я вытащил окурок из рта и бросил её в свою пепельницу-чашку до общей кучи, потухших в ужасном кофе окурков.

— Жаль, но тем не менее нам предстоит посетить несколько этих мест, чтобы удостовериться, что это не дело рук нашей сферы. Долг, обязанности, регламент, клятва, договор, сам знаешь, — сказанные Морриган слова не воодушевляли меня, но:

— Прогуляемся по городу в таком случае, — я всё таки сказал это. Потом взял стакан виски.

Эти слова порадовали её слегка.

— Желаешь избрать место? — спросила меня Морриган, в ответ я сказал:

— Нет, — опустошая стакан.

— Тогда прогуляемся и подышим свежим воздухом по моему маршруту и выбору, — сказала Морриган, когда я тянулся за очередной сигаретой... предвкушая "свежий" воздух.

Она покинула кабинет со словами "схожу оденусь в более подходящую и теплую для прогулки одежду ", но на деле Морриган не сильно изменила своё убранство. Она просто одела, под цвет своему стилю, более тёплый Тренчкот и шляпку Федору, что не сильно подходила под погоду.

***

Кордоу - темный город утопающий в преступлениях и рабстве, дыме, смоге и тьме. Грязь, дождь, серость, здесь это постоянный пейзаж в любое время года, кроме зимы. Образ голубых небес давно стёрт с памяти местных жителей и воображаем только со слов чужестранцев или картин. Жестокость и алкоголь в быту каждого работника или раба с десятка портов, складов и литейных цехов, предприятий, заводов. Он, как и множество других подобным ему городов выстроен по обе стороны пролива Самплегард, что протекает через весь остров Мортора.

Большая часть города, это кварталы и районы, или как их здесь принято называть "Линии", из напоминающих каменные коробки домов. Магазины, мастерские, мясные лавки. Одинокие рестораны, кафе, пекарни. Редкие парки и алеии. Ближе к каналу можно найти линии рынков и рыбные точки или лодочные причалы и переправы.

Многие здания и дома, да даже целые районы и линии, кажутся заброшенными или обедневшими, разрушенными, единицы процентов удостоились ремонта или реконструкции. Инфраструктура ужасная, количество строительных и восстановительных работ зашкаливает, вохдух отвратный, дома рассыпаются подобно печенью в чашке чая. Районы скопления литейных цехов или заводов сочат десятки столбов черного дыма в небо. Линии портов и прилегающих к ним складов загружены работой на постоянной основе.

Паутина из кабелей светоча и водогонных труб оплетают город, стены, дома, как нити паутины создавая в голове картину паучьего логова посреди внутренностей муравейника.

Черные, серые, белые оттенки и холодные тона, смесь архитектуры колонистов из Бостола и Лондола частично сохранились ещё с 7:1 века до нынешних дней, хоть и претерпевает большие изменения в ногу со временем.

***

Мы шли вдоль узких улиц между домов где-то по девятой или десятой линии от водного канала по которому часто проходят торговые судна двигаясь к столице Морторы.

Стояла неприятная серость и прохлада, что проберала кожу, порой даже моросило. На дорогах было полно луж после дождя, клочки травы пробивались из трещин к вечно серому от облаков небу, желтеющие листья с высаженных вдоль дорог десятков деревьев опадали и ложились в лужицы, как лодки в озеро.

Уличные фонари или огни в окнах домов горели или мерцали, словно редкие стаи светлячков вместо не взошедшего из-за горизонта солнца.

Видно было, как из отверстий, в канализационных люках, поднимался неприятного запаха пар. Было слышно как с крыш домов стекают капли дождя. Листы газет или бумаги витали по ветру, или лежали в компании с остальным мусором этого города. Отчаянные крысы лишённые инстинктов самосохранения выбирались из своих нор в поисках пропитания. Хищные вороны наблюдали за всем с высот небес или крыш домов, паутины светоча или наслаждались схваченной добычей.

Отвратительное обыденное серое утро.

Бесцельно рассматривая архитектуру каменных коробок, закрытые магазины или заведения, отвратительную инфраструктуру мы иногда молча встречались и расходились с людьми идущих на работу или домой с ночной смены.

Сигарета уходила одна за другой пока:

Я не заметил оживлённое скопления людей и городских полисменов у одного из четырех этаженых жилых домов.

Мы переглянулись и понял я её без слов, только по одной этой улыбке. Мы на месте. Я выбросил окурок сигареты в общую кучу мусора и мы прибавили шагу.

Морриган по дороге расстегнула пару пуговиц на внутренней стороне рукава и сняла длинную перчатку с левой руки обнажая свои хищные ноготочки черного и красного градиента.

***

Четверо полисменов и один из комиссаров блокировали вход в дом отгоняя небольшое скопление возмущенных и уставших мужчин с ночной смены и тройку обеспокоенных женщин на небольшое расстояние от себя.

Когда мы подошли ближе к части отряда полисменов минуя толпу:

— Прошу прощения, но вам сюда нельзя, — сказал нам комиссар таким тоном, словно уже кипел от желания перейти на нецензурный слэнг работяг. — Дом временно...

Морриган тут же показала ему свою левую руку на которой по всей длине золотым огнем проявились рунические надписи и клейма. Достаточно увидеть эти узоры, чтобы понять, кто стоит перед тобой, чего он хочет и открыть ему все двери да развязать языки - Инквизитор.

Комиссар резко умолк, по этому молчанию я мог прочитать единственную фразу: "Дерьмо"

— Инквизитор Морриган Нуар Тенелей из Ордо Света и мой личный аколит Джоун. Прошу пропустить нас без лишнего шума.