* * *

На третьем уроке, когда заканчиваются занятия по музыке и мы возвращаемся из кабинета аудиовизуальных искусств в класс, Хацусиба, выбравшая тот же предмет, внезапно обращается ко мне:

— Сэйити-кун, постой-ка. Есть минутка?

Слышать её голос — всё равно что внимать репликам героини из игры. К слову, Аямэ и Тозаки выбрали ИЗО, так что сейчас их рядом нет.

— Ну, допустим...

— А это правда, что вы с Аямэ-сан начали встречаться?

Вопрос оказывается в точности таким, как и ожидал — ни капли оригинальности.

— Вовсе нет. Все вокруг просто делают неверные выводы.

— Вот как? А все только и говорят о том, что Аямэ-сан присмирела именно благодаря тому, что стала твоей девушкой.

— Я не отрицаю, что стал причиной её перемен, но мы не пара. Это Тозаки и остальные распускают всякие небылицы.

— О-о? Но ты всё-таки причастен к тому, что она изменилась.

«Ух, неприятно, когда на этом акцентируют внимание.»

— Слушай, а почему тебя это так волнует? Да и не только тебя, всех остальных тоже.

— А-ха-ха. Просто Аямэ-сан ведь была такой пугающей. Вот всем и любопытно, как тебе удалось её утихомирить.

«Ну, допустим...»

— Так как же тебе это удалось?

— Коммерческая тайна.

«Уж на этот вопрос точно не отвечу, иначе разговор неизбежно скатится к теме эроге.»

— Жадина.

— Говори что хочешь, но воспользуюсь правом на молчание.

— Но когда-нибудь мне обязательно расскажешь! Это ведь просто невероятно — изменить ту Аямэ-сан, которая была проблемной еще с начальной школы.

— Хм? С начальной школы? Хацусиба, вы что, учились вместе?

— Именно-о! В младших классах даже иногда играли вдвоем.

«Понятно, выходит, она и с Тозаки знакома. Так вот почему он сравнивал её с Аямэ.»

— ... И что, она уже тогда была такой?

«Решаю воспользоваться случаем и расспросить её, раз уж спрашивать напрямую у Аямэ мне как-то неловко.»

Хацусиба с задорным видом складывает большой и указательный пальцы в кольцо, изображая жест «деньги».

— Хочешь подкупить меня?

— А-ха-ха-ха-ха! Наличные мне ни к чему, давай лучше устороим равноценный обмен.

— То есть я должен рассказать о причинах её преображения в обмен на информацию?

— В точку! Соображаешь на лету.

«Черт, как же быть... Хотя нет, в таком случае лучше уж расспросить Тозаки.»

— Да шучу я, шучу! Просто дразнюсь. К тому же, если поспрашивать одноклассников, и так можно всё узнать. — она лукаво улыбается. Вот и славно, получить информацию даром — лучший вариант. — Аямэ-сан была совершенно обычной девочкой примерно до пятого класса. Всё изменилось именно тогда.

— Она внезапно стала агрессивной?

— Нет-нет. Сначала стала очень замкнутой и мрачной. А уже потом начала проявлять жестокость, будто действуя от отчаяния.

— Мрачной, говоришь...

— ...Ой? Разве она сама тебе об этом не рассказывала?

— С чего бы это?

— Мне казалось, вы близки. Ну, раз она не говорила, то и Юка не вправе раскрывать чужие секреты.

«Значит, есть нечто такое, о чем не принято распространяться. Однако, сопоставив уже имеющиеся крупицы информации, догадаться нетрудно.»

— Не уверен, прав ли я, но дело в её родителях?..

— А, так ты всё-таки знаешь. Ну и хорошо. Да-да, именно в этом причина.

Так и думал. Припомнились слова Аямэ, касательно размолвки в семье. Вероятно, именно развод послужил толчком к превращению в хулиганку.»

— В то время бросалась на всех без разбору, поэтому многие начали огрызаться и давать сдачи. В средней школе ситуация была примерно такой же.

— И всё это тянулось до самого поступления в старшую школу.

— Именно. Хотя, стоит заметить, как только началась средняя школа...

Хацусиба не успевает договорить — раздается звонок на урок.

«Эй, что же там случилось в начале средней школы?»

— Ой, нужно бежать, а то опоздаю! — бросив на прощание, устремляется прочь.

— Э-эй, Хацусиба! Так что там произошло?

— В другой раз!

«В итоге так и не досказала самое интересное.»

Однако перед тем как скрыться, она еще раз оборачивается ко мне.

— Но всё-таки тебе лучше держаться от Аямэ-сан подальше! Слухи ведь на пустом месте не рождаются! — с этими словами исчезает, оставив меня наедине с кучей вопросов.

«Впрочем, даже если те слухи правдивы, какое мне до них дело? Прошлое должно оставаться в прошлом.»

Стоит мне переступить порог класса, как взгляды всех присутствующих разом скрещиваются на мне. Ощущения не из приятных, так и подмывает спросить: «Опять?!», но стоически игнорирую это и принимаюсь готовиться к четвертому уроку. Когда же звенит основной колокол и начинаются занятия...

Тозаки, сидящий сзади, легонько хлопает меня по плечу и передает записку. Ну что там еще?

«Хацусибу не прощу. (с) Тозаки», «Аямэ прощаю, но Хацусибу — никогда. (с) Матоба», «У тебя что, период популярности настал? Чтоб ты лопнул! (с) Утида», «Неужели ты и на Хацусибу-сан лапы наложил? (с) Сакай», «Не надейся завтра увидеть рассвет. (с) Микамото».

«Хи-и! Какое жалкое и уродливое проявление зависти! К тому же буквы выведены каким-то темно-красным цветом и пугающе расплываются. Сие что, кровавое послание? От одного взгляда на это становится не по себе. Да что вообще не так с этим классом?»

Вырвав листок из тетради, торопливо пишу ответ.

— «Понятия не имею, о чем вы. С чего вообще такие разговоры? (с) Сэйити.»

Передаю Тозаки. Спустя мгновение записка возвращается.

— «Хацусиба вернулась в класс и радостно верещала: «А мы с Сэйити-куном поболтали наедине!». (с) Тозаки.»

...Не слишком ли бурная реакция для такого пустяка? Снова пишу ответ.

— «Неужели просто поговорить вдвоем — это уже преступление? И вообще, мы обсуждали Аямэ. (с) Сэйити.»

— «Нам не нравится, что Хацусиба при этом выглядела такой счастливой. (с) Тозаки.»

— «Без понятия, почему она радовалась. (с) Сэйити.»

— «Тоже не знаю. Но в любом случае, сам факт вашего милого общения непростителен! (с) Тозаки.»

— «Это какое-то недоразумение. У меня нет планов на Хацусибу, да и она вряд ли мною заинтересовалась. Рассудите здраво: есть ли хоть мизерный шанс на подобное? (с) Сэйити.»

— «Если так подумать, то, пожалуй, ты прав. У вас ведь и зацепок-то общих никогда не было. (с) Тозаки.»

— «Абсолютно никаких. (с) Сэйити.»«В ходе сей переписки Тозаки, кажется, наконец-то прозрел. И то слава богу. Однако остается вопрос: зачем Хацусибе понадобилось об этом рассказывать? Те, кто был на музыке, могли видеть нас вместе, это верно... Но новости разлетаются подозрительно быстро. Да и почему подала это в таком ключе?» — бросаю взгляд на Хацусибу, сидящую слева впереди.

Она усердно переписывает текст с доски. Глядя на неё, невольно признаю: да, она мила, у неё прекрасный голос и отличная фигура, немудрено, что стала любимицей класса. Именно поэтому у такого отаку, как я, просто не может быть с ней ничего общего. Подобные связи лишь искрят и перегорают. В человеческих узах, увы, нет предохранителей...

Когда наступает обеденный перерыв,, не в силах больше выносить косые взгляды искателей правды, сбегаю в клубную комнату.

«Какая-то дикая гиперопека: стоит чуть-чуть поговорить с девушкой, и на тебя обрушивается волна ревности. Весь класс будто из яндере состоит.»

И тут в дверь раздается тихий, робкий стук.

— А, это я, Аямэ...

При звуке её голоса чувствую некое облегчение.

— Не заперто.

Дверь несмело отъезжает в сторону, и входит она. Подумать только, еще неделю назад и представить не мог, что буду рад её приходу.

— Ты так внезапно убежал, что уж грешным делом подумала, не возненавидел ли меня.

«Судя по её словам, совместные обеды стали для нас уже делом решенным? Пожалуй, не стоит над этим долго размышлять.»

— Просто поползли какие-то нелепые слухи, я почувствовал угрозу своей жизни, вот и решил скрыться.

— ... Это ты про слухи о Хацусибе?

— Мы просто немного поговорили, только и всего.

— Правда?

«Почему и она смотрит с презрительным подозрением?

— А ты что успела себе нафантазировать?

— Ну... Юка... то есть Хацусиба, даже на мой взгляд, очень милая. А еще говорят, что отаку обожают сэйю, вот и подумала, вдруг решите встречаться...

— Я же с самого начала сказал, что реальность меня не интересует. Будь она хоть сэйю, хоть айдолом — мне всё равно. — услышав это, Аямэ выдыхает с явным облегчением. Играю желваком видя это. — ... Вообще-то, ты тоже реальная.

— Говорила ведь — приложу все усилия, дабы стать лучше 2Д-тян. Ах да, сегодня снова приготовила обед! — с этими словами извлекает на свет знакомый платочек.

У меня невольно перехватывает дыхание. Еда, которую готовит Аямэ, божественна, а против собственного желудка не попрешь.

— Спасибо.

Протягиваю руку, чтобы забрать подношение, но она не отдает мешочек, а принимается сама открывать его и доставать коробочку с бенто. Несмотря на моё замешательство, снимает крышку и подцепляет палочками кусочек еды.

— А... ам...

Даже не успеваю вставить слово. Аямэ подносит еду прямо к моему рту. Её рука слегка дрожит, и кажется, что кусочек вот-вот упадет. Не желая просто сидеть и ждать катастрофы, поспешно принимаю угощение.

«Ох, сегодня у нас голубцы. Не знаю, как ей это удается, но капуста удивительно сочная, а начинка — просто объедение.»

Тем временем Аямэ, не говоря ни слова, тянется за следующим кусочком.

— П-погоди минуту! Если ты будешь делать такое молча, я... ну, это вводит в ступор...

— Тебе не нравится? Но ведь в «Небесной лазури Синономэ» такое случалось постоянно...

«Опять игра!»

— Ситуация мне не то чтобы не нравится, но такая внезапность пугает...

— В-вот как? Прости... Тогда давай сейчас скажу «ам», и тогда...

— Да подожди же ты! Обычно такое делают только влюбленные!

— Э-э-э? Но ведь в игре так делали друзья детства...

— Пользуясь случаем, дам тебе добрый совет: не путай игру с реальностью!

— ... Из твоих уст сие звучит не слишком убедительно, не находишь?

«Мгновенное разоблачение! Крыть нечем, полностью разгромлен.»

— Т-так или иначе, это чертовски смущает, и не думаю, что наши отношения позволяют подобные вольности...

— Д-да, ты прав... Прости... — стоило мне её осадить, как Аямэ заметно поникла. Тем не менее, всё же протягивает мне бенто. — Хотя бы это съешь. Я ведь для тебя старалась...

«Чувство вины накрывает с головой. Почему так щемит в груди? В эроге таких моментов не припомню. Даже если оставить в стороне просьбу Кирико, стремление Аямэ стать моим идеалом — её личное дело. Но ведь я принимаю девичьи обеды. И сказать ей: 'Больше не приноси', было бы верхом жестокости. К тому же экономлю на жрачке, да и еда действительно вкусная. Относиться к ней так холодно после всего, что делает — просто низость. Значит, должен отплатить ей чем-то соразмерным.»

— Знаешь, хоть я и не могу принять твое «ам»... — продолжаю разговор, не отрываясь от еды. — Не хочешь сегодня зайти ко мне домой? У меня есть кое-что, что может тебе понравиться.

— Э... ну... это... м-можно?

«Честно говоря, затея так себе. Дело не в самой Аямэ, а в моей семье. Если нас застукают, начнется настоящий балаган. Неизвестно, во сколько они вернутся, но когда парень в таком возрасте приглашает девушку к себе — сие неизбежно трактуется как нечто особенное. Однако у меня дома есть то, что иначе не покажешь.»

— Да, можно. Считай благодарностью за чудесные обеды.

— Х-хорошо! Я приду, обязательно! — лицо Аямэ озаряется такой искренней радостью...

— Д-договорились. — ... что невольно киваю в ответ.

«... Похоже, и сам начинаю поддаваться её влиянию. Может, она меня уже потихоньку очаровывает?»