Мне снилось что-то доброе и светлое. Большое, белое, похожее на крыло. Когда проснулась, вылезла наружу и уселась под деревом, подставляя лицо солнышку.

Черт, что вчера было? Из всего диалога могу сделать два вывода: я дико сильна по сравнению с другими магами и все равно слаба в сравнении с теми, кто владеет физической силой и оружием.

Значит, буду меньше ныть!

И все-таки было хорошо. Сидеть у огня и болтать о том, какая ты молодец - очень приятно. Собеседник тоже влияет, конечно. Если бы это был Альберт, начал бы задирать и цокать. Не пойму, зачем он так. Неужели чувствует себя бесполезным? Бред. От него пользы больше, чем...

Черт, он особо ничем и не выделяется.

Да, я знаю его всего пару дней, но чем он хорош? Хочу знать. Тут точно все не просто так собрались.

Ко мне подсела Лика. Я заметила ее минут через пять, совсем сонная была. Она глубоко вдохнула и замерла на пару секунд. Я прямо чувствую магию утра. В переносном смысле, конечно.

- Спасибо.

- За что? - я удивилась.

- Становится теплее.

Мы помолчали ещё минут двадцать. Один из лучших моментов с начала этого года. Слова были не нужны, их уже сказали. Можно было просто сидеть. И чувствовать.

Я сейчас понимаю, что говорила Лина. Колдунья как-то рассказывала, что самое ценное - понимать человека. Надеюсь, это был ее личный опыт.

Ветерок подул. Шатер заколыхался. Из него вылезла Тоня и молча села к нам. Атмосфера изменилась.

Нет, не стало хуже, просто гармония нарушилась, все изменилось. Никто в этом не виноват, было все равно чудесно.

Шатер снова заколыхался, хотя ветер стих. Из-за покрывала на входе медленно выглянула сначала одна голова, оглянулась, спряталась обратно. Потом вторая, не менее любопытная, затем третья.

Черт, что они творят? Мы же все слышим...

Когда они выглянули вместе, покрывало, служившее дверью, отвалилось, и все трое рухнули на землю.

Хохот распугал всю окрестную дичь на пару десятков километров, как позже сказала Тоня.

Мы одновременно вздохнули и пошли готовить завтрак.

Хотя потом я улыбнулась, пока нарезала яблоки своим ножом. Если всё и должно было кончиться, то только так.

Мы съели яблоки, запили их моим фирменным чаем, умылись в ручье и медленно собрали шатер. Его тащили Альберт и Рой пополам.

Прости, Альберт, от тебя и правда есть польза. Мне есть, где спать, благодаря твоим усилиям.

Черт, я не умею в сарказм. Реально начинаю испытывать благодарность. Жуть.

И снова дорога, и снова путь.

Мы топаем, молчим и погружаемся в день.

Тут я задумываюсь. Почему, когда я проснулась, не было Роя и Лики на посту? Что-то тут не так. Надо будет понаблюдать.

Хотя дайте вспомнить. Когда из шатра вылезала Тоня, я слышала шелест.

Перед тем, как села Лика, звуков не было.

Значит, она была вне шатра. Определились.

А Рой? Помню, проснулась от шелеста и пыхтения. А пыхтит только Рой. Значит, он собирал вещи.

Получаем, что никто не виноват, и мы были все это время под защитой. Просто ребята решили сэкономить время. Надеюсь, это логика, а не самовнушение...

Я помню, как вокруг появились люди с синими лицами, меня схватили, оглушили и куда-то понесли.

Последнее, что я увидела, как Итан воткнул клинок в того, кто заграбастал меня.

Очнулась я в соломенном шалаше. В полном одиночестве. Как можно тише я придвинулась к стенке и посмотрела в щель, ведь вход был направлен в чащу.

Обычные люди без боевой раскраски чинили телеги, кормили лошадей и готовили соленья. Вокруг много таких домиков, прямо как наш шатер. Только они побольше.

Жесть, куда я попала... Надо выбираться.

Я передвинулась ко входу в шалаш и увидела собаку, которая сторожила меня. Я сотворила иллюзию зайца, бегущего вперёд, и она умчалась. А какая коричневая шерсть с белыми отметинами! Жаль, охранница никудышная. Лишь бы этого побега никто не заметил...

Я крадусь к выходу. У меня две причины. Во-первых, ночью будет сложнее уйти, дозор меня точно схватит. Во-вторых, если меня не убили до сих пор, значит, и не собираются.

Я плавно перемещаюсь в кусты и тихо ползу вперёд. Боже, чем я занимаюсь... Уже второй раз за неделю валяюсь на земле.

Ох, да что ж такое...

- А что ты делаешь?

Маленькая девочка лет пяти задала невинный вопрос, и теперь я сижу на пне в центре деревушки. Ребята с дубинками постарались. Мама, за что мне это...

Тут я вспоминаю о ребятах. Готова сквернословить, честное слово. Если они живы, то я смогу...

Мысль оборвалась. Ко мне подошёл местный и внимательно оглядел меня.

- Скажите, зачем я вам?

Информация лишней не бывает, хочу действовать.

- Ты плата за спасение нашего вождя.

Так сразу? Серьезно? А посекретничать, загадки позагадывать? А как же любимое: "Ты не поймёшь, все было запущено ещё до твоего рождения".

- Я могу исцелять. Если получится, не нужно будет отдавать меня кому-то.

Старая добрая тактика "хуже все равно не будет".

Он посмотрел ещё внимательнее. Затем свистнул, и сказал что-то другим двоим. Ох, что творится...

Он снова повернулся ко мне.

- Сколько?

- Не больше троих, если раны серьезные.

Через такое я уже проходила в деревне. Все любили пользоваться мной, Лина даже ставила ограничение на количество человек в неделю.

- Идёт.

Он пожал мне руку и поманил за собой.

Я остановилась. Он повернулся и вопросительно посмотрел.

- Как я могу верить вам?

Закономерный вопрос.

Он поднял правую руку и сказал:

- Сим жестом объявляю, что я, Харик, второй владыка Шествующих, клянусь своим именем и честью, что отпущу деву, стоящую передо мной, после трёх исцеленных ею душ.

Я сотворила священный жест и склонила голову. Он не врёт. О таком не врут.

Он показал мне первый шатер. Внутри было два человека. Я села рядом с тем, что был слева. Проблема была с плечом.

Я вытянула руку над пёстрым одеялом и водила рукой кругами, изгоняя гной и наращивая кожу.

Ненавижу такие раны. Они потом снятся.

У второго дела обстояли серьезнее. Вся спина - сплошной ожог. Кошмар, когда же я перестану быть врачом, я не могу смотреть на такое.

После десяти минут мучений все было закончено.

- Мне нужен отдых. Полчаса, и я буду в норме.

- Силы иссякли?

- Не могу смотреть на раненных слишком часто.

Он выгнул бровь.

- Целитель, что не может терпеть свой труд... Занятно.

Я посидела на свежем воздухе. Где ребята? Я тут какой-то фигнёй страдаю, когда меня наконец заберут?

Спросите, почему фигнёй? Я давно поняла, что всех не вылечить. Так что, если лечить в тягость, то надо исцелять тех, на кого тебе не плевать.

Я вдохнула воздух в последний раз и позвала Харика. Он подошёл ко мне и сказал очень серьезно. Такие зелёные глаза, видимо, умеют только серьезно или ещё серьезнее.

- Сейчас будет ещё хуже. Лучше возьми меня за руку.

Знаете, лучше не буду высказывать эмоции. Слов в языке не хватит.

Я взяла его огромную ручищу и медленно подошла к самому большому шатру. Там вождь.

Я вошла внутрь и поняла, в чем дело. Не было левой ноги.

Я упала на землю, пытаясь заглотить как можно больше воздуха.

Меня подхватили под руки и вынесли оттуда.

- Ты не справишься?

Суровая челюсть с рыжей бородкой, знал бы ты, как бесценна твоя поддержка!

- Вы отпустите меня, если излечу?

- Я поклялся.

- Тогда вынесите его на открытый воздух.

Он очень быстро собрал людей. Все они разобрали шатер над своим вождём и подготовили лежбище для него на земле.

Я в это время думала. Эмоциям нет места. Они отделяют меня от моей цели и свободы.

Я судорожно вспоминаю, как наращивать кость и мышцы с сухожилиями, как соединить сразу несколько заклинаний.

Чтобы нога двигалась, нужно будет одновременно с наращиванием пустить кровь. Нужно заставить ее циркулировать с правильной скоростью. И нужно успеть.

Я вижу перед собой тело. Надеваю "маску" и говорю себе, что то, что я вижу, неправда. Просто картинка, просто дурацкий сон. И чтобы он закончился, нужно сделать все правильно. Я собираю волосы в хвост и погружаюсь в работу.

Честно говоря, похоже на медитацию. Ты не осознаешь, где ты и кто. Ты видишь проблему и решаешь ее. Да, раньше такого никогда не было, да, я сейчас импровизировала, да, я очень сильно рискую.

Но в случае поражения у этого человека не будет проблем сверх тех, что он имеет.

Я продвигаюсь очень медленно. Не хватает очень много плоти. Когда я лечила плечо, там не было и сотой от сложности того, что я вижу здесь.

Я вспомнила каждый учебник анатомии и каждую иллюстрацию в них.

Спасибо Лине, что заставляла учить это все долгими зимами.

Я теряюсь во времени, не ощущаю других. Зациклена всего на одной вещи, очень непривычно. Словно сверху поставили звуконепроницаемый стеклянный колпак.

Он блокирует все. Даже мысли.

Это самое непривычное. Я постоянно о чем-то думаю, а теперь оторвана, вырвана с корнем из привычного потока.

Передо мной лишь нога.

Силы очень медленно покидают меня. Я чувствую все меньше и меньше. Хотя осталась лишь стопа.

Сзади слышатся приглушённые крики, такие знакомые... Рев Роя, визг Лики и клич Итана. Ещё Тоня кричит и оскорбляет каждого встречного...

Или мне кажется? Когда остался лишь кончик большого пальца, вокруг меня собирается толпа, меня окрикивают, хватают за плечи, и я падаю без чувств в руки Альберта.