***

Обстоятельства, по которым я до двенадцати лет росла за пределами Империи, были довольно запутанными.

У моего отца, кронпринца, было очень слабое здоровье, поэтому он долго не мог вступить на престол. Помимо моей матери - законной кронпринцессы, у него была любовница по имени Анна.

По имперскому обычаю, наложниц мог иметь только Император. Но Анна, умоляла отца, желая как можно скорее стать частью императорской семьи.

«Нашему Хьюго уже четыре года. Он должен получать достойное обращение как истинный внук Императора.»

Отец отыскал прецедент несколькосотлетней давности и даровал Анне титул «Бигун» (младшая супруга принца). Это дало ей право поселиться в императорском дворце.

Мать была в ярости. Она бросилась вслед за отцом, который, несмотря на слабость, выехал за пределы дворца, чтобы лично сообщить Анне эту новость. Догнав его, мать отвесила ему звонкую пощечину.

И в тот же миг... отец рухнул замертво.

Так мама стала преступницей, обвиненной в убийстве кронпринца.

Безмерным было горе Императора, потерявшего единственного сына. Однако долг обязывал его принять решение.

«Назначаю старшего внука, Эдвина, кронпринцем.»

Восьмилетний Эдвин, старший сын моих родителей, был законным наследником, и его назначение не вызвало никаких споров. Что же до матери, Император вынес следующий приговор:

«Поскольку убийство не было преднамеренным, казни не будет. Она приговаривается к пожизненному изгнанию на Север, за пределы границ Империи. Однако, учитывая её статус бывшей кронпринцессы, ей будет выделено поместье и семья аристократов для охраны.»

Проблема заключалась в том, что Север из-за варваров и монстров считался «ничейной землёй». Разумеется, ни один знатный род не хотел туда ехать. К тому же семья матери, графство Лубель, к тому времени уже пришло в упадок.

Пока Император размышлял над решением, прозвучало неожиданное предложение.

«Ваше Величество, Север богат ресурсами, и туда часто заходят наёмники по поручениям торговых гильдий. Есть среди них человек, которого называют «Король наёмников». Почему бы не даровать ему титул и не отправить вместе с ней?»

Так Артур Баклид, «Король наёмников», внезапно получил титул барона и поместье на северных землях.

Как и у многих наёмников из приграничья, в жилах Артура текла кровь северных варваров. Из-за этого аристократы в то время насмехались над ним, говоря, что «варвар получил титул ради охраны убийцы», хотя Артур был подданным Империи и сражался против этих же самых варваров.

Так под охраной семьи Баклид мать отправилась на Север. Лишь по прибытии она узнала, что беременна.

Ситуация усугубилась, мама подхватила северную эндемическую лихорадку. Из-за беременности не могла принимать сильные лекарства, и к моменту моего рождения её организм был крайне истощен.

Узнав о моем рождении, Император планировал сразу разлучить меня с матерью и привезти во дворец.

«Как только принцесса родится, отправьте её во дворец. На ней нет вины, и ей незачем оставаться на Севере.»

Тогда мать, едва способная подняться с постели, обратилась к дедушке с последней просьбой.

«Позвольте мне самой растить принцессу, пока я не покину этот мир. Всё равно мне осталось недолго.»

Император колебался, но в итоге счёл жестоким разлучать младенца с родной матерью и согласился. Он полагал, что это продлится не больше года. Взамен он пообещал оказывать всяческую поддержку, необходимую ребенку.

Однако… Мать, будучи прикованной к постели и находясь на грани жизни и смерти, вопреки всем ожиданиям прожила ещё двенадцать лет.

Так я и выросла на Севере, сама того не замечая, до своих двенадцати лет. За это время я очень сблизилась с Кайаном Баклидом, сыном «Короля наёмников» Артура Баклида.

Он был на два года старше меня, и мы отлично ладили.

- Хватит этого «Ваше Высочество», это так неудобно. Зови меня просто Ив, ладно?

На бескрайнем Севере, который даже не считался территорией Империи, там, где не было выходцев из столицы, среди наёмников, не знавших светских манер аристократов.

- Кай, ты куда?

- Собираюсь сходить за холм. Если принесу оттуда чего-нибудь, на кухне будут рады.

- О! Я с тобой! Но, может, стоит взять сумку побольше? Чтобы было куда сложить туши мамонов?

- Я собирался рвать травы, а не головы мамонам…

Император твердил, «Принцесса может прибыть во дворец в любое время», но я раз за разом отказывалась, ссылаясь на любовь к Северу. Мать тоже тянула время, каждый день умоляя оставить меня, ведь её конец «уже близок».

Тем временем мы целыми днями носились по землям, кишащим варварами и монстрами. Вместе учились владеть мечом, осваивали использование ауры и охотились на мелких тварей.

- Ив, что ты делаешь с этим мамоном?

- А, из-за этой твари мой конь поранился. Вот я и «играю» с ним немного, чтобы выплеснуть злость.

- Мне кажется или ты с ним не играешь, а просто избиваешь?

Нам с Кайаном обоим нравилось проводить время с мечом в руках.

- Ив, почему у тебя такое хорошее настроение?

- Ночью мне приснилось, как мы с тобой сражались, и я, представляешь, так круто использовала все эти приемы, ну, кроме того, что мы вчера учили! Как вспомню, и становится так радостно.

- И что же это за приёмы, которые у тебя так хорошо вышли?

- Горизонтальный удар, вертикальный, разрубание надвое, бросок через себя, сокрушение, отсечение...

- Эм, а я в этом сне хотя бы живым остался?

Мы всегда были неразлучны, наши дни проходили в бесконечной охоте на монстров. Даже если случалось мелкое недоразумение, мы по старой привычке сходились в шутливой схватке, и обида тут же проходила.

Иногда мой старший брат приезжал навестить нас с матерью в сопровождении целой свиты. Только в такие моменты Кайан называл меня «Ваше Высочество». Но и это было лишь частью нашей игры.

Когда мне исполнилось двенадцать, мама скончалась, и мне пришлось отправиться в императорский дворец. Повода оставаться на Севере больше не было. Моя жизнь дикой северной девчонки подходила к концу.

Перед отъездом во дворец брат, каждый раз навещая нас, сокрушался:

- Сможет ли наша Ивноа выжить в императорском дворце, который больше напоминает поле боя?..

Я молча слушала его опасения, а потом бежала к Кайану и передавала каждое слово.

- Он сказал, что во дворце нужно скрывать чувства и искажать слова, чтобы тебя считали воспитанной. Если вышел из себя - ты проиграл. Победитель тот, кто улыбается до самого конца.

Кайан тогда ответил совершенно серьезно:

- Тогда у тебя во дворце всё будет отлично. Это же твоя главная фишка - доводить людей до потери дара речи своим позитивом.

- Ого! Ты такой классный, правда мой лучший друг. Теперь я тоже буду брать с тебя пример и скажу: «Ты хотя бы попытайся сделать вид, что волнуешься за меня!»

- Вот видишь, у тебя прекрасно получается. Можно вообще не переживать.

То, что Кайан понял уже давно, я упорно игнорировала всю прошлую жизнь.

«Выживание во дворце... На самом деле, это то, в чем я могла бы преуспеть...»

Всё это время я держалась в тени, даже не пытаясь воспользоваться своими талантами.

Но стоило мне, без колебаний, вонзить клинок в живот Хьюго, как его крик разорвал тишину, словно сам мир трещал по швам.

- А-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а!

Вскоре примчалась и его мать, Бигун Анна.

Меня тут же потащили к моему дедушке - то есть к Императору. Ведь только он имел право наказать меня, принцессу.

«Отлично, всё идет по плану».