Леоран завис в воздухе над демоном, держа в руках посох с навершием в виде кристаллической звезды. Он только что высвободил зачарованное в посохе божественное заклинание «Астраланса».

Никто из имперских магов даже близко не обладал тем количеством маны, что испускал загадочный демон, потому Леоран посчитал разумным скрыть собственное присутствие и сразу же пустить в ход одно из сильнейших заклинаний в своем арсенале, дабы застать врага врасплох.

Туника демона сгорела на плече и груди, куда угодило «Звездное Копье», как переводилось название заклинания с древнеимперского языка. Однако на голубоватой чешуйчатой коже появился лишь поверхностный ожог.

Две пары цветастых глаз уставились на Леорана с любопытством исследователя, который обнаружил насекомое неизвестного ему доселе вида. Затем демон запустил в него сиреневым шаром концентрированной энергии.

Леоран обратился лучом света и моментально переместился демону за спину. Ослепительное зарево от взрыва затенило сам Эфирный Шторм. Ударная волна вызвала порыв ураганного ветра. Леорану пришлось сконцентрироваться на заклинании левитации, чтобы его не унесло прочь.

Он тотчас атаковал демона сфокусированным солнечным потоком, целясь в ожог на его плече, но золотой луч разбился о выставленный магический барьер.

Дрожь и распирающая головная боль от могущественной ауры мешали Леорану сконцентрироваться, а разум его постоянно препятствовал ментальному вмешательству со стороны демона.

Он не рисковал отражать атаки врага, осознавая, что его защита вряд ли выстоит перед столь подавляющей мощью. Леоран собирался уклониться от следующего заклинания, одновременно готовя в уме контратаку, но демон опустил четыре руки и просто вперил в него свои глаза, словно увидел то, что его всерьез заинтересовало.

— Что ты такое? — спросил умиротворяющий голос, раздавшийся в голове Леорана гулким эхом.

На мгновение он растерялся, но потом понял, что к нему телепатически обращается противник, и крепко сжал древко посоха, вспоминая об излюбленной тактике демонов.

Леоран решил потянуть время разговором в надежде обнаружить хоть какие-то уязвимые места крылатого существа. Так или иначе, он здесь единственный, кто способен хоть что-то противопоставить демону. Судьба людей, которые сейчас боролись за свои жизни на земле, зависела от него.

— Я есть Набинтха. Ты имеешь честь говорить с апостолом славной Владычицы Эфира Авестары, отвечай сейчас же, — размеренно потребовал демон.

«Апостол? Они существует не только в легендах?» — удивился Леоран.

Отводя глаза от гипнотизирующего мерцания своего четырехрукого собеседника, стремившегося подчинить его волю, Леоран открыл рот и вымолвил:

— Я высший маг, один из Хранителей Империи.

Почему-то ему не хотелось раскрывать врагу своего имени. Демон сощурил глаза, явно не удовлетворившись лаконичным ответом:

— Что ты за существо?

Леоран повел бровью, не понимая, чего от него хотят:

— Человек?..

В его голове раздался странный повторяющийся звук, похожий на ритмичное пение церковного хора. Был ли это смех?

— Твоя душа сияет сразу двумя началами, ее структура изысканна, многогранна, требует изучения… Ты не человек.

Демон замолчал на какое-то время, а потом заговорил вновь, но теперь его ментальный голос звучал жестко и напористо, подобно боевому горну.

— Я узрел переплетение нитей судьбы: в Империи родится погибель всего сущего.

— Что это значит? — спросил Леоран.

— Другие не прислушиваются ко мне. Глупцы…

В этот момент он ощутил исходившее от апостола раздражение.

— Если следующий Вознесенный пройдет через Черный Портал, всему придет конец. Наступит апокалипсис. Я уничтожу вашу Империю, чтобы спасти мир.

Глаза Леорана широко раскрылись.

Демон продолжил:

— Ты — аномалия, непредсказуемая угроза, а посему должен быть искоренен в первую очередь.

После этих слов от апостола начали исходить мощные колебания маны, похожие на штормовые волны.

Леоран понял, что время для разговоров закончилось, и извлек из памяти одно из сложнейших заклинаний школы Света, «Стелфалл».

На демона, зависшего на самой границе Эфирного Шторма, обрушился звездопад. Апостол даже не шелохнулся, когда из магических кругов по нему начали бить золотые и синие лучи энергии. Вспышки света были столь яркими, что Леорану пришлось самому зажмурить глаза.

Через пятнадцать секунд поверхность под демоном превратилась в поле кратеров и расщелин, но сам он казался невредимым. Магический барьер апостола впитал всю разрушительную мощь заклинания. Однако Леоран не собирался опускать руки, видя, как люди гибли, пытаясь прорваться через сужающийся просвет в Эфирном Шторме.

Демон застыл, как каменное изваяние, с опущенными крыльями и головой. Раз магия света не смогла пробить оборону врага, Леоран решил зажарить его изнутри. Он вообразил огромное торнадо, а после наполнил его разрядами молний.

На сотворение двойного заклинания потребовалось большое количество маны, а его образ выглядел многомерным и сложным. Торнадо завертелся вокруг апостола, а температура от молний внутри воронки поднялась настолько, что скоро воздух воспламенился.

Демон по-прежнему бездействовал внутри огненного смерча, но слабый всплеск маны заставил Леорана повернуть голову налево, где в этот момент с яркой вспышкой возник апостол. Леоран рефлекторно совершил скачок в сторону, но опять едва не наткнулся демона.

Он обращался лучом света в воздухе вновь и вновь, уворачиваясь от череды атак, но несмотря на все свои старания вскоре обнаружил, что с разных сторон на него смотрят четыре одинаковых крылатых фигуры, а внутри рассеявшегося торнадо уже никого нет.

«Иллюзии?» — предположил Леоран, понимая, что сражение скоро подойдет к концу. Его мана была уже на исходе.

Сознание вновь содрогнулось от странного звука, вероятно, смеха апостола.

— Аномалия, пора умирать, ты стоишь на пути моего Великого Плана, — сказал уставший от игр демон.

Четыре копии апостола вновь слилось воедино, после чего крылатый гигант развел руки в стороны и испустил колоссальную волну энергии.

Магический барьер, которым Леоран прикрыл себя, лопнул. Его отбросило на сотню метров, словно муху шквальным ветром. Он затормозил падение с помощью заклинания левитации, но все равно с силой рухнул на поверхность и взбороздил собою землю.

Леоран приподнялся со стоном и увидел, что рядом мерцают синие молнии Эфирного Шторма, а мимо него, спасаясь от жутких тварей, пробегают люди. Под его прочной зачарованной одеждой открылось множество ран, а безвольно повисшая левая рука ужасно болела.

Вскинув голову, он заметил над собой величественный силуэт апостола, готовый в любой миг низвергнуть на него сиреневые шары энергии. Запаса маны Леорана едва хватило бы на простейшее заклинание, а времени на раздумья не оставалось.

Он нащупал в грязи посох и в последний миг направил его на апостола, высвободив второе заключенное в нем божественное заклинание. Перед ним воздвиглась стена янтарного света, протянувшаяся от земли до небес, о которую разбились выпущенные в него шары магической энергии.

Апостол сощурил четыре глаза, будто бы ухмыльнувшись, и оценивающе провел когтем по барьеру. По всей видимости, он убедился, что заклинание так просто ему не поддастся, и отвернулся. Только тогда Леоран осознал, что натворил.

Защитный барьер не пропускал не только демонов, но и людей. Мужчины, женщины, старики и дети отчаянно колотили по стене света.

Пусть он и не слышал людских голосов, но знал, что они молили о спасении, о чуде, которому не суждено было свершиться. Леоран застыл на месте не в силах ни пошевеливаться, ни отвести взор. Даже имей он возможность убрать барьер по своему желанию, ему нечего было противопоставить демону.

Апостол распростер руки, и люди тотчас успокоились. Они замерли с пустым выражением лиц, а затем резко начали биться в едином судорожном припадке, пока их души покидали тела и направлялись к поглощавшему их демону.

Леоран осознавал, что через три минуты барьер исчезнет. И когда апостол закончит жатву, он сам разделит судьбу тех, кто возлагал на него неоправданные надежды.

Стоило ему подумать, что он заслуживает такой участи, по коже пробежали мурашки и его обдало ледяной аурой. Сильная рука в латной перчатке схватила его за шиворот, притянула к себе и забросила на спину грифону. Неожиданно для себя Леоран оказался в седле Рубио.

Рыцарь в обсидиановых доспехах запрыгнул обратно на вороного коня и, сверкнув красными глазами, произнес:

— Быстрее, следуй за мной!

***

Восходящее солнце золотым нимбом отражалось от зеркальной глади реки Латуры. Она протекала с запада на восток и служила естественной границей между провинциями Джануб на юге и Ривус на севере.

Широкое русло реки идеально подходило для судоходства. Его величины было достаточно для того, чтобы уместить две баржи, которые двигались в противоположных направлениях.

Суда цеплялись за движимый механизмами трос над водой и набирали ускорение, достигая портов в два-три раза быстрее, нежели своим ходом. Это способствовало процветанию речной торговли как в провинции Ривус, так и в смежных с ней территориях. Однако сейчас судоходство по реке приостановили из-за опасной близости Эфирного Шторма.

На северном, высоком, берегу Латуры раскинулся огромный палаточный городок беженцев из провинции Джануб. Из двухсот сорока тысяч ее жителей из пасти Эфирного Шторма до того, как она захлопнулась, успели выбраться лишь пятьдесят пять тысяч человек. Но даже такое число нуждающихся в провизии, медицинский помощи и крыше над головой стало серьезной проблемой для имперских властей.

Судьба же отрезанной от остальной части Империи провинции Сива, расположенной за Великой пустыней, оставалась для всех загадкой.

Лагерь на холме рос на глазах, однако палаток на всех не хватало. Обессилевшие люди, что добирались сюда всю ночь, валились прямо под открытым небом. Многие еще брели по мощеному мосту через реку, а, когда пересекали его, бросали свои пожитки и падали от истощения прямо на травянистом склоне.

Имперские войска в спешке перебрасывали силы к северному берегу Латуры. Под руководством военных инженеров солдаты возводили стены и дозорные башни по периметру палаточного городка. После потери провинции Джануб именно здесь пройдет новая оборонительная линия на юге Империи.

Как только Штормовые Вороны выбрались из смертельной ловушки, брешь в Эфирном Шторме почти сразу же замкнулась. Обоз с ранеными, включая магистра, незамедлительно отбыл на север, а боеспособные рыцари остались защищать колонну беженцев до тех пор, пока нападения демонов и эфирных порождений не прекратились.

По приказу генерала южного пограничного гарнизона провинции Ривус орден Штормовых Воронов разместился на окраине палаточного лагеря в ожидании последующих указаний.

Азраил расхаживал по склону холма взад-вперед, взирая на синие вспышки Эфирного Шторма вдали и поднимающееся из-за горизонта Солнце. Он не смыкал глаз всю ночь, но его острый ум по-прежнему сохранял бдительность.

Со всех сторон за их орденом наблюдали не только бойцы местного гарнизона, но и агенты Инквизиции. Штормовые Вороны проигнорировали приказ императора и Азраил не сомневался, что возмездие не заставит себя долго ждать.

Он предлагал рыцарю-капитану Йордайну, временно исполнявшему обязанности магистра, убраться из лагеря и затеряться в бескрайних лесах к западу отсюда, пока у них еще есть такая возможность, но тот отказался.

Такой поступок означал бы, что орден навсегда окажется вне закона. Тогда им придется до конца своих дней скрываться от преследования властей и вести образ жизни под стать каким-нибудь разбойникам. Йордайн верил, что это ниже достоинства рыцарей, а судьба Штормовых Воронов еще не предрешена. Азраил же не питал подобных иллюзий.

Если начнется кровопролитие, им будет тяжело выбраться из окружения. Особенно учитывая, что при прорыве через Эфирный Шторм, из ста шестнадцати бойцов орден потерял сорок человек, а двадцать шесть из них ранены.

Хуже всего пришлось магистру Арефу. Он получил жуткое ранение, которое моментально убило бы обычного человека, и с тех пор пребывал на грани жизни и смерти, так и не приходя в сознание.

Судьба двух других орденов рыцарей-парий, охранявших границы Империи к юго-западу и юго-востоку от крепости Штормовых Воронов, была неизвестна. Скорее всего, они просто не успели выбраться из провинции Джануб.

Азраила поразила невероятная мощь демона, едва не поставившего точку в истории их ордена. Подавляющая аура парий оказывала на это создание не больше эффекта, чем дуновение ветра.

Азраила обуревал гнев от одной мысли, что демон смотрел на него и его боевых братьев, как на безобидных муравьев под его ногами. Он хотел бы найти способ с ним расквитаться, но понимал, что на данный момент разница в их силе слишком велика.

По правде говоря, его гордость уязвляло, что их орден спас маг, который вовремя отвлек демона своим заклинанием. Леоран, как тот представился по пути в лагерь беженцев, был одним из Хранителей Империи, на что указывал герб на его плаще.

Азраил провел всю жизнь на окраине и все равно знал о Хранителях Империи, лучших из лучших среди магов. Но даже кто-то, обладавший столь впечатляющей силой, не был ровней крылатой твари размером с церковный собор.

Он не собирался оставаться в долгу у мага, поэтому вернулся за ним вместе с его грифоном, который искал хозяина в царившей вокруг неразберихе. Златовласый волшебник выглядел ошеломленным тем, сколько людей осталось за его барьером вместе с демоном. Азраил же находил его действия разумными. Лучше спасти малую часть, чем потерять все.

В последний раз он видел мага в лагере беженцев, где Хранителя Империи встретили военные из местного гарнизона.

Азраил надел шлем и поспешил обратно к трем большим палаткам, где над ранеными корпели медики их ордена. Вокруг них сжималось кольцо из сотен солдат имперской армии и нескольких отрядов Инквизиции.

Азраил и раньше знал, что Инквизиция не чуралась использовать парий в качестве своих боевых псов, но никак не ожидал, что они будут составлять половину пришедших за ними агентов. В ордене Штормовых Воронов презирали парий на службе у Инквизиции, при этом, как ни странно, магистр Ареф не испытывал к ним никакой неприязни.

По небесной лазури проплывали белые, точно снежные сугробы, облака, заслоняя собой солнце. Подул свежий утренний ветер, и трава склонилась под ногами рыцарей. По команде рыцаря-капитана Йордайна члены ордена приняли оборонительное построение, образуя вокруг палаток живой щит. На них медленно наползала тень.

Вперед обычных солдат вышли полсотни бойцов Инквизиции. Среди них были и стройные, атлетичные женские фигуры, чьи лица скрывали черные шлемы. Женщины-парии жили в отдельных крепостях-монастырях, поэтому Азраил никогда их не встречал, за исключением своей матери, которой не помнил, так как их разлучили, когда он был еще младенцем.

Черно-серебристая броня Инквизиции внешне практически не отличались от таковой у Штормовых Воронов. Последних отличали лишь отростки в виде крыльев ворона на шлемах, однако Азраил лишился их в бою с демоном и вполне мог бы сойти за одного из приближавшихся к ним парий.

Воины Инквизиции расступились, пропустив высокого человека со смуглой кожей. Его лицо было безэмоциональным, но глаза горели жизнью, словно раскаленные угольки в вечно разожженном очаге. От их пытливого взора не укрылся ни один из рыцарей. Казалось, в них никогда не остывало горнило мысли.

На его строгой черно-серебристой куртке сверкала приколотая к груди эмблема Инквизиции — небесный глаз, окруженный очищающим пламенем.

Навстречу худому смуглому мужчине вышла его почти полная противоположность — светлокожий и широкоплечий рыцарь-капитан Йордайн.

— Я глава Инквизиции, лорд-инквизитор Эльман Мухлисар, — заговорил темноглазый мужчина зрелого возраста. — Несмотря на то, что вы ослушались приказа императора и не предоставили ему поддержку во время прорыва из провинции Джануб, Его Величество Сайрус III сейчас находится в безопасности. К сожалению, я не могу сказать того же про его наследника, потому что принц Август погиб.

«Все еще хуже, чем я думал», — нахмурился Азраил, прикидывая кого из врагов убьет первым. Кордел, стоявший вместе с ним у входа в палатку, где лежал Ареф, бросил на друга тревожный взгляд.

— Император отбыл на север с телом принца Августа и возложил на меня обязательство совершить правосудие от его имени. Я здесь, чтобы взять под стражу магистра ордена Штормовых Воронов Арефа аль-Халими и доставить его в столицу для предстоящей казни.

Все рыцари ордена, бойцы Инквизиции и оцепившие периметр солдаты напряглись, готовые в любой момент пролить кровь друг друга. Азраил не собирался уступать Арефа «императорским псам» и ожидал, что следом лорд-инквизитор вынесет смертный приговор и всем членам ордена. К его удивлению, ничего подобного не случилось.

Эльман вплотную подошел к Йордайну. Рыцарь-капитан стоял неподвижно, словно обсидиановая скала с заснеженной вершиной. Аура Йордайна не могла полностью подавить магической энергии, что струилась из лорда-инквизитора.

Азраил отдавал должное главе Инквизиции — стоять в упор к тому, кто мог в мгновение ока свернуть тебе шею, требовало недюжинной смелости.

Никто не отступался, и ситуация быстро выходила из-под контроля. Воины Инквизиции и рыцари ордена обнажили клинки. После них под звуки бряцанья металла то же самое сделали сотни имперских солдат в отдалении.

Вдруг раздался слабый голос, заставивший Штормовых Воронов обернуться. Азраил и Кордел откинули ткань, закрывавшую вход в палатку, и увидели лежащего там Арефа. Магистр с трудом держал веки открытыми. Его грудь и живот покрывали обагренные кровью бинты.

— Сложите оружие... — прохрипел он. — Подчинитесь... Я сдаюсь Инквизиции.

Азраил поморщился. Он не желал слышать ничего подобного от сильного духом наставника, хоть и понимал, почему Ареф так поступает.

Через несколько секунд рыцарь-капитан Йордайн с хмурым выражением лица отошел в сторону. Его примеру неохотно последовали и остальные Штормовые Вороны.

Когда лорд-инквизитор приблизился к палатке, Азраил был единственным, кто все еще стоял у него на пути.

Эльман уже собирался что-то произнести, но осекся, заметив красный блеск в глазах Азраила. На секунду брови лорда-инквизитора приподнялись, а лицо приняло многозначительное выражение, будто ему только что открылась какая-то важная истина.

Азраил не смог объяснить столь странную реакцию, но запомнил ее. Его левая рука лежала на эфесе единственного уцелевшего клинка.

В следующее мгновение ладонь Кордела коснулась наплечника друга, убеждая его отступить ради всеобщего блага. Судя по опечаленному взору златовласого рыцаря, ему тоже было тяжело принять решение Арефа.

— Азраил… — прошептал магистр. — Так победы не одержать. У нас больше друзей, чем ты думаешь. Они раскроют правду…

— Какую правду? — спросил Азраил, но так и не получил ответа — Ареф вновь потерял сознание.

— Вы должны прислушаться к мудрым словам вашего магистра, — убеждающим тоном произнес лорд-инквизитор.

Азраил одарил его убийственным взглядом, но, тяжело вздохнув, все же отошел в сторону от входа в палатку. В глубине души он понимал, что Ареф прав — чтобы прийти к заветной цели в будущем, следует знать, когда нужно свернуть с пути или отступиться.

Двое парий Инквизиции аккуратно унесли Арефа на носилках. Огненно-рыжие волосы одной из них торчали из-под шлема, прядями спускаясь по черному наплечнику, точно поток магмы по выжженному склону вулкана.

Лорд-инквизитор подошел к Йордайну, Азраилу и Корделу, молча стоявшим рядом друг с другом.

— Ваш орден продолжит существовать и отправится к новому месту службы, а магистр Ареф не будет казнен, пока не залечит свои раны, — шепотом сказал он. — Но его дальнейшая судьба и участь ордена Штормовых Воронов теперь зависят от того, готовы ли вы исполнить отведенную вам роль.

Примечание.

В основе имен важных персонажей и многих названий лежат подходящие им по смыслу слова из разных языков (особенно латынь и арабский).

Фамилия Видентис происходит от лат. слова videns - видеть, смотреть.

Название провинции Ривус тоже имеет латинское происхождение, значение которого легко угадывается по схожести с английским словом (rivus от лат. - река, ручей, канал).

Название провинции Джануб с арабского языка - юг.

Континент, на котором разворачивается история, называется Имманис (от лат. immanis - огромный, необъятный).