Наездник верхом на грифоне летел над плодородным краем, затерянным в гуще необъятных лесов провинции Сильтум. Подобно строю великанов, огромные сосны нависали над изумрудными лугами, где паслись коровы, лошади и овцы. За пышущими жизнью пастбищами раскинулись золотистые поля пшеницы. Крепкие колосья раскачивались в такт дуновениям ветра.

Расправив длинные крылья, грифон воспарил над светлыми бревенчатыми домами из свежей древесины, оформленными в три аккуратные улочки. На столбах бодро позвякивали колокольчики. Возле хижин стояли деревянные идолы, восхвалявшие трех благодетелей, спасителей этих земель.

Из открытых окон домов свисали белые, красные и черные платки. Местные жители, носившие маски тех же цветов, предавались веселью, праздно гуляя по улицам. Всюду разносились радостные песни, энергичная музыка и смех сотен человек.

Многие торжествующие указывали пальцами в небеса, завидя причудливое крылатое созданием, проносившееся над ними.

Янтарное солнце клонилось к горизонту, но празднество над деревней Оживени и не думало прекращаться. Однако эти удаленные от очагов цивилизации края не всегда были обителью процветания и счастья. И останутся таковыми ненадолго, как прекрасно знал Конрад, друг и советник принца Валериана, чей грифон только что приземлился на вершине холма, с которого открывался вид на всю деревню.

Его сразу же окатило волной жара от сильного источника магии, расположенного поблизости. Перед тем, как продолжить путь по земле, Конрад повернул голову налево.

Там раскинулась рощица изящных деревьев с белоснежными ветвями, названных септемами. Их пронзали, похожие на артерии и капилляры, пульсирующие жилы. На ветвях распустились красные бархатные цветки, что испускали бурный поток маны, как и бескрайние корни, уходившие вдаль на многие лиги.

В переводе с древнеимперского языка «септа» означало «семь». Именно столько лет назад эту рощу высадили на том месте, где когда-то находилось деревенское кладбище.

Септемы порождены магией Триумвирата, культа, что распространил свое влияние на северо-западе Империи. Его возглавляла троица могущественных магов: Красная Госпожа, Черная Маска и Белая Маска.

Семь лет назад они спасли Оживени и другие деревни в лесной глуши провинции Сильтум от голода. По крайней мере, в эту историю с легкостью уверовали местные жители.

Пережив нашествие саранчи, пожар, спаливший всю деревню дотла, массовый падеж скота и гибель всех сельскохозяйственных угодий, люди приняли помощь от внезапно объявившихся благодетелей с распростертыми объятьями и стали верными последователями Триумвирата.

«От рассвета до заката минуло семь лет. И вот настало время расплаты»… — Конрад сдержал ухмылку, когда услышал звуки приближающихся шагов и шуршание травы.

Он обернулся к толпе ребятишек, которые устремились прямо к нему. В руках они держали вырезанные из дерева белые маски. Дети застыли в нескольких метрах от незнакомца, с опаской поглядывая на рыжий хохолок и острый клюв грифона.

Бойкий мальчик с короткими и жесткими волосами, похожими на ежиные иголки, выступил вперед и с любопытством спросил:

— Господин, вы приехали к нам на праздник?

Конрад с трудом понимал грубый акцент, свойственный для северо-запада Империи. Он рассмеялся и покачал головой.

— И как вы называете ваш «праздник»?

Ребенок удивленно хлопал ресницами, пораженный тем, что кто-то не знал столь элементарных вещей. Но затем гордо вздернул подбородок и ответил.

— День Возрождения.

«Седьмая годовщина с момента их славного знакомства с Триумвиратом», — подумал Конрад, задрав уголки рта в широкой улыбке.

Мальчик продолжил:

— Красная Госпожа рассказала моим родителям о том, что в этом году празднество будет особенным. Она назвала это Часом…

— … Истины, — добавил Конрад. — Обещаю, вы и ваши родители точно запомните этот чудесный день.

Он окинул детей взором и удостоверился, что ни от кого из них не исходили хотя бы крупицы маны. В этот момент у него заурчал живот.

Советник Валериана удрученно вздохнул: «Всех пригодных стать сосудами уже забрал Триумвират… Даже низших магов не нашлось. А жаль, я был бы не прочь перекусить по дороге. Ладно, мне пора в Священную Обитель. Священная Обитель… А эти смертные не без чувства юмора».

От внезапного осознания Конрад схватился за живот и разразился истеричным смехом.

— АХАХАХАХАХА!

Испуганные громким хохотом дети вздрогнули и попятились обратно к спуску с холма в деревню.

— Катитесь уже отсюда! — отмахнулся Конрад.

Он устал носить маску верного друга и добропорядочного аристократа и наконец позволил себе расслабиться в этой забытой Владыками глуши.

Грифоны отличались чувствительностью к магии, а потому зверь с рыжей гривой уловил изменения его маны и тут же зарычал. В следующий миг глаза Конрада засияли. Он опустил ладонь на голову брыкающемуся грифону и усмирил животное с помощью заклинания.

Через пять минут Конрад доехал до уединенного и безмятежного озера. Не слезая с седла, он провел рукой по обратной поверхности бугристого булыжника на берегу водоема. Магическая печать вспыхнула янтарным светом, а спустя несколько секунд иллюзорная водная гладь растворилась, точно мираж.

Парень с золотыми кудрями спустился на дно образовавшегося оврага. Покатую поверхность рассекали две колеи от колес и следы ботинок.

Конрад раскрыл металлические врата, преграждавшие путь вперед, проехал через поросший сталактитами туннель и, наконец достиг просторной пещеры. Воздух был влажным и прохладным, а на стенах и потолке, словно черви, вились белые корни с красными пульсирующими прожилками.

Огромную каверну заполняли сотни культистов в багровых балахонах и пара десятков запряженных лошадьми повозок. Последователи Триумвирата грузили оружие и припасы в фургоны или праздно ждали приказа выдвигаться.

Конрад отдал поводья грифона подбежавшему к нему прислужнику и направился к противоположному концу пещеры, рассматривая культистов по дороге.

Многие из них уже получили дары от своих покровителей и подверглись мутациям. Их тела увеличились от разбухших мышц, лица приобрели свирепое выражение, а пустые глаза налились кровью.

Большая часть присутствующих не знала истиной природы Конрада, а потому не обращала на него внимания, как ни в чем ни бывало продолжая болтать между собой. Однако маги и воины-ветераны, занимавшие более высокое положение в иерархии культа, косились на него с благоговением и страхом в глазах.

Уголки рта Конрада дрожали. Ему хотелось неожиданно продырявить спины жалких фанатиков и показать им их еще бьющиеся сердца, а после с наслаждением взглянуть в шокированные лица, пока смертные испускают последний дух.

«А может раскрыть перед ними свой истинный лик и наблюдать, как они вопят и молят о пощаде? М-м, ладно оставим десерт на потом. Делу время, забаве час», — с великим трудом подавляя естественные порывы, Конрад покинул помещение через арочный проем в скале и, пройдя по сети длинных и мрачных коридоров, попал в пещеру с высоким куполообразным потолком.

На него тут же обрушились взгляды лидеров Триумвирата и будоражащий шквал маны от Великого Древа. В этот миг он почувствовал будто вернулся в родное царство, невероятное далекое и прекрасное.

Ветви и корни гигантского дерева, чья верхушка упиралась в каменный потолок, налились кровью, сменив белый цвет на багровый. Они обвивали всю пещеру, точно паутина. На раскидистых ветвях висели ярко-красные плоды. Они излучали запасенную в них магическую энергию.

Конрад неторопливо шагал к стволу Великого Древа, также известному как Первородный Септем. Оно было прародителем рощ септемов возле деревни Оживени и двух соседних поселений.

Впереди, под сенью Великого Древа, виднелся магический круг, зачарованный заклинанием божественного уровня и предназначенный для призыва сущностей из Эфира. В точках пересечения силовых линий были расставлены фиолетовые магические кристаллы. Иначе их называли Кристаллами Призыва.

Магический круг был делом рук Черной Маски, самого опытного из предводителей культа.

Подойдя к лидерам Триумвирата и их сильнейшим сторонникам, он притворно раскланялся и вымолвил:

— Уважаемые господа и дома, сердечно простите за опоздание. Присматривать за принцем совсем нелегкая задача…

Он ухмыльнулся и встретился взглядом с Красной Госпожой. Ее лицо скрывала яркая узорчатая маска. Она стояла перед собравшимися членами Триумвирата на каменистой площадке между магическим кругом и могучим стволом Великого Древа.

Рядом со статной и величественной Красной Госпожой переминался с ноги на ногу грузный мужчина. Из-под бежевой мантии с золотым орнаментом выпирал раздутый живот, а лицо таилось за белой маской.

Однако Конрад обратил внимание, что подле Красной Госпожи и Белой Маски не хватало третьего предводителя культа.

— И куда же запропастился господин Черная Маска накануне столь грандиозного события? — спросил он, обводя взором присутствующих. На собрании была и старшая фрейлина принцессы Катарины. Женщина со строгим видом поежилась от его пронзительного взгляда и слегка отступила от советника принца.

Конрад удовлетворенно хмыкнул и вновь повернулся к Белой Маске, что нарушил затянувшееся молчание.

— Достопочтенный Долос, — тучный мужчина в бежевой мантии уважительно обратился к нему, используя его настоящее имя, — господин Черная Маска отбыл, чтобы избавить этот мир от сильнейших врагов, что стоят на пути к его процветанию. Скоро главный символ веры в ложных богов падет, что поможет народу Империи узреть истину.

Белая Маска говорил нараспев, будто читал проповедь.

Конрад вздохнул с сожалением. Он сразу же понял, кого имел в виду Белая Маска. Советник принца испытывал разочарование тем, что не сможет поучаствовать в охоте вместе с Черной Маской.

По воздуху разнесся властный голос Красной Госпожи.

— Названные братья и сестры мои, все вы пострадали из-за интриг и жестокости имперской аристократии. Я тоже познала горький вкус потерь и унижений… Одиннадцать лет назад, во время кровавого ритуала, император лишил меня старшего сына, а позднее отравил разум остальных моих детей. Мы долгое время скрывались на задворках Империи. Нам не удалось убить императора во время его бегства из провинции Джануб, но скоро мы восстановим справедливость. За нами стоит великий апостол, Набинтха Просвещенный, способный видеть нити судьбы, что сплетаются в единое полотно будущего. Нашу сторону принял и в прошлом самый надежный из приверженцев императора. Благодаря его содействию мы отнимем у врага его величайшее оружие и поможем нашему древнему господину пробудиться, — переведя дыхание после эмоциональной речи, Красная Госпожа добавила. — Грядет Час Истины, Час Возмездия, когда император расплатится за все свои грехи.

Прежде чем она успела продолжить, вокруг Конрада завертелся вихрь магических течений. Его облик начал искажаться.

Члены культа впали в ступор, глядя то на Конрада Резенфельца, друга и советника принца Валериана, то на пожилого бородатого мужчину, то на девочку с веснушками, а после — на чудовище с гладкой бледно-голубой кожей. Лицо его обрело вид маскарадной маски с широким ртом, заполненным острыми зубами, и прищуренными оранжевыми глазами.

Затем он примерил на себя образ Красной Госпожи и с издевкой повторил ее слова.

— Названные братья и сестры мои… Бла-бла-бла. Да сколько можно! Мое терпение на исходе. Я уже три года притворяюсь советником Валериана, потакаю его слабостям и подтирая ему сопли. И все это время мне приходится носить этот жалкий мясной костюм, который уже трещит по швам!

Конрад… Нет, Долос вновь перевоплотился в девочку-подростка с веснушками и схватился за голову обеими руками, будто в приступе истерики. Юную кожу покрывали бесчисленные язвы и кровоподтеки.

На лицах членов Триумвирата, не носивших маски, отразилось отвращение, и они отпрянули от Долоса.

Девочка, что стала его сосудом, была магом среднего уровня, поэтому смогла послужить ему вместилищем целых три года. Но за это время она исчерпала свой ресурс и находилась на грани распада. Соседство со столь могущественной сущностью уничтожало ее тело и душу.

Долос был высшим эфириалом или высшим демоном, как подобных ему называли люди. Он служил Владыке Эфира Юквиасу, повелителю предательства и безумия, но в то же время покровителю гениальных и ищущих свой путь в одиночку.

Благословение своего Владыки позволяло ему и его сородичам принимать облик любого живого существа. Причем их маскировку не могли разоблачить даже сильнейшие из магов. Потому демоны Юквиаса всегда сеяли раздор и безумие из теней, упиваясь терзаниями наивных смертных.

После заключение сделки с апостолом Авестары Набинтхой и вселения в тело девочки в магическим круге, сотворенном Черной Маской, Долос стал Одержимым. Так называли демонов, обитавших в телах смертных. Причем только люди, чьи тела и души еще не достигли зрелости, годились в качестве сосудов.

В отличие, от демонов, не скованных оковами плоти, Одержимые могли скитаться по Миру Смертных неделями, а то и месяцами. Затем им требовалось возвращение в Эфир для восстановления сил.

Как высший демон, Долос был способен находиться в землях смертных не более трех месяцев. В Этероне же, где Эфир отгонял сильнейший из Защитных Маяков, Башня Света, срок его пребывания резко сокращался до пары дней. А в тронный зал, украшенный ауритовыми кристаллами, он и сунуться не смел.

Благо принц часто отправлял его с поручениями в разные уголки Империи, где Долос мог незаметно добраться до границы с Эфирным Штормом. Он давно расправился с настоящим Конрадом Резенфельцем, приятелем-детства Валериана, и занял его место по указанию Красной Госпожи.

Долос сотрудничал с этой высокомерной смертной лишь потому, что соблюдал заключенный с Набинтхой договор. Последнее, что он мог себе позволить — разгневать апостола.

Но однажды Империя Фарос падет, и их сделка подойдет к концу. Тогда он возвысится, обретя невиданное доселе могущество, и насладится тем, как Красная Госпожа и другие лидеры Триумвирата корчатся в ужасных муках. Это единственная расплата за их дерзость, которую он приемлет.

Облик Долоса продолжал мерцать и меняться, пока он воображал себе жестокие способы расправы над главой Триумвирата.

Пытаясь вывести его из помешательства, к нему подошел другой Одержимый. Под личиной рыжего мальчишки скрывался демон Авестары, Владычицы лжи и иллюзий. Существо с клешнями и мандибулами, облаченное в хитиновую оболочку.

— Возвышенный Долос, прошу, успокойте свой разум, — смиренно прошептал Одержимый, что уже несколько лет ухаживал за Великим Древом.

— Заткнись, я сам все знаю, садовник! — прорычал Долос.

Он закрыл глаза, заставляя голоса в голове умолкнуть. Через несколько мгновений он наконец вернул себе личину благородного и добродушного аристократа Конрада.

Когда обстановка успокоилась, Красная Госпожа тяжело вздохнула и перешла к объяснению деталей плана. После этого она пригласила всех присутствующих коснуться ствола Великого Древа и пробудить его своей магией. Среди последователей культа это считалось великой честью.

— Да начнется великая жатва! Во имя мира, где не будет ни смерти, ни страданий! — провозгласила глава Триумвирата.

Она первой дотронулась до Первородного Септема и направила в его недра поток своей маны. Остальные повторили за ней.

Великое Древо затрепетало. Его ветви зашевелились, будто загребущие руки изголодавшегося создания. Корни с треском начали разрастаться. Под грохочущие звуки змеевидные отростки пробивались через каменные стены пещеры. Красная энергия из плодов потекла по корнями.

Излучая магию, Конрад последним положил ладонь на гладкую кору древа. В этот миг в его разуме вспыхнул калейдоскоп сменяющихся образов.

Сначала он увидел прошлое. Великое Древо выросло и обрело мощь, поглотив души и тела местных жителей, погибших во время периода голода, что несколько лет назад поразил эти края. Позднее саженцы Древа посадили возле трех ближайших деревень. Так появились рощи септемов.

Сознание высшего демона наводнили страдания истощенных голодом людей, их несбывшиеся мечты, ложные надежды и, в конце концов, вонь их разлагающихся трупов — все, что заключало в себе Великое Древо.

Необъятные корни Первородного Септема тянулись на многие лиги и соединялись с пятью другими Великими Древами. Каждое из них имело общую корневую систему с рощами септемов возле разных деревень.

После этого Конрад узрел проблеск будущего. Магическая энергия всех Великих Древ скоро начнет поступать в одну точку — город, лесистым хребтом отделенный от бело-золотых стен и башен летней резиденции императора.

Конрад отстранился от древа и открыл глаза, восхищаясь глубиной замысла апостола.

Все было частью грандиозного плана Набинтхи. Голод на северо-западе провинции Сильтум, благодаря которому Триумвират создал Великие Древа и рощи септемов в поселениях, чьи жители воспевали новый культ, как спасителей. Жатва тех, кто пережил трагедию и мечтал о лучшем будущем.

Сами о том не догадываясь, смертные все время плясали на ладони апостола.

— Жду не дождусь, когда начнется веселье в императорской резиденции, — с предвкушением произнес он, чем обратил на себя внимание Красной Госпожи.

— Конрад и Тереза, ваша задача заключается в том, чтобы вовремя вывести из летней резиденции принца Валериана и принцессу Катарину, а затем доставить их в указанное место в целости и сохранности. Я предоставлю вам помощников. Вам все ясно? — раздав указания, спросила Красная Госпожа.

— Да, госпожа. Будет исполнено, — лаконично ответила старшая фрейлина принцессы Катарины, склонив голову и приложив ладонь к груди.

Перевоплощаясь в роль, Долос начинал отчасти воспринимать себя объектом маскировки. Но все же его взбесило, что глава Триумирата назвала его человеческим именем. Да еще и опять осмелилась приказывать высшему эфириалу вроде него!

Его сознание балансировало на грани между безумием и здравомыслием, меж Долосом и Конрадом.

— Нет. Так не годится, — процедил он, топнув ногой. — Я не могу пропустить такой праздник кровопролития и предательства. Неприемлемо!

Красная Госпожа выставила руку ладонью вперед и размеренно добавила.

— Это часть Великого Плана апостола. Если ты намерен его ослушаться, тебе придется отвечать перед ним лично.

Конрад зашевелил челюстями, как рычащий бешеный пес. Но потом успокоился, вспомнив о договоре с Набинтхой и последствиях его нарушения.

На его лице расцвела любезная улыбка, раз за разом покорявшая знатных дам.

— Разумеется. Я исполню свою часть плана и приведу с собой принца целым и невредимым.

Спустя полчаса армия культистов, состоявшая из несколько сотен человек, покинула Священную Обитель Триумвирата, а Конрад верхом на грифоне вернулся на холм, откуда открывался вид на деревню Оживени.

Роща септемов разрослась в разные стороны и теперь напоминала, скорее, кровавый лес. Ритмично содрогающиеся корни и вездесущие ветви переплетались между собой, спускаясь на равнину, которую заливали багровые лучи заходящего солнца.

Трава под ногами увяла. Колосья пшеницы и луга далеко за деревней высохли и почернели. Целые заросли змеевидных корней хищно обвивали местных жителей, ранее погруженных в праздничные гулянья.

Людские тела на глазах превращались в обтянутых кожей скелетов, пока септемы выкачивали из смертных жизнь. На иссушенной земле остались лежать лишь выпавшие из обессилевших рук маски красного, черного и белого цветов.

Конрад с упоением окинул окрестности взором и взмыл в багряные небеса.