Леоран и Рейн шли по лаборатории с деревянными ящиками.

— Не могу поверить, что я в очередной раз так легко поддался твоим уговорам, — сердито произнес Рейн.

— Да брось, ты наконец явишь миру свое революционное открытие и поможешь Адлару, а взамен узнаешь, что не так с твоим заклинанием телепортации. Выигрывают все.

Леоран подбивал Рейна на шаг, который тот так долго не решался сделать самостоятельно. Угрюмый парень все еще колебался и собирался что-то возразить, когда двери кабинета спереди раскрылись.

В проеме показалась плечистая фигура Адлара, приглашая их внутрь. Он хотел принять у Рейна ящик, но тот отмахнулся и скрипя зубами перешагнул через порог. Следом вошли Леоран и Адлар. Внутри их поприветствовали еще трое молодых сотрудников лаборатории, которые стояли возле клеток с мышами.

Сначала Адлар продемонстрировал им работу кругов телепортации, положив на каждое из парных устройств по кирпичу серого и красного цветов. При активации заклинания телепортации орнамент из магических кристаллов на кругах вспыхнул синим светом. Кирпичи окутало лазурное мерцание, а затем они поменялись местами.

Леоран испытал восторг, став свидетелем торжества магической науки. На их глазах творилась история. Даже Рейн выглядел восхищенным, но из последних сил пытался делать вид, что смотрит на бесконечную вьюгу за окном, а не на только что свершившееся чудо.

Леоран заметил, что один из телепортированных кирпичей накалился докрасна и растрескался. От него к потолку тянулась струйка дыма.

Адлар развел руками, комментируя произошедшее. Вопреки тому, что он был похож на большую дружелюбную собаку в человечьем обличье, Адлар всегда отличался неочевидной остротой ума и рассудительностью.

— Телепортация возможна только благодаря равнозначному обмену. При переносе должен неукоснительно соблюдаться закон сохранения массы и энергии. Хотя, небольшая погрешность допустима. Увы, в процессе происходит сильный нагрев объектов. Когда мы пробовали телепортировать двух мышей, к сожалению, одна из них запеклась заживо. Обмен неодушевленных объектов на живые по какой-то причине невозможен даже при равенстве их массы. Потому пока мы не способны осуществить перенос живых существ.

— Дайте-ка угадаю, предметы, что находятся в круге, с которого начинают процесс телепортации, остаются невредимыми. А те, что расположены во втором круге нагреваются и разрушаются, — почесал затылок Леоран.

Адлар кивнул ему:

— Результат меняется в зависимости от того, с какого круга телепортации начинать процесс переноса. Объект из первого круга при телепортации выкачивает энергию из объекта во втором круге, при этом происходит нагрев последнего. Если говорить о предметах, то мы можем жертвовать расходным материалом взамен на ценную вещь одинаковой с ним массы и энергии, но перемещать живых созданий таким образом сложно и неэтично.

— Что ж, заклинание телепортации явно требует доработки. но… — Леоран перевел взгляд на Рейна. Он уже сгорал от нетерпения проявить себя.

— Но, — выступил вперед Рейн, распираемый самодовольством, — я слышал о вашей проблеме с телепортацией, и уже давно нашел для нее решение.

Он поставил на стол деревянный ящик и открыл крышку. Внутри лежали фигурки из кости разных размеров. В отличие от других статуэток из кабинета Рейна, выполненных с особой бережностью, их форма лишь отдаленно напоминала человеческую или животную. В кость были инкрустированы голубые магические кристаллы, а возле каждой ячейки в ящике, где лежали статуэтки, была подписана их масса.

Рейн взял клетку с мышью и поставил ее на ближний круг телепортации, а затем быстрым шагом вернулся за костяной овальной фигуркой с маленьким магическим кристаллом во лбу и положил ее на дальний круг, убрав оттуда перегретый, потрескавшийся кирпич.

Адлар наблюдал за Рейном без тени сомнения и даже с некоторой гордостью. Леоран знал, к чему все идет, и не вмешивался.

Рейн сотворил заклинание, и костяная фигурка увеличилась в размерах. Она стала чуть больше мечущегося по клетке животного. После этого худощавый парень применил простейшие чары активации, направив малую толику своей маны в устройства на полу.

Круги телепортации засияли холодным пламенем. Искусственный и настоящий грызуны поменялись местами.

От костяной статуэтки сразу же повалил дым, ее поверхность кое-где обуглилась, а голубой свет в магическом кристалле на лбу угас. Напротив, мышь из плоти и крови была в полном порядке, как и металлическая клетка, в которой она находилась.

По кабинету прокатился удивленный вздох. Адлар подскочил к Рейну, смотря на него искрящимися глазами, и потрепал его за худые плечи.

— Как у тебя это получилось?!

— Все элементарно, — важно отстраняясь от здоровяка, сказал Рейн. При этом на его щеках проступил румянец.

— Кость сочетает в себе свойства живой и неживой материи, поэтому у меня зародилась идея, что она подойдет для телепортации живых существ. И только что моя гипотеза подтвердилась. К тому же, кость хорошо выдерживает нагревание и потому пригодна для многократного использования.

Рейн погрузился в самозабвенное объяснение, жестикулируя руками. В такие моменты его угрюмость и напускная холодность по отношению к людям исчезали, и он превращался совершенно другого человека.

— Каждое живое создание обладает душой, а она тоже имеет свою энергию, ману, и ее нужно учитывать при телепортации, — продолжал свою речь Рейн. — Для этого в костяных фигурках и нужны магические кристаллы. При телепортации магов понадобится больше заряженных кристаллов, чтобы достичь равенства маны.

— Браво! Браво! — восхищенно хлопал в ладоши Адлар.

— Мы что в театре? — переглянулись двое членов его исследовательской группы, но Адлар продолжал аплодировать как ни в чем не бывало.

Леоран улыбнулся. Во всем, что касалось Рейна, реакция Адлара всегда выходила за рамки разумного.

— Все ясно! — переполненный энтузиазмом Адлар подскочил к открытому деревянному ящику с фигурками, но не нашел там то, что искал, и начал рыться во втором ящике.

Через несколько секунд он достал обезличенную человеческую статуэтку необходимой массы с множеством магических кристаллов и поставил ее на дальний круг телепортации, а затем увеличил с помощью заклинания до своих размеров.

Когда Адлар стал накачивать встроенные в костяную фигуру синие кристаллы собственной маной, у Леорана не осталось сомнений, что он решил провернуть рискованный эксперимент.

Потерявший дар речи Рейн наконец возразил:

— Эй, Адлар, что ты творишь?! Это слишком опасно.

Беспокойство выразил и Леоран, но Адлар их не слушал. Он зарядил кристаллы костяной статуи половиной своей маны и встал на ближний круг телепортации.

— Все в порядке. Я полностью уверен в своем младшем брате, — проговорил Адлар, глядя на Рейна и активируя заклинание телепортации.

— Стой! Даже я сам не настолько уверен в себе!

Рейн попытался остановить старшего брата, но перенос произошел раньше. К счастью, в этот день обошлось без трагедии.

Невредимый Адлар стоял в дальнем круге телепортации, широко улыбаясь, а его подпаленный и дымящийся двойник поменялся с ним местами. Магические кристаллы в костяной статуе побледнели.

Адлар обхватил руками подскочившего к нему Рейна и триумфально вознес его над головой, словно ребенка. Леоран и другие сотрудники лаборатории, сбежавшиеся на шум, стали чествовать совершенный научный прорыв овациями и одобрительными возгласами.

— Все хватит, отпусти, — протестовал Рейн, заливаясь краской и признавая заслуги коллег и брата лишь бы его освободили из крепкой хватки. — Я помог вам решить оставшуюся проблему, но основную работу сделали вы.

Вскоре Рейну вручили магический свиток с действующим заклинанием телепортации. Он развернул его и провел рукой над магическими чернилами.

Когда трехмерная энграмма заклинания повисла в воздухе, Леоран убедился, что его предположение оказалось верным. Заклинание Рейна было нестабильным из-за единственного участка турбулентности магических потоков.

«Одна голова хорошо, а две — лучше», — вспомнил старую поговорку Леоран.

Насколько бы одаренным Рейн ни был, он полагался только на себя, пока Адлар работал в команде. Поэтому старшему из братьев удалось продвинуться в исследовании дальше.

Леоран был доволен собой. Он наконец добился желаемого — проложил мост между двумя братьями, объединив их усилия.

— Не так уж и сложно, я бы и сам до этого додумался уже… завтра, — хмыкнул пришедший в свое привычное состояние Рейн, сворачивая свиток и возвращая его Адлару.

В дверном проем показался лаборант и сообщил о том, что архимаг Фабер Солитариус только что вернулся к себе.

Леоран попрощался с друзьями и коллегами, обещая скоро вернуться и обсудить недавние события с Адларом, и направился к учителю.

Рейн собирался незаметно ускользнуть вместе с ним, но тут крепкая рука легла на его плечо.

— Брат, ты куда? Торжество только начинается.

Адлар завел упирающегося Рейна обратно в кабинет. Глядя на них, Леоран рассмеялся.

Адлар и Рейн были третьим и четвертым сыновьями лорда Берга, наместника провинции Монарис. Старшие отпрыски дома Берг смотрели на обоих свысока, поскольку они были их братьями лишь по отцу и занимали самые низкие места в порядка наследования.

Адлар и Рейн родились от разных матерей, и их характеры казались полной противоположностью друг друга. Стойкий Адлар переносил насмешки родственников с бессменной улыбкой на лице, а Рейн, которого долгое время не признавали законнорожденным сыном, закрылся от мира в своей темной комнате и посвятил всего себя учебе и магии. В этот период отшельничества единственным, кто постоянно навещал и защищал Рейна от нападок был Адлар.

Когда Рейну исполнилось четырнадцать лет, лорд Берг узаконил младшего сына, признав его выдающиеся академические успехи и талант к магии. С тех пор Рейн болезненно верил, что ценность его жизни придают лишь достижения в науке и магии. Адлар же считал иначе. Ему было достаточно того, что Рейн — его брат.

Главная причина, по которой Адлар остался работать в лаборатории после выпуска, — возможность присматривать за нелюдимым младшим братом.

Об этом секрете знали только Леоран и архимаг Фабер Солитариус, который уже ждал ученика у дверей своего кабинета.

Архимаг был одет в мантию цветов Университета Магии Монариса — насыщенно-синюю с белой окантовкой. Мягкие черты лица, добрые глаза и слегка неряшливая кудрявая шевелюра делали 50-летнего Фабера Солитариуса скорее похожим на приветливого соседского дядюшку, чем на, возможно, умнейшего человека во всей Империи.

Потрепав Леорана по плечу, учитель пригласил его пройти внутрь кабинета.

Они шагали по длинному коридору, минуя многочисленные комнаты. Каждое помещение попирало законы физики и было гораздо больше, чем можно было себе представить снаружи. Все благодаря древнему пространственному заклинанию божественного уровня, которое архимаг нашел в тайной секции библиотеки университета и доработал еще в молодые годы.

Леоран пытался повторить успех учителя и создать свое божественное заклинание на основе уже существующих. К своему огорчению, он так и не смог его завершить. Ему удалось сотворить лишь неполноценное и крайне опасное для самого мага заклинание, которое он назвал «Несовершенное Солнце». Оно позволяло концентрировать всю ману носителя в одной точке, но быстро теряло стабильность, что приводило к разрушительному выбросу энергии. По этой причине применять его было слишком рискованно.

Леоран любовался содержимым комнат по пути к личной лаборатории главы университета.

В одной комнате стояла копия утраченной в Эфирном Шторме статуи легендарного предка архимага — Демиуса Солитариуса, последнего известного миру божественного мага, который жил два века назад. Он происходил из древней аспектной семьи и считался избранником Меркиоса, Бога-Изобретателя.

Следующее помещение занимала 15-метровая реплика Черного Портала, необходимая для экспериментов по его активации.

За порогом третьей комнаты находилось живописное горное плато с тщательно воссозданной экосистемой, где испускали пар лазурные горячие источники. Там отдыхали сотрудники лаборатории и сам Фабер Солитариус.

Коридор закончился просторным залом. Высокий потолок имел вид звездного неба. Всюду росли пышные растения, с их веток свисали разноцветные душистые плоды. Рабочее пространство архимага находилось на поляне посреди причудливых зарослей.

Учитель и ученик уселись за круглый стол, заставленный тарелками с нарезанными фруктами. Между ними возвышался политый шоколадом бисквитный торт, «Корона Монарха», — любимый десерт Леорана.

— Зная, какой ты сладкоежка, я не мог не подготовиться, — пожал плечами архимаг, ставя себе и Леорану кружки с чаем.

Леоран поблагодарил наставника и приступил к трапезе, притянув к себе тарелку с фруктами и ягодами. Опустошив ее с огромным удовольствием, он начал поедать торт. Сладкие кусочки таяли прямо у него во рту, утопая в ароматном черном чае «Чудо Юга» с бодрящими цитрусовыми нотками. Его выращивали в оазисе посреди провинции Сива, сообщение с которой было потеряно почти неделю назад.

Помимо тайных знаний и магии, Леоран больше всего на свете любил две вещи — вкусные десерты и хороший чай. Даже осознавая вред от избыточного употребления сладостей, он не мог помыслить свою жизнь без ежедневной порции сахара.

Архимаг подлил себе в чай крепкий спиртной напиток из темной стеклянной бутылки, так чтобы соотношение двух жидкостей стало равным, и одним залпом осушил кружку.

Леоран потянулся за алкоголем со словами:

— Взбодриться не мешает.

Но учитель остановил его.

— Не стоит пристращаться к тому, от чего потом будет тяжело отказаться.

Затем архимаг резко сменил тему разговора.

— Мне передали, что круги телепортации пригодны к использованию. Кажется, кто-то приложил к этому свою руку.

Леоран помотал головой из стороны в сторону, отрицая свою причастность.

— Адлар и Рейн, как солнце и луна, светят в разное время суток, но следует им одновременно оказаться на небосводе — свершается чудо. Нужно еще решить множество проблем и обойти тонну ограничений, прежде чем телепортация получит повсеместное распространение. Тем не менее — это настоящая революция.

Архимаг кивнул, уже представляя, как можно модифицировать заклинание телепортации и совместить его со своими исследованиями, чтобы пробудить Черный Портал.

Внезапно выражение лица учителя стало хмурым, будто он вспомнил о чем-то неприятном.

— Сразу перед твоим прибытием через магическое зеркало со мной связался агент Инквизиции по имени Альсун. Он передал мне послание лорда-инквизитора Эльмана. В целях обеспечения безопасности императорской семьи мы оба должны прибыть в летнюю резиденцию императора на сутки раньше церемонии наречения наследника… Завтра, не позднее полудня.

Леоран озадаченно постучал указательным пальцем по столу.

— Дело пахнет неприятностями, — заключил он. — Значит, лорд-инквизитор каким-то образом знал или догадывался, что перед заданием Совета Старейшин я загляну в университет. Странно, что он решил передать мне сообщение таким запутанным способом.

Архимаг осушил еще одну кружку алкогольного чая и поморщился.

Леоран продолжил озвучивать собственные мысли.

— Похоже, лорд-инквизитор считает, что летняя резиденция императора в опасности. У меня нет никакого желания становиться марионеткой в чьем-то кукольном представлении, но я не хочу, чтобы вновь пострадали люди, особенно члены моей семьи. Что вы об этом думаете, учитель?

Архимаг грустно улыбнулся. Он выглядел обеспокоенным.

— Если лорд-инквизитор пытается заручиться поддержкой отшельника вроде меня, значит положение, на самом деле, скверное.

Леоран откинулся на спинку стула.

— Пока мое время не иссякло, я хочу обсудить с вами кое-что важное…

Леоран начал рассказ с битвы с апостолом и закончил посланием таинственной сущности, которое услышал во сне. Архимаг нервно теребил рукава своей мантии, а затем широко раскрыл заблестевшие глаза.

— «Ключ в памяти»! Лео, я понимаю, что это небезопасно, но, возможно, мы все же должны испробовать заклинание Ментальной Реконструкции…

Это заклинание божественного уровня позволяло проникать в самые потаенные глубины разума и даже менять воспоминания человека, формируя совершенно иную личность.

Ранее учитель неоднократно предлагал Леорану использовать его для лечения амнезии, но он отказывался и скрывал эту возможность от сестры. Заклинание несло в себе серьезные риски для психики, но его страшило другое…

— Дело не только в пророчестве Церкви Спасения и послании высшей сущности... Лео, твой разум подобен дамбе, но, какой бы крепкой она ни была, однажды ее прорвет, и тогда ущерб может оказаться непоправимым.

Леоран потупил взор, как и всякий раз в прошлом, когда речь заходила о перспективе применения этого заклинания. Дыхание стало прерывистым. Неведомый страх накрыл его сердце черной тенью.

Архимаг тяжело вздохнул.

— С детства я уделял внимание лишь тому, что и так давалось мне без труда, и привык бежать от неприятностей. Так же я поступил, и когда победил в дуэли императора, когда тот был еще принцем, при этом чуть его не убив. Тогда все свидетели поединка, как один, кричали, что я жульничал, использовал подлый прием, хотя в действительности я действовал согласно правилам. Из-за этого дуэль, в которой меня с самого начала вынудили участвовать, признали недействительной, а любое упоминание о ней стерли из истории. Нельзя, чтобы общественность узнала, что безупречный император потерпел поражение от своего подданного. Из-за шквала несправедливых обвинений я потерял самообладание и скрылся, даже не пытаясь оправдаться, поскольку знал, что никто не будет меня слушать. Так я стал изгоем по всей Империи, кроме этого университета, которым раньше руководил друг моего отца. Спустя года мой мир сузился до четырех стен, а сердце ужалось до размеров высушенной горошины, — Фабер Солитариус перевел горящий взор на ученика. — Ты сильнее меня и потому способен взглянуть страху в лицо.

Леоран смотрел в пустоту, будто не слыша учителя. Когда он заговорил, его голос звучал на удивление мрачно и безжизненно.

— Во снах я чувствую, как вокруг меня сгущается тьма. Я пытаюсь оторваться от нее, но она нагоняет. Монстр, что в ней скрывается, тянет ко мне свои лапы, но не издает ни рыка, ни воя. От него исходит лишь одна ледяная тишина. Его беззвучное дыхание отдается во мне воспоминаниями о забытом прошлом. Непередаваемый ужас терзает меня от одной мысли о том, что, обернувшись, я увижу в глазах своего преследователя отражение монстра, который обитает в бескрайней тьме. И тогда Леоран Деймунд перестанет существовать.

Леоран хлопнул в ладоши, словно выйдя из транса. Архимаг вздрогнул, ошарашенный неожиданным признанием.

— Извиняюсь, кажется, с накалом драмы вышел перебор. Мне только детские страшилки сочинять, — покачал головой Леоран, а потом серьезным тоном произнес. — Вы правы, я не могу вечно отводить взор от истины. Если существует хоть малейший шанс, что излечение амнезии поможет нам найти способ открыть Черный Портал, непозволительно его упускать. Учитель, как только представится следующая возможность, примените на мне заклинание Ментальной Реконструкции. А сейчас, пожалуйста, расскажите мне все, что вы выяснили об апостолах.

Архимаг кивнул и достал из выдвижных шкафчиков рабочего стола несколько книг и древних свитков. Прежде чем он успел показать их Леорану, раздался нарастающий свист.

— Прошу меня извинить. Одну секунду.

Архимаг подошел к гудящему устройству с колбами и пробирками разных цветов — аппарату зельеварения — и открыл отсек в самом его центре.

— Платиновый катализатор пришел в негодность, — сделал вывод учитель.

Он вытащил из устройства кусок серебристого металла и отложил его на стол, а затем взял в руки железный слиток с полки соседнего шкафа.

В следующий миг помещение озарил бело-синий свет, и маленький кусок железа превратился драгоценную платину. Родовая магия Фабера Солитариуса носила название Идеальная Алхимия.

С помощью своего дара архимаг мог преобразовывать одни вещества в другие, создавать новые соединения из отдельных элементов и манипулировать материей по своему усмотрению.

Леоран всегда восхищался и завидовал способностям учителя. Архимаг обладал истинной силой творца и, по мнению ученика, больше подходил на роль мессии, чем он сам. Леоран мечтал владеть магией изменения на уровне наставника и считал ее гораздо более увлекательной, чем собственный талант повелевать светом, который не приносил ничего, кроме спасения или погибели.

Заменив платиновый катализатор в устройстве архимаг вернулся за стол к Леорану, где разложил древние свитки и трактаты по демонологии.

— Первое упоминание об апостолах датируется 136 годом до основания Империи Фарос. 548 лет назад один из королей-чародеев, что правили враждующими царствами до появления на континенте Империи, заключил сделку с апостолом Владычицы Эфира отчаяния и кошмаров Спекты. В результате король-чародей возвысился над своими соперниками и, как говорится в источнике, «сеял ужасающие бедствия всюду, куда обращал свой леденящий кровь взор», — сказал архимаг.

— Он явно не был любимцем публики тех времен, — подметил Леоран. — Вычурно-злодейское описание не прибавляет доверия историческому документу, но другого у нас нет. И что же стало с героем нашей истории и его покровителем?

Архимаг пожал плечами:

— В этом источнике апостол больше не фигурирует, а короля-чародея сразила коалиция правителей враждующих с ним королевств.

Фабер Солитариус отложил древний свиток и аккуратно раскрыл дряхлую книгу. Она едва не рассыпалась прямо у него в руках.

— О следующем появлении в истории апостола тебе уже известно.

Леоран кивнул:

— Апостол Марбала, Владыки Эфира завоеваний и господства. 412 лет назад его одолел первый император Аргус, основатель Империи Фарос. Он был магом божественного уровня, поэтому смог победить могущественного демона. Но это ведь не все, правда?

Губы учителя растянулись в улыбке.

Тайная секция библиотеки Университета Магии Монариса, доступом к которой обладали только архимаги, хранила в себе самые редкие экземпляры письменных источников и магических гримуаров, зачастую запрещенных по всей Империи.

О ней знал только узкий круг избранных. Леоран относился к их числу и потому был уверен, что по его просьбе наставник смог раздобыть сведения, которых не было даже столичном университете магии.

— Ее написал современник первого императора, — Фабер Солитариус осторожно провел рукой по облезлой обложке старинной книги, — и благодаря нему мы теперь знаем, что Аргус Махейрон победил апостола не только силой своего дара. У него было оружие, рубиновый посох. С его помощью первый император и поверг демона.

Леорана осенило. Его глаза широко раскрылись.

— Рубиновый посох — под это описание подходит скипетр императора. Он передавался между наследниками правящей династии из поколения в поколение! Отлично, у нас есть оружие против апостола. Остается лишь убедить императора держать скипетр наготове, если враг объявится вновь.

Архимаг поперхнулся от такой самонадеянности.

— Боюсь, добиться этого будет еще сложнее, чем одолеть апостола в честном бою. Сайрус III не привык слушать никого кроме себя.

Фабер Солитариус открыл толстую книгу в черном переплете. Она сохранилась лучше других лежавших на столе письменных источников.

— Эту книгу на смертном одре написал Джуст Умбран. 116 лет назад он руководил Инквизицией. Его последний труд признали еретическим, но в нашей библиотеке сохранился единственный экземпляр. В его монографии собраны дела о столкновениях со многими сверхъестественными существами, в том числе с демонами. В описании одного расследования рассказывается о кровавом деле одного ведьминского культа. Его члены приносили в жертву целые деревни, проводя неизвестный ритуал. По их вине Эфирный Шторм распространился на земли, где находились вырезанные под корень поселения. После пыток задержанных ведьм выяснилось, что они выполняли план некоего четырехкрылого всевидящего мудреца, чье имя нам уже знакомо…

— Набинтха, — Леоран тяжело сглотнул от нахлынувшей на него вспышки воспоминаний. — Да уж, целеустремленности ему точно не занимать. Значит, апостол Авестары, Владычицы Эфира лжи и иллюзий, уже более века предпринимал попытки подорвать защиту Империи. Однако так дерзко, как в провинции Джануб, он, судя по всему, начал действовать лишь недавно. Но почему?

Леоран подумал о том, что раньше апостол не мог за считанные часы поглотить территорию целой провинции, иначе ему не понадобилась бы помощь культов.

Если появление на мировой арене апостолов еще могли держать в секрете, то почти мгновенное падение имперских провинций едва ли ускользнуло бы от внимания общественности.

Леоран поднял взор на блеклый свет кристаллических ламп, что висели на фруктовых деревьях в саду архимага, и в его разуме родилось предположение.

— В наше время апостол смог творить то, что раньше ему было не под силу. Свет Маяков угасает, и вместе с тем слабеет защита Империи от Эфирного Шторма.

Архимаг согласился с учеником:

— «Сердца Аурана» постепенно истощаются, а без них Маяки не более, чем гигантские башни.

«Сердце Аурана» — древнее устройство, расположенное на вершине Маяков. Оно состоит из сложного механизма и большого ауритового кристалла. Устройства создают защитный барьер, который покрывает всю Империю Фарос, ограждая ее от губительной мощи Эфирного Шторма.

«Сердце Аурана» создано по схожей, пусть и внешне отличной, технологии, что и Черный Портал. А она подвластна лишь силе божественного мага.

Леоран закинул черешню в рот и сделал глоток крепкого чая. Прежде чем выдвинуться на задание, он открыл прикрепленный к ремню подсумок, где лежал Кристалл Карманного Измерения, и извлек оттуда сборник трудов знаменитого археолога Терциуса, подаренный сестрой.

— В сборнике трудов Терциуса я нашел описание одного святилища необычной конструкции. Сам Терциус предполагал, что там может быть скрыто тайное хранилище древних, но он умер раньше, чем успел должным образом исследовать свою находку. Взгляните, учитель, — сказал Леоран, протягивая архимагу раскрытую книгу. — Как вы думаете, стоит ли это внимания? Святилище находится в Портальном Переходе между Империей и Королевством Авианов.

Фабер Солитариус поднял на ученика многозначительный взгляд.

— Выглядит любопытно. Я бы сказал, что это определенно стоит проверить, тем более, что скоро такой возможности уже может не представиться. Сегодня мне сообщили, что последний в Империи Портальный Переход демонстрирует признаки нарастающей нестабильности.

Леоран поджал губы от досады.

— Значит, все идет к коллапсу Портального Перехода, как случилось на юге пять дней назад. Один Синий Портал рушится вслед за другим… Тяжело поверить, что это совпадение.

Леоран поблагодарил учителя за помощь и гостеприимство и направился к выходу.

— Лео, стой. Возьми это.

Архимаг протянул ему белоснежный шар, чью поверхность устилал орнамент из синих и фиолетовых магических кристаллов. Он был теплым на ощупь. Другой такой же лежал у Фабера Солитариуса в ладони.

— Это парный магический компас. Пока он с тобой, я смогу найти тебя, где бы ты ни был, — ореховые глаза архимага наполнились необычайной решимостью и беспокойством за судьбу ученика, на которого обратил внимание могущественный апостол. — Лео, помни, ты не можешь спасти всех и не обязан нести ношу избранного только на своих плечах. Рядом всегда есть те, кто готов разделить ее с тобой. Если твоя жизнь окажется в опасности, отправь сигнал через магический компас, и я обязательно приду тебе на помощь быстрее, чем это позволяют время и расстояние.