“Даже хорошего человека может настигнуть мучительная смерть,” — такими словами закончилась сюжетная арка Эрмии Генесс, второстепенного персонажа популяризированной новеллы “Калейдоскоп красного цвета”. Закончилась весьма печально, ведь девушка умерла в разгромленном особняке от пневмонии, в полном одиночестве, когда сквозь разбитые камнями окна дул морозный зимний ветер. Скрючившись на промерзшей кровати, она бесцельно хваталась костлявыми пальцами за одеревеневшее одеяло, сквозь синие губы текли слюни, смешанные с кровью. Легкие скрутило так сильно, что, казалось, вдохни она еще раз — и выхаркает их вместе с мокротой. Сальные волосы разметались по пыльной подушке.

Эрмии Генесс было двадцать три года, когда по контракту, подписанному родителями, ее выдали замуж за сорокалетнего барона выпивоху. Спихнули, как крошки хлеба со стола. Родители передали этот контракт Императору на случай, если они не успеют выдать замуж вторую дочь до своего отъезда. Не успели. В ту ночь был жуткий гололед, и тяжелая карета вместе с пассажирами и парой лошадей сорвалась с обрыва. Кровь тогда, казалось, залила собой всю землю.

И вот, пережив месяц траура, ей отправили письмо с извещением о свадьбе. Необходимо было поскорее избавиться от одинокой девочки, всецело владеющей фруктовыми плантациями и большим особняком. Сыграв свадьбу, больше похожую на попойку солдатов, она отправилась в свой новый дом, в котором, спустя еще полтора года, быстро и тяжело скончалась. Муж оказался полным уродом, постоянная свора любовниц разных мастей, почти каждую неделю — новое лицо. В одну осеннюю ночь на их поместье напали, мужа хладнокровно закололи в постели с очередной женщиной, а Эрмию… Это было страшное время.

Повсюду чужие скользкие руки, мелькающее пламя сальной свечи, горький запах, окутывающий комнату.

В ту злополучную ночь, написав короткое письмо, она, обняв себя руками, выбежала из разграбленного дома в одной лишь шубе и сапожках. Добравшись до почты, Эрмия положила конверт на стол и попросила срочно передать его госпоже Аннет, нынешней принцессе. На расспросы о том, что произошло, Эрмия, чьи глаза были абсолютно пусты, промолчала. Вернувшись, она закуталась в одеяло и, сжавшись, тихо заплакала. Из окон гулко завыл ветер.

Той, кому она отправила письмо, была главная героиня новеллы — такая же невольница, которую насильно выдала замуж собственная семья ради получения печати на открытие нового торгового пути. По сути, новелла “Калейдоскоп красного цвета” рассказывала больше о взаимоотношениях принца и Аннет, чем о мире в целом и второстепенных персонажах. Те, скорее всего, были добавлены только для создания соответствующего антуража, поэтому история Эрмии, “подруги” главной героини, прописана была не лучшим образом. Но крайне жестоким.

Получив ответ на свой призыв о помощи, Эрмия тут же собрала оставшиеся вещи и покинула дом, однако ненадолго. Прождав всю ночь карету, которую должна была послать за ней благородная и “добрая” Аннет, девушка промерзла насквозь и к утру уже не чувствовала пальцев.

Лицо ее было бледным и пустым. Глаза, ранее сверкавшие надеждой, снова потухли.

Почему Аннет не пришла за ней? Почему?

Она вернулась в пустой дом, где по углам до сих пор пахло кровью убитых слуг, легла в постель и уснула.

В ту ночь ей приснилась мама, которая держала в руках пялицу. На ткани было вышито золотое солнце, лучи которого извивались и тянулись в разные стороны. Слезы снова потекли по щекам и скатились на холодную подушку.

Когда мама была жива, она всегда гладила ее по голове, а свободной рукой помогла водить иголкой по канве, создавая причудливую картину.

Но больше никто ее не гладил. Мамы больше не было.

Через четыре дня Эрмия умерла. Еще через пару дней к особняку приехала ее старшая сестра, так поздно узнавшая о нападении. Найдя остывшее тело младшей Генесс, она склонилась над кроватью, прижавшись губами к одеялу, и ее глаза, наполнившиеся слезами, быстро закрылись. Губы судорожно что-то зашептали и сквозь рваные предложения можно было выцепить лишь одно:

— Почему ты мне не написала, дурочка, почему…

Та глава оборвалась очень резко и сухо и история второстепенного персонажа, который появлялся только в нескольких главах, казалось бы, не имела совершенно никакого смысла, ведь она не внесла в сюжетные отношения принца Квента и Аннет абсолютно ничего, однако для Джи Юн эта арка была глотком свежего воздуха.

Джи Ю не любила новеллу “Калейдоскоп красного цвета” из-за сумбурного любовного треугольника, странной главной героини и абьюзивных отношений с ужасно-мерзким вторым принцем, но в то же время она безумно обожала арки про второстепенных персонажей. Иногда они были намного интереснее главных, ведь в отношениях между Аннет, Квентом и каким-то послом не происходило абсолютно ничего здорового. Весь сюжет новеллы просто сочился пафосными фразами тупого принца, насилием и ненормальным количеством ухажеров, которые появлялись буквально из ниоткуда и все непременно хотели залезть главной героине под юбку, хотя, Джи Ю представлялось, что там, под этим самым подолом, не было ничего, что могло бы заинтересовать адекватного мужчину.

Но это был гаремник, к сожалению, так что тонны наваливающихся с неба мужчин для такого произведения были нормой.

И все же, Джи Ю за пару глав успела проникнуться историей скромной Эрмии Генесс.

Зря.

Теперь, выйдя из кареты, украшенной позолотой, она сожалела о том, что вообще взяла в руки эту чертову новеллу.

Неожиданный инсульт на остановке в ожидании автобуса в школу, отсутствие кого-либо рядом и разряженный телефон — худшее из того, что вообще могло с ней случиться. Да. Она умерла, грузно свалившись на землю, когда половину тела внезапно парализовало. Все, что она могла сделать, — дрожащей рукой вынуть телефон из кармана и внутренне заорать от страха и раздражения — естественно, тот был выключен, как назло. Спустя минут десять, судя по тому, как отек бок, она провалилась в темноту.

Ну а после: незнакомая комната, восемь серебряных подсвечников и шум высоких яблонь за окном.

Это было ужасно.

Да, там, в настоящем мире жизнь у нее тоже была не сахар — три свежих могилы на кладбище и противный дед в инвалидном кресле, который постоянно таскал ее за волосы, иногда Джи Ю подумывала сдать его в дом престарелых, но тот как всегда страшно рычал, пуская слюни, и, хватаясь за одежду, толкал ее к стене, чтобы снова ударить.

Но жизнь в теле Эрмии Генесс была еще ужаснее. Выйти замуж за толстого уродливого барона-изменщика и быть изнасилованной в собственном доме?

Нет, такого она допустить точно не могла.

Не могла, поэтому взяла дело в свои руки.

До того, как Император возьмется за контракт, был ровно год. Сейчас ей было двадцать два. Двадцать два, черт возьми. Практически ребенок. Дикое средневековье, как обычно, поражало своим лезущим отовсюду дерьмом. И это она не про горшки под кроватью.

Написав сестре, Джи Ю, попавшая в тело Эрмии по чистой случайности, попросила ее об услуге — если дворцом будет планироваться какой-либо прием или бал-маскарад, обязательно взять ее с собой.

Если она не выйдет замуж в течение ближайшего года, тело Генесс и в том числе Джи Ю ждет незавидная участь. По законам здешнего мира, которые были указаны в примечаниях к новелле, если девушка до двадцати трех лет не вышла замуж или не помолвлена, родители подписывали контракт и передавали его Императору, который сам подбирал подходящего жениха. До дня рождения оставалось четыре месяца. Январь.

Все, что у нее было в наследство от недавно погибших родителей, это обширное поместье и яблоневые сады.

Если Джи Ю удастся за это время найти подходящего жениха, который не позарится на ее владения и тело в том числе, она уверена, что сможет прожить в этой тупой новелле подольше, чем прожила малышка Эрмия.

Цель первая: не сталкиваться с главной героиней и ее прибабахнутыми поклонниками.

Цель вторая: найти мужа, желательно какого-нибудь импотента, который заинтересован не в постельных игрищах, а в эмоциональной привязанности. В браке можно было бы построить идеальные дружеские отношения, это же такая удача!

Цель третья: выжить.

Последняя цель была наиболее важна.

Однако она с облегчением признала, что внешностью героиню второго плана автор не обделил: Эрмия была приятной на вид девушкой, не такой нежной и воздушной, как Аннет, разумеется, но аккуратные черты лица компенсировали абсолютно все. Излишнюю угловатость челюсти скрывали пушистые темные волосы, мягкие, словно перина; черные глаза, едко, но без надменности смотрящие вперед, были сами по себе прекрасны. Джи Ю любила темные глаза — они проникали в самую душу, как бездна, с шелестом затягивающая тебя внутрь.

Эрмия Генесс была красивой. И это порадовало. Потому что в теле, которое было бы неприятно глазу, жилось намного труднее.

А, да. Теперь полноправно стоило звать себя Эрмией, а не Джи Ю. Терять свое имя…было больно. В некоторой степени.

— Эрмия.

До плеча осторожно дотронулись чужие пальцы.

— Ты побледнела.

Эрмия, мотнув головой, взглянула на Бесс, старшую сестру той, в чье тело попала. Бесс была старше героини на четыре года. В семнадцать лет мать и отец выдали ее замуж, брак, к счастью, оказался удачным —  муж девушки был настолько чутким человеком, что любовь между ними вспыхнула в тот же месяц. А еще у них была дочь Ванесса, маленькая графиня Уолт. Девочка была похожа на незатухающее солнце, волосы ее были настолько светлыми, что слепили глаза, а голубые глаза были чище самой прозрачной реки. Как только Джи Юн попала в этот мир, первым, что она сделала — это отправилась к сестре. Маленькая племянница выскочила на порог и крепко вцепилась в юбку.

Ее крохотная улыбка тут же растопила сердце Джи Ю.

Все, что она хотела в этой жизни, не умереть в холоде и одиночестве и обрести хотя бы какую-то семью.

В прошлой жизни это, к сожалению, у нее не получилось.

Родители, сестра… Все умерли. На семейном кладбище больше не было места.

Даже для нее.

— Эрмия!

— Прости, — торопливо ответила девушка, поправляя пышные складки белой юбки.

Они покинули карету и остановились у входа в огромный императорский дворец.

Да. Бесс смогла достать для нее приглашение, как для члена семьи, и теперь они втроем — Бесс, ее муж Грей и Эрмия топтались у гигантских дверей, украшенных резным орнаментом в виде солнца с лицом человека, переполненного гневом. Это было устрашающе, однако Эрмия уже видела иллюстрации в самой новелле, поэтому ничуть не удивилась.

— Ты ведь знаешь, как вести себя на публике? — спросила Бесс, оправляя павлинье перо на шляпке.

Эрмия кивнула. Конечно она не знала. С чего бы? В самой книге балы и приемы описаны настолько сухо, что их попросту было неинтересно читать, поэтому Джи Ю пролистывала все страницы, в которых затрагивалась эта тема. Интереснее всего было следить за второстепенными персонажами и иногда — за влажными чмоками тупых главных героев. Она, естественно, смотрела парочку дорам и понимала элементарные правила приличия — нужно молча войти, сделать книксен, не ворчать попусту, подцепить бокал шампанского и уйти в какой-нибудь отдаленный уголок, чтобы никто особо любознательный не лез с разговорами.

Но сегодня был особенный вечер.

Целью Эрмии было найти себе адекватного будущего жениха, а не зарыться в панцире, словно черепаха, поэтому действовать нужно было активно.

В своей прошлой жизни Джи Ю никогда не была стеснительной, а зачем? Тратить свое время на неловкие разговоры и ужимки? Неа. Однако в этой жизни настоящая Эрмия была достаточно робкой и это — проблема. Необходимо было обыграть свою внезапную активность и дерзость чем-то наподобие: “Мое время утекает, такими темпами я никогда не найду себе мужа, поэтому буду стараться сильнее!” К тому же, в этом мире у Эрмии были только сестра и слуги, которые достаточно хорошо знали ее характер. Стоило поосторожничать немного и присмотреться к ним. Может они и не заметят подмену. Спишут на травму от потери близких людей.

Двери неожиданно распахнулись. Бесс взяла Эрмию за ладонь и нежно сжала. На лице ее проступила улыбка.

— Ты хочешь найти себе хорошего мужа, поэтому давай постараемся и выберем самого лучшего.

Бесс была прекрасным человеком.

Перешагнув порог, они сразу же окунулись в мириады мерцающих огней. Красные бархатные стены коридора вели в главный зал, буквально светящийся из-за моря ювелирных камней. Отовсюду звучали разговоры, справа легкую расслабляющую музыку играл оркестр. На тумбах стояли высокие канделябры, в многочисленных рожках которых тихо догорали восковые свечи.

Эрмия никогда не видела такой красоты. Да, это было то самое, что показывали в дорамах — дорогой детский театр, где все куклы были невероятно красивы. Они двигались точь в точь, каждый повторял движение, созданное музыкой.

Эрмия втянула носом побольше воздуха и захлебнулась от ярких запахов духов и алкоголя. Подняв голову, она пробежалась взглядом по высокой главной лестнице и замерла.

Рядом со вторым принцем Кванте, черноволосым парнем с недовольным взглядом, стояла молодая девушка. Тонкими пальцами она касалась своих гладких блондинистых локонов так, словно умирала от смущения. Зеленые глаза казались невероятно уставшими. Обводя взглядом толпу, она наткнулась на Эрмию.

Лицо главной героини внезапно потемнело.

Эрмия сморщилась.

Аннет оказалась привлекательной, но змеиного в ней было, конечно, намного больше.

Главные герои стояли совсем рядом, буквально в нескольких метрах друг от друга, однако их постные лица выражали только отвращение. В начале новеллы они действительно ненавидели друг друга, но после начали постепенно привыкать, однако их отношения нельзя было назвать здоровыми. Унижения, оскорбление, принудительный секс.

Они стоили друг друга.

— Скоро подойдет Император, — шепнула на ухо Бесс, откуда-то уже выхватив бокал с шампанским, — и начнутся танцы. Подыщи себе партнера заранее, чтобы он пригласил тебя. Или нужна моя помощь?

Эрмия мотнула головой.

— Нет, спасибо. Отыщу свою сегодняшнюю жертву самостоятельно.

Взгляд снова упал на Аннет. Девушка тоже смотрела в ее сторону, но подходить не решалась.

“И правильно”, — с легкой ухмылкой подумала Эрмия. В ее руках появилось шампанское, и Генесс тут же мягко пригубила его. Горький вкус въелся в горло, и она слегка откашлялась.

Но ее все же мучал один вопрос.

“Почему она не прислала карету той ночью? Она ведь пообещала. Либо что-то случилось, либо главной героине было плевать на свою мягкотелую подружку.”

Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Необходимо было подыскать какого-нибудь мужчину для совместного танца, пока не пришел Император.

— Бесс, я… — оглянувшись, Эрмия не нашла своей сестры. Обведя взглядом зал, она спокойно усмехнулась — графиня Уолт стояла у тарелки с пирожным и, пока ее прикрывал муж, уплетала эклеры за обе щеки.

Это было так по-детски.

Двери, которые были расположены по центру зала, с грохотом распахнулись, и оркестр тотчас же стих. Разговоры прекратились, когда на небольшой смотровой площадке появился Император. Эрмия закатила глаза и быстро огляделась. Увы, свободных мужчин она так и не заметила. Неужели провал и придется ждать следующего приема, чтобы познакомиться с кем-то?

Боже, она чувствовала себя настолько отвратительно, словно голодная собака, пришедшая подобрать объедки.

— Приветствуем вас, наши дамы и господа. Сегодня этот бал откроет будущее Империи Мария, принц Квент и его невестка Аннет. Невероятный брак случится уже через две недели, так что поздравления молодожены могут принять и сейчас, — Император, пятидесятилетний почти-старик, засмеялся, но даже сквозь эту радушную улыбку Эрмия поняла, что он был прекрасно осведомлен о напряженных отношениях между главными героями.

Многие придворные вторили его смеху, однако некоторые остались все также молчаливы.

Император, ощутив возникшее в воздухе напряжение, вскинул руки и воскликнул:

— Тогда начнем наш третий ежегодный бал!

Он спустился ко второму принцу по лестнице и что-то прошептал на ухо. Квент нахмурился, схватил Аннет за руку и потащил вниз. Она не пыталась вырваться, но лицо красноречиво посмурнело.

Эрмия отвернулась, забеспокоившись. Многие уже образовали пары, чтобы дождаться, когда принц наконец оттанцует свое и отдаст место им.

— Так никого и не нашла? — Бесс, облокотившись на плечо мужа, устало обвела глазами зал.

Эрмия прикусила губу. Ну, должен же быть хоть кто-нибудь…

Каблучки застучали по полу, когда скрипка медленно пришла в движение.

— Не беспокойся, кто-нибудь, да обязательно подойдет к тебе, — подбодрила Бесс, подхватывая мужа под локоть и, видимо, собираясь присоединиться к вальсирующим. Эрмия с досадой поджала губы, но быстро отряхнулась, сохраняя прежнее выражение лица.

Когда мимо проплыла очередная довольная парочка, Генесс глотнула еще шампанского и подняла глаза, четко оглядываясь вокруг. Пышные кружевные оборки, сотни нежных тонов мелькали перед глазами. Вот компания мужчин стояла у колонны и о чем-то оживленно беседовала, но Эрмия не решилась прервать их агрессивно настроенный спор. Вот парочка немолодых женщин с веерами крутились возле столика с закусками, парочка странных детей, компания смеющихся девушек, парень с мечом наперевес, высокий мужчина в черном…

Эрмия вернула бокал обратно на поднос. Руки дрогнули, и она чуть не опрокинула бутылку шампанского, стоящую прямо на краю стола. Ноги тут же потащили ее вперед, в то время как остальная часть тела все еще сопротивлялась. Бесс, лениво разглядывающая толпу, подметила, куда направлялась сестра, и дернулась вперед, чтобы с силой вцепиться ей в плечо.

— Ты с ума сошла?! — обеспокоенно воскликнула она. — К кому ты направляешься? К Канцлеру?

Канцлер. Вот он. Точно.

Сквозь небольшой сумрак в голове прояснились воспоминания из новеллы. Канцлер Империи Мария, господин Кольт Эйденхард являлся первым министром и вторым главнокомандующим армии страны. В романе он был единственным, кто выжил из всей имперской своры, не включая второго принца и Аннет. Он был достаточно умным человеком, поэтому любые конфликты пресекал на корню. Руки Эйденхарда меняли историю Империи, пока нынешний правитель сидел на своем мягком троне и жевал бархат с подлокотников. В самом сюжете мелькал он тоже мало, лишь на каких-то собраниях, где обязательно присутствовал вездесущий принц Квент, а также упоминался в событиях после войны Гой, где говорилось, что он, оставив свой пост, вернулся в родное поместье и больше оттуда никогда не выходил.

— Я приглашу его на танец, — оживленно проговорила вслух Эрмия и быстро зашагала вперед. Бесс не успела схватить ее снова и лишь покачала головой, поворачиваясь к мужу и жалуясь.

Этот человек был идеальным вариантом выживания.

Протиснувшись сквозь толпу, Генесс остановилась, взглянула на свое белое платье, пышное настолько, что она чувствовала себя облаком, парящим в небе, оправила складки и тонкий золотой ремешок и, подняв голову, чтобы обратиться к Канцлеру, застыла.

Он был выше ее на целую голову. Неприлично высокий. Темная полупрозрачная то ли фата то ли какое-то качественное полотно, накинутое на голову до центра груди, лишь вытягивало его подтянутую мускулистую фигуру. Черные рукава с золотым тиснением, обтягивающие мышцы, легкая рубашка с высоким воротником, прикрывающая горло, штаны из более плотной ткани, а сверху длинный жилет с золотыми вышитыми лепестками.

Длинные черные волосы, опоясанные белой лентой.

В новелле Канцлер описывался, как невзрачный человек двадцати девяти лет, сухой внешности и абсолютно холодным настроем, да таким, что от него невольно шарахались в сторону при встрече.

Но тот, кого видела перед собой Эрмия, не являлся невзрачным человеком.

Холодная харизма - так бы она его описала. Недоступный. Сдержанный.

Аккуратно протянув руку вперед, Генесс коснулась его острого локтя; разговор между Канцлером и парнем с мечом тут же прервался.

Эрмия сглотнула тяжелый ком в горле и на одном выдохе произнесла:

— Приглашаю вас на танец, — упрямо сказала она, поднимая глаза.

Ладони в перчатках тут же вспотели. Большая фигура склонилась над ней и замерла. Полупрозрачная мягкая ткань лишь слегка затронула кончик ее носа, но дрожь, тут же пробежавшая по коже, была вполне осязаемой. Сквозь нее она почувствовала едва заметное теплое дыхание на своем лице, согревшее щеки.

Звякнули цепочки.

Маска, надетая на лицо Канцлера, исчерченная золотыми росписями, из-за движений слегка съехала вниз, и Эрмия незаметно приподняла подбородок, чтобы рассмотреть то, что пряталось под ней, однако Кольт Эйденхард тут же выпрямился и снова окаменел. Генесс почувствовала себя неловко.

Язык слабо зашевелился во рту.

— Так…

Чужая крепкая рука, обтянутая черной кожей, осторожно коснулась ее запястья. Кончики пальцев мягко скользнули вдоль ладони и твердо обхватили ее. Мимолетное движение — и вот они уже в толпе танцующих.

Глухо звякнула цепочка, ударившись об угол маски. Всколыхнулось полотно, приоткрывая бледный подбородок мужчины. Цокнули каблуки, и оркестр, прервавшись на секунду, загремел с новой силой.