Ослепительно горели огни над головой. Ощутив небольшое головокружение из-за частых поворотов, Эрмия глубоко вздохнула, отрывая глаза от гигантской хрустальной люстры. Мужчина, что вёл их пару, был молчалив и за несколько минут не проронил ни слова. Впрочем, Эрмию это никак не смутило. Не обязательно было говорить, чтобы понять друг друга.

Во время всего танца она несколько раз ловила на себе взгляды Аннет. Главная героиня смотрела хмуро и немного удивленно, кулаки ее постоянно сжимались от недовольства. Неужели она считала, что Эрмия, ее робкая слабохарактерная подружка, не сможет пригласить мужчину на танец? Наверное, так и было.

Глянув снова в сторону Аннет, она сухо усмехнулась — девушка выглядела настолько растерянно, общаясь с другими аристократами, что ее стало даже немного жалко. Если честно, во время чтения новеллы, Джи Ю не испытывала ни капли сочувствия по отношению к действующим персонажам, кроме второстепенных. Каждый тупой поступок сопровождался резко нахлынувшим стыдом от пафосности героев; романтизированные отношения Аннет и принца были абсолютно неправдоподобны, это походило скорее на Стокгольмский синдром, чем на преданную любовь и симпатию. Поэтому, наблюдая сейчас за главными героями, она не чувствовала к ним абсолютно ничего. “Калейдоскоп красного цвета” был среднестатистической новеллой с посредственным сюжетом, немотивированными злодеями и сухими персонажами. Сочувствовала она только себе — за потраченные деньги.

Рука в шершавой перчатке, слабо держащая ее за ладонь, немного сжалась, привлекая внимание. Маркиз, таков был настоящий титул Эйденхарда, был невероятно высоким, поэтому приходилось вскидывать голову наверх до такой степени, что задняя часть шеи начинала болеть.

“Наверняка он выше многих в этом дворце. Посмотришь на других танцующих его глазами — и все покажутся мелкими муравьями, беснующимися по разворошенному муравейнику.”

Подол белоснежного платья встрепенулся, когда крупная ладонь, лежащая на талии Эрмии, скользнула выше по позвоночнику, мягко и плавно, даже слегка незаметно, отодвигая ее от другой пары и избегая столкновения. Эрмия подняла глаза на золотую маску и негромко поблагодарила:

— Спасибо.

Именно в этот момент она впервые услышала его голос, слегка приглушенный маской и черным шелковым полотном:

— Все для вашего комфорта.

Генесс вздрогнула, смачивая сухое горло слюной.

Галантность и чуткость к деталям — одни из первых признаков здоровых отношений.

“Может предложить ему брак прямо сейчас? Хотя он наверное испугается и отшатнется. Нравятся ли мужчинам настойчивые женщины?”

Хотя это был Канцлер — один из самых хладнокровных людей Империи Мария. Он бы не смутился и не повел себя столь легкомысленно.

Но все же Эрмия промолчала. Тон музыки внезапно сменился на более энергичный, и Кольт Эйденхард крепче обхватил ее за талию, туго стянутую шнурами плотного корсета.

— Вы необычайно смелая, — негромко подметил Канцлер, и Эрмии пришлось привстать на носочки, чтобы услышать то, что он сказал. Она криво улыбнулась.

— Когда перед девушкой такой привлекательный мужчина, не стоит терять время на раздумья и трепет.

Она готова была задавить его комплиментами.

Теплые пальцы, поддерживающие ее за талию, аккуратно смяли складки платья. Эрмия, ощутив волнение, придвинулась к Канцлеру поближе.

— Ваше очарование не знает границ, миледи.

Ладно. Один — один.

Оркестр резко стих. Эрмия не успела опомниться от будоражащего танца, как он тут же закончился. Все пары начали сходиться обратно к столам с закусками и десертами. Канцлер расцепил их руки, и они нелепо замерли друг перед другом, словно ожидая, пока заговорит хоть кто-то один.

— Эрмия! — Чей-то тонкий голос неожиданно разрезал возникшую между ними тишину. Генесс обернулась на него, едва не закатив глаза — навстречу спешила Аннет, юбка ее платья постоянно подпрыгивала, открывая вид на тонкие голые лодыжки. Многие мужчины в бальном зале провожали ее глазами, и Эрмии стало невероятно тошно от этого. Ну да. Всеми обожаемая главная героиня, несчастная мышка красоты озерного лебедя, недоступная, неприкасаемая. Сколько эпитетов можно было еще привести, чтобы описать вот эту мэри-сьюшную катастрофу? Множество.

Разговаривать с ней совершенно не хотелось, поэтому Эрмия отвернулась обратно к Канцлеру, собираясь завести с ним разговор насчет брака, однако перед ней уже никого не было. Резво обведя глазами зал, она разочарованно вздохнула.

“Сбежал!”

Неужели ему не понравилась такая напористость?

Аннет все-таки удалось до нее добраться. Девушка громко дышала, грудь ее быстро вздымалась из-за торопливой ходьбы. Понимая, что разговор неизбежен, Эрмия решила начать первой.

— Моя милая Аннет, — она скривилась от собственного голоса, сейчас звучавшего невероятно лестно. Все же Эрмия и главная героиня были “подругами”, поэтому стоило вести себя соответствующе. — Как давно мы с тобой не пересекались. Все ли у тебя хорошо? Как твои отношения с будущим женихом?

Девушка, стоящая перед ней, каменно улыбнулась. Уголки ее бледных губ неестественно приподнялись, длинные пальцы с ухоженными ногтями схватились за подол и сильно сжали его, будто вымещая на нем всю злобу и ненависть, которые она испытывала.

Эрмия втайне призналась себе, что ей понравилось это скорбное выражение лица абсолютной беспомощности.

— У меня все хорошо, — резко отозвалась Аннет. Внезапно ее лицо преобразилось. Брови сожалеюще изогнулись, а глаза стали похожи на щенячьи. — Как прошли похороны твоих родителей? Извини, что не смогла присутствовать на них.

“Ты даже не старалась, дорогая. Все, что ты сделала, узнав о смерти семьи твоей подруги, это отослала короткое письмо и два пиона, сорванных в императорском саду.”

Оригинальная Эрмия, получив письмо и два иссохших за время доставки цветка, сильно расстроилась. Она не писала подруге на протяжении трех месяцев, и та даже ни разу не поинтересовалась, как у нее дела. Это была дружба в одну сторону, и Джи Ю невероятно сильно жалела о том, что младшая Генесс когда-то по ошибке заимела такую отвратительную подругу, не способную на сопереживание и поддержку.

Аннет не стоила всей той жалости, которую испытывали к ней читатели новеллы. Да, она была красивой, ее любили многие, у нее было тяжелое прошлое и мерзкие родители, отдавшие ребенка замуж насильно. Но это все еще не оправдывало такое холодное отношение к человеку, который тебе верил. Даже после смерти Эрмии она не особо горевала: лишь раз она посетила ее могилу, чтобы сказать одно:

“Мне тебя жаль”.

Серьезно?!

На этом моменте Джи Ю, читавшая новеллу с пачкой ароматных чипсов под рукой, гневно захлопнула книгу. Она была так зла, что, казалось, дай возможность — и она переломала бы этой нахалке шею. Читатели на форумах обсуждали этот момент, как один из самых трогательных, некоторые даже плакали, отправляя соответствующие смайлы. В порыве злости Джи Ю тогда написала одну большую негативную рецензию — и ее заблокировали на месяц.

Мда. Эти люди еще не были готовы к принятию правды.

— Все прошло…относительно хорошо. Не беспокойся.

Аннет застыла и, обдумав что-то в голове, сказала:

— Ты… У тебя какое-то дело к Канцлеру? — спросила она ненавязчиво, однако Эрмия прекрасно уловила интерес в этом вопросе.

Подобравшись, она с улыбкой ответила:

— Да. Но разве тебя это волнует?

Главная героиня резко подняла руку и запустила ее в волосы, пальцами нервно перебирая пряди.

— Обычно ты избегала общения с мужчинами.

Эрмия слегка хохотнула, прикрывая рот ладонью.

— Знаешь, уже не тот возраст, чтобы мяться перед мальчиками.

Рядом неожиданно возникла Бесс. Словно ощутив напряжение, повисшее в воздухе, она встала между ними и обратилась к сестре:

— Дорогая, ты танцевала просто великолепно. Но узнала ли ты у Канцлера насчет договора?

Эрмия боковым зрением заметила, как Аннет навострила уши. Ооо, это выражение жадного любопытства не перепутать ни с чем.

Возле широкой лестницы стояли Император и принц Квент. Они о чем-то оживленно говорили, пока лицо главного героя не покраснело от гнева. Он злобно зыркнул в их сторону и, наткнувшись на ответный взгляд Эрмии, только помрачнел.

— Что за договор? — тихо спросила Аннет.

“Все-то тебе необходимо знать”.

— Брачный контракт.

Аннет вздрогнула.

— С Канцлером?

Эрмия подхватила бокал шампанского и медленно попробовала, посмаковав на языке горьковатый игристый привкус.

“В чем дело? Почему ей настолько интересно? В новелле она бы и внимания на нее не обратила”.

— Ну да. Почему бы и нет? Он — свободен, я тоже. Взаимовыгодный контракт принесет плоды обеим сторонам. А что до чувств… Со временем вполне могут появиться. Он привлекательный, так что это не проблема.

Бесс удивленно посмотрела на нее, но тут же мягко улыбнулась.

— А что…

“Все, хватит”.

— Впрочем, сейчас мне, думается, надо поспешить и найти его. Мы договорились обсудить это вне дворца. Так что мне надо идти, — да, она соврала насчет разговора, но ей как можно скорее хотелось избавиться от компании главной героини.

Бесс положила руку девушке на плечо и тихонько погладила.

— Удачи.

Это была поистине хорошая старшая сестра.

Она вышла из зала, не оглядываясь. Аннет осталась позади, и Эрмия больше не хотела о ней беспокоиться. Покинув дворец, она ускорила шаг, направляясь к главным воротам. Наверняка Канцлер уже направлялся домой, подальше от всей этой душной суеты. И ведь действительно.

Его высокая темная фигура, подсвеченная яркими фонарями, неподвижно стояла посреди тропинки, ведущей в Императорский Белый сад. Рядом топтался рыцарь, который, размахивая руками, что-то пытался ему объяснить. Эрмия не хотела их прерывать, но дело не терпело отлагательств.

— Извините.

Канцлер обернулся через плечо и снова застыл, как высеченная из мрамора статуя Давида Микеланджело. Рыцарь выглянул из-за его фигуры и нахмурился, на молодое лицо налегла неприятная тень. Вероятно, он был недоволен прерванным разговором.

— Да?

— Могу я попросить вас на разговор?

Кольт Эйденхард передал какой-то конверт своему спутнику и, повернувшись, неспешно направился к Эрмии. Подойдя, мужчина протянул ей ладонь, и они вместе двинулись в сторону фонтанов.

Вход украшала высокая зеленая арка из сплетенных между собой лоз винограда. Проскользнув под ней, пара направилась к главному фонтану в форме бронзового льва, который лапой придавливал к земле птичку. Свежая прохладная вода вытекала из его приоткрытой пасти. Густой плющ обвивал спину, словно мощные тиски. Вокруг фонтана было установлено несколько скамеек, на одну из которых и присела Эрмия. Канцлер же остановился рядом, убрал руки за спину и, вздохнув, учтиво спросил:

— Так о чем вы хотели поговорить?

Эрмия попыталась скрыть внезапно охватившую ее нервозность.

— Вы так быстро покинули дворец, что у меня не было ни секунды на то, чтобы поговорить с вами, — она подняла голову, пристально рассматривая нависшего над собой человека. Сквозь прорези золотой маски были видны его глаза, однако темное угрюмое полотно таинственно скрывало под собой их цвет. — Но я рада, что мы можем поговорить сейчас.

Канцлер кивнул, ожидая ответа на свой вопрос.

Эрмии внезапно стало неловко. Она смяла руками гладкий белый подол и, глубоко вдохнув грудью, уверенно выпалила:

— Я предлагаю вам брак по контракту.

Маркиз замер, звонкие цепочки на его маске громко звякнули. Эрмии удалось отчетливо представить пронесшееся позади него перекати-поле.

Он поднес кулак ко рту и кашлянул.

— Что, простите?

Генесс повторила еще раз, ощущая, как с каждым сказанным словом ее уверенность понемногу исчезает. Если ей откажут, будет, конечно, обидно, однако она в любом случае была намерена найти выход.

— Давайте поженимся.

Мужчина оперся на спинку скамейки и оправил рукой маску на подбородке.

— Невероятно проницательно с вашей стороны было сделать мне предложение именно сегодня.

Эрмия непонимающе выгнула бровь.

— Почему?

— В другие дни у меня бы не было настроения.

— И вы бы отказались?

Было слышно, как Канцлер слегка усмехнулся.

— Когда у меня нет настроения, я могу отказаться даже от королевства.

Эрмия улыбнулась, прикусив губу.

— Но… — Канцлер снова выпрямился, возвращая мысли в покой. — Я даже не знаю, как вас зовут.

Встрепенувшись, Эрмия поднялась и откинула со лба пряди темных волос. Встав напротив мужчины, она сделала короткий книксен и ярко приятно улыбнулась:

— Меня зовут Эрмия Генесс.

— Знакомая фамилия, — заметил Кольт Эйденхард, наклоняясь вперед и всматриваясь в ее лицо.

Джи Ю в своей прошлой жизни встречалась только с одним парнем, но отношения, мягко говоря, вышли не очень. Однако пристальный контакт она переносила легко и не особо смущалась, поэтому и сейчас спокойно выдержала натиск чужого взора.

— Возможно вы знаете мою старшую сестру — Бесс Уолт.

— Я близко знаком с ее мужем.

Наступила короткая тишина. Эрмия опустилась обратно на скамейку, разворошив каблуком туфли горку лепестков, которые были небрежно раскиданы вокруг фонтана. Приятный свежий аромат лета пропитал воздух; это место оказалось настолько чарующим, что из него не хотелось уходить. Фонари глухо горели над головой и иногда моргали из-за мотыльков, слетающихся на полыхающие огоньки. Возле поместья Эрмии были лишь выстроенные в ряд яблони, но цветы там, на удивление, росли очень редко. За все время своего пребывания в теле Генесс Джи Ю ни разу не видела кусты роз или пышные высокие сады, заросшие диким плющом.

— Зачем это вам?

Она ожидала этот вопрос и ответила на него без единой запинки:

— Мои родители погибли недавно и не успели выдать меня замуж. Они передали Императору контракт, по которому я буду обязана выйти за того человека, на которого мне укажут. Но я не хочу так. До окончания срока я в полном праве выбрать самостоятельно. — Эрмия откинулась спиной на скамью и поджала губы. — Поэтому пришла к вам.

— Неужели я — единственная партия? — с сомнением спросил Канцлер.

— Для меня — да.

Мужчина вдруг двинулся с места, и Генесс дрогнула, тут же скрывая под улыбкой свое беспокойство. Канцлер на пути к фонтану лениво стянул перчатку с руки и опустил ее в бодрящую ледяную воду. Эрмия наклонила голову, с интересом рассматривая его длинные красивые пальцы.

— Как я знаю, этот брак вам будет весьма выгоден. Император передаст часть восточных земель, засаженных фруктовыми садами, а также присвоит титул герцога. Это…достаточно большая прибавка к финансам.

Канцлер чуть слышно рассмеялся. Тон его бархатного голоса ласкал уши, и Эрмия была не против услышать этот смех еще раз.

— Вы правы. Император по особому договору будет обязан передать часть земель своему главному вассалу, титулованному Канцлером. Об этом вам рассказал супруг сестры?

— Да, — пришлось соврать. Не скажет же она, что узнала об этом из новеллы?

— Грей весьма болтлив, — фыркнул маркиз.

Эрмия поднялась и медленно подошла к нему, равняясь рядом. Взглядов обведя собственное отражение в воде, она посмотрела на маркиза и серьезно проговорила, не теряя надежды:

— Я была бы безмерно благодарна, если бы вы согласились.

— Вы даже не видели моего лица. Вдруг оно покрыто язвами и жуткими рубцами?

Эрмия мысленно усмехнулась.

“В сопливой эротической новелле? Мужчина, служащий во дворце, с жуткими рваными ранами и рубцами? Не поверю.”

— У всех свои недостатки. Я бы не оскорбила, не осудила и не отказалась от брака даже если бы у вас не было половины туловища.

— Громко сказано.

— Я хорошо воспитана, — улыбнулась Эрмия.

Они подобрались слишком близко к фонтану, и теперь льющаяся из пасти льва вода отбрасывала на них мелкие брызги. Горящий за спиной фонарь делал момент более интимным. Генесс придвинулась ближе к Канцлеру и задела своим плечом его руку.

В тишине, которую прерывал лишь шум воды, раздался сдержанный вздох.

— На то ваша воля.

Девушка встрепенулась и с удивлением взглянула на маркиза.

— Что?

— Я пришлю вам письмо, в котором будут учтены все аспекты заключения брака. Хотите ли вы провести свадебную церемонию?

Эрмия растерянно захлопала глазами.

“Так просто?”

— Ну…я не знаю. Вы бы хотели этого?

— Мне все равно, но если вы хотите создать хорошие воспоминания о вашем первом браке, то я об этом договорюсь. Через два месяца вас устроит?

— Два месяца? — Генесс поправила выбившиеся черные пряди из прически и почесала пальцами щеку.

— К сожалению, в ближайшее время у меня будет много забот — брак принца и леди Аннет, а также прибытие иностранной делегации. Так что нашу свадьбу придется отложить.

Точно. Он ведь был Первым министром Императора и отвечал за многие внутренние дела.

— Да, конечно, я готова подождать.

Она слегка коснулась пальцами шелкового полотна на голове Канцлера и, обхватив самый кончик, поднесла его к лицу и мазнула губами в легком благодарном поцелуе:

— Спасибо, — прошептала Эрмия.

Мужчина же подхватил ее руку и твердо сжал, кончиком большого пальца проводя по коже. Сотни мурашек скользнули по предплечью и переползли на спину.

— Давайте для начала станем друзьями, — таким же тихим тоном предложил Канцлер, мягко стискивая вторую ее ладонь.

— Конечно, — быстро согласилась Эрмия.

— Мой господин.

Они резко расцепили руки и отстранились друг от друга. Возле арки стоял рыцарь. Выражение его лица сложно было охарактеризовать, однако оно точно демонстрировало усталость и недовольство.

— Я не хотел вас прерывать, но нам надо в поместье. Еще есть много дел.

Канцлер кивнул и двинулся в его сторону. Остановившись, Эйденхард обернулся через плечо и вежливо бросил:

— До свидания.

Не дожидаясь ответа, он быстро последовал за рыцарем.

Эрмия тут же сунулась руками в холодный фонтан, набрала воды и торопливо брызнула на себя. Лицо ее горело от смущения.