Небо затягивало в себя весь цвет, пока едкий дым продолжал свое шествие в высь. Пепел покрыл собой всю раненую землю, успокаивая её в своих теплых объятиях – как любящая мать убаюкивает своего ребенка. Тела убитых скрывались черным смогом, разносящего по округе запах горелой плоти, а крики еще живых раздавались эхом за остатками крепостной стены. Битва еще продолжалась, и вряд ли закончится, пока убитые не будут отомщены, либо пока все не исчезнут в этом бессмысленном гареве разочарования. Двух метровый атлант, облаченный в каменные одеяния восседал над телами убитых. В одной руке он держал палаш, с острия которого стекала кровь. В другой он сжимал чью-то шею. На лице гиганта читалась настоящая ярость, а где-то в душе, возмущение и щепотка сожаления бесновали в своем затхлом углу, куда раньше захаживала совесть. Он не хотел этих смертей, и в правой руке он сжимал шею исчадия, виновного в начале этой мясорубки. Смерть невинных, которые считали, что защищали свой дом, теперь лежит тяжким грузом на этих гранитных плечах. Человек в руке гиганта явно хотел сказать что-то интересное, или, может быть, даже полезное, но к сожалению, кулак интересовала только глотка, из которой выходили булькающие проклятия. Каменный человек слегка сжал кулак, и тело выпало, нелепо плюхнувшись на землю. Подняв мешок и закинув его на плечо, гигант ушел в ту сторону, где когда-то стояли величественные врата, оберегающие этих людей. Мертвых не вернуть, а путь насилия и разрушений должен продолжаться. Гигант уже ступил на эту дорогу, и он обязан был дойти до конца - ради тех, кто еще ждал его, и ради тех, кому суждено пройти этот путь вместе с ним.