Следующее утро.

— Доброе утро, Тома-кун.

Я открыл дверь в коридор и увидел Кохаку.

— Ува?!

Вот удивила... Не думал, что она придёт. И это при том, что только вчера обещала Акари, что не попытается что-то сделать у неё за спиной...

Хотя она пока ничего не сделала. Возможно у происходящего есть причина.

— А что ты здесь делаешь?

— Подумала поцеловать перед выходом.

Точно решила обскакать!

— Никаких поцелуев.

Конечно мне хотелось с ней поцеловаться... Но лучше не стоит. Таким влюблённые пары должны заниматься.

— Д-да. Я понимаю. Я просто пошутила.

Правда? А если бы я согласился, она бы точно целоваться не полезла?

— Тогда что ты делаешь здесь?.. Если хочешь пойти в школу со мной, то нам нельзя.

Всё же она привлекает внимание. В поезде или на автобусе, если другие ученики увидят, что мы добираемся до школы вместе, они точно заподозрят, что между нами какие-то особые отношения.

— Я знаю. Идти в школу ученику и учителю вместе очень подозрительно. Как и договорились вчера, я не буду липнуть к тебе на глазах у других.

Однако Кохаку схватила мою руку. Оказавшись в объятиях её мягкой руки, моё сердце забилось быстрее.

Она всегда была такой напористой? Кохаку всегда была стеснительной, про поцелуи она даже в шутку не говорила, и за руку её всегда я сам брал...

Но похоже пока мы не виделись, она стала более раскрепощённой.

— Сейчас мы одни, потому можно быть немного дружнее.

Похоже «дружнее» и в развратном смысле тоже. Когда подумал, накатило волнение.

— Мы и правда одни, но быть дружными на улице ведь нельзя. Ну же, Акари может прийти.

Раз пришла Кохаку, о том же может подумать и Акари. Если она нас застукает, девушки снова начнут ругаться.

— Всё в порядке. Мы пойдём туда, где нас никто не увидит... Пошли? — переживая, что я могу отказаться, Кохаку с тревогой спросила.

Когда любимая девушка так смотрит, отказать невозможно. Хоть и был риск, что её заметит Акари, она всё же пришла ко мне. Девушка и правда меня любит.

— Хорошо. Я тоже хочу поговорить с тобой, — сказал я, и радостная девушка засияла.

Мы вместе вошли в лифт и спустились на подземную стоянку, там мы остановились перед минивэном.

Чёрная машина внушала. Скорее уж казалось, что сейчас вылезет злой братишка, и не было похоже, что на ней ездит милая и миниатюрная девушка.

— Это твоя машина?

— Да. Вообще я легковую хотела. Но папа сказал: «Чтобы не обманули, лучше покупай большую машину».

Когда мы ещё встречались, я слышал, что он слишком заботится о ней.

У неё комендантский час, потому куда-то далеко на свидание мы съездить не могли, и во время свиданий он постоянно названивал, так что мне лишь вздыхать оставалось.

Если бы такой строгий мужчина узнал, что она с кем-то встречается, он бы до меня точно добрался. А если бы выяснил, что я на пять лет младше, то точно стал бы возражать против отношений... Потому Кохаку про наши отношения и не рассказывала.

Она поступила в университет подальше, желая сбежать от старика.

Будучи студенткой, она тайком возвращалась домой и оставалась со мной на всю ночь... Но от этого видеться мы могли куда реже, и в итоге мы расстались.

— И твой отец позволил тебе жить одной.

От дома Кохаку мы довольно далеко, но добраться можно. Её сестра в принципе и так каждый день так далеко ходит.

— Вначале он был против, но в итоге согласился. Будь это другая школа, точно не разрешил бы.

— А в эту отпустил?

«Ага», — кивнула она.

— Мой отец — директор нашей школы.

... Серьёзно?

Так строгий директор, которых даже плачущих учеников без зазрений совести отчисляет, это отец Кохаку?

В таком случае, если бы про наши отношения стало известно, меня бы вначале линчевали, а потом бы ещё и из школы выгнали?

Н-нет, надо мыслить позитивнее! Кохаку прекрасно знает, как пугает её отец. Под его руководством она будет правильной учительницей. И не позволит раскрыть наши отношения!

Успокаивая себя, я сел на заднее сидение минивэна. Внутри растекался сладкий аромат.

— Довольно просторно.

— А может стать тесновато, — сев рядом со мной, сказала Кохаку.

— В каком смысле?

— Я нарожаю кучу твоих детишек. Создадим собственную волейбольную команду!

— Ты о чём?

— Или может футбольную?

— Я не о том, вообще-то! И для футбольной команды тут места точно не хватит!

— И правда. Купим автобус?

— Не купим!

— Автобус дорогой.

— Я не из-за цены переживаю! А из-за того, что ты будущее начала расписывать!

— Такое ведь лучше поскорее решить.

— Наверное... Но мы вообще-то не снова вместе...

Кохаку обхватила мою руку.

Я ощутил, как она прижимается своим мягким телом.

Давно я такого не испытывал, отчего сердце забилось быстрее, а девушка улыбнулась.

— Я тебя люблю, Тома-кун.

— Да. Спасибо.

— А ты, Тома-кун? Любишь меня?

— Да. Люблю.

— Больше, чем Акамине-сенсей?

— ... Так же, — честно сказал я. Неприятно, когда такое в лицо говорят, но и ложь её не обрадует.

Вначале проскользнула печаль, но вот она снова стала спокойной.

— Спасибо.

— ... За что ты благодаришь?

— После такого жестокого расставания ты всё ещё любишь меня. Я счастлива уже от того, что могу поговорить с тобой, — однако её глаза пылали решимостью. — Но я не уступлю тебя Акамине-сенсей. К выпуску ты полюбишь меня сильнее, чем её. И мы снова будем вместе.

— Да. Наверняка мы снова будем вместе.

Это было обещание, и Кохаку радостно сказала:

— Я буду ждать нашего воссоединения... Точно, — что-то вспомнив, она хлопнула в ладоши и достала из сумки коробку с обедом. — Я думала отдать тебе это.

— Специально приготовила?

— Да. Там твоя любимая еда, буду рада, если ты съешь всё...

— Я съем всё. Ведь мне нравится твоя стряпня.

Когда настанет мой последний час и у меня спросят, что бы я хотел съесть, я сразу же отвечу «домашнюю еду Кохаку».

Всё же я вечно питаюсь магазинными обедами. Родители постоянно на работе, в мою жизнь не лезут, к тому же готовят ужасно.

Я до сих пор не могу забыть тот шок, какой испытал весной в первом году средней школы, когда попробовал еду Кохаку.

Было вкусно, к тому же она готовила специально для меня, я сразу же влюбился.

В будние дни готовила дома, а в выходные брала обед, и мы шли на свидание.

С поступления в университет возможностей есть её стряпню стало куда меньше, но для меня вкус еды Кохаку — это вкус домашней еды.

— Вот и хорошо. Буду готовить каждый день.

— Да. Полагаюсь на тебя!

Стоило подумать, что я каждый день буду есть еду девушки, и меня переполнило счастье.

— А что с коробкой делать?

— После занятий я заберу.

— Хорошо. Только свяжись со мной перед приходом.

Вчера Кохаку и Акари убрали мой номер из чёрного списка.

Я положил коробку с обедом в сумку.

— Ну, уже скоро пора в школу.

— Но перед этим... Поцелуй на дорожку?

Снова она пошутила. Вот только... Атмосфера явно отличается. Глаза пылкие и влажные, щёки алые, голос томный.

Сердце ёкнуло, когда я испытал на себе взрослую обворожительность бывшей девушки.

— Н-нет, нам не стоит целоваться. Всё же мы учитель и ученик.

— Сейчас мы одни.

— Ну да, но...

Я и сам хочу поцеловаться. Но если один раз поцелуемся, остановиться уже не получится. И если будем постоянно целоваться, увеличится риск того, что нас застукают. Хоть мы и испытываем чувства, но ещё не вместе, и нам не стоит снова становиться парочкой.

И Кохаку тоже это понимает.

— Тогда... Может полапаешь мою грудь?

Ничего она не понимает.

Но полапать хочется! Очень хочется! Но нельзя! Не могу! Мы же не парочка!

Но... Я не смог сказать «Не буду я её трогать!» Всё же лицо Кохаку сделалось красным.

Взяла за руку, предложила поцеловаться, а потом и грудь потрогать... Я думал, она стала более раскрепощённой, пока мы не виделись, но похоже это не так.

Кохаку всё ещё сдерживает неловкость. Но чтобы снова быть со мной, она собрала всю храбрость и стала вести себя более напористо.

Когда любимая девушка идёт на такое, отказать я не могу.

К счастью мы наедине. Каждый день я её трогать не смогу, но раз уж Кохаку набралась храбрости, разок я просто должен это сделать.

— ... Ты уверена?

— Д-да. Хочу, чтобы ты коснулся меня как когда-то. А, но... Мы давно таким не занимались, так что больно мне не сделай.

Она прикусила нижнюю губу, борясь со стыдом, а её тело точно затвердело от напряжения. Я потянулся рукой к груди бывшей девушки...

Тук-тук, в окно постучали.

... Через него на нас смотрела Акари.

— Ува-а-а-а?!

Я тут же отдёрнул руку. Кохаку озадаченно посмотрела на меня и вот заметила Акари. Та поманила, и мы вышли из машины.

Акари гневно уставилась на Кохаку.

— Сирасава-сенсей... Вы полезли вперёд?

— Я никуда не лезла. Просто передала Томе-куну обед.

— В таком случае с завтрашнего дня и я буду готовить. Всё же мой долг заботиться о здоровье учеников.

— Нет, приготовление обеда оставьте мне как преподавателю по домоводству.

Уступать они не собирались. Так они к общему знаменателю точно не придут.

— Не надо решать, кто именно за еду отвечает. Я с радостью съем всё, что вы обе приготовите.

— Но... Ты желудок не испортишь, если будешь столько есть?

— Я не позволю тебе изводить себя...

— Не переживайте. В размере своего желудка я уверен. Съем всё, так что готовьте.

Кохаку обрадовалась, услышав это. А Акари начала беспокоиться, но всё же кивнула.

Я разобрался с их ссорой и под их взглядами покинул парковку.

В этот же день на четвёртом уроке.

Мы должны были заниматься на стадионе, но из-за дождя играли в волейбол в зале.

Сейчас играл капитан команды по волейболу, потому парни были возбуждены матчем.

Я же возле стены был поглощён своими мыслями.

И думал я о бывших девушках.

Кохаку и Акари хотели снова быть со мной, и я их обеих люблю. Люблю одинаково сильно и не могу встречаться с обеими. И раз нельзя сидеть на двух стульях, надо выбрать одну...

Всё же стоит быть вместе с Кохаку, с которой я изначально встречался?

Или с Акари, с которой я стал встречаться после?

— Что же делать?..

— ... Осторожно!

Бам! Я получил по лицу и ощутил, как болит нос.

— Уги?!

— П-прости, Нидзино-кун! Не смог принять подачу... — извинился парень, который зарядил по мне мячом. Игравшие на другой площадке девушки с беспокойством смотрели на меня.

— Д-да ничего, не переживай. Сам замечтался...

На лице парня, попавшего по мне мячом, появилось облегчение после прощения.

Настоящее чудо случится, если меня бояться перестанут.

— Ва! Нидзино-кун, кровь! Кровь!

— А?.. А.

Из носа капала жидкость. Я вытер тыльной стороной ладони, и это оказалась кровь. Я прикрыл рукой нос, и подошёл учитель по физкультуре.

— Нидзино, ты цел?

— Да. Просто кровь идёт. Можно мне в уборную?

Заткну нос туалетной бумагой, и она перестанет идти.

— Можешь и в туалет сходить, но может лучше к Акамине-сенсей?

Не хотелось с ней в школе пересекаться... Но тут она должна вести себя как учитель.

Я послушался и покинул спортзал.

— Простите.

Когда вошёл в медкабинет, здесь была одна лишь Акари. Она как раз сидела на стуле и просматривала бумаги, и вот повернулась ко мне.

— Ах, что случилось? — прозвучал полный достоинства голос.

Повезло. Она ведёт себя как учитель. Сейчас мы одни, но я тоже должен вести себя как ученик.

— Мне по лицу мячом попали, и теперь из носа течёт кровь. У вас салфетки есть?

— Да. Бери сколько пожелаешь.

Я взял коробку с салфетками и сел на складной стул. Скрутил салфетку и сунул в нос, потом отмыл руки.

— Остановил кровь?

— Да, остановил.

— Вот как. А теперь подойди ко мне.

Акари встала у кровати и поманила меня.

— ... Зачем?

Предчувствие было нехорошим. Уж не начнётся ли на кровати что-то непристойное?

— Я о тебе позабочусь.

— Я уже о себе позаботился...

— Этого мало. Быстрее подойди. А если останешься на месте, я подтащу кровать к тебе.

Акари сильная. К тому же не из тех, кто обычно шутит. Возьмётся за ножку кровати и подтащит.

Нельзя в школе ничем непристойным заниматься. Может мне стоит послушаться.

Я подошёл, а Акари похлопала по кровати.

— Ложись.

— У меня просто кровь из носа течёт...

— Не относись к этому халатно лишь потому, что это кровь из носа. Веди себя тихо, пока кровь полностью не перестанет течь.

— ... Хорошо.

Я решил послушаться медсестру, снял обувь и лёг на кровать. А Акари задёрнула занавеску и легла рядом.

Чем-то непристойным заняться решила!

— Ты что делаешь?!

— Лежу рядом.

— Это я и так вижу!

— А теперь обнимаю.

— А обнимать зачем?!

— Чтобы ты испытал спокойствие. Беспокойство замедляет процесс выздоровления.

— Мне от этого только неспокойнее становится! Думаю, мне стоит уйти!

Когда сказал это, её симпатичные бровки опустились, а в глазах появилась печаль.

— Тебе настолько неприятно лежать рядом со мной?

— Д-да не то чтобы...

Мне нравится лежать рядом с Акари.

Я стал вспоминать, как мы лежали раньше, когда встречались.

Ничего особенного, просто на зимних каникулах мы ездили в гостиницу на горячих источниках и там были вместе.

Мы вошли на открытый горячий источник, и тогда я впервые увидел Акари голой, когда вышли из воды, легли под одеяло. Мы не просто лежали вместе, а голые обнимались. И я до сих пор помню тепло и мягкость её кожи.

— Так что насчёт объятий? Они ведь тебе тоже нравятся?

— ... Да. Нравятся.

Впервые я обнялся с ней на похоронах дальнего родственника.

Я всё ещё не мог пережить расставание и на похоронах сидел в углу, Акари переживала за меня, обняла и поддержала.

Я тогда учился в третьем классе средней школы, а она была студенткой второго курса. Даже если бы плакал, вряд ли кто-то стал бы обнимать впервые встреченного ученика средней школы. Но Акари не бросила меня, обняла и поддержала.

Я рассказал, что был расстроен не смертью родственника, а несчастной любовью, а она предложила прогуляться, чтобы поднять мне настроение.

Тогда я подумал: «Если бы у меня была сестра, хотелось бы, чтобы она была такой». С того дня я начал восхищаться ей как сестрой, а она баловала меня как младшего брата.

Мы сближались, ходили вместе в аквариум и зоопарк, а когда вечно серьёзная Акари улыбнулась, я влюбился, я ей признался, и пусть девушка была озадачена этим, но приняла мои чувства.

Когда мы стали влюблёнными, я увидел её другие стороны.

Она дочь врача и учителя, и не хотела навредить их репутации. У неё были свои проблемы, и я стал единственным, с кем можно было откровенно поговорить. Когда её что-то беспокоило, она всегда обнимала меня.

Так что может быть...

— ... Тебя что-то тревожит? — спросил я, а она вздрогнула.

— Как узнал?

— Я ведь тебя люблю. И с лёгкостью могу понять, когда любимая девушка странно себя ведёт. Если что-то беспокоит, можешь рассказать.

— ... Уверен? Я уже не твоя девушка... И только хлопоты тебе доставлю.

— Никаких хлопот. И пусть ты моя бывшая девушка, я всё ещё люблю тебя. Если любимая девушка в беде, то конечно же я хочу ей помочь.

Именно Акари спасла меня от разбитой любви. Это была не плата за тот раз, я просто не мог её бросить.

Миндалевидные глаза были направлены на меня, тихо она стала рассказывать.

— Приготовленная Сирасавой-сенсей еда вкусная. Когда кто-то так вкусно готовит, сложно не полюбить такого человека... И по сравнению с ней я готовить вообще не умею...

Акари и правда плохо готовит.

Она готовила, когда мы встречались, но всё, что она готовила, пахло ужасно, и приправы девушка слишком уж индивидуально добавляет.

Я съел всё, что Акари приготовила, но потом у меня заболел живот... Она тогда виновато извинялась передо мной.

Помимо этого в уборке, стирке и шитье она тоже не очень хороша. Полная противоположность Кохаку, которая отлично справляется с домашними делами.

И без того у девушки был комплекс, и всё усугубилось после моей похвалы стряпни Кохаку.

— Я не буду готовить тебе обед. Желудок тебе испорчу и дам возможность Сирасаве-сенсей насладиться победой...

— Не впадай в отчаяние. У всех свои сильные и слабые стороны есть.

— Нет у меня сильных сторон...

— Это не так. Ты отлично водишь, а ещё здорово поёшь.

— Но Сирасаве-сенсей я уступаю. Мне тут даже предложить нечего...

— Это не так.

— ... Тогда восстановишь наши отношения?

— Этого... Я пока сказать не могу... Но я люблю тебя не меньше, чем Кохаку. Я полюбил тебя, когда увидел твою улыбку. Так что не грусти, — я искренне рассказал о своих чувствах, и девушка обрадовалась.

— Спасибо, Тома... Я тебя тоже очень люблю. И этой гнилой кошке-воро... Сирасаве-сенсей я тебя не отдам.

Она только что сказала «гнилая кошка-воровка»?! К «кошке-воровке» ещё и «гнилую» добавила?!

Похоже Кохаку для неё враг, и при каждой встречи они скорее всего будут спорить.

— ... Простите.

Сердце сжалось.

Кто-то пришёл?! Как мне в таком положении оправдаться?!

— Ч-что делать?

— У-у-усп-успокойся. Я-я-я сама разберусь.

Она так нервничает и не похоже, что сможет что-то сделать...

— Раз так переживаешь, не надо было с самого начала предлагать лечь вместе...

— Прости...

— Не извиняйся. Я не виню тебя.

— Вообще не стоило ложиться, когда кровь из носа пошла.

Она уже не извиняется? Настолько не в себе? Она вообще сможет нормально реагировать в такой ситуации?..

— Простите. Акамине-сенсей? Вы здесь?

М? Этот голос, неужели...

— Это Кохаку?

— И правда. С Сирасавой-сенсей можно вести себя как обычно, — Акари тут же стала увереннее в себе.

Вот уже прямо стальные нервы. Даже если Кохаку увидит, ничего страшного, вот только стоит ли ей такое показывать?

Однако оставалось лишь положиться на Акари. Если девушка узнает, что мы тут вместе, то подумает, что у нас тут тайная встреча влюблённых. Мне надо было спрятаться и не подавать признаков жизни.

Я остался на кровати, а Акари вышла из-за занавески.

— Акамине-сенсей, вы там были. И почему на кровати?

— Чувствовала себя неважно, потому решила прилечь.

— Вдвоём?

— ... Одна.

— Одна?.. А что это за запах?

— Духи.

— Пахнет Томой-куном.

Чутьё Кохаку пугает!

— Им здесь не пахнет.

— Пахнет. Не недооценивайте нюх учителя домоводства... Нюх-нюх. Это запах Томы-куна. Акамине-сенсей... Вы вместе с ним лежали?

— А что, нельзя?

Признала!

Штору распахнули, и появилась Кохаку.

— Ты занимался чем-то непристойным с Акамине-сенсей?

— Н-ничего я такого не делал!

— Но у тебя из носа идёт кровь...

— Из-за возбуждения кровь из носа не идёт. Мне волейбольным мячом по лицу угодили.

Подозрение сменилось тревогой.

— С-с тобой всё хорошо?

— Всё. Уже не болит, — успокоил я её, а девушка посмотрела на Акари и с упрёком сказала:

— Не честно, что вы с ним легли. Обскакать меня решили?

— Ничего подобного. Это была простая забота о больном. Если кого и упрекать, то вас за ваш обед.

— В-возможно... Но ложиться вместе не честно. Я тоже хочу лечь с Томой-куном. Так что... — Кохаку уставилась на меня. — Тома-кун... Сегодня ты будешь спать со мной?

— Если вы будете спать с ним, я тоже хочу. Я лучше вас могу рядом лежать.

— Вот уж неправда. Я лежу рядом лучше. И когда встречались, я уже спала я Томой-куном голая. Он тогда выглядел очень счастливым.

— Он и со мной спал. Мы оба были голыми и обнимались. И Тома тогда выглядел очень довольным.

Девушки стали придаваться воспоминаниям обо мне.

Не буду решать, с кем лучше, но похоже они не прекратят спорить.

— Тогда в следующую субботу ляжем втроём.

После моего предложения они обе прекратили.

— А? Все вместе?

— Тома. Ты серьёзно?

— Серьёзно. Втроём. Вас устраивает?

— Конечно.

— И меня тоже.

Они ответили радостно. Разговор продолжился, и тут Акари точно вспомнила:

— Кстати, Сирасава-сенсей, а почему вы в медпункте?

— Пришла пластырь попросить.

— Кохаку, ты поранилась?

— Нет. Пятым уроком у меня готовка, и я готовлюсь к тому, что кто-то ножом порежется.

— А почему до обеденного перерыва не подождать? — Акари была недовольна, что нам помешали.

— В обед я собиралась к уроку готовиться. А сейчас прямо шестое чувство сработало.

Она прямо чувствовала и пришла помешать нам лежать на кровати вместе. Акари расстроилась, но достала из шкафчика пластыри и передала Кохаку.

Та взяла их.

— Тома-кун, ты долго собираешься ещё в медкабинете сидеть?

— Я пожалуй уже пойду в спортзал.

Засиделся. Я вытащил из носа салфетки, кровь уже успела остановиться.

Я распрощался с девушками и пошёл в зал.

Обеденный перерыв.

Я достал из сумки обед.

Меню в столовой было разнообразным и популярным среди учеников, со своими обедами приходил мало кто. Я тоже не был исключением и питался в столовой. Но с этого дня перехожу в стан учеников с домашним обедом.

К тому же Кохаку специально приготовила. В столовой вкусно, но со стряпнёй девушки еде там не тягаться.

Что же внутри? Быстрее бы узнать.

Взволнованный, я открыл коробку. Коробка была двух уровневая. На первом было основное блюдо.

Сосиски в форме осьминогов, омлет, фаршированный перец, маленькие помидоры и брокколи.

Всё, что мне нравится. Правда брокколи не очень, но быть разборчивым к еде вредно для здоровья. Еда говорила о том, что Кохаку думает о моём здоровье.

— Сам приготовил?

Когда я закончил проверять, ко мне с интересом обратилась Сирасава-сан.

— Д-да. Домашнее.

Я не мог сказать, что готовила Кохаку, потому соврал. Хоть они и сёстры, но сразу же сказать, что это её сестра приготовила, я не мог.

— А по тебе и не скажешь, — восхищённо проговорила девушка.

Я был горд за Кохаку и слегка испытывал вину...

Хорошо, что скрыть получилось, и вот я проверил, что ниже.

На рисе абоном было выложено сердечко и нарезанным нори написано «Тома-кун, я тебя люблю!».

— ... И с какими же чувствами ты готовил свой обед? — Сирасава-сан отстранилась. Понимаю её. Выходит, что я приготовил для себя обед с любовью.

Уже поздно, но на завтра стоит попросить обычный обед.

— Готовка — это проявление любви. Чтобы получилось вкусно, надо любить себя.

— Извращённая любовь.

— Н-не извращённая. И у тебя ко мне дело?

— Ты вроде на уроке пострадал. Я просто подошла узнать, как ты.

Так она заговорила, потому что переживала?

Вчера я думал, что она грубиянка, но всё же она добрая девушка.

— Спасибо за беспокойство. Но у меня просто кровь из носа пошла.

— И всё же ты задержался.

— Кровь долго не останавливалась.

Не мог же я сказать, что лежал на кровати с Акари, пока не пришла Кохаку, потому соврал.

— Кстати, может уже пора браться за обед? И я тоже успел проголодаться.

Сирасава-сан удивлённо посмотрела на меня:

— Странный ты.

— Странный? Вроде есть в обеденный перерыв — обычное дело...

— Я не о том, вместо разговора со мной ты обед предпочитаешь. Обычно парни со мной поговорить хотели. Чтобы получить номер сестрёнки.

— Я же вчера сказал, что у меня нет нужды узнавать её номер. Я заговорил с тобой, потому что хотел именно этого, и у меня в мыслях не было узнать номер сенсея.

Я и так знаю номер Кохаку.

— Вот как. Тогда ладно. Прости, что помешала, — весело сказала она и покинула класс.

***Вечером.

В животе урчало, пока я смотрел сериал, и тут в дверь позвонили.

Наконец-то! Я поспешил в коридор и открыл дверь. Как и ожидал, там стояла Кохаку.

Она говорила, что заберёт коробку и приготовит ужин, чего я и ждал.

— Прости, что так поздно, — войдя, девушка извинилась.

— Ничего. Я рад, ведь ты специально готовишь для меня. Из-за работы задержалась?

— Нет. Не из-за работы, сестрёнка... Масиро-тян в гости заходила.

Так Сирасава-сан в гости заходила. Я и не знал.

— Она уже ушла?

Она знает, что я живу по соседству. И если увидит, как Кохаку заходит ко мне, может догадаться о наших отношениях.

— Не переживай. Я проводила её до станции.

— Вот как. Тогда ладно. Кстати, она часто заходит?

Возможно нам стоит быть более осторожными. Если девушка увидит, как Акари идёт в гости ко мне, тоже может что-то заподозрить.

— Два три раза в неделю... Но может не стоит её домой приводить?

Чтобы ничего не вскрылось, лучше держать Сирасаву-сан подальше... Но.

— Было бы неплохо, чтобы ты просто сообщала о её приходе, а так пусть заходит. Ты же любишь свою младшую сестру?

— Да. Мы с самого детства вместе. Мы вместе плакали, когда я поступила в университет и начала жить одна.

— Раз так, может стоило бы заезжать домой? Он довольно далеко, но добраться-то можно.

Лицо Кохаку сделалось слегка меланхоличным.

— Дома ей отец продохнуть не даёт... Если я разговариваю с Масиро-тян большую часть времени она на отца жалуется... Во время обеда просит ходить в кабинет директора. А там докапывается: «не пристают ли к тебе мальчики» и «не появился ли у тебя парень».

Меня передёрнуло.

Отец сестёр Сирасава строгий директор. К тому же слишком опекающий дочерей. Всё переживает, не появились ли у дочерей парни.

Если кто-то появится, даже если они не признаются, возможно мужчина поймёт это по переменам в настроении.

— Прошу, перед директором всегда оставайся учителем.

— Знаю. Я стараюсь в школе не пересекаться с отцом. Он меня не вызывает и похоже ни в чём не подозревает. Он даже подумать не может, что я встречаюсь с учеником, планируя дальнейшую свадьбу.

— Вообще-то мы не встречаемся и свадьбу не планируем.

— Но когда-нибудь я должна буду тебя познакомить: «Это мой жених».

— Мы не помолвлены.

Я уже дважды отрицаю, а она не слушает.

— Тогда я заставлю тебя полюбить меня сильнее, чтобы ты захотел жениться на мне, — решительно проговорила Кохаку, после чего достала из сумки фартук. Тот самый, который я подарил ей на день рождение, когда мы ещё встречались.

Она его всё это время хранила. Приятно знать.

К тому же... Вот что значит учитель домоводства. Фартук ей очень идёт. Она в пять раз милее становится.

Заметив мой взгляд, Кохаку улыбнулась. Она и без того была в пять раз милее. Но улыбка у неё тоже очень милая.

— Нравится, как я смотрюсь в фартуке?

— Нравится.

— Если нравится, можешь сфотографировать на телефон.

Она взяла яйцо и приняла позу. Очень мило, но.

— Не могу. Не хватало, чтобы я где-нибудь телефон оставил. Просто выжгу в памяти.

— Тогда... Может фартук на голое тело?

— Почему на голое?!

— В памяти лучше именно это выжечь... Мне неловко будет... Но если ты хочешь увидеть меня такой, я разденусь.

Такое я и правда никогда не забуду, но фартук на голое тело — явный перебор. Инстинкты возьмут верх, и я сделаю с Кохаку что-нибудь непристойное.

— Ты так простудиться можешь. А я не вынесу, если ты из-за меня заболеешь.

— Тома-кун, ты такой добрый. Я люблю тебя. А ты? Любишь меня?

— Да. Очень люблю.

Кохаку выглядела счастливой, когда приступила к готовке. Я же сел, продолжил смотреть сериал и ждать, когда будет готово.

— Прости за ожидание.

Девушка принесла еду.

Салат с удоном и атсуаге с имбирём.

Сегодня дождь, потому тепло и влажно, потому как раз хотелось поесть что-нибудь освежающее. Вот она, моя бывшая девушка. Знает, о чём я думаю.

— Спасибо. Выглядит очень вкусно.

В салате были маленькие помидоры и нарезанный латук, смотрелось очень вкусно, запах атсуаге пробуждал аппетит.

— Только на одного, ты не будешь есть, Кохаку?

— Я не голодна. Поела с Масиро-тян.

— Вот как. Тогда начну есть.

— Да... Могу я тебя покормить?

Хочет сделать мне «а». Небольшая цена при том, что она специально для меня готовила.

Но с удоном непросто будет...

— Тогда покорми атсуаге с имбирём.

Я передал ей палочки, и она радостно кивнула.

Взяв его, девушка подула.

— Вот, «а».

— А...

Я пережевал. Во рту растекался приятный вкус специй.

— Ну что? Вкусно?

— Да. Вкусно.

— Вот и хорошо. А мне можно попробовать?

— Всё же тоже проголодалась.

— Услышала твои похвалы и тоже захотелось. А, а.

Словно птичка она открыла рот, хочет, чтобы я её покормил.

Я накормил её, и девушка обрадовалась.

— Непрямой поцелуй...

— Да, ведь и правда.

— Тома-кун, сердце забилось быстрее?

— Это ведь непрямой поцелуй.

— Вот как... Мы ведь уже много чем непристойным занимались. Помнишь день, когда мы впервые поцеловались?

— Конечно помню. Мы тогда были дома, как раз встречались месяц.

Ответ был правильным, и Кохаку обрадовалась.

— Я пришла в тебе домой, и ты внезапно поцеловал меня. Я так удивилась.

Я хотел поскорее поцеловать её, но она была моей первой девушкой, я всё не мог подобрать время, и так прошёл месяц.

Сама Кохаку была скромной, так что если бы я сам ничего не предпринял, мы бы не поцеловались.

Я решил «когда в следующий раз Кохаку придёт ко мне, я её поцелую», я пригласил её к себе и сразу же поцеловал. Поцелуй был внезапным, но девушка радостно ответила мне.

— И ты не только меня поцеловал, но и грудь потрогал... Я переживала, вдруг мы этим займёмся.

— Прости, что напугал тогда...

— Нет. Я не испугалась. Просто на мне было не милое бельё, и я не хотела, чтобы ты его увидел. Но, — пылкими глазами она посмотрела на меня. — Сейчас милое.

Она была такой сексуальной, что у меня сердце забилось быстрее. Я представил Кохаку в белье и мой взгляд притянула её грудь.

— ... Хочешь заняться чем-нибудь непристойным?

— С-с чего ты взяла?!

— По глазам вижу. Прямо ясно, что ты хочешь заняться этим. Если хочешь, я не против.

Она покраснела, соблазняя меня.

Чтобы стеснительная девушка сказала это, ей надо было собрать много храбрости.

Я люблю Кохаку. Когда она предлагает такое, хочется ответить... Но не стоит пересекать черту, пока мы не будем снова вместе.

— Никаких непристойностей.

— ... Тогда может полежим вместе?

— Мы же на субботу договорились.

— Ну да... Но я не хочу уступить Акамине-сенсей, потому мне нужна практика.

Если Акари узнает, то разозлится, но к счастью мы сейчас одни. Кохаку и так пришлось для этого всю смелость собрать, потому почему бы и не полежать.

— Хорошо. Сегодня я полежу с тобой.

— Ура. Спасибо, — она радостно улыбнулась.

Я доел удон, Кохаку помыла тарелку. И вот на часах уже было одиннадцать.

— Пошли в кровать.

— Перед сном надо помыться. Кохаку, ты...

— Я уже мылась. Вместо с Масиро-тян.

От неё и правда пахло шампунем.

— Это пижама?

— Нет. Я могла испачкать пижаму, пока готовила, потому переоделась.

— В такой одежде будет неудобно спать. Переоденься и приходи через час.

— Хорошо. Буду ждать, когда мы ляжем вместе, — бойко ответила она и отправилась к себе.

Я как следует помылся, вышел из ванной и направился в спальню.

Попрыскал кровать средством от запахов, положил другу подушку, и тут в дверь позвонили.

Пришла уже? Быстро она. Не может дождаться, когда мы вместе ляжем?

В дверь снова позвонили. Я пошёл в коридор, открыл дверь и увидел красотку в спортивной одежде.

Акари.

Она только помылась, после чего пришла, от её длинный чёрных волос пахло шампунем.

... Намечается резня.

— Ч-что-то случилось?

— Ты сообщения не видел?

— Сообщения?

Акари кивнула:

— Ты не ответил на звонок, потому я отправила сообщение. Оно так и осталось непрочитанным, потому я и пришла проверить. Вдруг... — девушка заглянула в квартиру. — Вдруг ты чем-то с Сирасавой-сенсей тут занимаешься.

— К-конечно же нет. Кохаку тут нет. Сама посмотри, обуви в прихожей нет.

— Тогда... Почему ты не ответил? Ты меня разлюбил?..

На лице было беспокойство, а я обнял Акари. И похлопал по спине.

— Конечно нет. Если бы не любил, то и не сделал так.

— ... Тома, люблю.

— Да. И я тебя люблю.

Мы прекратили обниматься, и девушка счастливо улыбнулась. Слава богу, настроение у неё улучшилось.

— Я не отвечал, потому что в ванной был. Так ты по делу?

— Хочу потренироваться спать вместе.

Предчувствие оправдалось.

Бывшие девушки думают одинаково.

Прямо двойное бронирование... Но они обе хотят снова быть со мной и для этого делают всё.

Раз они серьёзны, то и я должен относиться серьёзно к их чувствам. Чтобы не случилось резни, надо не избегать их, а проводить как можно больше времени вместе.

В таком случае... Я смогу понять, с кем проведённое время для меня будет дороже.

— Если честно, Кохаку пришла с тем же.

На лице Акари появилось беспокойство.

— Лечь спать с Сирасавой-сенсей?

— Всё же вместе не хочешь?

— Я бы хотела остаться наедине с тобой... Но я не возражаю. Мне главное, что я буду с тобой, — приняла предложение Акари, и тут как раз пришла Кохаку.

Она увидела Акари и тут же помрачнела.

— ... Тома-кун, ты собрался лечь спать с Акамине-сенсей?

Я замотал головой:

— Мы решили лечь все вместе. Ты не против?

— ... Нет. Если ты этого хочешь, я согласна.

Она не хотела доставлять неудобства. Кохаку тоже кивнула.

Я запустил бывших девушек к себе. Мы проследовали в спальню. Надо ложиться до того, как они снова ругаться начнут.

— Так. Давайте ложиться.

— Пока не выключайте свет. Я разденусь.

— З-зачем тебе раздеваться?!

— Я всегда в белье сплю. В спортивном костюме неудобно.

— Когда мы встречались, ты в спортивном костюме спала...

— За год всё изменилось... Так мне нельзя?

— Я не говорил, что нельзя...

Я не смогу успокоиться, если она рядом в белье лежать будет, хотя девушка же будет скрыта под одеялом.

— Можешь раздеться, — разрешил я, и она стала снимать одежду.

Сексуальное бельё.

Из разрезов на чашечках лифчика можно было увидеть розовые выступы. Я и Кохаку были поражены, а Акари взялась за пуговицы...

— Стоп! Акамине-сенсей, стоп! — остановила её Кохаку. — Почему на вас такое развратное бельё?! Оно не для учителей!

Брови Акари приподнялись.

— Можете ничего плохого не говорить о подарке Томы.

— А? Томы-куна?..

Это правда.

Когда встречались, я в сети увидел сексуальное бельё, подумал, что оно пойдёт Акари, и купил.

Не думал, что увижу его вот так... Как-то неловко перед Кохаку.

— Тома-кун, ты дарил Акамине-сенсей развратное бельё?

— ... Тебе кажется это отвратительным?

— Нет. Не кажется. Я понимаю, что тебе такое интересно. Но мне ты ничего такого не дарил...

— Тебе я фартук дарил.

— Это так конечно...

Если так подумать, её наверняка фартук сильнее белья порадовал. Но при этом выглядела девушка печальной. Хотя причин вот так печалиться точно не было...

— Так я могу раздеться? — Акари хотела и дальше расстёгивать пуговицы. При том какой лифчик, я догадываюсь, какие трусики будут. Так я от возбуждения точно не усну.

— Нельзя. Поспи в одежде. Иначе вместе мы не ляжем.

— Х-хорошо... — расстроилась Акари, но снова надела одежду. Мы погасили свет и легки в кровать.

Девушки тут же обхватили мои руки и прижали к грудям, а потом начали просить.

— Тома-кун, повернись ко мне.

— Прошу, Тома. Ляг, глядя на меня.

Если выберу одну, другая расстроится. В итоге конечно придётся одну из них выбрать, но...

— Буду на спине спать.

Сегодня я никого выбирать не собираюсь.

И вот девушки начали ругаться.

— Я ведь одна должна была с Томой-куном лечь... Почему вы не могли до субботы подождать?

— Это я должна спрашивать. Мы договаривались не лезть, так почему вы нарушили слово?

— Потому что знала, что вы его нарушите, Акамине-сенсей, пришлось действовать на опережение. И вы сами такое бельё надели... Собирались заняться с Томой-куном чем-то непристойным?

— А что, нельзя?

— Нельзя. Тома-кун займётся этим со мной. Я сделаю ему приятнее.

— Нет, Томе больше нравится этим со мной заниматься. Да, Тома?

— Это ведь не так? Со мной тебе больше нравится, чем с Акамине-сенсей?

— ... Уф... Уф...

Ответить было сложно, и я притворился, что уже сплю.

— ... Уснул? Он ведь не притворяется?

— Скорее всего притворяется... Но если и правда спит, будить жалко.

— Точно. Давайте тоже спать.

Они прекратили ссориться, покрепче обняли мои руки и вскоре тихо засопели.

Фух. Наконец спокойствие. Здорово спать вот так вместе, но если подобное будет каждый день, я вообще спать не смогу.

Но чтобы никто не пытался обмануть, они будут каждый день приходить... И наверное стоит отменить всё в субботу и ограничиться одним разом в месяц.

Ничего хорошего, если они ко мне поспать будут приходить... Но пока мы в квартире, об отношениях никто не узнает.

Так я думал, вот только...

***Два дня спустя.

— Нидзино-кун, мы можем поговорить?

Перед началом классного часа. Я сидел в кабинете и копался в телефоне, когда ко мне обратилась Сирасава-сан.

— А, да.

Мы вышли в коридор, поднялись по лестнице и остановились у двери, ведущей на крышу.

Похоже разговор личный, раз мы перебрались в безлюдное место. К тому же Сирасава-сан выглядела серьёзной. Вряд ли она просто за меня переживает.

О чем же она хочет поговорить? Неужели узнала о моих отношениях с Кохаку?..

Нет, не может быть. Мы были осторожны. Мы же снова встретились меньше недели назад, потому нас не могли уже раскрыть.

— Так и о чём ты хотела поговорить?

— Моя сестра в последнее время странно себя ведёт.

Она заговорила о Кохаку, и у меня сердце подскочило.

Стараясь ничем себя не выдать, я переспросил:

— Сирасава-сенсей странно себя ведёт? Может заболела? Тогда тебе не ко мне, а к Акамине-сенсей идти... Или лучше сразу в больницу.

— Да нет. Я не о том... Ты парень, потому такого не замечаешь... Но сестрёнка выглядит как влюблённая девушка.

О-ого, вот как, понятно. Вот оно что... Значит она всё же подозрительно выглядит!

Что делать?.. Нельзя, чтобы нас раскрыли, но раз она что-то заподозрила именно по выражению Кохаку...

Н-но в таком случае можно сказать, что мне повезло. Так я могу что-то предпринять.

Ты выбрала не того, с кем можно обсудить это, Сирасава-сан! Прости за беспокойство, но если сделаю всё как надо, отправлю Сирасаву-сан в другом направлении!

— А, по ней это видно? Я и не замечал! А ты уверена?

— Уверена. Сестрёнка уже выглядела так когда-то.

— А? Уже выглядела так? То есть у Сирасавы-сенсей уже был парень? Т-ты его видела?

Я пытался не вспотеть.

— Не видела. Но у сестрёнки точно был парень. Она выглядит прямо как одноклассницы, которые парней находят.

— В-вот как. Сирасава-сан, а ты разбираешься в других.

Она прямо детектив.

— С понедельника сестрёнка стала выглядеть прямо как влюблённая девушка. Но места, где она бывает, довольно ограничены. Она недавно переехала, я подумала, вдруг она влюбилась в мужчину из дома, где живёт.

На основе имеющегося уже подобралась к личности бывшего парня!

Хм. Это плохо. При том, какая она подозрительная, вряд ли получится её обмануть. Если неудачно попробую сбить с пути, сделаю её только более подозрительной...

Уровень осторожности стоит повысить на ещё один уровень, чтобы нас не раскрыли, потом надо поговорить с Кохаку.

— В-вот как. У сенсея есть любимый человек... Но почему ты со мной об этом говоришь?

Она же не меня проверяет...

— Я за сестрёнку переживаю. Она же совсем в парнях не разбирается.

— П-правда?

— Да. Её предыдущий парень был настоящим отбросом. Заставил её горевать... Если бы встретила, я бы его сотню раз ударила.

Он как раз перед тобой стоит...

И Сирасава-сан думает, что это я бросил Кохаку. Хотя это меня бросили... А грустят обычно те, кого бросили. Так что не удивительно, что Сирасава-сан ошиблась.

— В общем ты хочешь сказать, что возможно Сирасаву-сенсей решил обмануть какой-то нехороший тип?

— Верно. Потому сообщи, если увидишь, как кто-то приходит к ней домой. Я сама проверю, подходит ли он сестрёнке.

Понятно. Она обратилась ко мне, потому что я сосед Кохаку.

— Хорошо. Если увижу, скажу.

— Спасибо. Телефон при тебе?

— Да. При мне.

Я достал его и обменялся контактами с Сирасавой-сан.

Слава богу. Если бы у меня было фото Кохаку в фартуке, меня бы тут же сотню раз ударили.

— И да. Никому не говори об этом разговоре. Если расскажешь, а отец... Директор узнает, то катаной разрубит.

— А?! Разрубит?!

Меня?! Директор?! Откуда у него в наше время катана?!

— А, точно. Ты же переведённый ученик, потому не знаешь. Во время практики один учитель пытался приударить за сестрёнкой. Отец узнал об этом, взял имитацию катаны у себя в кабинете и пошёл в учительскую, там такое было.

Такое — это какое?! Договаривай до конца! Это же важно!

— С тех пор не стало учителей, которые бы решили подкатить к сестрёнке.

Не стало, в смысле в этом мире их больше нет?!

Довольно любопытный эпизод... Но узнавать, что там, страшно.

Всё в порядке. Главное, чтобы никто не узнал, что это я бывший парень!

— Этот разговор останется нашим секретом, — поклялся я, и мы вернулись в класс.

В итоге нормально учиться в этот день я не мог. Занятия закончились, я вернулся домой и связался с Кохаку.

«У меня важный разговор по поводу нашего будущего. Как закончишь работу, свяжись со мной».

Я отправил сообщение. Я переоделся, и зазвонил телефон. Я посмотрел на него, это было сообщение от Кохаку.

«Неужели предложение?!»

«Важный разговор не об этом!»

«Прости. Это сюрприз был?»

«Нет!»

Слишком она позитивно настроена. Ну, я и сам написал довольно двусмысленно, так что тоже виноват.

«Так что за важный разговор?»

«Он действительно важный, потому поговорить надо лично. У тебя есть планы после работы?»

При том, что Сирасава-сан может увидеть телефон, лучше не оставлять никаких следов. Она уже про предложение написала, так что скорее уже поздно... Но разговор важный и обсудить стоит лично.

Уловив тревогу в моих словах, она какое-то время не отвечала.

И вот написала через несколько минут.

«Сегодня хочу заняться с тобой чем-нибудь непристойным».

И приложила фотографию ложбинки. Даже так было видно, какая она мягкая.

Когда я увидел непристойную фотографию, пришла ещё одна, теперь уже с трусиками. Она задрала юбку, так что увидеть можно было всё. При виде бёдер и трусиков моё сердце забилось быстрее!..

Но не время возбуждаться.

«Можешь слать сколько угодно фоток, но мы ничем таким не займёмся».

«... У тебя не появилось желания пошалить?»

«Появилось, но делать мы этого не будем».

«Правда? Ты ведь сильнее возбудился, чем при виде белья Акамине-сенсей?»

А, вот почему она такие фотографии шёл. Сама ведь скромная, могла бы и не делать этого.

«Так же. Ладно, ты сейчас дома?»

«В школе».

Селфи из школы шлёт! Подумала бы, где находится!

«А если тебя кто-нибудь увидит?!»

«Всё в порядке. Я в кабинке женского туалета».

«Всё равно будь осторожна. И разговор важный, потому как вернёшься, сообщи».

Она прислала смайл «так точно». Прошёл ещё час, и девушка вновь написала.

«Вернулась. Масиро-тян сегодня не будет, может зайдёшь?»

Она впервые пригласила меня к себе. Хочет побыть наедине так, чтобы Акари не помешала. У нас важный разговор. Хочется поговорить спокойно и наедине. Так что, идти к ней?

«Хорошо. Сейчас подойду».

Закончив переписываться, я вышел из дома. Я позвонил в пятьсот третью квартиру, дверь сразу же открылась, и я увидел Кохаку.

— Добро пожаловать. Проходи, проходи.

— Прости за вторжение.

Я поставил ботинки на полку для обуви и прошёл в квартиру. Девушка проводила меня в спальню. В приятно пахнущей комнате стояла белая мебель и прямо ощущалась чистота.

Я сел на кровать, и Кохаку села рядом. После чего обхватила мою руку. Я чувствовал, как моя рука утопает в её большой груди.

— Так что за важный разговор?

— Послушай. Сирасава-сан начала тебя подозревать.

— ... А? — вырвалось у неё. Поняв смысл сказанного, она стала испытывать беспокойство.

— Масиро-тян узнала о наших отношениях?

— Нет, пока не узнала. Но ей известно, что ты в кого-то влюблена.

Я рассказал про мой утренний разговор.

— В общем если ты хочешь и дальше оставаться учителем, придётся разорвать наши отношения, — серьёзно проговорил я...

— Ты больше не хочешь со мной видеться, так сильно меня ненавидишь?.. — в слезах заговорила Кохаку.

Я впервые увидел её слёзы и сразу же запаниковал.

— Э-эй, не плачь! Я не ненавижу тебя! П-просто беспокоюсь за твоё будущее!..

— Я не думаю о будущем без тебя... Я тебя правда люблю. Очень сильно люблю...

— И-и я тебя люблю! Правда люблю! Потому не плачь!

— Неправильно, что любящие друг друга люди не могут видеться...

— В-верно. Это неправильно.

— Я хочу общаться с Томой-куном...

— Д-да. Я тоже! Да, тогда так поступим. Будем каждый день созваниваться.

— Я хочу видеть твоё лицо, когда мы говорим...

— П-понял. Будем лично общаться! Всё будет хорошо. Если будем осторожны, Сирасава-сан ни о чём не узнает!

Я успокаивал её, и вот наконец Кохаку успокоилась.

Она вытерла слёзы и пылкими глазами посмотрела на меня.

— Хочу разговаривать в ванной.

— Да! Хорошо! Сегодня в ванной и поговорим! — согласился я. Неправильно, когда ученик и учитель так поступают... Но ничего не поделаешь. Если откажу, Кохаку снова заплачет.

— Э-хе-хе. Я так рада. Тома-кун, я тебя люблю.

Вместе с Кохаку, у которой улучшилось настроение, я пошёл в ванную. Мы вошли в раздевалку, и девушка начала раздеваться. Сняла блузку и юбку, оставшись в белье.

Давно я не видел её в одном белье. Она и тогда была обворожительная, но и сейчас не хуже.

Но с тех пор она успела похудеть.

— Кохаку, а ты изменилась.

После моих слов она улыбнулась.

— Спасибо. Поддерживала себя в форме ради тебя.

Девушка приняла мой комплимент.

Не буду отрицать, что тело Кохаку стало ещё привлекательнее, но хоть я и сказал это восхищённо, я не собирался ограничиваться одним лишь комплиментом.

— Тебе не обязательно настолько сильно следить за фигурой.

— А, почему? — удивлённо переспросила девушка.

Понимаю её озадаченность. В нашем мире упрекают за лишний вес и хвалят за худобу. Любой будет радоваться, если его подружка похудеет.

— Излишняя диета вредна для здоровья. Я хочу, чтобы ты оставалась здоровой.

Когда мы только начали встречаться, она была слегка округлой... Но в университете, когда мы стали встречаться на расстоянии, она при каждой новой встрече становилась худее.

Не сказать, что прямо исхудала, она выглядела такой же здоровой, потому я не переживал... Но стало тревожно, когда она стала такой худой, будто другой человек.

— Нет. Дело не в диете. Просто еда не лезла из-за стресса, когда я не могла с тобой видеться, потому и похудела.

— Значит сейчас ты можешь нормально есть?

— Да.

— ... Но ты же сказала, что следишь за фигурой.

А ещё добавила, что это ради меня.

Если она специально не ела... Делала это не для себя, а для меня, конечно я хотел, чтобы девушка прекратила.

Поняв, о чём я думаю, Кохаку помрачнела.

— Мне приятны твои чувства... Но я не хочу толстеть. Я ведь и так низкая... А если растолстею, то точно уступлю Акамине-сенсей...

Акари стройная, прямо актриса с телевизора. А Кохаку миниатюрная и с детским личиком, они прямо противоположности.

Однако...

— Я тебя не за внешний вид полюбил. А за то, какая ты домашняя. Какой бы ты ни была, я тебя не возненавижу. Или... Ты боишься, что тебе будут опять говорить так же, как когда-то?

Я встретился с ней на станции.

Тогда с ней жестоко обращались ребята в такой же форме, как у неё.

«Давай я все твои калории на себя возьму, угости соком» или «тебе бы стоит начать бегать до дома, может похудеешь»... Я начинаю кипеть, лишь вспоминая об этом.

Они издевались на Кохаку.

А я пришёл на помощь.

Я тогда был в первом классе средней школы, но был высоким и напоминал какого-то хулигана. Стоило гневно закричать и подбежать, все тут же в страхе разбежались.

Так бы на этом наше общение и закончилось. Но Кохаку не испугалась меня, а поблагодарила. Как раз тут у меня в животе заурчало, и она предложила меня угостить.

Я смутился, всё же только что встреченная девушка решила меня накормить. А она сделалась печальной, переживая, что доставляет мне неудобства, потому я тут же ответил: «С радостью попробую».

Её стряпня оказалась просто невероятно вкусной. Так вкусно, что я даже вслух сказал.

... Я был бы самым счастливым человеком, если бы мог каждый день питаться такой едой.

С того дня мы стали регулярно видеться, Кохаку мне готовила, мы сблизились и полюбили друг друга, и вот к чему всё это привело.

— Нет. Не боюсь. Пока есть ты, мне не важно, что думают остальные, — девушка улыбнулась. — Я не заставляю себя. Я ем сбалансированную еду, воздерживаюсь от сладкого и сейчас здоровее, чем была раньше... Но если ты скажешь, что хочешь, чтобы я набрала вес, я с радостью наберу.

— Я хочу, чтобы ты здоровой была, а не толстой. Ты что раньше, что сейчас остаёшься такой же милой.

Глаза Кохаку сделались влажными.

Это были слёзы не печали, а радости. Она счастливо улыбнулась.

— Меня настоящую любишь только ты, Тома-кун... Другие не обращали на меня внимания, пока я не похудела... Смеялись, когда я была толстой... И только ты любил меня настоящую... Потому я тебя и люблю. И раньше любила, и продолжаю любить лишь сильнее.

— Мне приятно, что меня любит девушка вроде тебя.

— Наши чувства взаимны. Мы должны пожениться. И тогда я каждый день буду готовить тебе вкусную еду. А когда появятся дети, мы возьмём с собой обед и пойдём на пикник.

— Я и Акари люблю, потому пообещать, что мы поженимся, не могу...

— Знаю. Но я сделаю всё, чтобы ты выбрал меня! — уверенно проговорила она, и тут.

В коридоре послышался какой-то шум.

— Сестрёнка. Я пришла в гости.

Это был голос Сирасавы-сан.

Я думал, у меня сердце остановится.

— П-почему Сирасава-сан здесь... И дверь же вроде заперта...

— Чтобы она могла прийти в любое время, я отдала ей запасной ключ.

— И при этом собралась со мной в ванную?! Надо быть осторожнее...

— Она всегда предупреждала, прежде чем прийти, потому я и расслабилась... Говорила, что не придёт, так почему внезапно решила зайти?

— Решила внезапный визит устроить?

Пришла проверить, не заигрывает ли её сестра тут с мужчиной.

Но в любом случае ничего хорошего в том, что мы здесь находится. Ладно бы ещё в гостиной, но мы уже никак не оправдаемся, если она застукает нас полуголых в раздевалке.

Надо бежать отсюда!

Но если выйду, встречусь с Сирасавой-сан...

— Тома-кун, прячься в ванной.

— Только это и остаётся.

Прямо в одежде я пошёл в ванную. Залез в пустую ванную, встал там на четвереньки и накрылся сверху. Изнутри нормально закрыться не получилось, потому небольшая щель осталась.

— Сестрёнка, вот ты где.

Сирасава-сан вошла в раздевалку.

Нельзя шуметь.

Остаётся лишь молиться, чтобы она не вошла в ванную и не заглянула.

Прошу, Кохаку. Уведи Сирасаву-сан в другую комнату! А лучше отправь домой!

— Ты мыться собиралась?

— Д-да. Верно.

— Мне показалось, что я слышала, как ты с кем-то разговаривала, в ванной кто-то есть?

— Я-я сама с собой говорила. В ванной никого нет. Вот, сама проверь.

Щёлк, складная дверь открылась. Сердце билось как ненормальное, но позволить себе тяжело дышать я не мог.

— Ну вот. Тут никого. Лучше скажи, Масиро, у тебя что-то случилось? Вроде ты не собиралась приходить сегодня... А, ясно. Ты проголодалась? Хорошо, сестрёнка тебя накормит! Пошли в гостиную!

— Потом поедим. Лучше пошли в ванную вместе.

— А?! В ванную?!

— На улице дождь пошёл, я слегка промокла... Или нельзя?

— Можно.

Нельзя! Понимаю, что мокрую сестру бросать нельзя, но она же меня тут найдёт!

Правда высказаться я не мог и продолжал сидеть, затаив дыхание. Я слышал, как шуршит одежда в раздевалке, и вот открылась дверь...

... Через щель я видел Сирасаву-сан.

В чём мать родила.

Грудь небольшая, но красивой формы. Можно сказать, что она у неё красивая.

Живот подтянутый, попка небольшая, от всего тела прямо исходит юность. Обнажённая одноклассница хоть и юная, но выглядит очень сексуально. Хоть и нельзя смотреть, глаз отвести не получалось.

— Н-наверное сразу надо помыться, — сказала только что пришедшая Кохаку.

— А? Почему? Только ведь зашли.

— Н-ну да. Но тебе ведь помыться надо. У тебя же сегодня физкультура была.

— Да. Я как следует успела пропотеть.

Она помахала рукой возле лица точно веером. Довольно детский жест. И манера речи, хотя перед Кохаку она ещё моложе кажется.

— Кстати... Сестрёнка, ты так вспотела. Тебе жарко?

— Это холодный пот.

— Почему холодный?

— Д-да так.

— ... Сестрёнка, ты ничего не скрываешь?

— Н-ничего! Правда!

— Да? Тогда ладно. Сестрёнка, помоешься первой? Я пока в ванной посижу и подожду.

Взялась за край пальцами! Пальцами своими!

— Не лезь в ванную!

— Хья?!

Кохаку обхватила её со спины и потянула за руку.

— Ч-что случилось, сестрёнка?

— Просто ты такая милая, и мне захотелось тебя обнять.

— Вот как. Тогда и я тебя!

Я смотрел на то, как две голые сестрички обнимаются.

Сердце бешено билось в двух смыслах, а тут ещё и Сирасава-сан перестала обниматься.

— Так и почему в ванную нельзя?

После нового вопроса Кохаку вздрогнула.

— Э-это... Я воду ещё не налила.

— Я налью.

«Пи» — прозвучал звук, и хлынула вода.

— Утонет?!

— Ва?! Ты чего, сестрёнка? Кто утонет?

— Н-нет. Никто. Похоже я что-то напутала, — она тут же взяла слова назад.

Лучше так, чем сестра проверит, что в ванной, но так моя жизнь будет в опасности. Если попробую вытащить пробку, она ведь услышит...

Времени осталось меньше десяти минут. Пока ванная не заполнилась, уведи отсюда Сирасаву-сан как-нибудь!

— Давай мыться. Ты первая, Масиро-тян.

Зашумела вода в душе, Сирасава-сан стала мыть волосы. Хоть и было опасно, через щель я смотрел на профиль и грудь младшей сестры.

Вот уж не думал, что настанет день, когда я буду наблюдать за одноклассницей в душе... Как мне с завтрашнего дня в глаза Сирасаве-сан смотреть? Увижу, и сердце сразу же быстрее забьётся.

— Сестрёнка, я помыла голову. Теперь в ванную полезу, — сказала она, быстро смыв шампунь.

— В-вода ещё не набралась! И надо ещё кондиционер для волос использовать!

— А? Да ну его, неохота.

— Нельзя так, надо о себе заботиться. Сама в светлый перекрасилась, только волосы повредила этим. Такие красивые были, и чего перекрасилась?

— Да просто. Можно же.

— Ты и без всякой моды милая... Тебе кто-то признался?

— Не признавались мне. А у тебя, сестрёнка... Парня не появилось?

— А?! Парня?! Нет у меня парня! Почему ты вообще спрашиваешь?!

— Да просто интересно. Ну нет, так нет... Если и правда нет.

— Н-нет. А у тебя, Масиро-тян? Может тебе кто-то нравится?

— Никто. А, но... Кое-кто мне интересен.

— Вот как. Кто-то из наших учеников?

— Да. Знаешь Нидзино-куна?

Кохаку подавилась. И я чуть не подавился.

Сирасава-сан мной заинтересовалась?! Почему? Я что, сделал то, что повысило её симпатию ко мне?

— Значит мальчик из школы. И что тебе в нём понравилось?

— Не то, чтобы он прямо понравилось. Просто он не такой как другие парни, он смотрит не на тебя, а на меня... Других парней я терпеть не могу, а к нему отношусь обычно.

А, вот оно как. Слава богу. Если бы Сирасава-сан в меня влюбилась, случилась бы резня между сёстрами.

— Хм. Вот как. Значит он тебя заинтересовал. Хм, ага.

Ревнует!..

Неужели резне быть?

Сдержись, Кохаку. Если скажешь «я не отдам тебе Тому-куна», то о твоих чувствах ко мне узнают.

— Ты ему признаешься?

— Конечно нет. Я же сказала, я его не люблю. Скорее я к нему как к другу отношусь.

— Вот как. Давай я тебе спинку потру.

Когда она сказала, что не собирается мне признаваться, у Кохаку сразу же улучшилось настроение. Помыв сестру, девушка хлопнула в ладоши.

— Ну, давай выходить.

— А? Но ты ведь ещё не помылась.

— Я позже помоюсь. А сейчас давай поужинаем. Я тебя как следует накормлю.

— Ага. Люблю твою стряпню.

Сирасава-сан покинула ванную.

Кохаку отключила воду и тихо спросила:

— ... Живой?

— ... Живой.

— Слава богу. Не хочу в таком возрасте вдовой остаться.

Мы вообще-то не женаты.

— Сиди тихо, пока Масиро-тян не уйдёт.

— Хорошо.

Пока они едят, я выскользнуть не смогу. Я почти по пояс промок, оставлю в коридоре мокрые следы. Лучше пока из ванной не вылезать.

Я вытащил пробку и почти два часа просидел внутри ванной.