Перевод: Astarmina

Розабелла пошла туда, куда устремился взгляд. День уже давно закончился, и всё вокруг окутала сумеречная тьма. Она не знала, куда направляется. Даже не могла определить, как далеко ушла от поместья. Солёный запах моря и привкус железа щекотали её онемевший нос.

Она опустилась на землю в каком-то тёмном переулке, рухнув от усталости. Казалось бы, она просто села, чтобы отдохнуть, но от щиколоток до ягодиц тело пронизывало болезненное покалывание. Боль, накрывшая всё тело, заставила её забыть о произошедшем.

— Хаа...

Розабелла тяжело вздохнула, крепко сжав своё запястье. Ожог, который покрыл её руку, причинял нестерпимую боль. Но нельзя показывать, что больно. Старшая сестра наверняка страдала гораздо сильнее. На этот раз она должна спасти её. Розабелла, сжав волю в кулак, ещё крепче прижала руку к ране.

— Чёрт, да где же прячется эта малявка?! Барон до бешенства разозлился. Что там с экстренным розыском?

— Они уже отправились сообщить об этом местному лорду. Скоро розыскные листы будут расклеены по всему округу. Не беспокойтесь. Куда она вообще сможет сбежать?

— Не расслабляйтесь и обыщите всё до последнего угла. Если упустим её — будет плохо. Эта грязь из трущоб осмелилась напасть на благородного господина! Она точно обречена на смерть.

Гневные голоса становились всё ближе. Розабелла, сдерживая стон, прижалась спиной к стене. Она лишь молилась, чтобы тьма продолжала скрывать её тело, но лай собак раздавался всё ближе, пугающе близко. Если так пойдёт и дальше, её скоро обнаружат.

Она должна была отговорить Каллию от того, чтобы доверять старухе. Она должна была понять, что протянутая дружелюбная рука была лишь сладкой приманкой. Если бы они не попались в ловушку старухи, если бы не искали помощи, того, что случилось с Каллией, можно было бы избежать.

Она больше никогда не станет доверять людям. Никогда за всю свою жизнь она не позволит себе быть такой наивной. Никогда.

Розабелла, опираясь на стену, поднялась на ноги и осторожно выглянула из-за угла. В белёсом тумане колебался свет нескольких факелов.

Прежде всего, нужно встретиться с сестрой... Как бы то ни было.

Розабелла, с трудом приподняв затуманенные глаза, из последних сил сделала несколько шагов. Сейчас для неё даже дыхание было непосильной задачей.

Нужно бежать... бежать...

Не успела она это осознать, как веки тяжело сомкнулись. Колеблющийся, словно мираж, свет факела исчез, чертя в воздухе след. Холодный голый пол ударил по щеке, и только тогда Розабелла поняла, что окончательно упала. Перед глазами опустился тёмный занавес.

Громкий, протяжный гудок судна, постепенно удалялся.

И вот, она потеряла сознание.

***

Слабый крик чаек разбудил Розабеллу, которая находилась в бесконечном сне. Она подняла голову с холодного пола, на котором лежала щекой.

«Где это я?..»

Боль, которая до потери сознания беспощадно накатывала на неё, стала слабее, поэтому ей удалось немного пошевелиться. Розабелла медленно огляделась вокруг, а затем внезапно широко раскрыла глаза. Ясное небо, чайки. Звук волн, ударяющихся о борт корабля, и отдалённые крики морских птиц доносились с равномерной частотой. Её растерянный взгляд постепенно становился яснее, а потом наполнился ужасом.

Море?

Забыв о состоянии своего тела, она резко вскочила. Из-за груды сложенных ящиков вдруг появился какой-то ребёнок, и мужчина, который как раз убирался поблизости, испуганно отпрянул.

— Ой, черт, напугала!

— Эй! Где это я?

Розабелла, охваченная волнением, схватила мужчину за воротник и закричала. Несмотря на ее низкий рост, из-за которого выглядела скорее как подвешенная к нему, этого оказалось достаточно, чтобы сбить мужчину с толку. Он ошеломленно переводил взгляд с неожиданно появившейся Розабеллы на место, где она появилась.

— Ты откуда вообще взялась? Сзади была?

— Я спрашиваю, где это я?!

— Ну, как видишь...

Мужчина с темными тенями под глазами мельком посмотрел в сторону. Розабелла, следуя за его взглядом, тут же отпустила воротник и подавила стон.

Это было море. Невообразимое голубое сияние, которое она никогда раньше не видела, простиралось перед ней, насколько хватало глаз, освобождая грудь от тяжести. Невозможно было понять, где заканчивается море и начинается небо. Этот пейзаж, словно бескрайняя пустыня, лишал слов. Сквозь звук ветра доносились тихие крики чаек, раздававшиеся где-то вдали.

— Эй, малышка, смотри не туда, а сюда, — раздался голос мужчины.

Розабелла повернула голову туда, куда направлял её мужчина, слегка опустив ей голову. Она стояла на палубе корабля. Теперь всё стало на свои места: та странная дрожь, которую она чувствовала во сне, — это было ощущение покачивания на воде. Оказывается, она действительно находилась на корабле. В стороне виднелся факел, который, казалось, давно погас и остыл. Именно этот факел, вероятно, привлек её вчера ночью, заставив следовать за ним. Быстро осознав окружающую ситуацию, Розабелла обратилась к мужчине с новым вопросом:

— Когда этот корабль вернётся в порт?

— Ну, примерно через год?

— Понятно, год... Что?

Мужчина отвернулся от Розабеллы, которая с широко раскрытыми глазами переспросила, словно ему было лень продолжать разговор.

— Запасов еды у нас достаточно, поэтому это может затянуться и на два года. Этот корабль — рыболовецкий. Обычно, как выйдет в море, так минимум год не возвращается, стараясь выловить как можно больше рыбы. Конечно, может быть временная стоянка из-за топлива или еды, но это будет далеко от Вентиболио, откуда отплыл этот корабль.

— Год... Сестра...

— Сестра?

«Сестра... Я же должна была спасти сестру...»

Розабелла с ошеломленным выражением лица медленно осела на палубу. Мужчина, словно недоумевая, что за нелепости она говорит, проследил за её взглядом.

Судя по положению солнца, прошло уже почти целые сутки с тех пор, как она покинула особняк. Этого времени было более чем достаточно, чтобы с Каллией могло случиться что-то ужасное в лапах той отвратительной старухи.

Она слышала, что операция по разлучению матери с ребенком куда более жестока и страшна, чем можно себе представить, и в половине случаев это заканчивалось смертью роженицы. Вспомнилась девочка из соседней комнаты, которая в прошлом году пошла на такую операцию и больше не вернулась. Неужели и с сестрой Каллией случилось то же самое...

Кровь отхлынула от лица, и кончики пальцев начали неметь. Розабелла затряслась, как осиновый лист.

— Эй, ты, что с тобой вдруг? Ты вся побледнела, — обеспокоенно спросил мужчина.

— Сестра... Сестра... — прошептала она.

— Какая к черту сестра? Твоей сестрв здесь нет. Если только она не пряталась за той бочкой вместе с тобой. Но ты, кстати, за проезд заплатила? Как ты вообще сюда пробралась?

Мужчина с подозрением сделал шаг вперед, но тут почувствовал, как кто-то крепко ухватился за край его брюк. Он растерялся.

— Эй, что это такое?

Прежде чем он успел отступить, губы Розабеллы безвольно приоткрылись. Увидев желчную рвоту, вырвавшуюся наружу, мужчина пришел в ужас.

— Что? Если тебя укачивает, ты должна была сказать!

Это был ее первый раз на корабле, и за время сна на качающейся палубе морская болезнь была неизбежна. Шлеп! В этот момент судно сильно накренилось от очередной волны. Ее замутило ещё сильнее. Розабелла продолжала цепляться за мужчину, который отступал назад, и, наконец, позволила всему, что подступило к горлу, выйти наружу.

— У-у, уууэ-эк...

***

Генри был первым, кто обнаружил Розабеллу, и был уверен, что ребенок, пробравшийся на корабль без оплаты за проезд, неизбежно попадет в очень неприятную ситуацию. Ведь даже обычные, добрые люди, оказавшись на корабле с его тяжелой работой и жизнью, где ничего нельзя удовлетворить до конца, становились ненормально жестокими. Те, кто поднялся на этот корабль в этот раз, тоже не были людьми, способными проявить милосердие только из-за того, что перед ними ребенок.

Как и ожидалось, они не стали благосклонно смотреть на маленькую девочку, которая не только тайно пробралась на корабль, но еще и умудрилась вырвать прямо на палубе. Они заставили ее выполнять всю грязную работу, пока она не вернет сумму, равную стоимости проезда. Никто не заботился о ее ободранных руках. Ведь на корабле, который в любой момент мог перевернуться, самое важное — это собственная жизнь.

Даже во время шторма они продолжали ловить рыбу и ловили снова и снова. Когда заканчивалось топливо, они причаливали в любой ближайший порт, загружались только самым необходимым и вновь уходили в море. У них не было даже нормальной питьевой воды. Постоянная морская болезнь, будто выворачивающая внутренности, доводила до отчаяния, а глаза становились все более впалыми.