Всё в зале вдруг замерло, изначально шумные окружающие люди также мгновенно смолкли. Столкнувшись с пристальным вниманием Ма Фу, две красиво одетые “женщины” застыли на месте, но по-прежнему не оборачивались. Подчиненные толстяка начали медленно окружать их, полностью преграждая обеим путь наружу.

— Вы меня слышали?! Или глухие? — нетерпеливо завопил Ма Фу, подошел сзади и протянул руку, чтобы схватить за плечо одну из худеньких женщин в желтом платье. — Говорю вам, поворачивайтесь.

— О, мой господин, мне больно, — мягко прозвучал застенчивый кокетливый голос. Ма Фу сначала опешил, но, увидев перед собой густо напудренное и нарумяненное лицо, то ли от удивления, то ли от шока машинально сделал два шага назад. — Господин, мы вовсе не преступницы, вы ошибаетесь, — женщина в желтом платье моргнула своими обычными карими глазами и преувеличенно сильно всплеснула руками. Сильный запах дешевой пудры заставил толстяка сделать еще один небольшой шаг назад.

— Ты?.. — Ма Фу посмотрел на хнычущую перед ним женщину в желтом, и его гнев внезапно погас.

— Мы с Сяо Цянь просто решили прийти сюда, чтобы устроиться на работу служанками, так что мы не какие-то подозрительные личности. Верно я говорю, Сяо Цянь? — промурлыкала женщина в желтом и мягко взяла за руку стоявшую рядом женщину в красном платье. Голова той была опущена, а сама она не произнесла ни слова. Услышав вопрос, она слегка вздрогнула и сдержанно кивнула.

— О？Вы здесь для того, чтобы устроиться на работу? — Ма Фу подозрительно посмотрел на женщину, а затем перевел взгляд на чуть более крепкую “Сяо Цянь” в красном платье рядом. Эта особа тоже была сильно накрашена, но сквозь завесу длинных волос можно было разглядеть вполне красивые черты лица. Ее голова была опущена, и женщина выглядела так, словно испытывала сильное смущение.

— Эй, все еще стесняешься… Тебя зовут Сяо Цянь? — увидев, что женщина в красном платье все еще держит пипу [1] и прикрывает лицо, Ма Фу, казалось, заинтересовался. Он протянул руку и приподнял ее подбородок, затем, прищурившись, придирчиво осмотрел со всех сторон. — Ну, черты лица немного мужские, но это неплохо. Ты мне нравишься, хе-хе-хе.

[1] Пи́па, также пипа́ (кит. упр. 琵琶, пиньинь pípá) — китайский 4-струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни. Один из самых распространённых и известных китайских музыкальных инструментов.

Уголок глаза женщины в красном дрогнул, она судорожно вырвалась из рук Ма Фу и сделала небольшой шаг назад. Но толстяка это даже не разозлило. Вместо этого он с предвкушением потирал свой подбородок, скользя похотливым взглядом по ее фигуре.

— Хе-хе, необъезженная лошадка? Что ж, неплохо… Пришло время перемен, упрямица. Я хочу эту сегодня вечером, — с этими словами, жестом подтверждая свой выбор, Ма Фу обернулся к пожилой женщине, которая все еще стояла в оцепенении позади него. Последняя ненадолго заколебалась:

— Господин Ма Фу, они пока еще не наши.

— Раньше — нет, теперь — да. Разве только что они не пришли устраиваться на работу? Будем считать, что они приняты!

Ма Фу нетерпеливо перебил старуху. Когда та услышала, что собеседник уже принял решение, ей ничего не оставалось, как с широкой улыбкой поприветствовать своих новых подчиненных и начать раздавать указания. В помещении послышались крики и обсуждения, снова поднялся шум. Никто не заметил, что женщина в красном платье тащила за собой женщину в желтом и что-то взволнованно ей говорила.

— Дерьмо! Что мне теперь делать?! Как ты додумался до такой плохой идеи — переодеться в женщин?! — Цзян Яо понизил голос и сердито обратился к Лу Синьюэ.

— Я как-то об этом не подумал, но раз уж он положил на тебя глаз, то ничего не поделаешь. Кто виноват, что ты так хорошо выглядишь? — Лу Синьюэ злорадно посмотрел на мертвенно-бледное лицо Цзян Яо. — Почему бы тебе просто не продать себя? Сделай одолжение, брат.

— Что за шутки! Веришь или нет, но я потащу тебя за собой! — Цзян Яо стиснул зубы и свирепо посмотрел на Лу Синьюэ. Он уже собирался протянуть руку и сорвать парик с юноши, но тот поспешно поправил шевелюру и усмехнулся：

— Да я просто шучу! Сейчас вокруг так много людей Ма Фу, что мы не сможем сбежать. Сначала мы должны пойти с ним и подождать, пока вы не останетесь наедине в комнате, чтобы расправиться с ним. Тогда сбежать будет гораздо проще. С твоими навыками эта жирная мертвая свинья тебе точно не соперник!

— Откуда ты знаешь, что я могу победить его? Ты не видел, как я сражаюсь! — возразил Цзян Яо.

— Единственный, кто смог сбить меня с ног ударом головы за столько лет, кроме моего приемного отца, это ты. Я абсолютно уверен в твоей силе! — Лу Синьюэ принял серьезный вид и показал Цзян Яо поднятый вверх большой палец. — Кстати, если ты все еще не уверен, возьми с собой эту пачку снотворного и найди способ заставить Ма Фу съесть ее. Этого хватит, чтобы эта жирная свинья проспала три дня и три ночи!

Сказав это, Лу Синьюэ скрытно вложил в руку Цзян Яо маленький бумажный пакет размером с большой палец.

— Это…

— О, не волнуйся, я тебя не оставлю. Разберись с этой дохлой свиньей поскорее, я буду ждать тебя снаружи.

После того, как Лу Синьюэ закончил говорить, он подтолкнул Цзян Яо в направлении Ма Фу. Толстяк, как оказалось, только что закончил говорить со старухой. Повернув голову, он увидел судорожно вздрагивающего Цзян Яо, и на его лице внезапно снова расцвела похотливая ухмылка:

— Что, не можешь дождаться? Не волнуйся, не волнуйся, комната готова, пойдем прямо сейчас!

Говоря это, Ма Фу шагнул вперед и, протянув свою блудливую руку [2], обнял Цзян Яо за талию. Подобное обращение вызвало у молодого человека такое отвращение, что он чуть не убежал. Однако, он мог лишь, сдерживая гнев, последовать за толстяком в комнату для гостей на втором этаже, в то время как Лу Синьюэ, воспользовавшись отсутствием внимания со стороны окружающих, бесследно исчез.

[2] Здесь используется выражение 咸猪手, буквально переводящееся как “соленые свиные рульки”. Однако, есть и другое значение — “рука растлителя”, “блуждающие руки”, “извращенец” (в смысле - тот, кто ощупывает женщин на публике)

***

“Хлоп.”

Дверь гостевой комнаты оказалась плотно закрыта. Мрачный Цзян Яо быстро окинул взглядом двусмысленно оформленную комнату перед собой и вскоре обнаружил на противоположной стороне рядом с большой кроватью окно. Учитывая охрану за дверью, это окно, похоже, было единственным возможным выходом отсюда. Как раз в тот момент, когда молодой человек размышлял о том, как выбраться, Ма Фу рядом стал проявлять нетерпение и начал его лапать. Цзян Яо был так напуган, что его волосы встали дыбом. Он схватил толстяка за руку и вывернул ее, заставив последнего завизжать от боли как свинья：

— У-у-у！Боль, боль… Больно…

— Господин Ма Фу? Вы в порядке?! — услышав вой Ма Фу в комнате, охранник в коридоре постучал в дверь и поспешил поинтересоваться. Почувствовав, что что-то не так, Цзян Яо быстро отпустил толстяка, но тут же увидел, что выражение лица того было не сердитым, а смутно взволнованным. Ма Фу потряс своим вывернутым запястьем и возбужденно уставился на молодого человека, небрежно сделав выговор собирающемуся войти охраннику:

— Что ты шумишь! Я собираюсь оседлать горячую кобылку! Отвалите от меня!

— О, господин Ма, вы правы, простите!

Когда охранники за дверью услышали, что Ма Фу сердится, они тут же внезапно исчезли. Казалось, что их ветром сдуло. В то же время Цзян Яо с облегчением слегка вздохнул, поспешно отодвинулся от толстяка и, улыбаясь, притворился, что идет к кофейному столику, чтобы налить чай.

— Мой господин, только что я сильно обидела вас. Я налью вам чай, чтобы загладить свою вину, — совладав с собой, Цзян Яо повернулся и стал возиться с чайной чашкой, быстро придумывая план побега.

— Хе-хе… Все в порядке, ты мне нравишься такой, — самодовольно усмехнулся Ма Фу и направился к Цзян Яо. — С тех пор, как этот парень появился рядом с повелителем Си Ю, я был в такой депрессии! Но одна встреча с тобой, маленькой строптивой лошадкой, может изменить мое настроение.

— Этот парень? — небрежно спросил Цзян Яо, наливая чай и осторожно доставая спрятанный пакет со снотворным.

— Верно! Он целыми днями ходит в черном плаще, даже лица его не видно. Он словно призрак. Этот тип не похож на хорошего человека, но повелитель Си Ю, похоже, высокого мнения о нем, а на нас, своих братьев, совсем не обращает внимания. Тебе не кажется, что это раздражает?

Черный плащ?

Цзян Яо на мгновение растерялся и внезапно вспомнил таинственного человека в плаще, упомянутого жителями деревни Чицюань в инциденте в горах Юаньцю.

Это не может быть простым совпадением, не так ли? Это же Преисподняя.

Цзян Яо засомневался, но движения его рук при этом не прекратились. Однако как раз в тот момент, когда молодой человек собирался тихонько развязать пакетик со снотворным и насыпать препарат в чай, он внезапно обнаружил две толстые “свиные руки”, протянутые сзади, и прижимающиеся к его груди.

— Хм?... Малышка, твоя грудь кажется немного твердой? — Ма Фу потер твердый предмет, чувствуя, словно что-то упало ему в руку. Толстяк был ошарашен, вынул нечто, чтобы разглядеть, и увидел, что у него в руке тыква.

“Треск.”

В сознании Цзян Яо раздался звук, свидетельствующий о крушении здравого смысла.

— Эт-то?!.. — Ма Фу взглянул на тыкву в своей руке, а затем поднял глаза на Цзян Яо, который молча повернулся к нему. Толстяк был так потрясен, что начал заикаться. — Т-ты мужчина!

Прежде чем Ма Фу закончил говорить, еще одна тыква была плотно засунута ему в рот. Не успел он среагировать, как почувствовал головокружение. Красивая “женщина в красном платье” перед ним превратилась в свирепого Асуру [3], прижимающего его к земле.

[3] Асура — в индуизме низшие божества, называющиеся также демонами, титанами, полубогами, гигантами, и находящиеся в оппозиции к богам Сурам (потомкам Адити). В зороастризме же — всё наоборот: асуры там объявляются богами, дэвы — демонами.

Персонажи с таким именем встречаются в современной культуре.

В китайской новелле “Воинственный бог Асура” асуры — это представители самого сильного из семи духовных миров.

В китайской новелле и аниме “Боевой континент”, Асура является богом смерти, и одним из верховных богов-королей Божественного Царства.

— Уууууу! — Ма Фу ошеломленно уставился на свирепого мертвенно-бледного мужчину, стоявшего над ним, но изо рта у него вырывался только отчаянный скулёж.

— Ты прав, жирная свинья, — Цзян Яо холодно посмотрел вниз, на толстяка. Слабый темно-фиолетовый огонек в его сжатом кулаке постепенно разгорался, а пара красных глаз выглядела особенно жутко в полумраке. — Я — мужчина!

***

“Бам! Бах! Бам!”

Из комнаты доносились различные звуки, смешанные с истошными воплями Ма Фу. Охранники за дверью сначала переглядывались, двусмысленно улыбались, а затем сознательно отошли подальше от двери.

— На этот раз босс хорошо проводит время, верно?

— Наверное, он действительно сильно занят, хе-хе-хе, давай не будем его беспокоить.

Через несколько минут в комнате снова стало тихо.

***

— Жирная свинья, и шкура довольно толстая, — Цзян Яо потряс своим покрасневшим кулаком и выпрямился. К этому моменту у Ма Фу уже пошла пена изо рта, и он упал в обморок к ногам молодого человека. Из-за разбитого носа опухшее лицо толстяка можно было назвать настоящей “свиной головой”.

Цзян Яо сдернул с кровати простыню и быстро крепко связал Ма Фу, лежащего без сознания. Только тогда молодой человек, наконец, немного успокоился. Он глубоко вздохнул, посмотрел на свою ладонь, которая уже почти перестала светиться фиолетовым светом, и мысленно порадовался, что вспышка ярости на этот раз не привела к потере контроля.

На самом деле, с тех пор как в тот день в горах Юаньцю в семизведном массиве связывания душ он поглотил странное красное пятно света, океан энергии в теле Цзян Яо, похоже, стал куда более управляемым, и даже уровень культивации молодого человека значительно повысился. По сравнению с тем, что было раньше, он уже мог немного использовать силу зверя. Даже если он разозлится из-за перепадов настроения, это не заставит его разум выйти из-под контроля. Однако причин этого молодой человек не знал.

Несмотря ни на что, нужно поскорее убираться отсюда.

Цзян Яо собрался с мыслями, затем быстро подошел к окну, раздвинул занавески и выглянул на улицу. И в этот момент он вдруг заметил нечто странное.

Он увидел крадущуюся фигуру, тихо появившуюся в переулке за окном.