Отец наблюдал за мной, пока я наслаждалась этой новой едой.

Это странно, обычно, он, не хотел смотреть, как я ем. Не думаю, что ему понравилось, но в этот раз он остался и досмотрел до конца.

Чтобы не беспокоить его, старалась не чавкать.

Что-то не так с этой едой. Отец приложил очень много усилий, чтобы поговорить с ней, а убив еду, стал ещё печальнее.

Я подошла ближе, чтобы залечить его порез. Из раны сочилась кровь, и, казалось, его это совершенно не заботило. Удовольствие от крови отца было слишком велико, но меня отвлекали его эмоции.

Отец был опечален, и что-то было не так. Я пыталась ему улыбнуться, однако он не улыбнулся в ответ, как он делал всегда.

Такое было только один раз, когда он не улыбнулся мне. Тогда же я в первый раз увидела его злость, и это было связано с точно такой же едой.

Глядя на еду, я покачала головой.

- Глупая еда!

Такая глупость, Отец пытался поговорить с тобой. Может быть, даже о чём-то важном, например, о том, чтобы оставить тебя на потом.

Но еда напала на нас!

Отец старался её остановить, однако та посмотрела на меня и пронзила его мечом.

Хотелось разорвать её на клочки, ведь она ранила отца. Она не могла его даже задеть, а кровь это уже слишком.

Обычно, Отец не называет еду едой, он говорит как-то по-другому. Даже пытался объяснить мне и говорил разные слова – волки, инфицированные, зомби, люди. Но еда это просто еда.

Но могу сказать, что люди – самая вкусная еда. Инфицированные, которых я обычно ем, худшие из худших, и даже «насекомые» вкуснее них. Сейчас инфицированных становилось всё меньше и меньше, а зомби всё больше и больше.

Обычно, я называю их – «большая еда». За то, что они выше всех остальных, и даже отца. Очень много еды!

Первый раз «большая еда» удивила нас, и было непросто. Но потом мы с лёгкостью справлялись с ней. И её мясо такое вкуууусное, я целиком съела первую и вторую «большую еду». А после была уже не так голодна и выбирала только лучшие части.

Лучшими были голова и грудная клетка. Мозг такой вкусный, что за него можно умереть, а в груди есть сердце.

Вся кровь в теле еды проходит через сердце. Когда пробуешь его на вкус, кажется, что ощущаешь каждую каплю крови. Но я отвлеклась, да, разные названия. Я пыталась запомнить их, чтобы можно было попросить определённую еду.

Лучше, когда проголодаюсь, просить определённую еду, отцу так будет легче.

Однако, сейчас, отец подтвердил мои слова:

- Да, это глупая еда!

Сказал он тихим голосом, но я всё равно услышала его слова.

Я знала, я знала, он тоже думает о них, как о еде!

Я была счастлива, ведь он согласился со мной, но моё счастье задавила исходившая от отца печаль. Я оглянулась на еду и вздохнула почти как отец, что-то было не так.

Я покачала головой и решила взбодриться. Если отцу плохо, я просто развеселю его. Но сначала лучше разберусь с едой. Еда была непослушной, но пахнет очень вкусно, и, я думаю, отец разрешит её съесть.

Он никогда не говорил мне нет.

Я повернулась к отцу, чтобы спросить разрешения, но меня накрыла новая волна. Такой холод я ощущала всего пару раз.

- 6 000, эх, проклятый бог.

Я прислушалась к тому, что бормочет отец, но не имела ни малейшего представления, о чём это он. Он уже упоминал «бога», и каждый раз его эмоции буквально бурлили. Дав ему время подумать, снова спросила о еде.

- Отец, могу я поесть?

Отец учил меня быть вежливой, и я, обычно, не спрашиваю разрешения съесть «большую еду», а сейчас подумала, что это человек, и он может быть против. В прошлый раз отец не обрадовался, а сейчас он так холоден.

Похоже, мои глаза умоляли, и я очень хотела съесть эту еду. Полагаю, что могу назвать это инстинктами, и они кричали съесть её.

Отец отвернулся от того, чем он был занят и посмотрел на меня. В его глазах я увидела жуткий холод, какого не видела никогда. Когда отец меня увидел, его взгляд немного смягчился. Казалось, он решает какую-то дилемму, его глаза перемещались между мной и новой едой.

Он долго не думал, и решимость наполнила его взгляд.

- Да… Элла, кушай.

Его голос сорвался, когда он разрешил мне, но я не задумывалась об этом слишком долго и накинулась на еду. Ещё чуть-чуть и она уже не будет такой свежей. Сердце прекратило биться, а кровь не долго сохраняет свой вкус.

И сейчас вернулась к тому с чего начинала, я нервничала, когда отец на меня так смотрел. Чувства буквально врывались в меня, и были настолько холодными, что я даже не могла сконцентрироваться на еде.

Я была голоднее, чем обычно и мне хотелось накинуться на еду, но под его взглядом я старалась, есть медленно и не чавкать. Может быть, он тоже хочет есть?

Нет, бессмысленно, он не любит еду, он кушает собственную пищу, которая ну очень невкусная. А эту, такую же, как и он, еду, отец не захочет съесть.

Я решила проверить и предложила кусочек, однако он качнул головой и сказал продолжать. С отцом точно что-то не так.

Стала есть быстрее, а он всё продолжал смотреть, однако меня это уже не волновало. Может быть, ему интересно, как правильно есть еду. И скоро он сам попробует!

Я обрадовалась и стала есть быстрее.

*Слюрп* *Слюрп* *Слюрп*

Я, должно быть, слишком радовалась и снова чавкала, но уже не обращала внимания и продолжала есть. Захотелось передать по связи, насколько еда прекрасна, но подумала, это уже слишком. Поэтому просто ела и не успела заметить, как всё закончилось.

Похоже, я проголодалась сильнее чем обычно, так как съела всё до последнего кусочка. Я вытерла рот и улыбнулась отцу, а он всё смотрел на меня, и слезы катились по его лицу.

Я встала и помогла ему вытереть лицо. Я была просто счастлива хоть в чём-то помочь ему.

Он отреагировал на прикосновение, и его холодность стала исчезать, но совсем не исчезла и он так и не улыбнулся.

Но, думаю, вот это поможет.

Если назову его «братик», как он когда-то хотел, это поможет? Да, это определённо поможет, улыбнулась, я сделаю отца снова счастливым.

- Братик!

Радостно позвала я, он очень удивился и выпрямился.

- Сестра

Прошептал он и потрепал меня по голове, да, я на верном пути!

- Хорошо, Элла, пойдём.

Он собрал свои вещи, и мы пошли дальше. На этом этаже не было «большой еды» и мы справились быстро, всего за час, отец учил меня, и я уже могла сказать который час.

Конечно, я не могу справиться без часов, однако отец хвалил меня всегда, когда я что-то делала правильно, и поэтому я очень старалась. Недавно стало легче учиться, и он чаще хвалил меня. И мне это нравилось.

Следующий этаж тоже оказался свободен от «большой еды» и от обычной еды, нет, не так, от зомби и инфицированных. Из того, что произошло, похоже, человек-еда здесь уже всё зачистил.

Человек-еда слабее большой еды, однако, умные как отец. Поэтому если мы натыкались на зачищенный этаж, скорее всего, это работа кого-то из них. Я истекала слюной при одной только мысли об их вкусе.

Конечно, сначала надо спросить отца, похоже, он хочет поговорить с едой. Он даже как-то сказал мне, что сам был едой-человеком, но, наверное, ошибся. Я знаю, мы с Отцом выше, чем эта простая еда.

Когда мы шли по коридору южного крыла – Отец научил меня этим новым словам, натолкнулись на нечто совершенно потрясающее. Я очень удивилась, когда вошла в комнату. Никогда не видела ничего подобного.

Казалось, я попала в рай на земле – внутри было так красиво.