— Ты точно правильно расставляешь приоритеты? Создавать свою концертную площадку…

Ли Хён Джи скептически относилась к этой идее.

Даже хороший комплект колонок стоил около миллиона вон (примерно 66 600 руб. на 09.02.2025).

Аренда здания, перепланировка, установка оборудования — всё это потребовало бы вложения всех их резервных средств. Это не было решением, которое можно принять с лёгкостью.

— Я бы не хотела брать кредит так рано. Одно из наших немногих преимуществ сейчас — отсутствие долгов…

Финансовые проблемы действительно были не так просты. Однако Кан Юн продолжал убеждать её.

— Если мы начнём рекламировать площадку, то со временем затраты начнут возвращаться за счёт групп, которые захотят её арендовать. Насколько я вижу, инди-группы страдают от высоких цен на выступления. Если мы сделаем аренду дешевле, чем у остальных, то сможем хорошо на этом заработать.

— Звучит неплохо, но владельцы других площадок взбесятся.

— Это не мы плохие, а они, раз сговорились и выжимают последние деньги из инди-музыкантов.

Слова Кан Юна были верны. Владельцы существующих площадок фактически обирали начинающих музыкантов. Настоящими злодеями были они, а не те, кто пытался создать условия для маленьких инди-групп. Ли Хён Джи задумалась на мгновение, а затем пожала плечами.

— Ха… Президент, ты иногда бываешь слишком упрямым. Но ты прав. Если всё получится, это будет хорошая пиар-кампания, и у нас появится собственная площадка по низкой цене. Но меня беспокоит ближайшее будущее. Нас ждут сложные времена, особенно когда эти старые хитрецы начнут вставлять нам палки в колёса.

— Они не начнут сразу. У них тоже есть свои деловые связи, которые нельзя портить. А к тому моменту наша площадка будет скорее благотворительной инициативой, чем коммерческим проектом. Мы не обязаны держаться за неё до последнего. Всё это можно использовать как рекламный ход, верно?

— Хахахаха!

Ли Хён Джи расхохоталась.

— Отлично, просто отлично. Превращать спорную ситуацию в выгодную пиар-кампанию — моя специальность. Кажется, наша инди-группа скоро может превратиться в айдолов.

— Это же хорошо. Похоже, мне придётся как можно скорее научить менеджера Дэ Хёна акустике, ведь именно ему я передам управление площадкой.

— Бедняга, ему придётся несладко. С такими темпами он станет настоящим экспертом.

— Ты разве не знала? Иногда менеджеры айдолов даже танцуют вместо них. По сравнению с этим, такая работа — мелочь.

— Правда? Похоже, современные менеджеры действительно многофункциональны.

Обмениваясь фразами, от которых у других побежали бы мурашки, они подписали контракт с самой популярной концертной площадкой в Хондэ. Они пришли к выводу, что хотя бы одно место необходимо, чтобы показать группу широкой публике.

Однако, подписывая контракт, Кан Юн внутренне кипел.

«Это же безумно дорого…»

Но в то же время его решимость создать собственную площадку только укрепилась. Он твёрдо решил, что вскоре избавится от таких контрактов.

***

Профессор Чхве Чан Ян отправился в World Entertainment, чтобы обучать вокальному методу SLS. Его новая ученица, Ким Джи Мин, была ещё молода, но быстро впитывала материал, словно губка. Он получал удовольствие от её обучения.

— Лулулу~

Когда он открыл дверь офиса, Кан Юна и Ли Хён Джи нигде не было видно. Вместо них его встретила одна из сотрудниц — Чон Хе Джин.

— О? Здравствуйте, профессор.

— Здравствуйте. Похоже, все ушли.

— Да. Президент и директор уехали по делам. Хотите кофе?

— Пожалуйста.

Кофе, приготовленный Чон Хе Джин, был сладким и ароматным — как раз по вкусу довольно привередливого Чхве Чан Яна.

— Хороший кофе.

— Спасибо.

Хотя у Чон Хе Джин было много работы, она села напротив профессора и поддержала разговор. Формально он был их гостем. Она вела беседу с юмором и даже упомянула Кан Юна и Ли Хён Джи, постепенно вовлекая профессора в разговор.

— Вау. Профессор, вы так молодо выглядите. Вам ведь уже за сорок?

— А вы очень красивая.

— Да, мне это часто говорят. Хахаха.

Они быстро нашли общий язык. Несмотря на разницу в возрасте, им было легко общаться. Чон Хе Джин поднимала одну тему за другой, а профессор Чхве Чан Ян с интересом поддерживал беседу. Её восхищал его широкий кругозор.

Спустя какое-то время в офис зашла Ким Джи Мин в школьной форме. Она открыла дверь и увидела, как они оживлённо разговаривают.

— Здравствуйте, профессор. Вы сегодня рано.

— Просто проснулся пораньше. Ну что, пойдём в студию?

— Профессор, надо будет как-нибудь снова выпить кофе.

Чон Хе Джин убрала чашки и проводила их взглядом.

Спускаясь по лестнице, Ким Джи Мин почувствовала что-то странное и спросила:

— Вы близко знакомы с Хе Джин-онни?

— Да вот, только сегодня начали общаться. А что?

— Между вами… что-то есть?

— Эй, эй, ты учти разницу в возрасте.

Профессор Чхве Чан Ян подтолкнул её в спину. Хотя он отрицал это, но при этом довольно улыбался.

***

— Давай просто напишем «тихо спать на дороге»… спать? Спал? Ох, это сложно.

Ли Хён А в данный момент писала текст, одновременно практикуясь.

Аранжировка песни была распределена так, что каждый участник группы писал свою строчку, а затем Ли Хён А просматривала их и вносила свои предложения. Иногда это было сложно, так как их мнения расходились, но сам процесс объединения мыслей был очень увлекательным.

Однако прогресс шёл медленно. Это был уже четвёртый день, но даже первый куплет ещё не был готов.

— Давайте отдохнём, а?

После долгих часов практики, начавшейся с раннего утра, первой сдалась Ли Хён А. А если сдалась лидер, то про остальных и говорить не надо.

— Я кущац хоцу…

— Давайте продолжим после еды.

Когда Чон Чан Гю пробормотал это, Ли Чха Хи предложила заказать еду, и Ли Хён А согласилась.

Менеджер Ким Дэ Хён принял их заказ, и вскоре им доставили еду. Все выглядели уставшими, когда взяли в руки ложки. Волосы Ким Чжин Дэ были жирными, Ли Чха Хи даже не смогла нанести пудру, лицо Чон Чан Гю тоже лоснилось от жира. Они были настолько уставшими, что даже не могли нормально умыться. Однако, как лидер, Ли Хён А выглядела безупречно. Она была в аккуратной одежде и даже наложила лёгкий макияж.

— Тебе бы стоило немного отдохнуть

Менеджер Ким Дэ Хён посоветовал во время еды, но Ли Хён А лишь покачала головой.

— Мы очень мало сделали. Нужно закончить до завтрашнего дня.

— Но остальные уже на грани.

Однако сломить упорство Ли Хён А было непросто. Остальные участники выглядели так, будто сейчас помрут.

После еды менеджер Ким Дэ Хён сказал, что сам уберёт посуду. Остальные поблагодарили его и немного отдохнули. Казалось, все страдали от нехватки сна — они легли прямо на пол студии и закрыли глаза.

Менеджер Ким Дэ Хён вынес грязную посуду за дверь офиса. В этот момент по лестнице поднимался Кан Юн.

(Примечание: В Корее при доставке еды часто используют настоящие тарелки и миски. После еды их упаковывают в полиэтиленовый пакет и оставляют за дверью, чтобы курьер мог забрать их позже.)

— Менеджер.

— О, президент. Вы уже вернулись.

Кан Юн только что вернулся из Хондэ после подписания контракта. Судя по улыбке на его лице, всё прошло успешно.

— Похоже, у вас был поздний обед.

— Да. Репетиция длилась долго.

— В следующий раз проследи, чтобы они поели до часа дня.

— Понял, сэр.

Кроме этого, Кан Юн спросил его о многом другом, включая обучение акустике. Менеджер Ким Дэ Хён признался, что пока слабо в этом разбирается, но собирается изучить всё как можно быстрее. Возможно, слова Кан Юна немного давили на него, но он воспринимал это нормально.

— Вы собираетесь в студию?

— Да. Хочу посмотреть, как у них продвигается работа над песней.

Кан Юн направился в студию на первом этаже. Когда он вошёл, участники White Moonlight уже работали на песней.

«Свет слабый, наверное, потому что песня ещё не закончена».

Свет, который они создавали, был слабым. Особенно нестабильными были басовые ноты — басист ещё не определился с прогрессией аккордов. Но вскоре после обсуждения с барабанщиком они стабилизировались.

Проблема была в вокале.

«Похоже, они выбрали аранжировку в стиле рок-баллады, но вокалу не хватает силы».

Кан Юн подумал, что песня зазвучала бы лучше, если бы Ли Хён А могла выкрикивать фразы громче и энергичнее. Однако она не могла так петь. Конечно, её голос был очень хорош, но ему не хватало определённого элемента. Свет, создаваемый её голосом, тоже становился слабее.

Но они ещё не закончили аранжировку. Пока нельзя было сказать, какой именно получится песня. Поэтому он просто наблюдал за их работой и ничего не говорил.

***

Несколько дней спустя.

Когда White Moonlight сообщили, что закончили песню, Кан Юн направился в студию. Он планировал сразу записать её, если посчитает, что всё в порядке.

Ли Хён А, закончив подготовку, с уверенностью спросила Кан Юна:

— Можно начинать?

— Да, пожалуйста.

Барабаны неторопливо задали четырёхдольное вступление, и все инструменты вступили одновременно. Синтезатор играл партию струнных, а барабаны перекликались малым барабаном и том-томами. Электрогитара с дисторшном украсила вступление.

Затем звук стих. И вместе с этим началась песня.

— Сегодня – как и вчера – я иду по тем же улицам…♪

Глубокий голос Ли Хён А украсил первую часть. Закрыв глаза, она пела своим характерным низким тембром.

Так как динамики были сзади, Кан Юн слушал песню возле микшерного пульта, где можно было расслышать её наиболее чётко. Он внимательно вслушивался и одновременно наблюдал за светом. Бас, барабаны, гитара и синтезатор гармонировали, создавая белый свет.

Но…

«Серый оттенок? Но почему?»

Кан Юн не поверил своим глазам. Да, свет определённо был белым. Но в нём присутствовал серый оттенок.

Песня, которую он слышал, звучала нормально. Однако ощущение тяжести в груди явно указывало на присутствие серого цвета в этом белом сиянии.

— Холодный ветер – мешает нам – уснуть…♪

Голос Ли Хён А поднялся выше, и она вложила в него больше силы. Свет стал ярче. Но серый оттенок не исчез. Это было похоже на трещинку в высококлассном нефрите. Белый свет с примесью серого.

«Впервые такое вижу».

Кан Юн немного запаниковал. Весь свет, который излучала песня, был с оттенком серого.

Он перевёл взгляд на ноты. Всё было ровно. Затем посмотрел на Ли Хён А, но и с ней всё было в порядке. Все ноты звучали стабильно и ровно, в самой песне тоже не было ошибок.

В кульминационный момент Ли Хён А подняла голос до предела. Это была очень высокая нота. Её чарующий голос, который так нравился фанатам, разнёсся по студии.

Однако серый цвет никуда не исчез.

Кан Юн переводил взгляд между нотами и участниками группы. Найти причину появления серого света было непросто.

«Аранжировка сделана неправильно? Или дело в стиле пения? Нет, сочетание инструментов вполне хорошее. Дело в вокале».

К счастью, вскоре он понял, что проблема заключалась в Ли Хён А. После кульминации песня снова переходила в припев, но перед этим был короткий инструментальный проигрыш. Именно в тот момент, когда Ли Хён А не пела, серый свет ослабевал. Общий свет становился слабее, но серый оттенок исчезал.

«Манера пения плохо сочетается с инструментами. Вроде бы это рок-баллада, но мне кажется, что в голосе не хватает силы. Начальный низкий тон хорош, но постепенно она теряет мощность».

Кан Юн пришёл к такому выводу и записал свои наблюдения в блокнот.

— Как тебе? — спросила Ли Хён А, тяжело дыша.

— Давайте попробуем ещё раз.

— Э? Ещё раз?

— У меня какое-то странное ощущение. Извините, но можно сыграть ещё раз?

Участники White Moonlight послушно исполнили его просьбу.

Песня зазвучала снова, но результат остался прежним. Ноты создавали яркий белый свет, но с примесью серого.

— Оппа?

— А? Ох…

Кан Юн всё ещё молчал после окончания песни, поэтому Ли Хён А позвала его.

— Прости, я просто задумался, — ответил он.

Ли Хён А показалось, что песня ему не понравилась. Подойдя ближе, она спросила:

— Она настолько плоха?

— Не в этом дело. Просто есть что-то, что не даёт мне покоя.

Серый оттенок среди яркого белого света не выходил у него из головы. До этого момента свет всегда был либо серым, либо белым, но не смесью двух. Это происходило впервые.

«В чём же причина?»

По звучанию всё было в порядке. Судя по тому, что участники группы показали эту песню Кан Юну, они считали её хорошей. Включая Ли Хён А.

— Что ты имеешь в виду, оппа?

— Попробуй изменить манеру пения.

— Манеру пения?

Ли Хён А задумчиво наклонила голову, Кан Юн же спокойно объяснил:

— На мой взгляд, инструменты звучат мощно, но вокал на их фоне кажется слабым. Хотя аранжировка у тебя получилась хорошей.

— Поняла. Может, попробовать гроулинг?

— Нет, низкие ноты в порядке. Не нужно царапать голос, создавая глубину. По-моему, тебе стоит добавить больше силы в верхних нотах. Попробуй петь с выкриками.

— Но я не очень хорошо умею выкрикивать…

Ли Хён А заволновалась. У певцов есть свой уникальный стиль. Ли Хён А была сильна в низких тонах и умела использовать гроулинг, чтобы сделать голос более насыщенным, но выкрики, требующие полного напряжения, не были её сильной стороной. Однако, увидев, что Кан Юн серьёзен, она задумалась.

— Считай это освоением нового навыка. Если не получится, я найду тебе тренера.

— Ого, оппа, ты лучший!

Когда он упомянул тренера, Ли Хён А тут же оживилась. Кан Юн отметил про себя, что эта эмоциональная девушка довольно милая.

— Вот и отлично. Тогда отложим запись ещё на неделю.

— Да. Если пойму, что у меня не выходит, я скажу.

— Хорошо.

Закончив разговор, Кан Юн вышел из студии. Однако, вспомнив кое-что, он снова позвал Ли Хён А.

— Ты хотел что-то сказать?

— Дело в том, как ты меня называешь.

— Как называю?

Пока Ли Хён А смотрела на него в замешательстве, Кан Юн продолжил:

— Это компания. Возможно, тебе мои слова покажутся обидными, но я должен кое-что прояснить. Я — президент, а ты — артистка, работающая в компании. Если ты будешь продолжать называть меня оппа… когда компания разрастётся, это плохо скажется на рабочей атмосфере. Просто учти это.

— О, точно. Я об этом не подумала. Прости.

— Ничего, просто будь внимательнее в будущем. Когда закончишь, сообщи мне.

— Хорошо.

После этого Кан Юн спустился вниз. Он собирался посмотреть, как проходит практика Ким Джи Мин.

— Хотя я специально так его называю… Не перегнула ли я палку? Чёрт… — пробормотала Ли Хён А, надув губы,.

__________________________________

Аааааа, зачем я вообще начал переводить именно эту новеллу, я ведь совсем не разбираюсь в музыке...

Сложно, очень сложно, мы не знаем что это такое, если бы мы знали что это такое... (с)