Мин Джин Со и профессор Чхве Чан Ян прекрасно провели время: она дала ему автограф и даже сфотографировалась с ним. Профессор Чхве неоднократно благодарил её за такую неожиданную встречу. Кан Юн внутренне удивился, как человек может так сильно измениться, но не стал показывать это. Жизнь в одиночестве иногда приводит к интересным обстоятельствам.

После того как они попрощались с профессором Чхве, двое отправились на тихую улицу.

— Ха-ха-ха. Никогда бы не подумала, что вы учитесь музыке, — весело сказала Мин Джин Со.

На этот раз Кан Юн сел в фургон Мин Джин Со. Он упорно отказывался, опасаясь, что кто-то может неправильно истолковать эту ситуацию, но не смог устоять перед её настойчивыми мольбами. К тому же на улице почти никого не было, а возможность добраться до дома быстро и с комфортом сделала своё дело.

— Человек должен учиться всю жизнь. Кто знает, может, однажды я стану композитором.

— Тогда напишете для меня песню? — спросила она с улыбкой.

— У тебя ведь нет никакого интереса к музыке, — с сомнением заметил Кан Юн.

Он хорошо знал, что музыка и пение никогда не интересовали Мин Джин Со. Однако она не выглядела шутящей и продолжила разговор.

— Если это будет что-то, что сочинили вы… возможно, это будет другое дело. Знаете, мне ведь предлагали стать певицей.

— Думаешь, эта индустрия такая простая? — Кан Юн собирался посмеяться, думая, что она шутит, но Мин Джин Со была серьёзна.

— Я не шучу. Если это будет ваша работа, я, возможно, захочу попробовать себя в пении.

— Ладно, как-нибудь, когда я что-нибудь сочиню. Не знаю, когда это будет, — пробурчал он.

— Обещаете?

— Конечно, но... Я даже головастика от ноты не отличу. Как думаешь, когда я стану композитором? Ха-ха-ха.

Кан Юн считал это полной ерундой, но всё же согласился. Композиция казалась чем-то далёким для него. Вообще, он начал изучать музыку из-за странной мысли, что его способность «видеть» музыку может улучшиться. Однако переходить от гармонии к сочинению казалось невозможным.

Мин Джин Со, однако, считала иначе.

— У вас обязательно получится, — уверенно сказала она.

— А кто это мне говорил: «Могу ли я вам доверять»? (п.п. это про момент, когда он попросил её остаться в компании)

— Это было давно. Сейчас ведь всё по-другому… — смущённо пробормотала она, вспоминая прошлое, и её лицо покраснело.

Кан Юн поддразнил её, назвав «помидоркой». Между ними установилась тёплая атмосфера с нотками шутливого подтрунивания.

Пока они разговаривали, фургон подъехал к дому Кан Юна.

— Спасибо.

— Значит, вы живёте здесь, — с интересом огляделась Мин Джин Со изнутри фургона.

Она хотела проводить его, выйдя из машины, но Кан Юн остановил её. Она выглядела слегка разочарованной, но улыбнулась, прощаясь.

— Тогда до встречи, сэр.

— И тебе всего хорошего.

Когда дверь фургона закрылась, Кан Юн медленно направился к дому. Вскоре он встретил Хи Юн, которая возвращалась из магазина.

— Оппа?

— Хи Юн!

Вид сестры на улице вызвал у него радость. Он взял у неё большие пакеты, несмотря на её протесты, и они вместе отправились домой под ночным небом.

— Оппа, смотри, это фургон, — указала Хи Юн на проезжающий мимо автомобиль.

Это был фургон Мин Джин Со, в котором Кан Юн ехал минуту назад.

— Верно.

— Когда я вижу фургон, всегда вспоминаю тебя. Ты раньше часто в них ездил.

— Теперь это всё в прошлом, — сказал он с улыбкой.

Разговаривая, они направились домой.

***

У концертной команды не было работы, но из-за увеличения объёма задач, связанных с женской группой, стопка бумаг на столе Кан Юна всё росла. Его обязанности не ограничивались только утверждением документов. Встречи, поездки на объекты и другие дела — всё это требовало времени. Даже трое Кан Юнов не справились бы с таким объёмом.

— Ах… Руководитель… Это так сложно, — пожаловалась Чжон Мин А, как только увидела его в тренировочной комнате.

Кан Юн ласково потрепал её по волосам. Мин А попыталась возмутиться, но он лишь улыбнулся и проигнорировал её.

— Что случилось, ворчунья?

— Да что вы! У меня вообще-то есть красивое имя — Чжон Мин А! И, вообще, конкурс по танцам? И вы уведомляете меня за месяц до него? Я же не успею нормально подготовиться!

— Для тебя одного месяца более чем достаточно, Мин А.

— Это правда, — смущённо признала она.

Чжон Мин А жаловалась, что её уведомили слишком поздно, и у неё недостаточно времени на подготовку. Однако Кан Юн оставался спокойным и не считал это проблемой.

— Если ты не сможешь выиграть на таком конкурсе, это будет позором перед остальными, — заметил он.

— Тьфу, вы на меня так сильно давите. Ладно…. Раз вы в меня верите, я вам покажу. Но всё же… — Чжон Мин А надула губы, хотя, казалось, уже всё решила. Потом она снова начала ворчать.

— Руководитель, я тоже хочу появляться на телевидении и сниматься в рекламе. Почему я должна идти на этот крошечный конкурс? Почему~?

— Это, по-твоему, проблема?

— Это вообще не круто. Ну, хотя…. Я не хочу ходить на такие шоу, где нужно быть милой перед бабушками, как это делает Сам Сун….

Её самолюбие не позволяло ей смириться с этим, поэтому она продолжала хмуриться. Она завидовала тому, что Хан Джу Ён участвует в ТВ-шоу, Кристи Эн снимается в рекламе, Со Хан Ю появляется в музыкальных клипах, а Айли Чон работает на образовательных программах.

(п.п. чего-то я не особо понял, тут видимо таймскип, решили пропустить анонсы других девушек и перешли к последней…дальше будет видно)

— Как всегда прямолинейная, — усмехнулся Кан Юн.

— Я всегда такая. Хе-хе-хе.

— Но мы же не можем отправить тебя на соревнования по брейк-дансу, правда? Хочешь научиться крутиться на голове?

— Почему бы и нет? Я научусь.

—Ага. У меня от тебя уже и так голова кругом. А если ты еще и крутиться будешь…Иди сюда.

— Ааа! Вы злой руководитель! — взвизгнула Чжон Мин А.

Она продолжала жаловаться, но никогда не ослушивалась слов Кан Юна. Её действия, которые противоречили словам, казались чем-то милым.

После очередной порции жалоб Чжон Мин А спросила спокойным тоном:

— Вы же пойдёте со мной, верно?

— С чего ты это взяла? Я занят.

— А вот с другими, как с Хан Джу Ён, вы ходили.

— Но ты ведь и сама отлично справляешься.

— Чёрт, тогда я не поеду.

Хотя она так говорила, Чжон Мин А прекрасно знала, что Кан Юн действительно очень занят. Она была ближе всех к нему из шести участниц, но понимала, что ему тяжело найти время, и перевела разговор на другую тему, продолжая ворчать.

Проверив, как идут дела у Чжон Мин А и других девушек, Кан Юн поднялся на второй этаж на совещание. После доклада сотрудников о текущем состоянии дел он отдал распоряжения по поводу предстоящего шоукейса, и день пролетел незаметно.

На следующий день кто-то постучал в дверь его офиса, когда он был погружён в работу.

— Входите.

В комнату вошла Лоин, эксклюзивный композитор MG Entertainment. Она откинула свои яркие волосы назад и подошла к Кан Юну.

— Здравствуйте, Руководитель.

— Добро пожаловать.

Она передала Кан Юну USB-накопитель и несколько бумаг. Пролистав страницы, он увидел музыкальную партитуру.

— Значит, песня готова.

— Да. Я слышала, что сроки сжаты, поэтому приложила дополнительные усилия.

— Спасибо за работу. Послушаем её? — предложил Кан Юн.

Он вставил USB в компьютер и включил музыку. Лёгкая, но ритмичная мелодия начала наполнять комнату. Голос певца был довольно хорош. Но тут…

— Это голос Джу А? — удивился Кан Юн.

Композитор Лоин поспешила объяснить.

— Джу А сама попросила записать. Сказала, что старший должен заботиться о дебютной песне младших или что-то в этом роде.

— Чёрт, она убьёт их мотивацию, — пробормотал Кан Юн.

Какой в этом смысл, если демо-версия может оказаться лучше финального исполнения? Эта её «забота» выглядела скорее, как способ привлечь внимание Кан Юна. Девушки будут чувствовать огромное давление, услышав этот трек. Как ему с этим справляться… Кан Юн почувствовал головную боль.

В этот момент его осенило.

«Постой, эта песня… Это же она».

Кан Юн вспомнил свою «прошлую» жизнь. «Наша история» была единственной песней, с которой EDDIOS потерпели неудачу в прошлом. Вспоминая провал, он подумал, что стоит отказаться от этой композиции. Но в то же время возникла другая мысль.

«Но сейчас состав группы другой, не так ли?»

EDDIOS из прошлого и EDDIOS из настоящего были совсем не похожи. Возможно, всё будет иначе? Но ему казалось, что чего-то не хватает. Чем больше он слушал музыку, тем серьёзнее становилось его выражение лица.

Когда песня закончилась, композитор Лоин спросила:

— Она вам не понравилась?

— Нет, дело не в этом. Я просто размышляю, — ответил Кан Юн.

— Можете быть честным, — сказала композитор Лоин, немного нервничая.

Для композитора отказ от её музыки был равносилен тому, как если бы её ребёнка отвергли. Она боялась, что Кан Юн поступит именно так, и крепко сжала кулаки.

— У вас есть ещё песни? — спросил он.

— Ещё… песни? — повторила она, слегка ошеломлённая.

Как и ожидалось, Лоин закрыла глаза, готовясь услышать отказ.

— Думаю, нужно сравнить. У вас есть что-то ещё? — продолжил он.

— Да, конечно… но у них нет версии с гидом, только мелодия и партитура, — призналась она, пытаясь объяснить, что сосредоточила все усилия на текущей песне.

Однако Кан Юн оставался непоколебим. Он нашёл другую композицию на USB, включил её и сверился с партитурой на её телефоне.

Поскольку демо-версии не было, он мог лишь уловить основные элементы. Эта мелодия тоже была лёгкой и весёлой, но не сильно отличалась от предыдущей. Тем не менее, он одобрил бумаги.

— Похоже, придётся попробовать обе. Обсудим после этого, — подытожил он.

— Поняла. Завтра всё подготовлю.

После дополнительного обсуждения с Лоин, Кан Юн завершил работу над песнями.

***

Выходной.

Кан Юн находился в университете искусств Халлео, где в это время проходила репетиция студенческой группы.

— Эй, нет-нет, тут нужно вот так… — спорила Мун Ми Чжин.

— Правда? Мне кажется, этот вариант лучше… — возражал Гу Хён Сок.

Между ними завязалась дискуссия. Кан Юн наблюдал за происходящим рядом с профессором Чхве Чан Яном.

«Эта девушка ведь дала мне свою партитуру», — подумал Кан Юн, бросив взгляд на Ли Хён А.

Он неоднократно подавал ей знаки, но она всё ещё молчала. Иногда она говорила, что ей что-то не нравится, но своё мнение почти не выражала. Даже когда Кан Юн попросил продюсера О Чжи Вана поговорить с ней, это не дало результата. Это угнетало его.

— Может, пообедаем? — предложил профессор Чхве, когда часы перевалили за два.

Репетиция, превратившаяся в спор, наконец завершилась. Профессор заказал китайскую ед, и все с удовольствием перекусили.

Кан Юн, закончивший свой ган-чжаджан, вышел почистить зубы. После этого он вышел из здания студенческого совета подышать свежим воздухом и заметил Ли Хён А, сидящую на скамейке в одиночестве.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— А, оппа.

Ли Хён А немного пододвинулась, освобождая место рядом.

— Ты и сегодня ничего не сказала о песне.

— ……

— Думаю, тебе стоит проявить себя, — мягко подтолкнул он её.

Но сколько бы Кан Юн ни убеждал её, она упорно молчала. Очевидно, она не хотела нарушать негласное правило старшинства.

— Вот эта иерархия… Дай сюда, — не выдержал он и выхватил у неё партитуру.

— Оппа…

— Эх, упрямая ты какая… — покачал он головой.

— ……

Кан Юн хотел увидеть результат её работы, даже если для этого придётся заставить её проявиться. Ли Хён А колебалась, но он уже развернулся и направился в практический зал.

Наступило время очередной репетиции. Кан Юн подошёл к лидеру группы, Мин Чхан Мину.

— Хённим, у вас есть что сказать? — спросил тот.

— Профессор дал мне взглянуть на одну партитуру, можно посмотреть? — предложил Кан Юн.

Профессор Чхве, слушавший разговор, удивился. Однако, заметив выражение лица Кан Юна, он кивнул.

Мин Чхан Мин начал изучать партитуру, которую передал Кан Юн. Он сыграл мелодию на синтезаторе, а затем позвал всех остальных.

— Эй, Хён Сок, а этот фрагмент ведь неплох, да? — заметил он.

— Ух ты, этот фрагмент всегда казался странным. А теперь звучит отлично, — восхитился кто-то из группы.

— Ослабленный момент стал намного крепче. Мне нравится этот вариант, — добавил другой участник.

Даже Ким Хи Джин, которая посмотрела партитуру, что принёс Кан Юн, одобрила её и похвалила. Когда она показала её Мун Ми Ён, та тоже согласилась, что всё отлично, и сразу же села за барабаны, предложив попробовать сыграть.

— Эй, я думал, у тебя нет опыта в сочинении. Этот момент, где мы застряли, теперь звучит превосходно, — отметил кто-то из группы.

— Это всё благодаря помощи профессора, — ответил Кан Юн, скромно переведя все лавры на профессора Чхве.

Все, включая профессора, одобрили партитуру.

В этот момент в репетиционный зал вошла Ли Хён А.

— Эй, Хён А, взгляни на эту партитуру. Оппа принёс её, и она реально крутая, — воскликнула Ким Хи Джин.

— Что? — Ли Хён А взяла партитуру, которую ей передала Ким Хи Джин.

Это была её собственная композиция, ту самую, которую Кан Юн выхватил у неё. Она перевела взгляд с партитуры на Кан Юна.

— Ну как, разве она не хороша?

— Да, она действительно хороша, — признала Ли Хён А.

— Тогда давайте сыграем её. Уверена, получится что-то отличное, — с энтузиазмом сказала Ким Хи Джин, усаживая Хён А на место вокалиста.

Когда все заняли свои позиции, зал наполнила мощная мелодия.

***

После репетиции Кан Юн медленно шёл домой.

«Эта песня действительно хороша», — думал он.

Яркий белый свет, который он видел во время репетиции, всё ещё оставался перед глазами. Все хвалили Кан Юна за композицию, но он только смеялся, поскольку это была не его работа.

На станции метро его окликнул знакомый голос.

— Оппа.

— Хён А?

Это была Ли Хён А. Она стояла одна, пропустив несколько поездов.

— Я ждала.

— Тебе не стоило. Могла бы ехать домой.

Кан Юн задержался, так как обсуждал что-то за чашкой кофе с профессором Чхве.

— Я хотела поблагодарить вас. Спасибо, что дали возможность использовать мою музыку, — Ли Хён А низко поклонилась.

Но Кан Юн покачал головой.

— Не за этим я это сделал. Я хотел, чтобы ты сама заявила о себе.

— …Простите.

— Подобное будет случаться и в будущем. Если ты будешь вести себя так же, тебе не нужно будет извиняться передо мной. Я высказался только потому, что не хотел, чтобы хорошая песня осталась незамеченной. Но, строго говоря, ты не должна благодарить меня. Лучше, если ты в будущем будешь действовать решительнее.

— …Да. Но всё равно, спасибо, что позволили нам сыграть мою песню.

— Тогда скажи им, что это ты её написала.

Хотя слова Кан Юна были строгими, Ли Хён А была искренне благодарна ему. Без его вмешательства она продолжала бы скрывать свои работы.

— Ладно, думаю, на сегодня хватит морали. Ты ведь всё равно не моя подопечная, — подытожил он.

Кан Юн сел в поезд, и Ли Хён А присоединилась к нему.

В отличие от предыдущей недели, они молчали. Ли Хён А уткнулась в телефон, а Кан Юн закрыл глаза. В пустом вагоне они смогли немного отдохнуть.

Однако тишину нарушил звонок на телефоне Кан Юна. Это был профессор Чхве. Приветствуя его, Кан Юн услышал неожиданное предложение.

— Песня, которую вы сегодня принесли, получилась отличной. Было бы жалко ограничиваться только нами, поэтому я решил заявить её на конкурс. Это нормально?

— Конкурс? Звучит интересно. Конечно, я не против.

Кан Юн не собирался раскрывать, что песня принадлежит Ли Хён А, пока она сама не признается. Он лишь думал: «Посмотрим, как далеко это зайдёт».

— Спасибо. Я уже отправил заявку.

— Ну что ж, тогда мне придётся поддержать вас на этом конкурсе. «Какой это конкурс?» —спросил он с лёгкой улыбкой.

Однако ответ профессора стал для него неожиданным.

— Студенческий поп-фестиваль.

— …ЧТО? Повторите ещё раз? — переспросил Кан Юн.

— Студенческий поп-фестиваль, — спокойно ответил профессор.

Кан Юн был ошеломлён. Конкурс такого масштаба — это уже было серьёзно.