— 繰り返して — (Sourihenshite = Повторить)

Джу А повторяла одну и ту же строчку, пока менялись аранжировка и эффекты. Хотя слова оставались неизменными, ощущение с каждым разом становилось иным, она слегка наклонила голову в задумчивости.

— Оппа, у меня голос слишком сильно отражается.

— Слишком много эха?..

Кан Юн тут же попросил композитора Шунджи подправить эффекты. Похоже, их мнения совпадали, так как Шунджи сразу же начал настраивать оборудование. После корректировки запись продолжилась с той же строчки, но Джу А все равно недовольно постукивала по микрофону.

— Это странно. Звучит слишком резко.

— А что с мелодией?

— Не знаю насчёт мелодии, но сейчас мне кажется, что звучание не очень хорошее.

Джу А выразила недовольство, она явно была не в восторге от звучания. К тому же накапливалась усталость от затянувшейся записи. Кан Юн и композитор Шунджи тоже были вымотаны, но никто из них не жаловался.

«Свет нот едва уловимо меняется. Он зависит от того, какие звуковые эффекты добавляются в аранжировку…»

Текущий эффект напоминал смесь органа и пианино. Он должен был усиливать атмосферу при повышении тональности. Но Джу А он явно не нравился, и она продолжала просить заменить на что-то другое. Шунджи терпеливо предлагал различные варианты, стараясь угодить её требованиям.

[Джу А-сан, вы невероятны.]

Шунджи восхищался её настойчивостью. Прошло уже больше пяти часов. Это была не просто запись — фактически шла работа над аранжировкой. Шунджи, будучи её преданным фанатом, хотел создать идеальную песню для Джу А, а она, в свою очередь, стремилась получить безупречную композицию. Их синергия была сильной, но Кан Юн понимал, что эффективность явно снизилась.

[Так не пойдёт. Сделаем перерыв.]

В конце концов, он объявил паузу и жестом позвал Джу А выйти из кабины звукозаписи.

— Ах… Как же я устала…

Как только она вышла, то сразу же плюхнулась на диван. Её короткий топ слегка задрался, обнажая тонкую талию.

Композитор Шунджи удивлённо расширил глаза, но Кан Юн, привыкший к подобным вещам, лишь спросил его:

[Что будете есть?]

[Ох, уже время ужина?]

[Угу. Вы любите суши? Или, может, корейскую кухню?]

[Раз уж я в Корее, то лучше корейскую. Что-то вроде натто…]

Шунджи выбрал корейское блюдо — тушёное мясо с соевой пастой. Кан Юн сразу же сделал заказ. Джу А возмущённо пожаловалась, почему он не спросил её, но он просто проигнорировал её ворчание. Это была его маленькая месть за то, что она втянула его в этот проект.

Спустя некоторое время принесли тушёное мясо с соевой пастой, кимчичиге и мягкий тофу в остром соусе. Солонка была подана отдельно, поскольку блюда не были посолены заранее.

— Надо признать, у тебя хорошее чутьё.

Джу А похвалила Кан Юна, добавляя немного соли в суп с тофу. Композитор Шунджи тоже подсолил свой суп и начал есть, восклицая:

— Сугой!

Он явно был поражён внимательностью Кан Юна.

После ужина Кан Юн решил немного отдохнуть. Его начинала мучить головная боль, и он направился на крышу. Мысль о сигарете не давала покоя.

— В последнее время курить стало особенно приятно…

Он выпустил клуб дыма в воздух. Обычно он не позволял себе больше одной сигареты в день, но сегодня сделал исключение.

Кан Юн не знал, зачем вообще он курит...Возможно, ему просто нравился этот короткий момент размышлений в тишине…

«Ноты… ноты, значит…»

Он начал упорядочивать мысли. Сегодня музыкальные ноты Джу А были достаточно стабильными. Однако проблема была в их свете.

Они попробовали бесчисленное количество звуков, добавляли и убирали эффекты в микшере, но после объединения нот их цвет всё равно оставался тускло-серым.

"Может, отказаться от смены тональности?"

Кан Юн покачал головой. Этот подход был слишком хорош, чтобы его просто отбросить.

Пока он размышлял, за его спиной почувствовалось чьё-то присутствие. Это была Кристи Эн.

— Руководитель…

— О? Разве сейчас не время тренировки?

— Сегодня она закончилась раньше.

Она ответила чётким, уверенным тоном. Так было всегда — будь то личная беседа или обычный разговор. Тогда Кан Юн вспомнил, что сегодня у них индивидуальная тренировка, а не групповая.

— Ах, точно. Сегодня же индивидуальная тренировка.

— Да.

— Хорошо потрудилась. Тогда увидимся позже.

Кан Юн уже собирался уходить, но Кристи Эн внезапно его остановила.

— Руководитель.

— Эм?

Для Кан Юна это было неожиданно. Впервые Кристи Эн заговорила с ним первой.

— Ты хотела что-то сказать?

— Ну… У меня есть вопрос.

Она слегка замялась, но потом сразу же перешла к сути.

— Вы сейчас идёте работать над альбомом Джу А-сонбэ?

— Верно.

— Если это не будет помехой… можно мне посмотреть?

Это удивило Кан Юна. До сих пор Кристи Эн никогда ни о чём не просила.

— Можно узнать, зачем?

— ……

На его вопрос она явно смутилась. Её руки нервно сцепились, а лицо порозовело.

— Я… н-ну…

— Что?

— Я просто… очень…люб… у-у… уважаю её.

Кан Юн опешил. Она хочет смотреть за процессом просто потому, что уважает Джу А? Он даже не знал, что сказать.

Но тут Кристи Эн, заметив его реакцию, замахала руками.

— Н-нет, не в этом смысле! Просто… Джу А-сонбэ — великолепная певица, и… я подумала, что, наблюдая за процессом… смогу чему-то научиться…

Кан Юн с интересом наблюдал за её смятением. Теперь он вспомнил, как в прошлый раз она пыталась спрятаться, когда Джу А внезапно появилась.

В итоге он просто усмехнулся.

— Ха-ха.

— ……

Кристи Эн сразу потупила взгляд. Но в этом не было ничего плохого, так что он решил пойти ей навстречу.

— Ладно, раз это может быть тебе полезно, можешь посмотреть.

— П-правда?!

Типичная хладнокровная Кристи Эн исчезла, превратившись в радостного щенка.

— Но ты уверена? Сейчас она довольно раздражительная.

— Да! Всё в порядке!!

— Тогда пошли. Ты уже поужинала?

— О-о, мне не обязательно…

— Нет, так не пойдёт.

Кан Юн завёл её в зону отдыха, купил ей хлеб и напиток. Кристи Эн быстро поела и с нетерпением потянула его в студию.

"Я увижу, как работает Джу А-сонбэ!!"

Её сердце колотилось от волнения. Джу А была для неё и объектом восхищения, и целью, и соперником. Открывая дверь в студию, она с трепетом ждала момента…

Но вместо этого её встретил… странный запах.

"Что за аромат?."

В комнате явно пахло едой. Внезапно раздался голос Джу А.

— Оппа, где ты был целый час?

— Вообще-то не прошло и тридцати минут…

— Если я сказала «час», значит, час!

Кан Юн и Джу А уже начали препираться. Для Кристи Эн это было… откровением.

Она всегда представляла Джу А как идеального кумира, но сейчас перед ней сидела девушка в тренировочной одежде, с лёгким макияжем и миской твенджан-ччигэ в руках.

— Веди себя прилично, у тебя тут младшая.

— Где? Ах, и правда.

Однако Джу А даже не обратила на неё особого внимания. Кристи Эн вежливо поклонилась, но Джу А сделала вид, что не заметила её.

— Здравствуйте, сонбэ-ним.

— А, да.

Кан Юн пожал плечами и подготовил место рядом с микшером для Кристи Эн.

— Садись сюда. Она очень чувствительна во время работы, так что не мешай.

— Да.

Она не обиделась на холодное отношение Джу А. Все знали, что та держит дистанцию с младшими. Более того, Кристи Эн даже восхищалась этим.

«Какая крутая!!»

Она была в восторге, находя это невероятно стильным.

Джу А вошла в кабинку и запись продолжилась. Оставалось ещё много звуков, которые им предстояло попробовать. Пока композитор Шунджи управлял оборудованием, голос Джу А снова разлился по студии.

«Какая потрясающая песня!!»

Глаза Кристи Эн загорелись. От её обычной равнодушной маски не осталось и следа. Она была полностью поглощена процессом, наблюдая за тем, как Джу А поёт.

— Оппа, как тебе?

— Думаю, лучше, чем предыдущий вариант, но всё равно не то.

Кан Юн напряжённо следил за малейшими изменениями нот. Это было неизбежно. Даже Шунджи, уставший от бесконечных правок, не сдавался, продолжая работать ради идеального звучания.

В конце концов, у них закончились все возможные эффекты.

[Это всё. Больше ничего нет.]

[Ч-что?]

Услышав, что они использовали все имеющиеся эффекты, Кан Юн тяжело вздохнул. Джу А тоже была в растерянности.

«Выходит, это не то, что нам нужно?»

Кан Юн задумался. Если дело не в звуковых эффектах, то…

«Мелодия!!»

Его осенило. Метод был простым, но он знал, что это может сработать. Однако сам процесс был довольно мучительным.

[Простите, можно ли изменить мелодию?]

[Хорошо. Вот так, и вот так…]

Композитор Шунджи проиграл несколько вариантов на цифровом пианино. Звучание песни Джу А изменилось.

— Ну как?

Прошло слишком много времени. Даже настойчивая Джу А выглядела измотанной. Кан Юн взял её за руку, помог подняться и похлопал по плечу.

— Давай ещё немного попробуем. Если не получится… чёрт, тогда начнём всё с нуля.

— Ты же говорил, что нельзя.

— Если даже после всех этих мучений не выйдет, значит, проблема в самом треке. Мы что-нибудь придумаем.

— Да!!

Слова Кан Юна придали Джу А сил, и она снова вошла в кабинку. Изменённые звуковые эффекты и новая мелодия заполнили студию, и, поймав ритм, Джу А начала петь.

— 繰り返して — (Sourihenshite = Повторить)

«!!!!»

Кан Юн в восторге наблюдал за ровными музыкальными нотами и ярким белым светом. Композитор Шунджи тоже слегка кивнул, слушая мелодию. Она соответствовала его стилю, хоть и была немного женственной.

«Джу А-онни такая крутая. И руководитель тоже…»

Кристи Эн, которая не ушла до самого конца, с восхищением смотрела на них, даже несмотря на усталость.

[Это оно.]

[Наконец-то.]

Композитор Шунджи, похоже, полностью согласился с Кан Юном и кивнул.

[Тогда я доработаю песню и принесу готовый вариант послезавтра.]

[Пожалуйста.]

[Сейчас время… Ух ты ж бл.]

Композитор Шунджи взглянул на часы и удивлённо выдохнул. Был пятый час ночи. Все настолько погрузились в работу, что забыли о времени.

Джу А, выходя из кабинки, облегчённо воскликнула:

— Ааа, закончили, конец, СВОБОДА!! Спасибо всем за работу!!

Будто сбрасывая с себя всю усталость долгого процесса, она низко поклонилась Кан Юну и композитору Шунджи.

— Хороша поработала.

— Оппа, спасибо тебе огромное. Хочешь познакомлю с хорошей девушкой?

— Перестань болтать ерунду. Уже поздняя ночь, иди отдыхать.

— Да, да. Спасибо за работу. Спасибо и вам, композитор.

— Санк ю фо ё ворк. (японец пытается в английский)

Так или иначе, работа была завершена успешно.

***

«Кристи.»

«……»

«Кристи.»

«……»

«Эй!! Кристи!!»

«…хлюп…»

Открыв глаза, она увидела перед собой учителя английского. Рядом хихикала Чжон Мин А.

— Я ведь уже говорил, даже если ты стажёр, спать на уроках нельзя! Вон, встань в коридоре!

— …Да.

Кристи Эн с поникшим видом вышла в коридор под тяжёлым взглядом учителя английского.

«Он ведь даже не умеет говорить на английском…»

Несмотря на то, что её выгнали за сон на уроке, Кристи недовольно надула губы. С другой стороны, смысла слушать урок не было.

Она рассеянно вспомнила вчерашний день.

«Джу А-сонбэ была такой крутой. Она пела одну и ту же песню снова и снова пока не получилось идеально».

В её глазах снова загорелись искорки. Вчера ночью она даже не чувствовала усталости. Конечно, сама Джу А умирала со скуки, но для Кристи Эн, которая смотрела на неё сквозь розовые очки, это выглядело совершенно иначе.

«Я тоже хочу быть такой.»

Записывать песни, чтобы люди их слушали, выходить на сцену, залитую ярким светом и покрытую сухим льдом, ощущать овации зрителей… Просто от одной этой мысли её тело начинало дрожать от волнения.

— Ааах… Как же это здорово…

— О чём задумалась? О парне?

Неожиданно дверь распахнулась, и раздался знакомый голос.

— О, это ты?

— Да, это я.

Это была её подруга и одноклассница Чжон Мин А. Её лоб покраснел от того, что она задремала.

— Тоже уснула?

— А как можно не спать на таких скучных уроках?

— Ну, тут ты права.

Кристи Эн кивнула, соглашаясь. Уроки учителя английского были известны своим усыпляющим эффектом.

— Ты что, была на записи у Джу А-сонбэ?

— Ага. Они работали до четырёх утра. Хотя это была не запись, а доработка песни… я толком не поняла, но было круто.

— А почему меня с собой не взяла, раз там было так круто.

Чжон Мин А надула щёки, изображая разочарование. Однако Кристи, казалось, совершенно это не волновало.

— Лучшие вещи нужно смотреть в одиночку, так интереснее.

— Вот ведь вредина! Не вздумай потом есть мою порцию.

— А когда я вообще у тебя спрашивала разрешения?

— Охо?

Пока их разговор становился всё громче, из класса раздался грозный голос.

— Вы двое!! Вам мало того, что вас выгнали, так вы ещё и болтаете в коридоре?!

«……»

От этого крика они тут же замолчали и начали перешёптываться.

— Это всё из-за тебя!!

— О чём ты вообще? Это ты слишком громко говорила.

Их тихая перебранка продолжалась до самого конца урока.

***

Хотя договорённость была, что композитор Шунджи принесёт готовую песню через три (вообще, вроде два) дня, он появился в офисе MG Entertainment уже на следующий вечер.

Из-за этого и Кан Юн, который уже собирался уходить, и Джу А, которая была в общежитии, поспешили в компанию.

[Стоило прийти завтра?]

[Нет, чем раньше, тем лучше.]

Настраивая оборудование в студии, Кан Юн махнул рукой, показывая, что всё в порядке.

Когда прибыла Джу А, они сразу же включили трек.

— Мелодия отличная. Надо попробовать спеть, чтобы понять до конца.

— Давай прямо сейчас.

Джу А тут же направилась в кабинку. Когда она сняла вязаную шапку, её волосы растрепались, но её это нисколько не волновало. Как только заиграла музыка, в воздухе вспыхнули ноты.

«Да, стало лучше.»

Эта версия песни явно отличалась от предыдущей. Кан Юн заметил позитивные изменения в мелодии и сиянии нот, что его очень обрадовало.

[Хорошо сочетается с голосом Джу А.]

[Я тоже так думаю.]

Шунджи широко улыбался, явно довольный результатом.

«Сейчас начнется самая сложная часть».

Кан Юн сосредоточился. Первый куплет прошёл хорошо, но впереди была ключевая часть – изменение тональности во втором куплете. Этот момент мог либо усилить эффект, либо принести неожиданные проблемы. Он невольно сглотнул, напряжённо следя за происходящим.

— 繰り--返して—

Голос Джу А разнесся по студии, а свет, исходящий от нее, задрожал. Повышение тональности прошло плавно, и свет стал еще ярче. Музыкальные ноты усилили свое сияние и даже повлияли на Кристи Эн.

— Это невероятно…

Кристи Эн застыла в изумлении, раскрыв рот. Обычно она не выражала своего мнения, тем более не восклицала. Видя этот яркий свет и ее явную реакцию, Кан Юн окончательно убедился, что песня стала лучше.

[Спасибо за работу. Мне нравится.]

[Спасибо. Это благодаря любви к музыке.]

Пока голос Джу А наполнял студию, Кан Юн крепко пожал руку композитора Шунджи.

***

— Оппа, эта песня потрясающая.

После того как композитор Шунджи ушел, Джу А развалилась на роскошном диване в студии и подняла вверх большой палец.

— Теперь ты спокойна?

— Так с самого начала и должно было быть! Ах, серьёзно… Этот сумасшедший всё время пытался продвинуть какую-то ерунду…

— Композитор вроде бы не выглядит человеком, с которым невозможно договориться.

— Да не композитор! Я про продюсера! С ним невозможно договориться. Он постоянно твердит, что прав, и заставляет меня слушать его. Ты представляешь, он мне заявляет: «Ты же кореянка, значит, плохо разбираешься в японском рынке. Просто слушай меня, и всё будет в порядке».

Джу А, казалось, злилась даже от одной мысли об этом, постоянно ругаясь на японского продюсера. Ей явно было что сказать — даже руки дрожали от возмущения. Кан Юн лишь молча слушал. Он не мог судить, пока сам не встретит этого человека.

— Теперь осталось только убедить его.

— Ты же поможешь мне с этим, оппа?

— Нет.

Кан Юн твердо покачал головой. Джу А, конечно же, возмутилась.

— Да почему нет?

— Моя работа на этом закончена. Я помог тебе с песней, но не более.

— Оппа!!

Джу А продолжала цепляться за Кан Юна, но тот не поддавался.

— У меня есть своя работа. Джу А, ты, конечно, важна, но если я буду заниматься только твоим делами, на остальных у меня не будет времени.

— Ук…

— Я сделал достаточно, теперь твоя очередь. Песня готова, так что ты и сама сможешь убедить его, верно?

Джу А прикусила губу. Он был прав. Она и так слишком сильно на него давила, да и в глубине души чувствовала себя виноватой за то, что переложила столько работы на него.

— Ладно. Но мне всё равно обидно.

— Серьёзно? После всего, что я сделал? Это уже наглость.

— Эй…Почему ты такой строгий?

— Попробуй воспитать младшую сестру — сама такой станешь.

— Черт… Ладно, поняла.

Джу А сразу поняла, что Кан Юн такой (строгий) из-за своей сестры, Хи Юн.

Теперь ее внимание переключилось на Кристи Эн.

— Эй, ты!

— Д-да!!

— Слушай руководителя внимательно. И передай это всем остальным.

— Поняла!!

Кристи Эн испуганно кивнула, и довольная Джу А улыбнулась. Кан Юн неловко рассмеялся.

— Ты их при мне воспитывать решила?

— Хех, если они не будут слушаться, скажи мне. Я их…

— Эй, эй.

— Хахаха, ну ладно, увидимся.

Опасаясь, что Кан Юн начнёт отчитывать её за очередные выходки, Джу А поспешно скрылась за дверью. Он лишь покачал головой, глядя ей вслед.

— Вечно она такая… Смешная. Ладно, Кристи, пошли.

— …

— Кристи?

— Да…

Кристи Эн выглядела так, будто готова расплакаться. Она только пришла в себя после слов Кан Юна.

«Почему я…»

Получается, теперь Джу А будет её ненавидеть за то, что она не может работать с Кан Юном? Это было так несправедливо!

Кан Юн либо не знал, что она чувствует, либо просто не придавал этому значения — он лишь пожал плечами.

***

В кабинете президента Кан Юн обсуждал концертную команду с Ли Хён Джи.

— Это нереально. Мы точно не успеем в срок.

Кан Юн пролистал папку с документами под названием «25-летний юбилейный концерт Ли Мин Су» и покачал головой.

— Слишком сложно?

— Да. Сейчас уже поздно, начинать нужно было как минимум две недели назад. Это слишком масштабное мероприятие, мы не справимся в одиночку. Придется работать с разными компаниями, подбирать подрядчиков, обеспечивать бюджет… Будет слишком много переменных. В итоге, даже если мы возьмемся за это, прибыли не будет.

— Жаль… Совсем никаких шансов?

Ли Хён Джи искренне не хотелось упускать такой крупный проект, поэтому она продолжала уговаривать Кан Юна. Однако он был непреклонен.

— Не единого шанса. Сейчас уже слишком поздно, нам придется снижать цены, а это подпортит нам репутацию. Компании начнут шептаться, и тогда собрать полноценную концертную команду станет сложнее. Не вижу смысла в этом риске.

— Эх… Жаль. Нужно было убедить председателя еще тогда…

Ли Хён Джи сожалела, что не смогла уговорить председателя Вон Джин Муна раньше. Она считала большой потерей упустить такой проект.

Но у Кан Юна было другое мнение.

— Может, председатель просто посчитал, что сейчас не время. Я ведь ещё работаю над проектом с новой женской группой. А организация концерта — это не то, что можно провернуть за пару дней. Это займёт несколько месяцев, а с текущей загрузкой я просто не смогу сосредоточиться на нём полностью.

— И всё же, я думаю ты бы справился…

— Благодарю за доверие, но…

В этот момент зазвонил телефон. Звонили из кабинета председателя.

— Президент Ли, Кан Юн сейчас у тебя?

— Да, председатель. Что-то случилось?

— Отправь его ко мне. Срочно.

— Поняла.

Раз председатель позвонил лично, а не через секретаря, значит, дело срочное. Пока Ли Хён Джи хваталась за голову от очередного срыва её планов, Кан Юн уже поднялся с места.

— Тогда я пойду.

— ...Хорошо.

Кан Юн направился в кабинет председателя.

Когда он вошёл в кабинет, там его уже ждали Вон Джин Мун и мужчина лет под сорок с обесцвеченными волосами.

— Проходи, Кан Юн.

— Вы вызывали, председатель?

— Да, познакомьтесь…

Однако мужчина с жёлтыми волосами, увидев Кан Юна, сразу напрягся и, оставаясь сидеть в кресле, холодно посмотрел на него.

[Меня зовут Акабаси Тао.]

[Ли Кан Юн.]

Ситуация, в которой собеседник протягивал руку для рукопожатия, не вставая с кресла, выглядела весьма неоднозначно. И Вон Джин Мун, и Кан Юн слегка нахмурились, внимательно изучая мужчину.

[Я спрошу прямо. Кан Юн, почему вы вмешиваетесь в мою работу?]

Кан Юн сразу понял, кто перед ним. Это был продюсер, отвечающий за японский мини-альбом Джу А.

[Вмешиваюсь?]

[Да, именно так. Вы вмешались в подбор песен, постоянно указывали Джу А, что и как должно быть в альбоме. Я слышал, что в Корее люди любят совать нос не в своё дело, но неужели даже в продюсирование?]

Этот человек был явно зол. По опыту Кан Юн знал, что японцы редко выражают гнев открыто. Чаще они копят обиду и наносят удар исподтишка. Однако этот продюсер не скрывал своей ярости, что говорило о том, что он действительно взбешён.

Но Кан Юн оставался спокоен.

[Вы сказали, что это вмешательство?]

[Разве не так? Джу А постоянно упоминает имя «Кан Юн». Если бы это был Ли Кан Юн, он бы сделал так или иначе. То же самое и в этом случае. Джу А вмешалась в песню, которую я уже одобрил, и даже внесла в неё изменения. Разве певец не должен доверять и следовать указаниям продюсера? Джу А этого совершенно не делает. Если я говорю идти в одном направлении, она заявляет, что Ли Кан Юн поступил бы иначе, и выбирает другой путь. Разве это правильно?]

[Значит, певец должен слепо следовать указаниям продюсера, словно кукла?]

Кан Юн холодно высказал своё мнение продюсеру Акабаси.