— Эй, эй. Разве это не Седи?

— Седи? Ух ты. Что он тут делает?

Стажеры шептались друг с другом, смотря на Ли Чжун Ёля, сидящего на диване со скрещёнными ногами. Свет, льющийся с окна, подчеркивал его привлекательное лицо, он привлекал к себе внимание, особенно внимание девушек.

«Такие молоденькие и милые»

Ли Чжун Ёль остался в приёмной раздавая автографы и время от времени давая советы стажерам. Он проводил время, наблюдая за проходящими мимо людьми и играл в игры на мобильном телефоне. Однако человек, который сказал, что свяжется с Кан Юном, так и не появился.

«Еще не пришел?»

— …Он сказал, чтобы вы ушли.

Это был уже десятый раз. Теперь сотрудники приёмной даже не связывались с Кан Юном, так как они устали от этого. Сначала они звонили из-за его внешности и имени, но теперь, когда стемнело, они смотрели на Седи, так, как смотрят на насекомых.

«Какой интересный парень.»

Ли Чжун Ёль начал интересоваться Кан Юном. Как он мог так его игнорировать? Конечно, он был зол. Но любопытство перевешивало. Ему было интересно, почему Кан Юн говорил, что он потерпит неудачу, ведь раньше у него всё шло хорошо.

— Эх, я провалила сегодняшнюю оценку. А ты как, Сам Сун?

— Я тоже провалилась. И так ярко. А ты как, Чон?

— …Я Айли, Чон — моя фамилия.

Наступила ночь, и луна уже была высоко, когда последняя группа стажеров вышла, болтая между собой. Сотрудники приемной уже давно уши.

«Этот парень все еще работает?»

Ли Чжун Ёль был поражен, что Кан Юн не ушел, когда уже даже стажеры ушли. Но он не хотел уходить просто так. Он отказался сдаваться, ведь он пришел сюда встретиться лицом к лицу с Кан Юном.

— …Седи?

Только после того, как стажеры ушли, появился тот, кого он хотел увидеть. Это был Кан Юн. Этот парень, который не показывался, даже работал сверхурочно и уходил последним.

— Ты…?!

— Ты все еще не ушел? Мне нечего тебе сказать.

Он был удивлен, что тот ждал так долго, но Кан Юн не особо об этом думал. Он не собирался работать с ним.

— Я не могу понять, как бы я об этом ни думал.

— Это не имеет ко мне отношения. И почему ты такой невоспитанный, ты младше меня.

Кан Юн тоже не сдерживался. Некоторые люди вели себя дерзко, когда он был вежливым. Седи был одним из таких.

Ли Чжун Ёль находился на последних стадиях звезданутости, он ставил всех ниже себя.

Кан Юн не хотел работать с таким человеком. Ли Чжун Ёль, который некоторое время смотрел на Кан Юна, рассмеялся, как будто ничего не произошло.

— Хахаха. Ты действительно интересный. Да, хён. Круто. Ты говоришь всё, что хочешь.

— Просто иди и занимайся своим делом и обнимай девушек. Я не буду общаться с таким порочным человеком.

— Хаха, порочным ?

Хотя он был сильно оскорблен, но Ли Чжун Ёль только рассмеялся. Кан Юн не видел смысла говорить что-либо еще.

«Он сумасшедший. Если продолжу с ним говорить, это плохо закончится.»

Кан Юн хотел уйти, переживая, что окажется вовлеченным во что-то странное. Не было ничего хорошего в том, чтобы продолжать разговор с таким тщеславным человеком.

Однако Ли Чжун Ёль сказал нечто неожиданное.

— Хён. Давай сделаем концерт вместе.

— Чего?

И он сказал Кан Юну невообразимую вещь.

— Пожалуйста, организуй мой камбэк.

Кан Юн был ошеломлен. Он не мог поверить, что только что услышал.

— Что ты сказал? Камбэк?

— Да. Камбэк.

Кан Юн был ошеломлен. Когда он посмотрел на лицо Седи, оно было игривым, так как тот все время ухмылялся. Кан Юн сдержал пламя в своем сердце и стал серьезным.

— Отказываюсь. Если ты сделаешь камбэк сейчас, ты точно потерпишь неудачу, и я не вижу смысла тратить свою энергию на тебя.

— Неудачу? Я?

— Абсолютно. Твой голос изменился, как ты можешь не провалиться?

ГРЯБ!!

Ли Чжун Ёль яростно схватил Кан Юна за воротник. Он играл, когда говорил это. Но он не знал, что Кан Юн так прямо уколет его в самое больное место. Обычно всегда улыбающийся Седи мгновенно изменил выражение лица, оно стало грозным.

— Ты, ты, ты осмелился…!!

— Ты думаешь, что люди не заметят? Самообман - это конец для звезды. Ты думаешь, что изменение твоего голоса — прогресс? Почему бы мне не использовать более подходящее слово?. Это не прогресс, а регресс.

«Ууу…»

Кан Юн сказал все эти жесткие слова, не моргнув. Однако Ли Чжун Ёль не мог спорить с этим. Руки, которые схватили Кан Юна за воротник, дрожали. Тот Седи, который до этого говорил легко и беззаботно, исчез.

— Но даже после всего этого ты не прикладываешь усилий, утонул в развлечениях с женщинами и курении. И ты хочешь, чтобы я сделал для тебя сцену? Даже если бы здесь был Бог Музыки, не думаю, что он бы тебе помог. Продавать альбомы после камбэка через 3 недели? Это невозможно.

“……”

В конце концов, Ли Чжун Ёль отпустил воротник Кан Юна дрожащими руками. Вся энергия давно покинула его тело. Ли Чжун Ёль, который раньше вел себя беззаботно, уже исчез.

— Я могу только дать тебе совет. Тебе надо бросить курить. Курение — худшее, что может быть для певца.

Кан Юн покинул Ли Чжун Ёля. Тот уже казался потерявшим все силы, сев на место. Это было его полное поражение.

«Он не вернется, верно?»

Высокомерие втягивает человека в ад. Хотя Кан Юн не хотел работать с Седи, он надеялся, что тот покончит со своим высокомерием. Он искренне желал, чтобы хорошие певцы преуспели. Конечно, выбор был за ним.

— Ли Кан Юн. Ли Кан Юн……!!

Ли Чжун Ёль злобно смотрел в приемную после того, как Кан Юн ушел, скрипя зубами. С дрожащим телом и налитыми кровью глазами…

***

— И так, Хан Ю, давай посмотрим. Всё хорошо, ты нигде не отстаешь.

— Спасибо.

Сейчас шло личное собеседование, которое проводилось раз в неделю. Кан Юн пил консервированный напиток, разговаривая с Со Хан Ю, которая пила кофе. Конечно, напитки были без сахара.

Со Хан Ю нервничала, смотря на графики, оценивающие ее.

— Я думаю, что ты сама видишь плоды своих усилий. Пение, танцы — у тебя нет недостатков. Оценки тренеров тоже хорошие.

— Спасибо.

— Но вот этот пункт про «звездное качество». «Она не слишком заметна, но выполняет свою роль». Что это значит?

«……»

Когда Кан Юн спросил о звездном качестве, Со Хан Ю замолчала.

— Хан Ю. Я хочу, чтобы ты проявляла немного больше энтузиазма.

— Энтузиазма?

— Я объясню проще. Сначала давай минимизируем занятия по пению и танцам и сделаем акцент на других вещах. Я составлю расписание для занятий на улице как основу.

Она напряглась, когда услышала слово «на улице». Она не любила улицу. Однако Кан Юн не обращал на это внимания и продолжал записывать. В итоге было создано специальное расписание для Со Хан Ю.

После составления расписания Кан Юн спросил.

— Ты хорошо ладишь со своей соседкой?

— Да, мы хорошо ладим.

— Ты делишь комнату с Кристи? Как думаешь, сможете ли вы и дальше ладить?

— …Если не считать того, что она храпит ночью, думаю да.

Кан Юн едва не расхохотался, но сдержался. Быть слишком честным тоже было проблемой. Подумать только, сложно было представить храпящее лицо Кристи… Кан Юн решил похоронить эту мысль в своем сердце.

Он проводил Со Хан Ю и утвердил несколько отчетов. Их нужно было отнести в офис президента.

— Всё идет хорошо. Бюджет за этот месяц оказался меньше, чем я думал. Думаю, я могу использовать его в другом месте.

Когда он закончил писать отчет, наступила ночь. Кан Юн потянулся и поспешил домой.

Но вдруг…

— Хён!!

Когда он зашел в приёмную, раздался голос, который звал его.

— Седи?

— Привет, я пришел, чтобы увидеть тебя.

Это был Ли Чжун Ёль, который в прошлый раз даже схватил его за воротник. Однако этого образа больше не было. С его лица исчезло все, что было связано с раздражением, и его выражение было полным улыбки.

— Что опять?

— Эй, мы же уже все сказали друг другу, правда?

«……»

Кан Юн схватился за голову. Неужели он вернулся после всех этих оскорблений… Пока Кан Юн думал, как избавиться от него, Ли Чжун Ёль заговорил.

— Я много думал об этом вчера. Да, все твои слова верны. Мой голос изменился, и я не прикладывал усилий. Курил? Да, я курил, чтобы забыться. Люди говорят, что зло нужно побеждать злом, и я даже поверил в абсурд, что курение поможет мне стать лучше. Но результат вот такой.

«……»

Кан Юн прищурился. Он не понимал, что Ли Чжун Ёль пытается сказать. Это что, исповедь или что-то еще? Однако он спокойно выслушал его.

— В конце концов, я начал делать то, что хотел. Мой голос становился хуже, но денег у меня было много. Играть было весело. Женщины? Я запутался в женщинах. Это так легко, когда у тебя есть деньги. Я сделал все, что хотел в то время. Но знаешь что? Чем больше я развлекался, тем страннее становились мысли. Я певец, певец. Я должен петь, а что это за жизнь? Такие мысли. Я даже пытался записываться.

— Что ты хочешь сказать?

— Я пытался записывать песни, но сцены мне не нравились. Нет, если быть точным, я теперь боюсь петь. Мой измененный голос, что скажут люди? Все ли будет хорошо? Моё сердце стучало. Я боялся. Все тело дрожало от страха.

«……»

— Но у мужчины должно быть лицо. Как бы это сказать? И поэтому я отверг все предложения. Я не буду этого делать. И вот я встретил тебя.

— Я не католический священник, который выслушивает исповеди.

Разговор был странным. Кан Юн почувствовал, что разговаривает с пьяным человеком. Он сам себе задавал вопросы, сам себе отвечал. . Кан Юн решил, что ему больше не нужно это слушать и уже хотел развернуться.

Но Ли Чжун Ёль отчаянно прицепился к нему.

— Хён. Я был неправ. Пожалуйста, "спланируй" мой камбэк.

«……»

Кан Юн сомневался в своих ушах. Он моргнул, думая о том, что только что услышал.

— Никто никогда не говорил мне этого раньше. На самом деле, я тоже думал, что стал немного хуже, чем раньше, но я никогда не думал, что потерплю неудачу. Я просто смутно чувствовал, что что-то не так. Однако ты сказал мне всю правду. Сначала я рассердился, но, когда подумал...твои слова были правильными.

«……»

— Я боюсь стоять перед своими фанатами с таким голосом. Однако если ты, тот, кто сказал о моих проблемах мне в лицо, поможет мне, я думаю, что всё получится. Помоги. Прошу тебя.

Ли Чжун Ёль встал на колени перед Кан Юном, который стоял спиной к нему. Он был серьезен. Кан Юн был удивлен, насколько серьезным оказался Ли Чжун Ёль, но не показал этого на лице. Кан Юн спокойно сказал:

— Я уже говорил вчера. Я не хочу тратить свое время и усилия на того, кто не имеет никакой перспективы. Эта индустрия не так проста, как ты думаешь, ты не добьешься успеха просто потому, что поменял мнение. Ты должен это понимать, верно?

— Хён…

— Может быть, Бог музыки мог бы это сделать, но мне будет сложно. Если ты действительно изменился, то сможешь добиться успеха даже работая с другими людьми.

Кан Юн похлопал Ли Чжун Ёля по плечу и ушел домой. Он чувствовал себя плохо, что из-за него кто-то стоял на коленях, но Кан Юн постарался игнорировать это.

***

На следующий день.

— Боже мой…

— Р-разве это не Седи?

— Ого, что с ним случилось?

Как только сотрудники MG Entertainment пришли на работу, они увидели удивительную картину. Седи стоял на коленях в приёмной. Его не прогнали, так как он не мешал входу, но все шептались друг с другом.

Председатель Вон Джин Мун и президент Ли Хён Джи тоже нашли это абсурдным, когда они вышли из черного седана.

— Какие интересные вещи происходят в наши дни, мисс Хён Джи.

— Действительно.

Они поручили своим секретарям разобраться в этом и отправились в свои офисы. После этого все было в хаосе. Все стажеры и сотрудники обсуждали Ли Чжун Ёля. Прогнозы и слухи, что он делает предложение или что он является секретным незаконнорожденным сыном председателя, распространились по MG Entertainment.

— Ли Чжун Ёль…

— Хён, ты пришел?

И наконец, источник проблемы прибыл.

Кан Юн вздохнул, когда увидел Ли Чжун Ёля, который встретил его в той же одежде, что и вчера.

— Седи…

Утренний час пик. В приёмной было много людей. В центре стоял Ли Чжун Ёль на коленях перед Кан Юном. Взгляды людей сосредоточились на нем, и они начали шептаться друг с другом. Кан Юн был сейчас очень знаменит в компании. Ли Чжун Ёль когда-то был успешным певцом. Один стоял на коленях, другой — принимал, и, конечно же, это вызвало хаос.

— Ты реально провел здесь ночь?

— Да. Я ждал тебя.

— Ха…

Кан Юн посчитал это абсурдным. Из-за особенностей развлекательной индустрии здесь часто приходилось работать ночью, так что компания была открыта 24 часа в сутки. Конечно, безопасность была строгой. Кан Юн схватил охранника, который остался работать всю ночь, и спросил. Когда он услышал, что это действительно правда, он был ошеломлен.

— Но зачем?

— Я же сказал, не так ли? Помоги мне.

— Ты ведь слышал, что я сказал вчера. Не делай таких бесполезных вещей и иди домой.

Хотя Кан Юн был удивлен, что Седи остался на всю ночь, он оставался спокойным. Даже когда он сканировал свою ID-карту для входа и заходил в лифт, Седи громко прокричал:

— Я буду ждать тебя!!

Кан Юн посчитал это абсурдным и вздохнул. Такое безрассудство он видел в первый раз. Ему было даже немного жаль Седи.

Было несколько абсурдных проблем, но день Кан Юна был обычным. Он утверждал документы, одобрял, проводил встречи, и ничего особенного не происходило.

Проблема возникла вечером.

— Хаа…

Он закончил раньше, чем обычно, и уже собирался домой, когда увидел Ли Чжун Ёля, который все еще стоял на коленях в приёмной. Люди шептались, проходя мимо, а сотрудники приёмной, похоже, дали ему что-то поесть, так как перед ним стояли кимбабы и хлеб.

— Хаха…

Когда Кан Юн посмотрел на Ли Чжун Ёля, который махал ему рукой, он издал сухой смех. Он думал о Ли Чжун Ёле с той встречи, но не мог определиться с направлением из-за риска и прибыли. Он думал, что сегодня его здесь не будет, но вот он здесь.

— Ты пришел?

— Ты меня удивил, признаю…

— Разве я не сказал? Без тебя ничего не получится.

— Даже если ты будешь вот так сидеть, это не сработает.

— Тогда что я должен сделать, чтобы ты согласился? Я безнадежен? Из-за того, что мой голос изменился? Люди действительно не примут меня таким? Это конец моей карьеры?

«……»

— Как и люди в моей компании, так и те, с кем я работал, все говорили одно: Ты — Седи, у тебя хороший голос. Однако ты говоришь другое. И поэтому я переживаю. Я верю, что если ты скажешь, что я могу, то я точно смогу.

— …Мне стоит рассказать тебе, почему у тебя на самом деле не получится.

Кан Юн присел перед Ли Чжун Ёлем. Он ощущал любопытные взгляды людей вокруг, но Кан Юн не обращал на это внимания.

— Твой голос — это значительный элемент беспокойства. Однако ты не пытался преодолеть это беспокойство. Ты избежал этого всего и упал в пропасть. Курение, алкоголь, женщины. Хорошо наслаждаться этим умеренно, но ты не мог контролировать себя. Я не могу работать с таким…

— Я брошу всё.

— Что?

— Я брошу всё. Курение, алкоголь, женщин и всё остальное. Я буду делать всё, как ты скажешь.

В глазах Ли Чжун Ёля была видна решимость. И Кан Юн тоже почувствовал это. Однако он был обеспокоен. Проще сказать, чем сделать.

«В конце концов, в "будущем" Седи не добился успеха. Есть ли причина помочь ему, несмотря на всё это?»

Не было нужды рисковать. Работа всё равно будет. К тому же он уже сообщил президенту Ли Хён Джи, что не будет работать с Седи. Однако он действительно изменил будущее Джу А в лучшую сторону и менял будущее стажеров. Даже если это Седи. Разве не стоит принять вызов?

Благодаря Кан Юну, альбом, который должен был занять 10-е место в чарте Oricon, занял первое место и заработал много денег в Японии.

Кан Юн, долго размышляя, заговорил с блеском в глазах.

— Первое. Дай мне услышать твой голос, прежде чем я приму решение.

— Правда? Тогда…

— Сначала голос. Пойдем.

Ли Чжун Ёль обрадовался, как маленький ребенок. Кан Юн имел в виду, что он только рассмотрит эту возможность. Ли Чжун Ёль попытался встать. Но так как он провёл на коленях много времени, ему было сложно выпрямить ноги. В конце концов, Кан Юн помог ему встать.

— Где твой менеджер?

— В отпуске. Я не могу показать ему такую нелепую сторону себя, верно?

— …Ты что-то с чем-то... ладно.

Смотря на Ли Чжун Ёля, который шел вниз на подземный этаж с помощью Кан Юна, люди, уходившие с работы, шептались между собой.

Проходя через эти шепоты, Кан Юн и Ли Чжун Ёль направились в подземную студию.

— Вау, неужели я захожу в студию знаменитого MG.

— Эта студия такая известная?

— Конечно. Это одна из трех крупнейших студий. Известна своим отличным качеством звука.

— У нас тут хорошие условия, но с твоими ногами, ты...

— Все в порядке. Я могу и сидя.

Ли Чжун Ёль, прихрамывая, сел. Кан Юн включил аппаратуру, сел перед микшером и настроил параметры. Он настроил их так, чтобы они соответствовали его голосу. Песни Ли Чжун Ёля не было в наличии, поэтому ему пришлось использовать запись популярной песни.

Чуть быстрее? Еще чуть-чуть?

Густой и приятный голос разнесся по студии. Это был низкий голос, который любили фанаты. Однако проблема возникла после этого.

— Но моя любовь… все еще… ♪

Чем выше становился тон, тем более странным становилось изменение. Седи — это тот, кто в начале завоевывал сердца низким голосом, а затем взрывался высокими нотами, но в высоких частях не хватало мощности. Конечно, в этом не было большой проблем. Чтобы заметить это, нужно было быть внимательным.

«Свет становится слабее…»

Седи, отраженный в глазах Кан Юна, изначально сиял белым светом. Однако по мере того, как песня продолжалась, белый свет тускнел, а в конце его плотность значительно уменьшилась.

Когда песня закончилась, Ли Чжун Ёль осторожно заговорил в микрофон в студии.

— Ну как?

Кан Юн немного подумал.

— Не так хорошо, как раньше.

— Как я и думал…

— Ты постарался.

Ли Чжун Ёль, услышав не слишком хороший отзыв, нервно вышел. Кан Юн сел напротив него.

— Похоже, я уже не такой, как раньше. Это действительно сложно. Ах, я так хочу сигарету…

Ли Чжун Ёль достал сигару из кармана, как обычно, но в итоге положил её обратно. Привычка — страшная вещь. Кан Юн щелкнул языком, как бы находя это абсурдным.

— Ты сказал, что бросишь.

— Прости, прости меня хотя бы на этот раз. Правда… Плохая рука, плохая рука!!

— …Ладно. Давай заканчивать.

— Так что мы действительно будем делать концерт вместе?

Кан Юн продолжал отмахиваться от Ли Чжун Ёля, но мысль о том, что без Кан Юна ему не обойтись, не покидала Ли Чжун Ёля. Он думал, что, если это Кан Юн, он мог бы сделать для него что-то, помимо того, чтобы просто поставить его на правильный путь.

«Существенный риск всегда приносит значительную прибыль.»

Кан Юн задумался. Если реакции на возвращение Седи будут хорошими, то ему будут предложены лучшие проекты. Хотя альбомы немного перебор, Кан Юн решил, что, если это только концерт, он может что-то сделать.

— Я подумаю об этом еще несколько дней. Но сначала придерживайся того, что ты сказал в прошлый раз.

— Да.

Это касалось курения, женщин и подобных вещей. Ли Чжун Ёль кивнул, как маленький ребенок. Кан Юн снова акцентировал внимание, как будто это его все еще беспокоило.

— Сказать легко. Особенно про курение. Брось это обязательно. Если ты закуришь хотя бы раз, пока готовишься к сцене, проект завершится.

— Ладно, ладно.

— Я внесу это в контракт.

— Что?! Тогда…

— Разве я не сказал, что подумаю об этом еще несколько дней? Брось курить к следующей неделе. Тогда и поговорим. А сейчас иди домой. Я боюсь, что, если ты будешь продолжать стоять на коленях, люди начнут распускать слухи обо мне.

— Спасибо, спасибо.

Ли Чжун Ёль наконец-то широко улыбнулся и обнял Кан Юна. Однако для Кан Юна это было неудобно.

— Отпусти!!

— Хахаха!! Спасибо, спасибо.

— Убирайся.

Кан Юн был тем, кто предпочитал мягкие объятия женщин, а не твердые объятия мужчин

***.

До второго года жизнь Хи Юн в школе была не особо радостной.

Думая о том, что нужно хотя бы окончить школу, она тащила туда своё слабое тело, продолжая проходить диализ. Но из-за слабого здоровья ей было сложно общаться с друзьями. Более того, бедность отталкивала других детей ее возраста, которые любили покрасоваться своим внешним видом. Так что Хи Юн всегда была одна.

Но начиная с третьего года, её школьная жизнь изменилась. Ее одежда стала заметной, а когда распространились слухи, что она дружит с Джу А, её оценка среди других учеников изменилась.

— Ага, это решается так?

— Да. Если посмотришь здесь, то предел…

Теперь у Хи Юн появился друг, которому она могла задавать вопросы, которые не понимала. Благодаря этому её школьная жизнь стала гораздо приятнее. Прошлое, о котором она не хотела говорить с Кан Юном, чтобы не волновать его, ушло.

— Спасибо.

— Нет, Хи Юн, я…

— Что такое? Ты что-то хотела сказать?

Староста, которая объясняла ей задачу по математике, запнулась. Она, похоже, что-то не могла сказать, так как продолжала теребить свои очки, прежде чем заговорить.

— Э… Ты знаешь, автограф Джу А… Можно мне его получить?

— Автограф Джу А? Разве ты не получила его в прошлый раз?

— Очередь была слишком длинная…

Даже богатые становятся фанатами, если хотя бы один раз увидят звезду Книжный червь, который говорил, что не интересуется певцами, оказался таким же. Хи Юн согласилась и приняла запрос. Староста поблагодарила и даже переписала для Хи Юн конспекты.

Половина уроков была завершена, сегодня Хи Юн ушла пораньше. Нужно было идти на диализ. Она вышла из школы, как обычно, но у ворот её уже ждал знакомый человек.

— Оппа!!

— Привет.

Кан Юн прислонился к воротам школы и поздоровался с ней.

— Оппа, разве ты не должен сейчас быть на работе?

— Сегодня я ушел пораньше. Тебе ведь в больницу сегодня.

— Я ведь говорила, что могу ходить одна.

Так как её брат всегда был занят, Хи Юн чувствовала себя плохо, отнимая его время. Но она также была благодарна, что такой занятой человек проводит время с ней. Хи Юн прекрасно понимала, что для Кан Юн она самый важный человек.

Через некоторое время начался диализ, Кан Юн сидел перед Хи Юн, они говорили обо всем и ни о чем. Это в основном были разговоры о стажерах. Хи Юн наслаждалась рассказами Кан Юна о своих сверстниках.

— Хах! Так эта Мин А продолжает звать тебя «аджосси»?

— Вот вот. Я все время говорю ей, чтобы она не делала этого, но не понимаю, почему она продолжает.

— Наверное, потому что она тебя любит.

— Не может быть. Хи Юн, ты бы стала называть мужчину, которого любишь, «аджосси»?

— Эм… Нет, но, наверное, я права. Эта Мин А делает это, потому что любит тебя, оппа.

— Не может быть, это невозможно. Тогда я должен буду звать девушку, которую люблю, «аджумма»? Хи Юн-аджумма?

— Скажи это еще раз — получишь по голове!

Разговор в больнице был приятным, но недолгим. Из-за усталости от диализа Хи Юн уснула, и Кан Юн пошел к врачу, чтобы узнать о текущем состоянии.

Врач сказал, что нет существенных проблем. Услышав, что ничего не изменилось, Кан Юн направился к выходу из больницы. Он захотел покурить.

— Фух…

Кан Юн с удовольствием выдыхал дым, когда вдалеке заметил знакомую тень. Это была девушка в школьной форме, с заметно высоким ростом.

«Со Хан Ю?»

Подумать только, Со Хан Ю была в больнице, когда ей нужно было быть на репетиции… Кан Юн был озадачен. Однако было бы еще смешнее следить за ней. Он решил спросить её на следующем личном собеседовании.

После того как он закончил курить и дождался, пока запах дыма исчезнет, Кан Юн направился к палате.

«Она все еще спит…»

Хи Юн, которая все еще проходила диализ, беззаботно спала . Кан Юн осторожно погладил её волосы.

— Хи Юн. На этот раз ты точно будешь жить. Очень долго. Ты сможешь выйти замуж, иметь детей и

жить счастливой жизнью. Обязательно! Тебе не нужно о чем-то беспокоиться, просто продолжай жить. Ладно?

Наибольшее желание Кан Юна было, чтобы его сестра прожила здоровую жизнь, как обычные люди, вышла замуж и жила счастливо.

Именно ради неё он продолжал бороться, несмотря на неудачи с каждым певцом в своей прошлой жизни.

Глядя на спокойное лицо Хи Юн, которое мягко освещалось солнечным светом, Кан Юн мирно улыбнулся.