Прежде чем отправиться на мероприятие в Сихын, Со Хан Ю заехала в компанию, чтобы поговорить с Кан Юном.

Закончив встречу, она решила подняться на крышу но по пути столкнулась с Пак Со Ён, выходившей из репетиционного зала White Moonlight.

— А? Онни, привет.

— Хан Ю!

Со Хан Ю радостно поздоровалась, а Пак Со Ён в ответ помахала ей рукой.

В это непростое время, когда она только начала свой путь в World Entertainment, Хан Ю была одной из первых, кто протянул ей руку помощи.

— Хан Ю, ты уезжаешь на мероприятие?

— Да, а ты что будешь делать, онни?

— Ну, выбора у меня особо нет. Как говорил один "золотой парень" буду учиться и еще раз учиться. (надеюсь, отсылка понятна XD)

— Понятно.

Они вместе направились на крышу. В здании World Entertainment не было отдельной зоны отдыха, поэтому крыша давно стала таким местом.

Устроившись на скамейке, они продолжили беседу.

— Онни, как продвигается работа над песнями?

— Нелегко. И Хи Юн, и президент — по-настоящему талантливые люди… Мне нужно как можно быстрее дорасти до их уровня…

Пак Со Ён устало вздохнула. Со Хан Ю придвинулась ближе и мягко сказала:

— Среди всех песен в альбоме White Moonlight мне больше всего нравится та, что написала ты. Особенно последняя — «Мне есть, что сказать». Я даже расплакалась, когда услышала строчку: «Мечты не исчезают, даже если на глаза наворачиваются слёзы».

— Спасибо.

Пак Со Ён искренне оценила поддержку.

Эксклюзивный композитор World Entertainment, Muse, выпускал только хиты. К тому же Ким Чжэ Хун и Ли Хён А писали песни для себя.

Кроме Кан Юна и Ли Хён А, первой, кто признал её как автора, стала именно Со Хан Ю.

— О, точно. Научи меня как-нибудь! Я всегда мечтала заниматься музыкой.

— Правда? Хорошо! Напомни мне, когда у тебя будет свободное время. Но в ответ ты тоже чему-нибудь меня научишь!

— Хм… как насчёт танцев? Было бы здорово, если бы мы обменялись знаниями!

Со Хан Ю и Пак Со Ён прекрасно ладили. Их разговор на крыше становился всё живее.

— Как прошло мероприятие в Тэчхоне? Говорят, там сейчас полно красавчиков с идеальным прессом. Это правда?

— Да, ребят с хорошими телами было много. Мы ждали из-за задержки мероприятия, и…

В отличие от взволнованной Пак Со Ён, Со Хан Ю сохраняла спокойствие. Спокойным голосом она начала делиться забавными моментами с мероприятия — например, как Айли оставляла автографы на торсах парней.

Пак Со Ён смотрела на неё с завистливым блеском в глазах.

— Ух ты, завидую. Я в этом году вообще на пляже не была.

— Да чему там завидовать… Даже если мы едем к морю — в воду нельзя. В этом году я очень хочу надеть бикини — я ведь его ни разу в жизни не надевала.

— Серьёзно?

Глаза Пак Со Ён округлились. Такая красивая девушка с тонкой фигурой, как Со Хан Ю, и ни разу не носила бикини… особенно будучи айдолом? Для неё это было шоком.

— Остальные девочки надевали, когда ездили за границу, а вот Мин А-онни и я — никогда.

— Обидно. У вас же такие красивые фигуры.

— Ничего не поделаешь. Работа ведь… Но когда-нибудь я обязательно… А? Президент?

Когда Со Хан Ю заговорила о своих желаниях, дверь на крышу открылась, и появился Кан Юн.

Он вытащил сигарету из кармана, но, заметив девушек, поспешно убрал её обратно, с улыбкой приветствуя их.

— Хан Ю. Ты ещё не уехала?

— Нет, время ещё есть, вот с Со Ён-онни болтали. Заодно и менеджера подожду.

— Менеджер Дэ Хён, наверное, сейчас возвращается после того, как отвёз Мин А на съёмку? У вас у всех такой насыщенный график. Директор тоже поехала с Мин А?

— Наверное. Кажется, ей нужно было что-то обсудить с персоналом.

Пока они беседовали, дверь вновь открылась, и на крышу, запыхавшись, вошёл мужчина — это был менеджер Ким Дэ Хён, пришедший за Со Хан Ю.

— Ха, ха… Хан Ю, поехали.

— Да. Спасибо. Президент, онни, тогда я пошла!

Со Хан Ю протянула салфетку Ким Дэ Хёну и попрощалась с оставшимися.

— Береги себя, — Пак Со Ён помахала ей рукой.

Так на крыше остались только Со Ён и Кан Юн. Он посмотрел на часы и обратился к ней:

— Готова выходить?

— Да. Мы сейчас едем?

— Через десять минут. Встретимся у входа?

— Хорошо.

Во второй половине дня у них была встреча с профессором Чхве Чан Яном.

Он посмотрел на задумавшуюся Пак Со Ён, всё ещё стоявшую на крыше.

— Эм… Со Ён. Может, пойдёшь, начнёшь собираться?

— А? О, мне ничего не нужно брать.

— Понятно…

Кан Юн замялся, теребя сигарету в кармане.

Видимо, она заметила это и осторожно сказала:

— Хи Юн просила проследить, чтобы вы бросили курить.

Услышав это, Кан Юн молча покинул крышу.

***

Из-за каникул в Университете искусств Халлео было довольно пусто.

Холмы, которые обычно были полны парочек, теперь пустовали — только несколько студентов занимались клубной деятельностью.

Профессор Чхве Чан Ян наблюдал за этим видом из окна своего кабинета.

— Чан Ян, что ты так пристально разглядываешь? — раздался голос у него за спиной.

Это был Пак Тэ Сон, его коллега по кафедре композиции и известный композитор. Он подошёл к профессору Чхве, который с лёгкой улыбкой смотрел в окно.

Лишь тогда Чхве Чан Ян оторвался от размышлений и сел за стол.

— За студентами наблюдал. Вон там, на лужайке, такая милая парочка, — сказал он с улыбкой.

— Серьёзно? А по-моему, парень изо всех сил старается угодить девушке, — пробурчал Пак Тэ Сон.

— Ха-ха…

Профессор Чхве Чан Ян неловко усмехнулся, услышав столь пессимистичное замечание Пак Тэ Сона.

Не придавая этому значения, Пак Тэ Сон скрестил ноги и сделал глоток кофе. Хотя у него были плотные короткие ноги, скрестить их всё же удалось.

Чхве Чан Ян тем временем стал просматривать принесённые Пак Тэ Соном ноты и слегка склонил голову, озадаченно разглядывая их.

«Похоже, он пытался придумать что-то новое… Но, по-моему, после C лучше было бы поставить G. Вариант с F тоже сойдёт, но зачем он воткнул сюда си-бемоль? Звучит довольно неестественно…»

Его попытка выйти за рамки шаблона понятна, но в итоге звучание получилось немного неуклюжим.

Пока профессор Чхве обдумывал, как лучше выразить своё мнение, Пак Тэ Сон, похоже, не выдержал и спросил:

— Ну как? Не кажется странным?

— Похоже, ты действительно хотел попробовать что-то новое, — осторожно ответил Чан Ян.

— О! Заметил, да? Правильно. Уж очень надоела эта рутина, вот и решил попробовать иной стиль. Неплохо получилось, правда?

Пак Тэ Сон был композитором с крепкими убеждениями. После того, как Седи отклонил его песню, он сильно переживал и теперь отчаянно жаждал одобрения.

«Как бы так сказать, чтобы не обидеть?..» — думал Чхве Чан Ян. Прямолинейность могла задеть самолюбие коллеги, но и промолчать было бы неправильно.

В этот момент послышался стук в дверь. Она открылась, и в кабинет вошли мужчина и женщина — Кан Юн и Пак Со Ён.

— Проходите, господин Кан Юн, Со Ён. Давненько не виделись.

— Здравствуйте, профессор. О, профессор Пак!

Похоже, Пак Со Ён была хорошо знакома с Пак Тэ Соном — она искренне обрадовалась, увидев его. На лице композитора тоже появилось тёплое выражение.

— Вот так встреча! Со Ён, давно не виделись. Как ты?

— Отлично! А вы, как всегда, элегантны, профессор, — воскликнула она.

— Ха-ха-ха.

Со времён учёбы Пак Со Ён всегда была жизнерадостной. Было видно, что ей приятно встретить здесь знакомого человека.

Поприветствовав его, она села, а Чхве Чан Ян тем временем представил Кан Юна:

— Это Кан Юн из World Entertainment.

— Ого! World Entertainment? Это же там сейчас Хён А, да? Рад познакомиться! Я Пак Тэ Сон.

— Я Ли Кан Юн. Взаимно, рад встрече с таким известным композитором.

Они обменялись рукопожатием.

Ли Хён А из White Moonlight тоже окончила Университет искусств Халлео. Кроме того, World Entertainment сотрудничает с такими суперзвёздами, как Ким Чжэ Хун и Eddios, а также с восходящей звездой Ким Джи Мин. О World Entertainment часто говорят как среди студентов, так и среди преподавателей.

Глаза Кан Юна засветились, когда он увидел здесь неожиданного гостя.

«Я знал, что композитор Пак Тэ Сон работает в Университете Халлео, но не ожидал встретить его здесь… Интересно, что стало с той песней, которую он дал Чжун Ёлю?..»

Ох, как же тогда Чжун Ёль был зол...

Четверо погрузились в разговор о World Entertainment. Пак Тэ Сон, по-видимому, питал к компании неподдельный интерес и засыпал Кан Юна вопросами.

— В последнее время многие студенты интересуются World Entertainment. За прошедший год вы выпустили четырёх артистов, и все они добились невероятного успеха. Все гадают, как вам удалось вернуть в индустрию Eddios и Ким Чжэ Хуна. Я давно хотел с вами познакомиться.

На это Кан Юн скромно усмехнулся.

— Спасибо, но мне просто повезло. Чжэ Хун и Eddios много трудились, я лишь немного помог им на этом пути.

— Что ж, профессор Чхве говорил, что вы человек скромный… Похоже, он был прав.

— Вы меня переоцениваете, — ответил Кан Юн, слегка насторожившись.

Он знал: если кто-то чересчур рассыпается в комплиментах — за этим может что-то скрываться. Но Пак Тэ Сон больше ничего не сказал — будто говорил от чистого сердца.

Они закончили разговор о World Entertainment, и взгляд Кан Юна упал на партитуру на столе. Это была та самая партитура, которую он получил от Чжун Ёля.

— Это ваша партитура, композитор? — поинтересовался Кан Юн.

Пак Тэ Сон улыбнулся и кивнул:

— Да, моя. Кстати… вы ведь тоже занимаетесь сочинением?

— Немного, скорее для себя.

— Ну, не прибедняйтесь. Вы ведь один из участников Muse. Если не возражаете, не могли бы вы взглянуть на мою песню?

В другой ситуации Кан Юн бы без колебаний согласился, но в этот раз он замешкался. Мысль о том, чтобы снова столкнуться с «чёрной» музыкой, вызывала у него отторжение — словно он сознательно собирался отпить из чаши с ядом.

Но отказаться он тоже не мог — Пак Тэ Сон смотрел на него с такой искренней надеждой.

— Я не слишком хорош в этом… — пробормотал Кан Юн. — Со Ён, сыграем вместе?

— Конечно.

Молчавшая до сих пор Пак Со Ён тоже поднялась и подошла к синтезатору вместе с Кан Юном.

«Фух…»

Кан Юн тяжело выдохнул. Похоже, партитура ничем не отличалась от той, что он получил от Ли Чжун Ёля.

«Играть или не играть?..»

Ему даже не хотелось прикасаться к клавишам. Музыка, наполненная чёрным светом, оказывала слишком сильное давление — как на эмоции, так и на физическое состояние.

В этот момент Пак Со Ён заметила, что руки Кан Юна дрожат. Она нахмурилась и тихо прошептала:

— Президент, может, я сыграю?

— А?

— Я сыграю, а вы послушайте. Думаю, так будет лучше.

Кан Юн с облегчением посмотрел на неё.

— Буду очень признателен.

— Без проблем.

Он уступил место Пак Со Ён и сам вернулся на своё, закрыв глаза. Он не хотел видеть черный свет.

Пак Тэ Сон подумал, что это просто привычка Кан Юна, и ничего не сказал.

Вскоре Пак Со Ён начала играть.

«Фууу…»

Звуки слились воедино, рождая чёрное сияние — почти так же, как тогда, когда он услышал эту композицию впервые.

Благодаря тому, что глаза были закрыты, Кан Юн не видел чёрного света. Однако странное ощущение чего-то липкого всё равно не покидало его.

Трёхминутная композиция быстро подошла к концу.

— Ну как? — с надеждой в голосе спросил Пак Тэ Сон.

«Как я и думал…»

Кан Юн слегка вздохнул, глядя на партитуру.

Неестественный переход от C к F, а затем к си-бемолю по-прежнему звучал странно. Из-за неуклюжего вступления вся остальная часть композиции тоже звучала натянуто. В итоге он лишь покачал головой.

Увидев его реакцию, лицо Пак Тэ Сона потемнело.

— Ха-а… Хотел попробовать что-то новое… А вышло плохо. И вы, и профессор Чхве…

Он опустил голову.

Сначала не понравилось певцу, потом коллеге, а теперь и другому композитору. Задето было не только самолюбие — он уже не понимал, в чём именно заключается проблема. Это пугало гораздо сильнее.

Кан Юн, видя, как тот пал духом, осторожно заговорил:

— Я знаю, что вы разбираетесь в музыке гораздо лучше меня, композитор… но можно я кое-что скажу?

— …Говорите.

Пак Тэ Сон поднял голову. Все увидели на его лице усталую улыбку.

Кан Юн спокойно начал делиться своими мыслями:

— Как по мне, вы попытались показать слишком многое. Возможно, именно это и стало проблемой.

— Слишком многое?.. То есть, вы хотите сказать, что я использовал странные прогрессии и мелодии, когда мог бы обойтись обычными?

— Что-то вроде того. Лично я думаю, что вместо сложных и вычурных гармоний, возможно, стоило бы попробовать сделать упор на простые аккорды и мелодию — чтобы подчеркнуть сильные стороны певца.

— Простые? — переспросил Пак Тэ Сон.

Кан Юн кивнул:

— Именно. Если бы это делал я, я бы построил прогрессию так: C — G — Am — G — F — Em — Dm — и снова G. Это добавило бы и устойчивости, и техники. Думаю, даже с учётом последующих вариаций, так было бы лучше.

— ……

Пак Тэ Сон замолчал. Даже если он сам просил совета, признать точку зрения другого человека, особенно находясь на вершине, было нелегко.

Но он оказался человеком с широкими взглядами.

— Кажется, я действительно слишком увлёкся. Вы правы. Последний год я переживал творческий кризис. Пытался его преодолеть, пробуя всё, что только можно. И в итоге пришёл к таким вот нелепым экспериментам. Ха-ха… А оказалось, что ответ в простоте.

— ……

— Простота. Основа, фундамент… — повторял он эти слова, словно стараясь навсегда запомнить.

Кан Юн терпеливо ждал, пока композитор соберётся с мыслями.

На композиторе лежит тяжёлое бремя: его оценивают и певцы, и слушатели. Он обязан постоянно быть в поиске чего-то нового. В такой гонке легко сойти с дистанции. Те, кто не поспевает за изменениями, просто исчезают. Именно поэтому композиторы всегда стараются быть на шаг впереди. Пак Тэ Сон не был исключением.

Кан Юн отлично понимал его чувства.

Пак Тэ Сон, кажется, немного пришёл в себя — на его лице появилась улыбка.

— Ха-ха-ха. Это действительно освежает. Даже воспоминания нахлынули… В итоге — всё возвращается к простому. Ха, словно пощёчину получил. Давно не слышал таких дельных слов. Обязательно запомню.

Пак Тэ Сон поднялся и поклонился Кан Юну. Тот поспешно встал, немного растерявшись от такой реакции.

— Пожалуйста, не нужно. Я всего лишь поделился мнением.

— Нет. Для меня это были по-настоящему важные слова. Спасибо вам. Профессор Чхве всегда расхваливал вас при каждом разговоре… Теперь я понимаю, почему.

Профессор Чхве Чхан Ян смущённо улыбнулся, услышав это.

Пак Тэ Сон засиял, будто с его плеч упала тяжесть. Он собрал партитуру и поднялся.

— Похоже, не время здесь засиживаться. Пойду и всё переделаю. В этот раз у меня хорошее предчувствие. Думаю, смогу написать песню, которая подойдёт Седи.

— Желаю удачи.

Кан Юн и Пак Тэ Сон пожали друг другу руки.

«Ничего себе…»

Пак Со Ён наблюдала за происходящим с сияющими глазами — Кан Юн на равных общался с одним из ведущих композиторов страны.

***

После ужина с профессором Чхве Чхан Яном, Кан Юн и Пак Со Ён направились к станции метро.

— Со Ён, как тебе сегодняшний день? — спросил Кан Юн, когда они проходили под фонарём.

Пак Со Ён с воодушевлённым лицом ответила:

— Очень понравилось! Композиция — это как сценарий, а аранжировка — как режиссура. Они создают фон для главного героя — певца. И этим фоном могут быть как духовые, так и струнные инструменты, или даже другие звуки… И ещё…

Она стала перечислять вещи, которые обсуждали Кан Юн и профессор Чхве Чан Ян. Она прекрасно понимала, что каждое из этих замечаний — важное, забывать о них нельзя.

Кан Юн удовлетворённо улыбнулся.

— Отлично. Обязательно запомни всё, что услышала сегодня. Это пригодится тебе в работе. Договорились?

— Да!

— И ещё…

Голос Кан Юна стал серьёзнее, и Пак Со Ён остановилась, поняв, что сейчас прозвучит что-то важное.

— Ты не уступаешь Хи Юн в композиторских способностях.

— Ах…

— Возможно, в теории ты уступаешь ей, но я не считаю, что теория — решающий фактор в сочинении музыки. У вас с Хи Юн совершенно разные подходы. И я уверен, что ты способна создавать такие песни, какие она бы не смогла написать.

— ……

Пак Со Ён сглотнула.

Именно ради этих слов Кан Юн и пригласил её сегодня. Он мягко похлопал её по плечу и тепло улыбнулся.

— Давай двигаться вперёд вместе.

Она и представить не могла, что Кан Юн настолько в неё верит. Думала, её приняли лишь временно — из-за небольшого таланта и знания песен White Moonlight.

Но оказалось, он верил в неё куда сильнее, чем она могла предположить. А ведь она знала — Кан Юн не из тех, кто бросается словами.

— Да!!

Она с силой сжала кулаки, пообещав себе обязательно оправдать оказанное доверие.