В одном из клубов Корейского квартала в Лос-Анджелесе.

На сцене под яркими софитами выступали шесть девушек. Их энергичные голоса и эффектное шоу дарили зрителям массу эмоций.

— Ваааааа!!

— Are you Eddi? Eddios! (Примечание анлейтера: вероятно, игра слов с «Are you ready?»)

Толпа скандировала официальный слоган группы Eddios. Легко запоминающаяся мелодия и зажигательные танцы поднимали настроение каждому.

Зрители кричали, смеялись, наслаждались...время пролетело незаметно и выступление закончилось.

— Спасибо!

Попрощавшись с публикой на корейском, участницы Eddios покинули сцену и быстро направились к ожидавшему их фургону. Менеджер, уже сидевший за рулем, завел двигатель и поприветствовал девушек.

Как только машина выехала из оживленного квартала, девушка на переднем сиденье — Хан Джу Ён — начала недовольно ворчать.

— Сколько еще мы будем выступать только в корейских кварталах?

Она тяжело вздохнула, рассматривая темные круги под глазами в экране телефона. Когда они только прибыли в США, у них были большие амбиции — мечты о выступлении на Таймс-сквер, о появлении на крупнейшем американском музыкальном канале MMTV… Но теперь даже думать об этом было тяжело, они столкнулись с жестокой реальностью.

Её недовольство поддержала высокая девушка, сидевшая рядом:

— Еще несколько месяцев назад мы выступали в Нью-Йорке… А теперь нас отправляют только в корейские кварталы. О нас даже в новостях ничего не пишут…

— Хан Ю, ты тоже так думаешь?

Плечи Хан Джу Ён поникли, а на лице читалась усталость.

Выступления в Корейских кварталах ничем не отличались от выступлений в самой Корее. Девушек угнетало то, что, оказавшись в крупнейшем центре мировой музыки, они оставались на вторых ролях. Они мечтали прорваться на вершину чартов Billboard, но столкнулись с непреодолимой стеной.

Атмосфера в фургоне была мрачной, на лицах всех участниц читалось разочарование. В этот момент Чжон Мин А, сидевшая в самом конце, заговорила:

— У нас впереди еще запланированы выступления. Нас всё ещё любят, у нас есть фанаты. Какая разница, корейцы это или американцы? Главное, что они есть.

— …

Все замолчали, понимая, что в ее словах была правда. Она продолжила:

— Неважно, корейский это квартал или Таймс-сквер. Нам стоит быть благодарными за возможность выступать. Да, всем нам тяжело, но мы справимся! Нужно просто продержаться до декабря!

— Да, точно! Всего до декабря!

Девушка, лежавшая у нее на коленях, Кристи Эн, тоже крикнула, поднимая настроение остальным. Все девушки подняли руки в знак поддержки. Казалось, что в декабре их ждет нечто особенное.

Фургон быстро наполнился разговорами о декабре. Даже менеджер, сидевший впереди, с интересом прислушался к разговору, атмосфера в фургоне заметно оживилась.

Тем временем машина направилась на следующее выступление.

***

— I can’t believe you let me down…♪ [поёт на англ.]

Глубокий голос Ким Чжэ Хуна эхом разнесся по площади.

Посетители парка развлечений, не ожидавшие увидеть здесь Ким Чжэ Хуна, в восторге бросились к сцене. Возможность услышать его вживую была слишком редкой, чтобы упустить ее.

Кан Юн наблюдал за происходящим с края сцены.

«Он действительно возвращает свою прежнюю форму».

Он смотрел, как ноты гармонично переплетаются, и удовлетворенно кивнул. Чем больше людей собиралось, тем сильнее становился голос Ким Чжэ Хуна. Девушка в первом ряду, полностью заворожённая его голосом, смотрела на него затуманенным взглядом. Впрочем, не только она — многие зрители выглядели точно так же.

Кан Юн радовался успеху Ким Чжэ Хуна, но тут зазвонил телефон.

[Президент Ю из Rebirth звонит каждый час. Блокировать его как-то неудобно. Что делать?]

Сообщение было от Ли Хён Джи. Она понимала, что игнорирование звонков может привести к нежелательным последствиям, поэтому решила уточнить у Кан Юна.

«Этот Ю Мин Сон… Везде лезет».

Кан Юн тут же ответил коротко: «Блокируй».

Ли Хён Джи уже достаточно натерпелась, общаясь с ним. Ей наверняка пришлось выслушать немало грубых слов и бессмысленных претензий. Он добавил, чтобы ни в коем случае не отвечали, ни по личным, ни по деловым вопросам.

Ответ пришел мгновенно:

[А если он заявится в офис?]

[Сразу вызывай полицию.]

[А если из-за этого разразится скандал?]

Ли Хён Джи волновалась, но Кан Юн заверил ее, что он никогда не осмелятся прийти лично. Похоже, она думала так же, и на этом разговор закончился.

Тем временем, выступление Ким Чжэ Хуна достигло кульминации. Кан Юн смотрел на него, отмечая, как он выкладывается на полную.

«В прошлой жизни Ю Мин Сон прославился своими азартными играми за границей. Он втянул в это множество известных комиков и актеров, став центральной фигурой скандала. Тогда даже шутили, что если хочешь узнать все о подпольном казино в мире шоу-бизнеса, тебе нужно идти к Ю Мин Сону…»

Кан Юн прекрасно помнил этот инцидент. В его прошлой жизни он вызвал огромный общественный резонанс. В нем были замешаны три известных актера и два знаменитых комика.

— Cause you – don’t think— ♪

Голос Ким Чжэ Хуна продолжал звучать из огромных колонок. Песня подходила к концу. Пока Чжэ Хун постепенно выходил из своего музыкального транса, Кан Юн думал, как именно разобраться с Ю Мин Соном.

«Сейчас я не знаю, в каком положении находятся его бывшие подельники. Это первое, что мне нужно выяснить. С того времени многое изменилось, так что подходить к делу нужно максимально осторожно.»

Получая восторженные аплодисменты публики, Ким Чжэ Хун выглядел счастливым. В моменте, когда он полностью погружался в музыку, его фигура буквально сияла. Его уникальный низкий голос, плавно переходящий в высокие ноты, словно уносил зрителей в другое измерение.

Но смог бы он петь так же хорошо, если бы знал, что его бывший босс создает проблемы? Президент Ю Мин Сон, несомненно, знал об этом и намеренно дал то интервью, чтобы надавить на Кан Юна и Ким Чжэ Хуна.

— Только дурак позволит водить себя за нос.

— О чём вы?

Пока Кан Юн приводил мысли в порядок, Ким Чжэ Хун как раз закончил выступление и вышел со сцены. Кан Юн встретил его без лишних эмоций.

— Да так, ни о чём. Отличная работа. Как самочувствие?

— Если честно, просто ужасно. Мне кажется, мы исколесили всю страну уже три раза.

— Если тебе слишком тяжело, просто скажи. Я немного подкорректирую расписание.

Кан Юн протянул ему бутылку воды, и Ким Чжэ Хун осушил ее одним глотком.

Кан Юн похлопал его по плечу, и они направились к фургону. Несмотря на свои слова о тяжелом графике, на лице Ким Чжэ Хуна все равно сияла улыбка. Хоть расписание и было плотным, он не давал концерты без перерыва — у него были и другие мероприятия. Благодаря этому он все еще держался.

Перед тем как они сели в машину, к ним подбежали несколько фанаток и попросили автограф. Кан Юн посмотрел на Ким Чжэ Хуна, спрашивая его мнение, и тот с готовностью согласился. Он даже сделал с ними несколько снимков. Увидев, как он заботится о своих поклонниках даже при такой загруженности, Кан Юн удовлетворенно улыбнулся.

— Вот что значит настоящий профессионал.

— Да ну, я еще далек от этого. Скорее, это вы, хён, настоящий профи. Вы ведь были менеджером семь лет, да? По вам сразу видно. Особенно на концертах. Мне вообще ни о чем не нужно беспокоиться.

Ким Чжэ Хун похвалил его за отличную организацию. Обычно он был довольно спокойным человеком, но когда дело касалось выступлений, он превращался в настоящего перфекциониста. И Кан Юн поддерживал его на высшем уровне. Причем в одиночку.

— Ты меня переоцениваешь.

Кан Юн лишь усмехнулся. Они сели в машину и покинули парк.

Было время вечернего часа пик. Ехать по главным улицам было бы глупо. Поэтому Кан Юн выбрал менее загруженные маршруты. Дороги становились все уже и ухабистее, Ким Чжэ Хуну пришлось крепко держаться за сиденье. Хотя стиль вождения Кан Юна был аккуратным, у Ким Чжэ Хуна все равно закружилась голова.

— Ургх…!

— Терпи, мы почти приехали.

Как бы он ни заботился о Ким Чжэ Хуне, дороги были не в его власти.

***

— Визуальная музыка (видеоклипы) — сейчас очень популярны. Особенность визуальной музыки в том, что она легка для восприятия, но важно не только звучание, но и то, что зрители видят на экране…

Пак Со Ён усердно записывала все, что говорил профессор. Ее блокнот уже пестрел разноцветными чернилами. Лекция мужчины, которому было чуть больше сорока, была понятной и интересной.

— На сегодня закончим.

Как только лекция подошла к концу, студенты оживились.

Пак Со Ён потянулась, разминая затёкшее тело. Между короткой футболкой и поясом брюк на мгновение обнажился её стройный живот.

— Со Ён, как насчёт пропустить по стаканчику сегодня?

— Прости, мне нужно написать отчет.

— Ну ладно. Тогда в следующий раз.

Она отказалась от приглашения старшекурсника и направилась в библиотеку.

Её образ — миниатюрной, но уверенной в себе девушки — делал её весьма популярной среди парней. А благодаря её дружелюбному характеру и отсутствию высокомерия, девушки тоже относились к ней хорошо.

Поужинав несколькими булочками, Пак Со Ён отправилась в библиотеку. Она заранее заняла место в читальном зале, а затем поднялась наверх, чтобы взять книги и приступить к написанию отчета. Поскольку профессор был человеком старой закалки, он требовал писать отчеты только от руки.

(Примечание анлейтера: Не знаю, как в других странах, но в Корее, нельзя занять место заранее не забронировав его. Особенно во время сессии там всегда полно народу.)

«Барокко, рококо… какая разница…»

Писав без остановки, пока рука не начала болеть, она уже начала путать музыкальные стили с архитектурными. Хотя у нее была хорошая концентрация, усталость брала свое.

«Нужно немного передохнуть… эх».

Пак Со Ён вышла из читального зала и направилась к автомату с напитками. Ей захотелось сладкого кофе, но, когда она потянулась за монеткой, та выскользнула из рук.

— Черт возьми!!

Стоявшая неподалеку парочка испуганно посмотрела на нее и поспешила уйти. Не обращая на них внимания, Пак Со Ён подняла монету и купила баночку кофе.

«Придется не спать всю ночь.»

Она с беспокойством посмотрела на часы. Крайний срок сдачи отчёта неумолимо приближался. В этот момент её телефон внезапно зазвонил. Это был международный звонок. Код +1, а затем 213. Это значит, что звонили из Америки.

На уме был только один человек живущий в Америке.

— Хи Юн?

— О? Ты запомнила мой номер? (п.п: у них что, нельзя его в телефон записать?)

— Хехе, конечно! Как ты там?

Звонила её подруга, Хи Юн. Услышав голос, который давно не слышала, Пак Со Ён тут же повеселела.

Когда она выразила беспокойство по поводу дорогих международных звонков, Хи Юн поспешила её успокоить, сказав, что у неё достаточно денег.

— После выпуска, наверное, сложно будет найти работу? (п.п: найти работу композитором)

— Хи Юн, тебе-то хорошо. У тебя есть брат, который тебя поддерживает. Ты можешь писать любые песни, какие хочешь…

В её голосе послышались нотки зависти. С её точки зрения, Кан Юн наверняка относился к песням Хи Юн снисходительно, ведь она его сестра. Однако ответ, который она услышала, разбил её представления.

— Ты бы знала, как он меня отчитывал, когда я впервые показала ему свою песню! Он даже не дослушал вступление и сразу отправил переделывать. А когда я принесла исправленный вариант, он даже первый куплет не стал слушать и снова велел переделать. Я тогда чуть не расплакалась.

— Ну, если это Кан Юн-оппа, то неудивительно. У него столько опыта, он, наверное, слышал тысячи песен.

— Со Ён, ты же собираешься стать композитором. Отправь ему свою песню. Пусть оценит.

— Эээ? Мою песню? Нет уж, ни за что. Как я могу?

— А вдруг ты случайно создашь хит? Моему брату неважно, известен человек или нет, главное результат.

Пак Со Ён почувствовала, как её лицо вспыхнуло.

Когда-то она показывала Кан Юну свою песню для вступительного экзамена. Но теперь дело касалось её будущей карьеры...но уверенности в себе у неё не было. Действительно ли её музыка была достойна профессиональной оценки?

Не придавая этому значения, Хи Юн закончила разговор.

— Ладно, пора закругляться, а то выйдет слишком дорого. Позвоню тебе позже.

— Хорошо. Береги себя. Ах да, ты в этом году собираешься в Корею?

— Пока не знаю. Но, думаю, приеду хотя бы раз, нужно увидеться с коллегами.

— Тогда и встретимся!

Завершив звонок, Пак Со Ён почувствовала странную горечь на душе.

«Чем же я хочу заниматься в жизни?»

Сравнивая себя с Хи Юн, она всё глубже погружалась в размышления о своём будущем.

***