На обед Кан Чан и Ю Хёсук ели твенджан-гук¹, кимчи, приправленные ростки сои и огурцы. Для него тоже давно не было домашней еды. Он ел так много, что задумался – может, его аппетит увеличился за время, проведённое с Сок Канхо.

Помыв посуду, Ю Хёсук позвонила сотруднице, поговорила и направилась к выходу.

— Хорошего дня на работе, - сказал Кан Чан.

— Спасибо, Чани.

Чему она радуется?

Кан Чану казалось, что это он должен быть благодарен за такую мать.

Когда Ю Хёсук ушла, Кан Чан зашёл в свою комнату и позвонил Ким Хёнчжону, чтобы попросить об одолжении.

Во второй половине дня Сок Канхо сообщил, что специальное письмо о зачислении в Сеульский государственный университет пришло, и в среду Кан Чану нужно будет забрать его из школы. Когда он заговорил о наградах, Кан Чан категорически отказался, заявив, что больше никогда не будет участвовать в подобном.

Кан Дэгён и Ю Хёсук вернулись домой около 18:30. Впервые за долгое время они все вместе поужинали.

— Я так наелся. Хочешь прогуляться? – спросил Кан Дэгён после ужина.

По его виду было видно, что он хочет о чём-то поговорить, поэтому Кан Чан без возражений согласился.

Выйдя из дома, Кан Дэгён спросил:

— Рука действительно в порядке?

— Да.

В лифт зашёл сосед с нижнего этажа, и Кан Дэгён не мог продолжать разговор, пока они не вышли из здания.

— Давай присядем там, - указал Кан Дэгён на свободную скамейку у павильона.

Устроившись поудобнее, он начал:

— Мы с мамой ужинали с президентом, премьер-министром и главой разведки.

“Вот оно что”.

Кан Чан слабо улыбнулся.

— Сначала было очень неловко, но потом даже мама стала чувствовать себя свободнее. Они обращались с нами очень хорошо.

— Поэтому мама изменилась?

— Она и правда выглядит по-другому?

— Да.

Кан Дэгён глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Они хотят назначить тебя представителем Южной Кореи в проекту евразийской железной дороги.

— Меня?

Кан Дэгён кивнул, сжав губы.

— Они хотят использовать предлог, что наше правительство не может отказать, потому что тебя рекомендовал посол Ранок, основатель проекта. Но если ты займёшь такую важную должность, другие страны, желающие тебя устранить, пойдут на всё. Поэтому они надеются, что мы сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе.

— А что ты думаешь? — спросил Кан Чан.

— Зачем спрашиваешь? Всё зависит от тебя.

Хотя слова отца были очевидны, они прозвучали по-новому.

— Я не хочу, чтобы ты делал что-то против своей воли ради нас. Мы уже говорили – тебе даже не обязательно поступать в университет, если не хочешь. Я обещал поговорить с мамой, если она будет против, помнишь?

Они тихо рассмеялись.

— Мы с мамой договорились не пытаться изменить тебя и не мешать тебе становиться влиятельным человеком, даже если будем бояться и переживать. Но есть кое-что, чего мы действительно боимся. Ты ведь знаешь, что именно?

Кан Чан понимал – они боялись, что на них нападут, и он пострадает.

— Нам трудно осознать и принять то, что ты показал, но, похоже, у тебя врождённый талант в этом деле. Глава разведки сказал, что если ты продолжишь расти такими темпами, то к тридцати годам станешь важной фигурой, и ни одна страна в мире не сможет тебя сломить.

“Доживу ли я до тридцати?”

— Лично я был бы счастливее, если бы ты жил спокойно, а не стал важной персоной. Мама тоже. Но если такая жизнь сделает тебя счастливым, то знай – не нужно скрывать работу на страну ради нас.

— Хорошо, - ответил Кан Чан.

— В этой работе тебе ведь неизбежно придётся страдать? - Кан Дэгён неловко улыбнулся, глядя на сына, — В любом случае, отдай маме письмо о зачислении.

— Ты знал об этом?

— За обедом сказали, что сегодня отправят его в школу. Мама ждёт не дождётся его.

Теперь у Кан Чана не оставалось выбора – в среду придётся идти в школу.

— Кан Чан.

— Да?

— Мама очень старается компенсировать то, что расстроилась при тебе, и изо всех сил пытается принять твой выбор. Будь, пожалуйста, снисходительнее к ней.

— Конечно.

— Боже, когда ты так вырос? - Кан Дэгён потрепал сына по голове, — Кажется, ещё вчера ты плакал и кричал, потому что не мог сам зайти на эскалатор.

— Разве так было?

— Будешь делать вид, что не помнишь?

Кан Чан и правда не помнил.

— Ладно. Мужчина должен сохранять достоинство, - Кан Дэгён встал, — Оп!

— Пойдём домой. Мама, наверное, уже волнуется.

Так закончился понедельник Кан Чана.

***

На следующий день, после того как родители ушли на работу, Кан Чан отправился в Самсон-дон. Ким Хёнчжон неожиданно позвонил и попросил встретиться в офисе. Не понимая причины, он всё же поехал.

Щёлк

Когда Кан Чан поднялся на пятый этаж, сотрудник, которого он раньше не видел, открыл дверь и поприветствовал его.

— Менеджер ждёт вас.

Пропустив ключ-карту через сканер, он открыл дверь в кабинет.

— Господин Кан Чан! - воскликнул Ким Хёнчжон.

Кан Чан рассмеялся, войдя внутрь. У окна лежал Ким Хёнчжон – на больничной койке.

Больше двух третей его тела было замотано бинтами.

— Неужели это необходимо? — спросил Кан Чан.

— В полицейском госпитале курить нельзя. Фух! Здесь лучше.

Окружающие Кан Чана люди становились всё страннее.

— Ким Тэджина выписывают завтра.

— Уже?

— Он не из тех, кто симулирует для ранней выписки, но мне сказали, что его отпускают. Хотите курить?

Кан Чан подошёл к койке. Только он собрался присесть, как дверь открылась.

Сотрудник принёс кофе и пепельницу.

Кан Чан подумал, что сотрудникам наверняка неприятно выполнять такие поручения. Он вставил сигарету в рот Ким Хёнчжон и прикурил. Затем зажёг свою.

— Разведка решила поручить вам ответственность за погибших агентов и дать полномочия отдавать приказы. Они также готовы удовлетворить любые ваши просьбы, - сказал Ким Хёнчжон.

Кан Чан и так собирался это делать, но теперь почувствовал облегчение.

— Маячки, которые вы просили, на столе.

Кан Чан увидел небольшую коробку.

— Там булавка для галстука, пуговицы, ремень и три кнопки. Прикрепите кнопки на каблук. После установки они проработают три месяца.

— А приёмник?

— Я пришлю приложение для вашего телефона.

— Хорошо.

Ким Хёнчжон с трудом протянул забинтованную руку и неуверенно взял чашку. Казалось, он вот-вот прольёт, но смог попить.

— Мне стало легче, будто я немного облегчил горе погибших товарищей.

Кан Чан ещё не спрашивал, но Ким Хёнчжон уже говорил об этом. Хотя выглядел он действительно спокойнее.

— Если Василий прибудет в Корею в пятницу, разведка объявит режим повышенной готовности. Если его убьют в нашей стране, последствия будут тяжёлыми.

— Но он не из тех, кого легко убить.

— В этом и проблема. Василий пойдёт на всё ради своей выгоды. Одним словом, он… лицемер.

Увидев усмешку Кан Чана, Ким Хёнчжон с трудом сглотнул.

— По правде, если Василий знает вас, он не станет действовать опрометчиво.

— Вы и правда останетесь здесь?

— Как я сказал, здесь лучше, чем в больнице.

На самом деле, Ким Хёнчжон оставался в офисе не из-за удобств, а чтобы поддержать операцию в пятницу. Если бы это помогло найти оставленных Кан Чаном агентов, он поступил бы так же.

1. Лёгкий ароматный корейский суп на анчоусном бульоне, приправленном пастой Денджан.