Сейчас он и Цянь Лэй фактически делали то же самое, а именно поглощали как можно больше жизненной энергии. Не имело значения, что они не могли поглотить всё, они могли подумать об этом позже. Теперь, когда их деньги были потрачены, они думали только о поглощении энергии. Три желтые эмблемы! Такое огромное количество! Это было слишком дорого. Если бы не смогли поглотить столько, чтобы продлить усвоение энергии на некоторое время, это было бы бесполезно, поскольку у них не было достаточно денег, чтобы прийти снова. Плата за обучение их вторым профессиям также требовала эмблем. Где ещё они могли найти столько денег, чтобы потратить их!

Через некоторое время радужный свет на груди Лань Сюаньюя внезапно сгустился. Тан Юэ немедленно перевел взгляд на него и был удивлен этой сценой. Драгоценный камень исчез, как и тонкая цепочка, которая висела на шее Лань Сюаньюя. Вместо этого на его груди медленно появилась чешуйка цвета радуги. Хотя она также излучала некоторое мерцание, свет был не таким сильным, как раньше.

«Он может даже трансформироваться подобным образом?»

Когда драгоценный камень превратился в чешуйку, Лань Сюаньюй немедленно почувствовал, что водоворот его родословной достиг своего апогея. Сила родословной потекла по всему его телу, закаляя его сильнее, чем когда-либо. Он внезапно понял, что если он хочет усилить себя, он должен убедиться, что его вихрь родословной был заполнен как можно больше, чтобы это постоянно закаляло его тело.

С другой стороны, Золотой Толстяк, казалось, наконец достиг своего предела, постепенно закрывая рот и дрожа. Его золотистая шерсть стала намного лучше, а живот раздулся, почти как большой воздушный шар. Цянь Лэй постучал его по голове:

– Выпей ещё, ты выпей ещё!

Увидев его жадный взгляд, Тан Юэ потерял дар речи.

– Маленький толстячок, этого достаточно. Если он выпьет еще, то умрет от взрыва.

Цянь Лэй беспомощно посмотрел на Золотого Толстяка, вспыхнул золотой свет, и Золотой Толстяк вернулся в его тело сам по себе. Затем Цянь Лэй почувствовал, что он, похоже, засыпает. И в этот момент он больше не поглощало его жизненную силу. Очевидно, количество жизненной энергии, которое он получил на этот раз, также было довольно большим для Золотого Толстяка. Цянь Лэй стиснул зубы, внезапно открыл рот и начал пить сам.

«Этот маленький толстяк... – Тан Юэ действительно потерял дар речи. – С каких это пор современные дети стали такими безжалостными? В их возрасте, хотя мы изо всех сил старались извлечь максимальную пользу из чего угодно, мы не были такими сумасшедшими, как они, верно?»

Затем он беспомощно наблюдал, как живот Цянь Лэя раздулся, а лицо покраснело. Тан Юэ хотел показать Цянь Лэю большой палец вверх, этот маленький толстяк был действительно способным.

Быстро пролетел час, Цянь Лэй добрался до берега, почти переваливаясь, он слишком много выпил, безостановочно рыгал, неподвижно лежал на берегу, и даже ходить ему было тяжело. Всё его тело излучало зеленый свет, это был признак чрезмерного уплотнения жизненной энергии.

– Маленький толстяк, ты определенно будешь занесен здесь в список нежеланных гостей, и сейчас в академии не должно быть больше никого с таким статусом, – Тан Юэ пнул его ногой.

Изо рта Цянь Лэя внезапно вырвался глоток воды из озера Морского Бога, и он фыркнул. Он не осмеливался произнести ни слова, плотно закрыв рот из страха, что его вырвет.

Лань Сюаньюй также вышел из озера Морского Бога, и его тело также было наполнено жизненной энергией. Но разница заключалась в том, что его предрасположенность к энергии жизни было чрезвычайно высокой, для него было гораздо эффективнее напрямую поглощать жизненную энергию, а не пить воду. На самом деле, Лань Сюаньюй поглотил больше жизненной энергии, чем Цянь Лэй, но в глазах Тан Юэ их, естественно, нельзя было сравнивать. Предрасположенность к энергии жизни Лань Сюаньюя была даже выше, чем у Старейшины Шу. Он верил, что его учитель не отпустил бы кого-то с телосложением, столь подходящим для Школы Жизни. Независимо от того, какой метод будет использоваться в будущем, он определенно присоединится к Школе Жизни и станет его младшим братом. Поэтому его отношение к Лань Сюаньюю, естественно, было совершенно другим. Более того, поскольку предрасположенность к энергии жизни Лань Сюаньюя была настолько сильной, у него был прочный фундамент, позволяющий ему достичь более высокого уровня развития в будущем.

Причина, по которой Тан Юэ не был уверен в достижении божественности, заключалась в том, что его предрасположенность к энергии жизни была недостаточно высока. Даже если бы он совершенствовался рядом с озером Морского Бога и Городом Вечного Неба, ему было бы трудно преодолеть этот барьер.

Лань Сюаньюй позаимствовал тележку у Тан Юэ и отвез Цянь Лэя обратно в его коттедж. Этот толстяк действительно слишком много выпил, и он продолжал рыгать на обратном пути в коттедж, он даже не мог вымолвить ни слова. Лань Сюаньюй бросил его прямо в его комнату для медитации и оставил лежать там, прежде чем вернуться к себе. Проблема заключалась в том, сможет ли толстяк пойти завтра на занятия. Потребовалось бы много времени, чтобы вода из озера Морского Бога в его желудке переварилась.

С точки зрения упорства при обычных обстоятельствах Цянь Лэй абсолютно уступал Лю Фэну, но перед лицом денег умственная стойкость Цянь Лэя определенно была выше, чем у Лю Фэна.

Как раз в это время Лань Сюаньюй вернулся в коттедж и начал заниматься в комнате для медитаций, пытаясь преобразовать свою жизненную силу в силу духа, продолжая своё совершенствование.

За пределами города Шрек человек тихо сидел на крыше высокого здания. Это была окраина города Шрек, и из любой точки города можно увидеть Вечное Дерево. Крыша здания, где он находился, была высотой более сорока этажей, на высоте 100 метров над землей. Он сидел на краю здания, свесив ноги, слегка покачивая ими. Если бы это был обычный человек, его ноги бы подкосились бы от страха, но у нынешнего него было только растерянное лицо.

Здесь сидел Тан Лэ.

Прошло несколько дней с тех пор, как он прибыл на Материнскую планету. Сначала он закончил свое выступление в городе Минду, а затем решил взять несколько дней отпуска. Лэ Цинлин тоже пришлось вернуться домой.

В начале именно на этой планете его подобрала Лэ Цинлин, и после возвращения сюда снова чувство близости постоянно присутствовало в сознании Тан Лэ. Что более важно, ему снился сон каждую ночь, и это всегда был один и тот же сон. Во сне, казалось, большое дерево звало его. Он не мог понять, что это было, но испытывал особенно сильное чувство близости. И здесь действительно было большое дерево, дерево настолько огромное, что, казалось, соединяло воедино небо и землю.

Когда он пришел сюда и издалека увидел большое дерево, Тан Лэ почувствовал, что вот-вот что-то вспомнит, но когда он попытался хорошенько подумать об этом, у него снова заболела голова. У него даже возникло ощущение, что какой-то голос зовет его, как будто пытается воскресить его память. Однако, когда у него начала болеть голова, зовущий голос исчез. Источником этого звука, казалось, было большое дерево. «Могло ли оно пробудить мои воспоминания? Но почему оно прекратило это?»

Тан Лэ ясно чувствовал, что это великое дерево вдалеке являлось существом иного порядка. Он был очень хорошо знаком с этим существом иного порядка.¹ «Мне пойти посмотреть?» – Он спросил себя в своем сердце, и что более важно, только сейчас он почувствовал ауру, которая казалось ему очень знакомой. Да, он пришел сюда из-за знакомого ощущения, которое он испытывал на Материнской планете, а также из-за той небольшой ауры, которая заставляла его чувствовать себя как дома. Он чувствовал это, когда был на другой планете, не говоря уже о том, что теперь он здесь.

Эта аура, казалось, стала другой, гораздо более отчетливой, чем раньше. И по сравнению с тем, что было раньше, появилось чувство, которое заставляло его чувствовать умиротворенным. Он хотел увидеть ауру намного больше, чем великое дерево. Чувство радости из самой глубокой части его сердца возникало вместе с этой мыслью. Тихо вспыхнул слабый золотистый свет, и в следующее мгновение Тан Лэ на крыше исчез из воздуха.

Город Вечного Неба.

Сидя в своей тихой комнате, Ван Тяньюй излучал голубой ореол, похожий на рябь волн. Всё вокруг, казалось, слилось с ним и стало единым целым. В его тихой комнате был бассейн с голубой водой. Он сидел на каменной колонне посреди бассейна.

Синяя жидкость в бассейне была, конечно, не водой, это был чрезвычайно концентрированный элемент грома. В этом месте элемент грома казался таким мирным, как настоящая жидкость, лишь изредка появлялась слабая рябь. В области совершенствования Ван Тяньюя можно было превратить что угодно в чудесное зрелище. За этим, казалось бы, чрезвычайно мирным зрелищем скрывалась чрезвычайная разрушительная сила.

Внезапно Ван Тяньюй, который молча медитировал, открыл глаза, и сразу же тихая комната осветилась, включая громовое озеро рядом с ним, излучающее ослепительный синий свет.

Здесь отсебятина. Точнее вот "оригинальный" перевод анлейта, да и китайского оригинала(переведенного машиной) тоже: "Тан Лэ ясно чувствовал, что у этого большого дерева вдалеке был очень высокий уровень жизни. Он был очень хорошо знаком с таким уровнем жизни".

И какой смысл имеет это предложение, относительно остального текста, относительно книги, всей серии? Что-то около часа я провёл познавая дзен оригинальных иероглифов. По-моему со смыслом я не прогадал, учитывая, что это за дерево такое.

Анлейт переводчик и редактор: SilverRift и GoldenLung

Перевод с анлейта NACorner

Бонус: нейроарт. (Ух ну и страшненький чел получился %)