Слой едва различимого золотистого ореола на мгновение распространился от его тела наружу, и костяная драконья лапа Ван Цзиньси тут же замедлилась.

Золотой драконий коготь обрушился сверху.

— Стой! — Лун Хэнсюй и Е Иньло почти одновременно крикнули.

Но в этот момент разум Тан Улина уже был затуманен яростью из‑за тяжелого ранения Се Сея, его золотая драконья лапа была выпущена со всей мощью и уже не поддавалась сдерживанию.

И именно тогда из ниоткуда бесшумно появилась изящная ладонь, которая легонько коснулась его правой руки, мягко отклоняя ее в сторону. Золотой драконий коготь, изначально нацеленный на голову Ван Цзиньси, вместо этого ударил по его правой костяной драконьей лапе.

«Пах!» — раздался резкий звук, и тело Ван Цзиньси, почти вдвое большее, чем у Тан Улина, оказалось сбитым с воздуха и с силой врезалось в землю от этого удара.

Тан Улин же под действием мягкой силы плавно опустился в сторону.

— Довольно! — холодный голос прозвучал в его ушах, подобно утреннему колоколу, отзываясь в сознании, заставляя Тан Улина наконец очнуться.

У Чанкун стоял рядом с ним, держа на руках тяжело раненого Се Се.

Тело Ван Цзиньси в облике костяного дракона рухнуло на землю, и в тот момент, когда его хвост — первая часть, на которую пришёлся удар золотого драконьего когтя Тан Улина — коснулся земли, раздался резкий хруст: хвост оказался сломан. Правая лапа костяного дракона тоже была сломана и бессильно повисла.

И как раз в этот момент тело Ван Цзиньси, подвергшееся мутации, начало разделяться в черном ореоле, и одновременно с этим из уст двух человек вырвались крики боли.

Чжан Янцзы лежал на земле — его обе ноги были сломаны, а у Ван Цзиньси была переломана правая рука. Оба закричали от невыносимой боли.

Этот матч турнира восходящих классов оказался настолько жестоким, что никто заранее не мог предсказать подобного исхода.

— Учитель У, как вы могли позволить своему ученику так жестоко поступить?! — Е Иньло уже вскочила на арену, гневно закричав, указывая пальцем на У Чанкуна.

У Чанкун повернулся к Тан Улину и спокойно сказал:

— Пойдём.

С самого начала и до конца он даже не удостоил Е Иньло взглядом.

Е Иньло уже собиралась броситься за ними, но в следующий момент вдруг ощутила, как от У Чанкуна исходит крайняя, леденящая до костей острота холода. В одно мгновение всё её тело словно сковало, будто она замёрзла на месте, так и сумев сделать шаг.

Правая рука Тан Улина уже пришла в норму, но слабость всё ещё ощущалась — хотя он только что выпустил струю тёмной энергии, в области груди и живота всё ещё было немного холодно.

За У Чанкуном следовала Гу Юэ, внимательно смотря на Се Се, которого он нёс на руках. Все вместе они сошли с арены.

Лун Хэнсюй стоял на арене с мрачным лицом.

Теперь дело стало по-настоящему серьёзным.

В одной лишь схватке трое получили тяжёлые раны, и как судья он не мог избежать ответственности — такое серьёзное происшествие не случалось уже много лет.

У Чанкун сразу же направился в медпункт, где учитель с боевым духом исцеления осмотрел его тело. К счастью, это были всего лишь стрессовые переломы — обе предплечья были сломаны, травмы серьёзные, но других повреждений не было. Однако внутренние органы получили некоторый удар, и для восстановления потребуется время и бережный уход.

Оставшаяся в теле Тана Улина тёмная энергия также была рассеяна учителем.

— Учитель У, я… — начал Тан Улин, глядя на стоящего рядом, холодного и молчаливого У Чанкуна. Он хотел что-то объяснить.

— Не нужно говорить, — спокойно сказал У Чанкун. — Ты не сделал ничего неправильного. Вы двое — идите и отдохните.

— А Се Се… — спросил Тан Улин.

— Я буду здесь. — У Чанкун взглянул на него.

В этот момент Тан Улин вдруг почувствовал, что холодность этого внешне ледяного учителя не кажется такой уж сильной.

Тан Улин и Гу Юэ вместе вышли из медпункта. Лица обоих были мрачными. Се Се сломал обе руки — это однозначно можно было считать серьёзной травмой.

Тан Улин чувствовал тяжёлую вину — если бы тогда он заранее обвил талию Се Се своей сине-серебряной травой, тот бы не получил такие тяжёлые травмы. Как капитан, он проявил халатность!

— Не вини себя слишком сильно. — сказала Тан Улину Гу Юэ. — В той ситуации никто не мог предугадать, что произойдёт. Если я не ошибаюсь, то то, что использовали Ван Цзиньси и Чжан Янцзы, — это был навык слияния боевых духов. Говорят, что подобная техника почти полностью исчезла из мира мастеров духа. Её можно применить только тогда, когда боевые духи двух человек обладают исключительной совместимостью.

«Навык слияния боевых духов?..»

Тан Улин смутно припоминал, что слышал об этом на занятиях: если боевые духи двух мастеров достигают достаточно высокой степени совместимости, у них может появиться возможность использовать навык слияния боевых духов — высшую форму боевого взаимодействия в мире мастеров духа. Это совсем не простое «один плюс один равно два» — такая техника способна увеличить силу в геометрической прогрессии!

— Мне вот любопытно... — Гу Юэ с интересом посмотрела на правую руку Тан Улина. — Пусть их навык слияния и выглядел немного недоработанным, но всё же, как ты смог их так легко сокрушить? Твоя правая рука...

Тан Улин немного помолчал, затем слегка покачал головой:

— Гу Юэ, мы с тобой друзья, и я не хочу тебя обманывать. Но об этом… я действительно не могу рассказать. Пожалуйста, не спрашивай, ладно?

Гу Юэ немного подумала и ответила:

— Хорошо, не буду. Но я советую тебе как можно скорее научиться полностью контролировать эту силу. Она выглядит очень мощной, но даже самая сильная способность бесполезна, если ты не умеешь её держать под контролем. Судя по всему, за последние дни, особенно после того шторма, твой боевой дух претерпел какие-то изменения.

Да… произошли изменения. Причём, весьма серьёзные.

В голове Тан Улина невольно всплыл процесс, который он пережил после того, как поглотил духовные плоды и попытался прорваться через печать.

Мучительная боль стала настолько невыносимой, что Тан Улин уже полностью перестал ощущать всё, что происходило во внешнем мире. Холод, жара, онемение и зуд — эти три ощущения сменяли друг друга с ошеломляющей скоростью, пока он, в конце концов, не начал ощущать, будто они все обрушились на него одновременно.

Единственное, что он всё ещё мог — это с трудом удерживать сознание и ощущение собственного «я». Как бы не была велика боль, в его сердце не было и мысли о том, чтобы сдаться.

Это было всё, на что он был способен. Это был его предел.

Неизвестно, сколько времени прошло — сознание Тан Улина начало постепенно затуманиваться. Именно в этот момент он смутно заметил, что окружающий его мир словно начал окрашиваться в золотой цвет.

Золотистые узоры на поверхности кожи словно ожили — они медленно поднялись с его тела, извиваясь в воздухе.

«Хрр!» — раздался треск, будто что-то внутри его тела было разорвано на части. Он даже не успел ощутить боль — в следующий миг по всем уголкам его тела мгновенно пронеслась странная, неописуемая энергия.

Холод, жара, онемение — всё исчезло без следа. Им овладело совсем иное чувство — ощущение полноты.

Кости, меридианы, внутренние органы, кожа — всё в его теле раздувалось, словно надувной мяч, готовый вот-вот лопнуть. Это было ощущение, будто его тело в любой момент может разорваться изнутри.

«Так вот она какая — сила, скрытая внутри печати?..»

В этот миг Тан Улин уже ни капли не сомневался в словах Тан Лао — это и была та самая сила печати. Сущность Золотого Короля Дракона, способная разорвать его тело изнутри. Если бы его тело не обладало достаточной прочностью, то, столкнувшись с таким мощным энергетическим натиском, он бы, вероятно, уже окончательно разрушился.

Боль от внутреннего распухания достигла предела…

А затем, оставаясь на этом уровне ещё некоторое время, начала медленно убывать, словно отступая с вершины.

Он выдержал — не разорвался. В этот самый момент Тан Улин впервые по-настоящему убедился, что с ним всё в порядке.

Печать наконец-то удержалась? Сознание постепенно успокаивалось, боль медленно стихала, и вскоре он полностью погрузился в бессознательное состояние.

Золотистые светящиеся узоры, что возникли на теле Тан Улина, разрушились на мелкие искры и вновь слились с его организмом. Золотые линии на его позвоночнике стали ещё более чёткими и выразительными. Постепенно на его теле снова начали появляться золотистые узоры, и по сравнению с тем, что было раньше, теперь они выглядели гораздо глубже и насыщеннее. Мелкие золотые искорки медленно стекались к его правой руке, а всё его тело незаметно, но неуклонно преображалось.

Выдержав мощный натиск энергии, скрытой в печати, следующим этапом стал процесс её поглощения и преобразования.

Маленькая золотая травяная змея вылезла из тела Тан Улина. Она выглядела ленивой, а золотистые узоры, оплетавшие её тело, были отчасти похожи на те, что светились на коже Тан Улина.

Золотистое тело змеи слегка дрожало, словно она тоже испытывала сильную боль. Её землянистый жёлтый оттенок постепенно сменился на бледно-золотой, а сама змея стала длиннее и крупнее. По крайней мере, теперь она выглядела гораздо менее хрупкой.

Тонкие побеги сине-серебряной травы бесшумно вылезали из ладони правой руки Тан Улина. Золотистые узоры на этих побегах перестали быть эфемерными — теперь там появилась тонкая золотая светящаяся нить. Стебли выглядели более крепкими, уже не такими нежными и слабыми.