— Ичэнь, ты зачем пришёл? Я же велел тебе сосредоточиться на учёбе и не вмешиваться в домашние дела! — Увидев Вэй Ичэня, старый господин исполнился беспокойства и любви.

Столичные экзамены были уже на носу, и ничто не могло быть важнее, чем участие в них Вэй Ичэня. Даже расторжение помолвки Вэй Жо в глазах старого господина не шло ни в какое сравнение с успехами внука на экзаменах.

— Дедушка, Жо'эр — моя единственная родная сестра. У меня только одна такая сестра, и у моих родителей только одна дочь. По справедливости, я не хочу, чтобы кто-то принуждал её делать то, что ей не нравится.

Вэй Ичэнь говорил серьёзно, каждое слово звучало весомо и отчётливо.

Все снова изумились.

«Единственная родная сестра» — это прямое исключение Вэй Цинвань!

И он посмел так разговаривать со старым господином!

Вэй Жо тоже была поражена.

Раньше Вэй Ичэнь уже вступался за неё, но тогда он и сам ненавидел Вэй Цинвань, так что помогая ей, помогал и себе.

Но сейчас дело было совсем другим — Вэй Цинвань тут ни при чём, а он всё равно заступился.

— Ичэнь, всего-то два кувшина вина, невелика важность. В этом доме никто не собирается обижать твою сестру, — твёрдо сказал старый господин.

Даже любимый внук, говоря таким тоном, вызывал у него недовольство.

— Дедушка, раз это всего два кувшина вина, не стоит из-за них ссориться в семье, — парировал Вэй Ичэнь.

Затем он повернулся к Бай:

— Тётушка, скажите, какова вероятность, что дядя действительно встретится с самим сановником Ци?

Бай застыла:

— Ну... хотя с самим сановником Ци встретиться, может, и не удастся, но подарок мы сможем доставить в его дом.

Вэй Ичэнь спросил снова:

— Под каким предлогом?

Бай замялась:

— Это... пока не придумали...

— И какова, по-вашему, вероятность, что сановник Ци оценит подарок? А даже если оценит, насколько вероятно, что он после этого станет лучше относиться к нашей семье и к дяде?

Бай растерянно молчала, не зная, что ответить, потому что прекрасно понимала: шансы на успех невелики.

Вэй Ичэнь снова обратился к старому господину:

— Дедушка, то, о чём говорит тётушка, — дело маловероятное. И хотя наш род Чжунъибо уже не так блестящ, как прежде, но титул у нас ещё есть. Пока нет крайней нужды, не стоит так унижаться и заискивать перед другими. Это не только не принесёт семье никакой выгоды, но и заставит нас потерять лицо, и чужие будут смотреть на нас ещё свысока.

Слова Вэй Ичэня заставили старого господина задуматься. На его морщинистом лице появилось озабоченное выражение.

Бай не сдавалась:

— Шансы, конечно, невелики, но всего-то два кувшина вина. Если пригодится — хорошо, если нет — потеря невелика. Почему бы не попробовать?

Вэй Ичэнь ответил:

— Насколько мне известно, сейчас один кувшин байлисяна на рынке стоит до трёхсот лянов серебром. Два кувшина — это шестьсот лянов. Тётушка считает, что это небольшие деньги? Или вам всё равно, потому что эти шестьсот лянов принадлежат моей сестре?

Бай, обычно такая речистая, на этот раз не нашлась, что ответить.

Тут вмешалась старая госпожа:

— Ладно, хватит. Невелика беда, и правда не стоит из-за таких пустяков шум поднимать. Раз эти два кувшина — личное имущество Жо'эр, нам, старшим, не пристало отбирать их силой.

И она пожурила Бай:

— Вторая невестка, ты тоже хороша. Желание послужить семье — это похвально, но как же можно у племянницы клянчить вещи? Если уж хочешь сделать что-то для семьи, придумай, как сделать дело своими силами, а не за чужой счёт.

Потом старая госпожа обратилась к Вэй Ичэню:

— Ичэнь, до экзаменов уже немного времени осталось. Сосредоточься на учёбе, о других делах не беспокойся. В доме есть я, я никому не позволю обижать Жо'эр.

Слова старой госпожи ясно дали понять её позицию и стали обещанием Вэй Ичэню.

— Благодарю, бабушка, — поклонился Вэй Ичэнь.

— Матушка... — попыталась было возразить Бай.

— Всё, всё, ступайте, — оборвала её старая госпожа. — Мы с дедом устали.

Бай с обидой, но делать нечего, вышла.

— Внук удаляется.

Вэй Ичэнь и Вэй Жо вместе покинули Шоуаньтан.

У дверей Вэй Жо хотела спросить, почему он заступился.

— Ты...

Но едва она открыла рот, Вэй Ичэнь, услышав её голос, не остановился, а быстро зашагал прочь.

Когда они ушли, старый господин с неудовольствием сказал жене:

— Что это с Ичэнем? Переменился совсем? И нам перечит!

— Успокойся, господин. Ичэнь всегда любил сестру, а Жо'эр — его единственная родная сестра, к тому же столько горя хлебнула на стороне. Что ж тут плохого, что он за неё заступается? Забыл, как раньше Ичэнь Ваньвань тоже опекал и берёг? — успокоила его старая госпожа.

— Ладно, лишь бы хорошо экзамены сдал, остальное — мелочи, — отмахнулся старый господин.

Бог весть, помогли ли слова Вэй Ичэня, сказанные в тот день в Шоуаньтане, но следующие дней десять Вэй Жо в доме Чжунъибо жилось довольно спокойно.

Бай больше не приходила с придирками, а Юн-ши и Вэй Цинвань были заняты свадебными хлопотами и тоже не докучали.

Так что Вэй Жо могла спокойно заниматься своими делами. Хотя свободы, как в Тайчжоуской управе, у неё не было и выходить из дому удавалось редко, но Сюмэй могла передавать весточки наружу, и её планы осуществлялись без помех.

В комнате Сюмэй ждала, пока Вэй Жо допишет очередные распоряжения, чтобы отнести письмо братьям Чжао.

— Госпожа, вы снова собираетесь звать господина Чжао свататься? — спросила Сюмэй.

— Да. Но пока погодим. Девятого числа следующего месяца начнутся столичные экзамены, сейчас не стоит его отвлекать. Пусть спокойно готовится. Он и так здоровьем слаб, а экзамены — дело изнурительное, нельзя сейчас ничем его тревожить, — ответила Вэй Жо.

— Скорее бы всё решилось. Этот дом Чжунъибо ещё тоскливее, чем тот, в Тайчжоуской управе. Правил — тьма, — пожаловалась Сюмэй.

Хотя Вэй Жо и Сюмэй старались поменьше общаться с домашними, после расторжения помолвки на них то и дело косились, и даже еду и одежду для Вэй Жо стали отпускать скупее.

Тут в дверь влетела запыхавшаяся служанка:

— Старшая госпожа, одевайтесь скорее и ступайте в приёмную! Указ прибыл!