Глава 140. Это приказ мастера.

«Мадам, чтобы иметь дело со вторым молодым мастером, требуется приказ хозяина». ответил уважительно Цзин Ху .

Хотя его тон и отношение были уважительными, его действия игнорировали приказы Юнь.

— Ты хочешь сказать, что я, хозяйка дома, больше не могу его контролировать?

«Возвращаясь к словам мадам, это то, что приказал мастер». Отношение и тон Цзин Ху остались прежними.

Лицо Юнь было совершенно черным, и огонь гнева пылал в её сердце, но она не могла позволить ему вырваться наружу.

Поскольку Цзин Ху — охранник Вэй Минтина, если он смеет сказать это, то это должно быть приказом Вэй Минтина.

Это основная причина невозможности Юнь выплеснуть её гнев. Она может приказывать кому угодно в доме, но сама не может идти против приказа своего мужа, Вэй Минтина.

Но это именно тот случай, когда его приказ связал ей руки, и именно это доставляет Юнь наибольшее огорчение и неудобство.

Она не понимала, почему ее муж отдал такой приказ, почему он должен до такой степени заботиться об этом ****!

И Вэй Ичэнь, и Вэй Цинвань с тревогой смотрели на Юнь-ши. Спустя столько лет они впервые увидели Юнь-ши в такой двусмысленной ситуации.

«Мама…» Вэй Ичэнь обеспокоенно прикоснулся к руке Юнь.

Помолчав время, Юнь встала, развернулась и, не сказав больше ни слова, вернулась в свой дом.

После её ухода, Вэй Цзиньи тоже встал и ушел, не задумываясь о мыслях других людей в зале.

Вэй Ичэнь и Вэй Цинвань не осмелились уйти к себе, опасаясь, что с мадам Юнь что-то может случиться, и пошли в сад Цаньюнь.

В конце концов, в столовой осталась только Вэй Руо. Увидев, что больше никого нет, она быстро ушла к себе.

Подходя к Тинсонъюаню, Вэй Руо догнала Вэй Цзиньи.

Словно зная, что Вэй Ро собирается ему сказать, Вэй Цзиньи сказал: «Не волнуйся, Руо’эр, отец не будет наказывать меня, и мадам Юнь не сможет меня ни к чему принудить. Если она попытается, отец рассердится».

Сразу после этого Вэй Цзиньи объяснил Вэй Руо: «Моя мать имеет особое значение для отца».

«Оказывается, второй брат знает, что меня беспокоило». — сказала Вэй Руо.

«Этот брат смог догадаться. Так что, если в будущем у тебя возникнут трудности дома, просто скажи мне. Если меня не будет дома, ты можешь попросить Цзин Ху прислать мне письмо». напомнил Вэй Цзиньи.

Хотя он не может защитить ее в делах императорского двора, он все же может немного помочь ей в этой семье.

— Спасибо, второй брат. Вэй Руо почувствовала тепло в сердце.

Хотя Вэй Руо всегда предпочитала решать свои проблемы сама и была уверенна в своих силах, она будет очень рада, если кто-то захочет стать ее надежной поддержкой.

###

Поздним вечером Вэй Минтин вернулся в особняк Сяоцивэй, и мадам Юнь, как обычно, ждала его в своем дворе.

В отличие от прошлых возвращений, сегодняшняя Юнь далеко не рада его возвращению.

Вэй Минтин заметил что-то странное в своей жене и шагнул вперед, чтобы спросить: «Жена, ты плохо себя чувствуешь? Ты вызывала врача?»

Госпожа Юнь посмотрела на Вэй Минтина, помолчала, и через некоторое время спросила: «Муж, мы с тобой женаты уже много лет. Ты знаешь, что я за человек?»

Вэй Минтин заметил напряженность своей жены и ответил: «Моя госпожа нежная и добродетельная. Она чтит своих родителей, воспитывает хороших детей и ведет наш дом в идеальном порядке. Она моя хорошая жена».

— Тогда почему я сегодня узнала, что я не могу наказать Джиньи, если он сделал что-то не так?

Мадам Юнь очень хотела узнать ответ на этот вопрос, но, в тоже время, она боялась узнать причины такого приказа её мужа.

«Ты собиралась наказать Джиньи сегодня?» Вэй Минтин был очень удивлен.

Джиньи никогда не имел никаких конфликтов ни с кем в особняке, он и не общался-то практически ни с кем, особенно с его женой.

«Да, я действительно хотела наказать его сегодня».

"Почему?"

«Я хочу, чтобы Цзиньи помог познакомить Иченя с Жителем тибетских лесов. Он и Ичень — братья, и помогать друг другу — это само собой разумеющееся. Но он не только решительно отклонил мою просьбу, но и относился ко мне не как к матери. Он не показал ко мне никакого уважения, и его ответ на мою просьбу был крайне высокомерным. Вот почему я хочу наказать его, пусть он стоит на коленях в родовом зале до утра».

С тем что случилось сегодня, Юнь не думает, что у нее есть какие-то проблемы. Для матери вполне естественно, что двое ее детей должны помогать друг другу. Для нее так же вполне естественно наказывать сына, если он не слушает мать.

После рассказа Юнь, она посмотрела на своего мужа и увидела, что брови Вэй Минтина нахмурены, глаза глубокие, а лицо полно беспокойства.

«Мой муж думает, что я делаю что-то не так?» — немного нервно спросила Юнь.

«Дело не в том, что ты ошибаешься, просто… ты должна оставить дела Джиньи в покое. Если есть некоторые вещи, которые он не хочет делать, пусть так, так что не проси его делать их».

Ответ Вэй Минтинга превзошел все ожидания Юня. Она выглядела обиженной и сказала: «Почему? Почему бы и нет?»

«Я пока не могу подробно об этом говорить с вами».

«Муж делает это из-за матери Джиньи?» Юнь не могла не предположить, что всё дело в этой женщине, она не могла придумать никакой другой причины, по которой ее муж готов делать такие поблажки для своего второго сына.

В одно мгновение слезы наполнили глаза Юнь.

Столько лет она намеренно не упоминала эту женщину, и заставляла себя не быть ревнивой.

Но когда её муж показал такую защиту этого ублюдка от наложницы, нежелание и обида, затаившиеся глубоко в её сердце, неудержимо вырвались наружу.

Увидев плачущую жену, Вэй Минтин поспешно сказал: «Жена, не думай об этом слишком много, это дело не имеет ничего общего с матерью Цзиньи…»

«Не думать, почему ты не хочешь наказать его за проявленное неуважение ко мне? Или мой муж думает, что это я была неправа сегодня, и я не должна хотеть, чтобы Цзиньи помог представить Иченя Мирянину Тибетского Леса?» — с гневом спросила Юнь.

В последние годы Юнь была очень послушна своему мужу, и обычно она делала то, что он говорит, но сегодня она изменила свое обычное поведение и захотела докопаться до сути.

«Ты не ошиблась сегодня, просто Джиньи для меня особенный ребенок, поэтому я надеюсь, что ты не будешь обращаться с ним так, как первая жена обычно обращается с сыном наложницы*».

Вэй Минтин выглядел смущенным, он мало что мог объяснить своей жене.

Но то, что сказал Вэй Минтин, имело другое значение для ушей Юнь.

"Особенный... насколько особенный?" — спросила Юнь.

«Жена, это действительно не то, что ты думаешь». Вэй Минтин не хотел, что бы его жена надумала себе лишнего, но он не мог дать ей больше объяснений.

С точки зрения Юнь, муж отрицал наличие каких-либо чувств к биологической матери ублюдка, но его поведение свидетельствовало о том, что в своем сердце он до сих пор отдает предпочтение этой женщине.

Это предпочтение, которого никогда не получала эта жена.

— Муж теперь может мне сказать, как имя этой женщины и из какой она семьи? — неохотно спросила Юнь.

Юнь очень мало знала об этой женщине. Ее муж отсутствовал год, и, когда он вернулся, он привез с собой младенца. У нее тогда болело сердце от возмущения, но она не могла ничего сказать против воли мужа.

Она заставила себя тогда не подвергать сомнению информацию мужа о биологической матери ребенка, и намеренно старалась не задумываться о возможных подробностях взаимодействия между её мужем и этой женщиной.

(конец этой главы)

как первая жена обращается с сыном наложницы* - в Древнем Китае дети наложниц, за редким исключением, имели статус где-то на уровне слуг/рабов, если не ниже, и обращались с ними соответственно, несмотря на то, что они все, формально, считались детьми главной жены (Ди-жены). В частности, только её они могли называть матерью. К своим биологическим матерям (Шу-женам) они должны были обращаться "тётя" или по их статусу, - первая наложница, вторая... и т.д.

кому интересно, - вот статья на Вики: https://translated.turbopages.org/proxy_u/en-ru.ru.7c9e8787-6641617a-c00d1abd-74722d776562/https/en.wikipedia.org/wiki/Dishu_system