Я больше не человек.

Я — алгоритм.

Последовательность команд, работающая по заданному циклу:

встать — поехать — отработать — вернуться — уснуть — повторить.

Моё существование подчинено не желаниям, а требованиям среды:

аренда, ежемесячные платежи, проценты по кредитам, коммунальные счета.

Жизнь сводится к регулярному исполнению обязательств, необходимых для поддержания стабильного положения в социуме.

Всё это существует внутри иерархии, где над тобой — раздутый от самодовольства начальник, ничем не лучше тебя, но обладающий властью приказывать и унижать.

Ты вынужден склонять голову, потому что альтернатива — безработица, долги, нищета.

И со временем ты превращаешься в дрожащего пса, готового лизнуть руку за крошку хлеба.

Как же хотелось врезать ему со всей силы в это мерзкое самодовольное лицо! Орать прямо в ухо, захлебываясь матом:

"Я свободный человек! Я увольняюсь! Найди себе другого раба!"

Но... не говорил. Просто продолжал молча ненавидеть как себя самого.

— Эй, ты там, не спи!

Громкий стук костяшками по столу. Я вздрогнул, оторвав лицо от ладоней. На столе остались следы от мокрых от пота рук, будто кто-то придушил призрака прямо перед моим ноутбуком.

Кондиционер снова сломан, в офисе стоял спертый воздух, пахнущий дешевым кофе и усталостью.

Передо мной стояла Маргарита Бронкелл. Заместитель директора. Пятьдесят лет, (я знал точно — недавно был её день рождения, и весь отдел скидывался на ненужный ей набор для спа).

Красные очки в тон помаде, жёсткий взгляд, который она, видимо, копировала из каких-то фильмов про «сильных бизнес-леди».

Она посмотрела на мой монитор. На экране — открытый Excel с полупустым списком. Даже не полупустым. Почти пустым.

— Ты что, ещё не закончил?

Я медленно поднял на неё глаза, но не стал менять позу. Так и сидел, развалившись в кресле, одной рукой подпирая голову.

— Нет.

Не «да», не «извините», не «сейчас доделаю». Просто «нет».

Её лицо слегка дернулось. Она явно ждала, что я начну оправдываться, засуечусь, может, даже испугаюсь. Но мне было всё равно.

Я просто смотрел мимо её плеча, где на потолке зияла трещина. Она появилась месяц назад, после того как наверху ремонтировали санузел.

Сначала это была тонкая ниточка. Теперь — полноценный разлом.

Прошло уже четыре года. Первые два я ещё пытался — вставал пораньше, делал всё в срок, даже улыбался на корпоративах. Потом понял, что это не имеет значения.

Независимо от того, как я работаю, всё равно будут кричать. Всё равно будут недовольны. Всё равно будут относиться как к расходному материалу.

Она задержала взгляд на мне, пытаясь поймать хоть какую-то реакцию. Но я просто смотрел в её сторону, не моргая.

— К семи часам, и чтоб ни единой ошибки! Понял?!

Развернулась и ушла, громко цокая каблуками по линолеуму.

Я перевёл взгляд обратно на экран. Минут пять просто сидел, глядя в одну точку. Потом потянулся к кружке с остывшим кофе. Сделал глоток.

Откинулся в кресле, и оно жалобно скрипнуло, принимая мой вес. Пальцы сами нашли ручку на столе — дешёвую, с разболтанным колпачком. Я крутил её, наблюдая, как блик от лампы скользит по пластику.

Шея ныла — слишком долго сидел, сгорбившись над столом. Глаза слипались, словно веки намазали клеем. Но работа не ждала.

Передохнув, я выпрямился и потянулся к мышке. Спина пронзительно хрустнула. Курсор пополз к файлу — «Список_участников_NEW(3)_новая».

Открыл.

Строки. Номера. Коды доступа.

Ввести ID... Сверить с базой... Присвоить уровень доступа...

Моя работа заключается в том, чтобы собирать, очищать и анализировать данные для внутренних систем отчётности и клиентских презентаций.

По сути — превращать хаос корпоративной информации в иллюзию порядка.

Компания, в которой я работаю, называется «ТехноПрогресс». На бумаге — крупный игрок в сфере IT-консалтинга и разработки программного обеспечения.

В реальности — изматывающая гонка за тендерами, проекты-пустышки и бесконечная бюрократия, и видимость бурной деятельности ради отчётов перед инвесторами.

Я — младший аналитик данных.

Когда меня нанимали четыре года назад, HR-специалистка с фиолетовыми прядями в волосах рассказывала о «горизонтах роста» и «возможности раскрыть потенциал».

Сегодня я понимаю, что им просто нужен был человек, который не задаёт лишних вопросов и спокойно переваривает поток бессмысленных задач.

Спокойствие, пунктуальность, молчание — вот формула идеального сотрудника.

Раньше я думал, что смогу построить карьеру, когда устроился на эту работу. Прошло четыре года, и я ни разу не слышал даже намёка на повышение.

Жизнь продолжалась, и я продолжал гнить - уже не с мыслями о карьерном росте, а с мыслями о том, чтобы броситься под колёса проезжающего грузовика.

Я сидел перед монитором, пальцы медленно стучали по клавиатуре. Цифры, коды, бесконечные строки данных — всё это проходило перед глазами, но не задерживалось в голове.

Руки работали сами по себе, выполняя заученные движения, пока сознание где-то блуждало.

Я наблюдал со стороны, как текст появляется на экране, строчка за строчкой, и думал о том, что вся моя жизнь теперь сводится к этим электронным импульсам, к этим безликим данным, которые я обрабатываю день за днём.

Монитор светил в глаза холодным голубоватым светом, и я ловил себя на мысли, что этот искусственный свет стал мне ближе, чем солнечный.

Сколько дней я не видел заката? Сколько раз пропускал тот момент, когда день переходит в вечер, потому что был прикован к этому экрану?

Клетка. Будто я смотрю на неё и размышляю, как бы войти внутрь и запереться.

Полдень. Обеденный перерыв.

Двери лифта разъехались с тихим звоном. Я вышел, держа в руках стакан с кофе. Горячий. Слишком горячий.

Пальцы слегка жгло через тонкий картон, но я не ускорял шаг.

Сегодня я не взял обед. Не потому что забыл — просто не собрал. В холодильнике пусто. Вчера было лень идти в магазин, а утром лень.

Офис полупустой. Пять-шесть человек. Все едят лапшу, уткнувшись в мониторы. Остальные ушли на кухню на первом этаже.

Камю назвал бы такое существование "философским самоубийством" - сознательным отказом от бунта ради комфортного предсказуемого рабства.

Я прошел к своему месту с кофе.

Время здесь текло иначе — не часами, а выполненными задачами, отправленными отчётами, закрытыми тикетами в системе.

И с каждым таким "завершённым" пунктом часть меня исчезала, растворялась в этой цифровой пустоте.

Как будто моё существование постепенно стирается, как эти цифры на экране после нажатия "Delete".

Сохранив файл, я задержал взгляд на кнопке "закрыть". На мгновение мне показалось, что если я нажму её, то исчезну вместе с монитором — тихо и безвозвратно.

— Нао, у тебя есть минутка!

Резкий женский голос за спиной заставил меня вздрогнуть — я подумал, что это снова заместитель. Но нет. Это была Асада — женщина старше меня на пять лет.

Блин, я был уверен, что у неё сегодня выходной..

— Эй, Нао, я с тобой говорю!

Голос — слишком громкий, слишком бодрый для этого времени дня. Я даже не поднял глаз от экрана.

"Нет, я занят."

Но она уже стояла слишком близко. Её колено почти касалось моего плеча.

Я не возражал: её духи были вкусными, будто давали заряд энергии... хоть усталость всё равно никуда не уходила. Я мог бы уснуть прямо здесь, в кресле, стоило только закрыть глаза.

Тогда я поднял взгляд: розовый пиджак кричаще ярким пятном выделялся на фоне серого офиса.

Аккуратный розовый пиджак, черные колготки, густой клубничный парфюм — сладкий, навязчивый, как детская настойчивость.

Её лицо — красивое, но неспокойное, будто заряженное током. Глаза блестят с вызовом: «Почему ты не наслаждаешься жизнью? Жизнь же прекрасна!»

Синяя ручка, зажатая между пальцами, дрожит — она нервно теребит её, потом закидывает за ухо. Этот жест такой… обыденный. Так делают, когда хотят казаться занятыми, когда не знают, куда деть руки.

А если я встану и поцелую её?

Мысль возникает внезапно, как вспышка. Не желание — скорее эксперимент.

Как она отреагирует? Оттолкнёт? Рассмеётся? Или застынет, как я сейчас, с лицом, в котором смешались бы испуг и любопытство?

Но тут же — вторжение. Мозг, без спроса, прокручивает сцену: мои губы едва касаются её кожи, а её ладонь резко взлетает вверх. Удар. Громкий, унизительный щелчок по щеке. Я замираю. Офис затихает. Кто-то роняет стакан — он разбивается с хрустальным звоном. Асада дышит часто, её зрачки расширены, но в них нет триумфа. Только паника. «Зачем ты заставил меня это сделать?»

Асада..

Женщина, которая уверена, что безнадёжно раздражает меня. Которая то слишком громко смеётся, то нарочито игнорирует, лишь бы не показать, что ждёт моего взгляда.

— Да ладно тебе! — Она со злостью шлёпнула папкой с бумагами прямо на мою клавиатуру. — Вон та новенькая, из бухгалтерии, вообще ничего не понимает! Вчера мне весь отчёт испортила, представляешь?

Её лицо расплылось в липкой, ядовитой улыбке. Вся она состояла из сплетен, мелкой злобы и жалкой потребности казаться важной.

Как будто в ее голове не было ничего, кроме грязи о других.

Как же всё это было бессмысленно.

Как же давило это вечное мельтешение вокруг.

— Мне все равно.

— Ой, да что ты! — Она фыркнула, скрестив руки на груди. — Эта новенькая даже сохранить папки не может! И ведь взяли её только потому, что у неё дядя работает в управлении...

Я нажал Ctrl+S. Потом Ctrl+W. Закрыл документ. Открыл новый. Любое действие — лишь бы не слышать этот визгливый голос.

— Я не буду заполнять твои бумаги, — даже не глядя на неё.

На секунду повисла тишина. Асада замерла, а затем её губы искривились в ядовитой гримасе.

— Ну и ладно! - Она резко поднял папки, нарочито громко передвигая стул. - Сидишь тут со своими бумажками. Посмотрим, как ты без помощи будешь выкручиваться!"

Как же их бесит, когда им отказываешь. А ведь всего несколько лет назад я бы тихо согласился.

Где-то за стеной раздавался её визгливый смех.

""— ...а он даже не посмотрел! Ну представьте!""

Наверное, она уже нашла новую жертву. Бедные новички.

Я потянулся к чашке, но она уже была пуста. Осталась только коричневая плёнка на дне.

"О боже..."

— Enter, Tab, Ctrl+Arrow. Автоматизм.

Курсор мигал в ячейке F-12. Я вбил цифры, не думая.

—

Часы показывали 18:50. Солнце уже перестало бить в окна, но в офисе еще было светло - тот странный промежуток между рабочим днем и вечером, когда все начинают посматривать на часы.

Тогда я оторвался от экрана, когда почувствовал движение вокруг.

Коллеги начали неспешно собирать вещи: кто-то выключал компьютер, кто-то дозаправлял чашку кофе "на дорожку", кто-то досматривал последнее письмо.

Я посмотрел на свой экран. Отчет почти готов. Осталось только...

— Ты отправил отчёт Маргарите Бронкелл? - коллега Бен из соседнего кабинета заглянул ко мне, уже в куртке, с ключами в руке.

Я медленно покачал головой.

— не-а, ещё нет.

— Сейчас без пяти семь. Если она не получит отчёт до конца рабочего дня — будет разнос. Ты же знаешь, как она к этому относится.

Из коридора доносились голоса:

"- Завтра обсудим!"

"- Не забудь про отчет Артур!"

"- Встретимся у лифта через пять минут!"

И затем.

— Удачи, — покачал рукой коллега Бен и исчез.

Когда-то, в первые месяцы работы, я бы ответил. Может, даже догнал бы, поболтал по дороге к метро.

Мы тогда часто задерживались после смены — пили дешёвое пиво в баре через дорогу, смеялись над начальством, строили планы.

Теперь я даже не поднимаю головы.

Я посмотрел на часы - 18:56.

Маргарита Бронкелл наверняка уже нервно поглядывает на дверь, ожидая моего появления. Ей ведь нужно успеть на свою вечернюю йогу.

Я захлопнул кейс, оглядев свой рабочий стол — бумаги, беспорядочно засунутые под полку, папки, наваленные друг на друга, кружка с засохшим на дне кофе.

Ну и бардак. Но убирать его не было ни времени, ни желания. Да и будь у меня хоть целый час — вряд ли что-то изменилось бы.

Я просто медленно существовал в этом спешащем мире.

Как фоновый персонаж в фильме —

тот, кого никто не замечает,

но кто всегда мелькает где-то на заднем плане.

Без имени. Без роли.

Лишь для того, чтобы заполнить серую, бездушную механику офиса.

Чтобы цифры сходились.

Чтобы кресло не пустовало.

Чтобы мир продолжал вращаться — без меня, но через меня.

Никто не ждет, что я скажу что-то важное. Никто не заметит, если я вдруг исчезну.

Я открыл файл.

Неотправленный отчёт.

Сегодня я снова не понёс отчёт заместителю. Не из лени — работа была сделана. И не из страха, её вечное недовольное лицо давно перестало меня пугать.

Просто мне стало интересно.

Интересно, вспыхнет ли в её глазах хоть капля эмоции, когда она обнаружит, что я проигнорировал правила.

Раздражение? Злость? Или то самое равнодушие, которое я видел каждый раз, когда она молча кивала в ответ на моё "доброе утро"?