Переступая порог родной школы, Хиёри внезапно бросило в дрожь. Девушка уже развернулась, но её внезапно кто-то окликнул. Всё, возможность убежать потеряна. Это оказался Фурухаши Коджиро. С одной стороны, было страшно, но с другой – как же она рада была его видеть! Ведь безумно соскучилась по глазам, как у дохлой рыбы. Кто бы что не говорил, а девушку они всегда забавляли.

- Где ты всё время была? Почему никому не отвечала? – спрашивал с тревогой в, казалось бы, непроницаемых глазах. Похоже, он искренне волновался и всё ещё считал её другом. Но знал ли Фурухаши, что она посмеялась над их капитаном? Как будто прочитав мысли в бегающих туда-сюда глазах девушки, сказал:

- Я знаю только примерно, что у вас с капитаном произошло, но ты же всерьез не подумала, что я буду презирать тебя или игнорировать? Как бы там не было, я твой верный друг, не забывай, пожалуйста.

- Спасибо, Коджиро! Правда, ты даже не представляешь, как мне важны твои слова, - Акаши сжала пиджак на руке парня, сдерживая порыв накинуться на него с объятиями. Девушка слабо улыбнулась, смотря ему в глаза, и давая понять, что она в порядке, пускай это далеко и не так. – На большой перемене хочу поговорить со всеми вами, кроме капитана. Если сможешь – приходи на крышу. И позови, пожалуйста, Ямазаки.

- Приду, а ты держись. Не разучилась писать ещё?

- Когда это ты начал язвить? Долго же меня не было, – они вдвоём рассмеялись, и какая-то часть камня, который мёртвым грузом висел на душе, отвалилась и упала. Стало легче. Но это только до дверей класса. Почему они с Фурухаши не в одном классе? Было бы не так страшно заходить.

Немного помешкав, Хиёри глубоко вдохнула и вошла в аудиторию, почти пробежав к своему месту, не поднимая взгляда. Но парта соседа сзади пустовала. Девушка облегчённо вздохнула. Ещё, конечно, не урок, но хотя бы дух можно перевести. В последние минуты до звонка зашли Сето с Харой, которые, видимо, как всегда утром курили на крыше, поскольку легкий запах выдавал их.

Какого же было удивление обнаружить парту бывшей тренерши занятой!

Кто-кто, а Казуя не умел сдерживаться, поэтому в следующий момент Хиёри почти задохнулась в объятьях одноклассника. Еле отделавшись от него, увидела протянутый кулачок Кентаро. Они всё время так с ним здоровались. Нахлынула ностальгия и ком подступил к горлу, хотя на лице ни намёка на слёзы. Девушка протянула кулачок в ответ. В их взглядах не читались осуждение или неприязнь, которые она так ожидала увидеть, наоборот – они искренне радовались её появлению. Какой же глупой Хиёри себя ощущала в этот момент! Почему нельзя было сразу по-человечески все им сказать, а не прятаться, заставляя только больше волноваться? Дурашка, именно так. Договорившись встретиться на перемене, они расселись по своим местам.

Ханамия так и не пришёл, как чувствовал, что не стоит. Это было к лучшему. Девушка не знала, как бы реагировала на него. Наверное, чувство вины сожрало бы с косточками. Оно и так ест её, только медленно, смакуя каждый кусочек. На уроках было тошно сидеть, ну не любила она это место. Только благодаря ребятам здесь стало проще обитать. Так непривычно, что в спину никто не тычет острыми предметами, и не оттопыривает стульчик, чтобы грохнулась вместе с партой. Казалось бы, стоит радоваться, но она скучала по всем этим неадекватным действиям. Уроки тогда были не скучными и быстропроходящими, и даже совместное посещение учительской и трудовых работ было эдаким приятным бонусом. Весело. И вся эта чертова школа была пропитанная воспоминаниями. Правильно было не ходить сюда. Как только разберётся с друзьями, посещение будет только по важным датам. Хоть и писала в письме, что будет всё помнить, нужно время, чтобы спокойно и постепенно вспоминать. Не сейчас.

Не веря, что чудо свершилось, и наконец-то настала большая перемена, Хиёри подорвалась с места и пошла в столовку, куда направлялись все. Там встретилась с Ямазаки Хироши. Этот рыжий «ласково» потрепал по башке в знак приветствия, однако враждебности также не испытывал. Когда все закупились, пора было подняться на крышу.

Поставив еду на бетон, Акаши Хиёри встала перед всеми.

- Я виновата, что игнорировала вас, что не рассказала ничего, просто мне казалось, по-другому нельзя. Но я просто эгоистка. Простите меня, если сможете, пожалуйста. Простите, – поклон получился довольно низким.

- Не обязательно было кланяться, не такие мы уже и важные особы. Сначала я думал стребовать с тебя извинения, но после них чувствую себя же виноватым, – Сето неловким жестом убрал спадающие волосы назад.

- Обещай, что больше так не будешь делать, - в глазах Хары проглядывались слёзы. Он был зол и на девушку, и на себя, но чертовски рад, что с ней всё в порядке. Или не совсем, но хотя бы не лежит дома в депрессии.

- Постараюсь, во всяком случае, - послышался неоднозначный ответ. Кто его знает, что будет дальше, так что давать пустых обещаний не хотелось.

В итоге извинения были приняты и можно было приступить к обеду.

- А можно теперь услышать твою версию случившегося? – Ямазаки вряд ли когда-нибудь научится подбирать правильные моменты, но честно, всем хотелось услышать.

- А что он вам рассказал? – поинтересовалась баскетболистка.

- Что вы переспали и ты его бросила.

- Так и было, хотя ми не встречались. Но даже так, я бросила его. Но не могу объяснить почему. И как бы банально не звучало, дело действительно не в нем. Я полностью виновата. Так что не накидывайтесь на него с обвинениями.

- Это произошло на вечеринке? – Сето доедал последнюю сосиску.

- Да, именно тогда.

- Ладно, тебе, наверное, неприятно говорить на эту тему, поэтому закроем её, - Хара и сам не хотел это обсуждать. Желание подкатить росло с большой силой, но эти непонятные обстоятельства, из-за которых капитан оказался за бортом, могли выбросить и его. Так что стоит повременить.

На урок они, конечно же, опоздали, потому что нашли много чего обсудить. Узнав, что Макото, возможно, отсутствует из-за инцидента с Кентаро, Акаши снова почувствовала укол вины. Когда-нибудь оно пройдёт. Но это не точно.

***

Если не нужно идти на тренировку, можно и в школу не идти. Раз он им не нужен, тогда и ему тоже никто не нужен. Ребячество, да. А что? Он фактически ещё ребёнок, может себе позволить. Пересмотреть своё поведение? А не пойти бы этой индийской невесте нахуй с такими замашками! Ничего он не пересмотрит. Ещё на коленях будут умолять и просить вернуться. А если нет – не беда. Слишком многого все хотят, а не видно, что что-то ему перепадёт взамен на уступки. Говорить с ней он точно не намерен. Даже по имени называть. Просто «Она». Этого более чем достаточно, чтобы обозначить данную особь.

Сегодняшний день был практически просран. Прошёл кучу сюжетных игр, вышел постучать мячиком на площадке, покушал, сходил в туалет. Так кто там сказал, что просран? Ничего подобного, отличный день! Только ощущать себя дерьмом не перестал.

Ханамия думал, что дело в школе, которая их связывала. Но дома было ни капли не лучше. Мысли всё время возвращались к ней. Женский персонаж в одной из игр был удивительно похож на неё. Однако парень был склонен думать, что это галлюцинации. Вечером сел за уроки. Решая очередной интеграл, вспоминал её озадаченное лицо, когда пыталась решить что-то похожее. Часто била себя книгой по голове, чтобы знания перенеслись физическим путём. Это вызвало легкую улыбку на губах. Она приходила к нему даже в снах, там снова можно было потрогать её волосы, коснуться манящих к себе губ, прижать к себе и никуда не отпускать, но просыпаться было больно. Как же он ненавидел её. И себя. И этот несправедливый мир.

В школе, как и думал, её не оказалось. Ханамия не видел одноклассницу уже больше двух недель. Однако по разговорам этих двух ублюдков он понял, что вчера девушка была в школе. Интересно, каким местом сие создание чувствовало, когда можно прийти? Вместо того, чтобы радоваться тому, что они не пересеклись, капитан ощущал себя прескверно. Волосы он не собирал в хвост, потому что Она одобряла это. Они лезли в глаза немного, но не смертельно, хотя в ближайшем будущем надо бы состричь. Задремав на обществознании, вновь увидел её во сне. Она сидела за партой и впаривала очередную дичь, при этом заливаясь смехом. Открыв глаза, Макото мог поклясться, что она сидела перед ним и что-то записывала в конспект. Однако помутнение прошло. Это не хорошо. Или даже слишком плохо. Ему уже мерещился её призрак, и это был не единственный раз. И что он предпринял? Попытался отстраниться? Нет. Раз уже она преследует, нет смысла убегать. Наоборот. После уроков парень отправился в то кафе на Синдзюку. Здесь ничего не поменялось. Посетителей было не так много. Парень двинулся в сторону столику в конце зала, возле окна.

- Определились с заказом? – спросила подошедшая официантка.

- Да, мятно-шоколадное мороженое.

- Хорошо, сейчас принесу.

Глупо было надеяться встретить её здесь. А ведь он был относительно недалеко от неё, но даже не подозревал об этом. Заказ принесли. Вспомнив, в каком восторге Она была от этого мороженого, Ханамия улыбнулся. Если это можно было назвать улыбкой - настолько вымученной она была. Сунув в рот ложку мороженого, парень только пробормотал:

- Вкусно.

Волосы закрывали его лицо, и ловили отблески заходящего солнца. Со стороны он казался просто учеником, наслаждающимся десертом. Но если бы кто-то подошел ближе, то смог бы услышать скрип зубов, звуки сжимающегося дивана, смог бы разглядеть, как с подбородка капали маленькие капли, разбавляя сладость солью.

***

Вернувшись домой, Ханамия обнаружил мать, которая, судя по всему, готовила исикари-набэ*.

- Ты серьёзно до сих пор вспоминаешь того ублюдка? – презрительно кинул матери эти слова, и, не дожидаясь ответа, покинул кухню. А что ей отвечать? По глазам видно, что не забыла. Там, правда, читалась ещё и вина перед собственным сыном. Но ему было как-то побоку. Не то, что бы он ненавидел мать, но обида на всю жизнь ей обеспечена. Даже вспоминать эту тварь тошно, а она ещё и еду его любимую готовит. И так каждую годовщину.

Завалившись на кровать, он прикрыл глаза. Но не уснул. Очередные воспоминая калейдоскопом пронеслись по сознанию.

Человек, которому мать приготовила исикари-набэ, когда-то являлся его отчимом. О родном отце Макото никогда ничего не знал. И фамилия у него от матери. А тот человек появился в их жизни резко и без предупреждений. Парню тогда было шесть. Мать по уши была влюблена и ребёнок уходил на второй план. Но отчим посчитал это неправильным и принялся заботится о мальчике, как о родном ребенке. Так все думали, и считали его везунчиком. Поначалу так и казалось. Он разглядел, что парнишка не по годам умён и талантлив. Но был непослушным ребёнком, и вместо сидения за уроками предпочитал поиграть где-то на улице с остальными маленькими хулиганами. И отчиму это не нравилось.

У них были хорошие отношения с одной семьей, в которой жил одногодка Ханамии, Йошико, но они сразу не подружились, потому что хоть и маленький, этот ребёнок уже был лицемерной тварью, и Макото разглядел это с первого взгляда. Он во всём угождал родителям и учился на отлично. Но не потому, что блистал талантом, а потому что был зубрилой. На тех, кто не дотягивал до его уровня успеваемости, смотрел с презрением. Впрочем, Ханамие было как-то безразлично, поскольку он всё равно не собирался проводить время вместе с Йошико.

Но для отчима Йошико был идеалом, к которому Ханамия должен был стремиться. Сначала это всё выражалось просто на словах. Однажды, после неудачно сданных тестов, Ханамия впервые ощутил на себе личность этого ублюдка. Он нанес 20 ударов ремнем по заду, испытывая немалое удовольствие в процессе. А потом заставил маленького Макото сидеть голыми коленями на рассыпанном рисе и зубрить уроки. По его словам, это была довольно легкая мера. Но никак не заслуженная, как считал парень. Ханамия до сих пор вспоминает это ужасное чувство. Как он плакал и звал на помощь маму. А мама даже не заступилась за него. Она тоже боялась этого чудовища. Стояла в слезах и смотрела. То, что было больно физически, одно дело. Но плакал он скорее от обиды, что какой-то мужик для неё дороже собственного сына. Он уже применял насилие и к ней, поэтому женщина не хотела нарваться на неприятности. И всё равно любила этого тирана. Она предпочла этого мужчину своему сыну и Ханамия до сих пор не смог этого забыть.

Макото в быстрые сроки стал лучшим учеником школы. Прошёл год. Но наказания стали нормой, для профилактики, так сказать. Они уже касались не только учёбы. В чём бы не добивался успеха Йошико, Макото приходилось изучать всё то же, и не просто изучать, а превосходить его. И каждый раз всё равно было недостаточно. Однажды, не в силах больше терпеть издевательства над собой, мальчик дал отпор отчиму. Но тогда его вообще избили до потери сознания и заперли в кладовой и три дня не кормили, только иногда он получал кружку воды. Отчим приходил и проводил с ним беседы. Мало что сейчас он может вспомнить. Но в голове всплыла фраза, которую раньше не помнил.

«Знаешь, сынок, в этом мире не всё решают талантливые люди. То же касается и тех, кто много работает над собой. Ведь если их сломать, отобрать то, над чем они так старались, отобрать их талант, они превратятся в мусор, в ничто. А те, кто смог сломаться и починить себя, являются теми, кто правит миром».

Эти слова полностью оказались правдивыми. Но применение было в корне неверным. Что ж, будь он здесь, радовался бы, что вырастил свою копию. Ведь сам Ханамия теперь руководствовался тем же принципом. Но это не значит, что нужно намеренно ломать ребёнка. Чтобы он тоже вырос монстром. Поди сейчас горит в аду и нарадоваться не может гордостью своей, идеальным сыном.

Умер он резко, от инфаркта. И это был один из самых счастливых дней в жизни Ханамии Макото. На похоронах парень едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. Ему было жаль убивающуюся горем мать, но она заслужила. И вряд ли он когда-нибудь простит её полностью. После этого они переехали и больше не общались с семьей Йошико.

Поднявшись с кровати, парень пошёл в ванную умыться. Когда он услышал историю Хиёри, почувствовал некую близость из-за не самого простого детства. Да, он тоже был изначально сломленным. Так почему же сердце так болит и кровоточит? Он ведь должен быть выше этого!..

- Это всё ты виноват! – закричал он, обращаясь к собственному отражению, и нанёс удар по зеркалу. На руке появилась кровь, много крови. Она стекала по сотням разделившихся осколков. И в каждом мелькало его отражение. Именно таким разбитым парень себя и чувствовал. Тысячи Ханамий и вместе с этим…ни одного целого.

*Родиной исикари-набэ является местность Исикари на северном острове Хоккайдо. Именно в этих местах ранней осенью начинается активный нерестовый ход лососей, который длится до зимы. Неудивительно, что основной ингредиент исикари-набэ – лосось. Его нарезают крупными кусками и варят в бульоне с добавлением пасты мисо. Кроме лосося в исикари-набэ кладут грибы, овощи, тофу и другие продукты. Перед тем как есть, блюдо посыпают сычуаньским перцем..