Ещё немного, и волосы грозились клочками вырваться под корень. Сильная хватка, решительность и не желание уступать делало ситуацию почти безвыходной, граничащей с настоящим истязанием невиновной, "добродетельной" девушки, поплатившейся за своё истинно праведное свершение, такое как спасение умирающего и дальнейшая о нём забота, пока тот не придёт в себя. Однако стоило девчонке, что всего около получаса назад валялась в приступах удушья на смертном одре, наконец, оказаться в сознание, как вместо благодарностей и тёплых слов Александра тотчас же была схвачена за растрепавшиеся волосы и хорошенько за них оттаскана.

— Говорю же, отпусти их!

«Теперь, у меня нет никаких сомнений, они как-то связаны! А иначе зачем этой малявке так защищать их?!»

С силой прикусив губу, Александра сдерживала весь тот поток нецензурной брани, что был готов выплеснуться наружу. Факт того, что перед ней всего-навсего невинное дитя, старающиеся всеми силами уберечь кого-то дорогого, для неё служило сдерживающим основанием. Вместо ругани наружу вырвались другие слова, более весомые и служившие неплохим подспорьем для успокоения бурного ребёнка:

— Успокойся немедленно! Иначе я расскажу не только об этих странных существах, но и том, кого нашла, где и в каком состоянии! Уверенна, это не то, что останется без внимания. Особенно, если я обращусь напрямик к господину Юнишену!

Дёргающие пряди волос руки, словно в соревнование перетягивания каната, успокоились, немного разжав при этом жёсткую хватку. Тогда же, не ожидая, пока девочка вновь решится тянуть за волосы, Александра аккуратно, но быстро выдернула локоны, вскочила с кровати и отступила от неё на расстояние нескольких метров, встав в позу защитника, при этом закрывая собой прозрачный поднос с заключёнными внутри огоньками под сияющей крышкой. Лицо девочки сделалась враждебным и яростным, ладошки крепко сжались, она сама готова была взметнуться и устремиться к обидчице, однако, только оперившись на руки и переместив одну из ног за пределы кровати, тут же закашлялась почти до потери сознания. Дикие возгласы вновь раздались в голове:

— «Не двигайся!»

— «У тебя только был приступ!»

— «Поспи! Мы сами со всем разберёмся!»

В раздражение от новой волны громких восклицаний Александра процедил сквозь зубы:

— Да хватит вам! Сколько можно орать, перекрикивая друг друга!

Девочка исподлобья глянула, вперив истинно ледяной взгляд, от которого по всему телу расползлись мурашки, а к горлу подступила тошнота. Александра невольно сжалась. Подозрительно знакомое желание скрыться в неизвестном направлении вновь возникло, тревожно щемя где-то в области груди. Оно не приходило довольно давно, но забыть его было попросту невозможно. Ощутив подобное единожды, забыть нельзя, а почувствовав вновь, захочешь расстаться с жизнью, только бы не ощущать ничего столь гнетущего разум и тело.

Тень, сомнения, догадка и, наконец, осознание истинного положения вещей пришло медленно, почти неспешно, после некоторого времени рассуждений в голове, пока девчонка упорно пыталась подняться. Только вот ей всё же не удалось этого сделать. Потому, вместо того, чтобы и дальше вредить своему телу, она устало плюхнулась на мягкую подушку, откинув одеяло в сторону, почти сбрасывая его с постели.

— Хорошо, давай договоримся, — прозвучал недовольный бубнёж.

Александра, подозрительно всмотревшись в расслабленный силуэт, безмятежно лежащий и не двигающийся, всё же облегчённо выдохнула. Теперь то можно было и воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств.

«Даже не знала, что у Юнишена есть такая милая дочурка. Хотя... не милее его самого. И характер подстать ему, несмотря на то, что она уж точно более щедра на эмоции, в отличие от него самого».

Без спешки, страха и гнёта возможной смерти ребёнка на её руках Александра успокоилась и теперь внимательно вгляделась в лицо спасённой ею особы. Они действительно были похожи. Волосы хоть и были черны, словно смоль, однако в них были белые прядки, что выглядело очень симпатично и знакомо. Округлые пухлые губки яркого розового оттенка, живые голубые глаза. Черты лица очень мягкие и изящные, правильные и гармоничные. Облик её являл собой прекрасную картину, но болезненную из-за множества таких черт, как глубокие синяки, что залегли под глазами, казалось, уже очень давно, воспалённые белки, видная невооружённым глазом слабость в теле, не дающая возможность ребёнку в полной мере наслаждаться активными занятиями. На вид ей было не больше тринадцати лет, хотя выражение лица придавало облику сверху, по меньшей мере, лет сто. Усталые и потухшие зрачки довершали столь плачевную картину, вызывая в любом чувства невольной тоски и сочувствие. Бурный же нрав, что следовали за этой картиной, наоборот, разбивал образ жертвы неких обстоятельств и заставлял воспылать если не злостью, то лёгкой неприязнью.

— Вот и замечательно. Давайте договоримся, и я ничего, совершенно ничего не скажу вашему дражайшему отцу.

Лежащая до этого момента абсолютно без единого движения, девочка встрепенулась и против воли своего тела вспрыгнула на кровати, взбивая простыни. Лицо её изобразило гримасу глумливой насмешки:

— Конечно, конечно. Договоримся. Ведь моему отцу совсем не нужно знать об этом происшествии, как и об огоньках в твоих руках, — она заговорщически протянула слова, не моргая и не отводя взгляда от глаз Александры.

— Насчёт огоньков не думаю, что ты можете как-то на это повлиять. Только они сами себе помогут, — Александра серьёзно поглядела на огонёк предводитель и подчёркнуто сообщила, — пожалуй, даже твоя участь в их руках, — затем, кивнув на поднос в своих руках, она так же поторопилась прояснить. — Отвечая на вопросы, вы сохраните себя и девочку в безопасности.

— «Подлая и злая!»

— «Шантажистка!»

— Да кто угодно на свете. Если это поможет мне выжить и устроиться в жизни. А сейчас мне это нужно как никогда.

Девочка снова рухнула, только в этот раз не из собственного желания, а из-за невозможности организма соответствовать требованиям хозяйки. Она сдавленно промычала и перевалилась на бок. Тогда Александра, сочувствующе выдохнув, подошла к кровати и поставила поднос на тумбу, подхватив довольно увесистое для такой худенькой девочки тело, положила её в вертикальное положение, взбив перед этим подушку.

— Для начала не плохо было бы представиться, — расправляя по бокам смятую простынь, она протянула приветствие и представилась так, будто они только встретились, чему не предшествовало досадное событие, — Здравствуй, меня зовут Александра.

Глаза девочки удивлённо округлились, а зрачки заинтересованно блеснули любопытством, зачем - последовало узнавание и понимание.

— Приятно познакомиться, Виринея.

Подумав, что начало довольно познавательной беседы положено, Александра расположилась на кресле, находившемся в полуметре справа от кровати, разложив при этом руки на подлокотниках и выпрямив ноги, скрестив ступни вместе. Огоньки же остались на тумбе, подальше от вспыльчивой и непредсказуемой девицы, но на достаточно доступное расстояние, чтобы Александра в случае непредвиденных обстоятельств с лёгкостью могла схватить поднос.

Несколько минут Александра рассматривала, приглядывалась и просто пыталась понять, как вывести беседу в русло, которое могло бы поведать истину, доступную, к сожалению, не самым сговорчивым созданиям на свете.

— Для чего я нужна Юнишену?

— «Разве тебе не сказали о долге?»

— Мне что-то подсказывает, что это не более чем предлог или хороший повод.

Огоньки расступились в разные стороны, нервно перелетая меж друг другом. Виринея же, навострив уши, перекидывала заинтересованный взгляд с Александры на огоньки, стараясь не выдавать собственного интереса. Получалось это, конечно, не так убедительно, как хотелось бы девчушке. От того один из её сияющих друзей цыкнул на неё, заставляя Виринею недовольно надуть щёки.

— «Ничего не знаю на этот счёт», — раздалось тихим шёпотом где-то в бездонном разуме девушки.

По-видимому, ситуация даже теперь не казалась настолько серьёзной, чтобы воспринимать Александру и её слова должным образом. А уж отвечать, передовая интересующие знания, совершенно не предусматривалось этим наглым и сварливым огоньком.

— Понятно, на контакт идти со мной не входит в твои планы. Да, только было бы не плохо, если бы ты столь же рьяно старался помочь маленькой госпоже. Я ведь вполне серьёзна... совершенно никаких обстоятельств, способных притупить мою острую память... а ведь они могли бы возникнуть при твоих то возможностях и знаниях.

Все прочие мелкие огоньки крутились в полном молчание, то приближаясь, то отдаляясь от самого большого и яркого предводителя. Они явно были готовы согласится на все условия и сболтнуть с излишком, да вот не задача, препятствием служило гробовое молчание со стороны главного. А без его согласия все прочие малютки не решались выступить вперёд. Когда Александра почувствовала, что терпение её небезграничное уже иссякло, со стороны постели, где почивала Виринея, послышались громкие и немного наигранные вздохи, охи и причитания.

— Оооооох! Как же больно! Ах... а как же будет больно, когда меня накажут? Жуть! Только представляю, а колени уже трястись начали!

«Она мне что... помогает?» — проскользнула опасливая мысль на задворках сознания.

Несколько раз девчушка активно прожестикулировала и разыграла вполне не дурную сцену чувств негодования и искреннего сожаления, смешанного со страхом наказания, предстоящего в случае раскрытия сегодняшних событий Юнишену. А также незавидная участь огоньков, упомянутая вскользь, видимо, заставила смягчиться и уступить бескомпромиссное создание.

— «Я действительно не ведаю, зачем ты понадобилась Юнишену, но мне так же кажется, что есть особая причина, по которой ты всё ещё здесь. И это не может быть банальная выплата долга, как было заявлено им. Это явно нечто значительнее».

— Ого! Феноменальные выводы. Как долго ты к ним шёл? — резкое замечание бесконтрольно вырвалось наружу.

— «Я понимаю, это не может удовлетворить твою жажду знания. Но как насчёт того, чтобы заключит договор?»

«Чувствую себя бизнесвумен. После того, как оказалась в этом чудном месте, каждый второй готов заключить со мной договор, пускай сомнительного содержания и выгоды».

—  И каковы же условия? — любопытство не порок, к тому же итог мог порадовать крупным уловом интересной информации или же неплохим бонусом в виде услуги с их стороны. Теперь, когда стремление вернуться домой поубавилось ввиду не самых лучших обстоятельств, ожидающих её в родных краях, Александре вздумалось, что было бы весьма не плохо, попытать удачу и освоиться в месте, несущем более интересную жизнь, заставляющую её не возвращаться к былым дням и проживать своё настоящее в сожаление и безутешной боли.

— «Ты не станешь доносить на нас и Виринею. Мы же поможем тебе перемещаться по резиденции незамеченной, ведь даже сейчас, когда ты достаточно хорошо себя проявила, у Юнишена остаются сомнения на твой счёт. Именно поэтому слежка в виде Иаáса никогда не будет полностью снята. Но уловить момент, когда же она есть, а когда нет, довольно сложно. Думаю, для тебя это является практически невозможным. Поэтому мы в роли отдалённых наблюдающих, о существовании которых неизвестно, будем крайне полезны».

— Так я смогу получить даже больше необходимой мне информации, чем та, которую мне могли бы предоставить вы. А это заманчиво...

Огонёк предводитель в согласии мигнул своим светом. А кружащие рядом в облегчение осели рядом с ним ровно до того момента, пока Александра, как дотошный и прижимистый человек, не обозначила логичные опасения:

— Но... Какие же у меня могут быть гарантии от вас? И как же мне вас вызвать, когда понадобитесь? А если вы специально проведёте меня в сомнительное место, которое не будет таить ничего, кроме расправы надо мной?

Виринея недовольно сморщила нос и сложила перед собой руки в замок, охолаживая своим взглядом Александру. Огонёк же не находил ответа, хотя очень старательно пытался придумать решение новой проблемы, в то время как в голове Александры образовывались новые атаки.

— Я буду гарантией! — Виринея отчаянно протянула вверх руку.

— Что ты придумала? — глаза Александры довольно сверкнули. Она имела представление о ходе мыслей девчонки, так как изначально вела в этом направлении разговор. Был лишь один исход, при котором и девчушка, и огоньки останутся у неё на удочке. И именно этот вариант развития событий разворачивался на данный момент.

— Это же логично! Я и мои друзья связаны обстоятельствами случившегося. Как бы ты смогла найти меня и тем более беспрепятственно попасть в ту часть сада, что не посещается никем, кроме меня и... моего отца? Правильно! Никак. А если уж попала, значит, кто-то провёл. Именно из-за этого при рассказе обо мне тебе придётся раскрыть и огонёчки. Мы находимся в одной упряжке. Ни у меня, ни у них нет никакого желания, чтобы сегодняшние события всплыли. А если о них и прознают без твоей помощи, то этим любопытным пронырам, а тем более б... отцу, не будут известны все подробности. Лишь то, что я снова сбежала побегать по резиденции, взяв несколько его книг без спросу и только.

Александра приподняла бровь, оскалившись:

— Как, по-твоему, я смогу доказать свою версию произошедшего? Тебе нужно просто всё отрицать, указывая на моё возможное помешательство. Огонькам же просто не являться на мой зов.

— Но я же сказала, сказала уже! Без проводника не попасть в то место.

Александра вздохнула, явно утомившись всем произошедшим:

— А ты уверена в незнание всех остальных о той части сада? Ты, конечно, можешь оставаться в неведение, но некоторые, особенно любопытные личности способны отыскать даже то, что явно намеренно от них сокрыто.

Совершенно вышедшая из себя чрезмерной дотошностью и придирчивостью к разного рода мелочам, девчушка вспылила, переходя с напряжённо недовольного тона на злой и яростный:

— Да никто не может пройти туда. Будь хоть трижды самым любопытным и смекалистым на свете, ты и шага не сможешь ступить в той части сада, если тебе не дали на то разрешения вхожие туда господа! Я вот своё разрешение дала огонькам, а тебе его даровали уже они, и это только потому, что я согласилась на это. Выбора, к сожалению, не было! Я бы умерла, но теперь, гляжу, лучше бы и дальше продолжала валяться там. Обошлась бы без тебя. Пади, кто более достойный появился бы на горизонте, чем такая докучливая и наглая девка!

Закончив свою бурную эпопею недовольства, Виринея завернулась в одеяло, опустив верхний балдахин своей опочивальни тем самым давая понять, что участия в разговоре она более принимать не желала.

«Ах, вот оно как... значит, наше сотрудничество действительно будет для меня безопасным». — довольные мысли клубились, переплетаясь меж собой, образовывая кокон безопасности и спокойствия вокруг Александры.

— Ну, раз всё так, как говорите вы...

— «Только, не надо теперь спрашивать о доказательствах. Если это важно, то мы тебе их предоставим ещё одним походом в сад для большей твоей уверенности».

Александра согласно кинула, подняв поднос в свои руки. Одна из них уже обхватила крышку, дабы выпустить бедных пленников наружу. Только вот, смерив взглядом каждого ожидающего пленник, а заранее спросила, — Как вас вызвать в случае надобности?

— «Скажи: Шане, и мы явимся на твой зов. Конечно, только если никого не будет поблизости. В обратном случае я или кто-то из нас свяжется с тобой мысленно. Только будь открыта, как сейчас».

В голове её пронеслось: «Открыта?», однако время уже было позднее, от того она не придала этому значения. Подняв крышку, выпуская сияющую стайку. Они, возрадовавшись, заметались по комнате, а затем, подлетев к завёрнутому тельцу, осели и несколько минут, не двигаясь, мигали переливом.

Александра, не переставая, вздыхала и ходила кругами, специально топая ногами, отчеканивая пятками шаг, словно являлась моряком на плацу. Ей ещё предстояло найти свою сумку, к несчастью, выроненную из-за не слишком осторожных действий, светящихся бедствий.

Найти Мосс сегодня уже не представлялось возможным, а завтра ждала работа. Так ещё и отправиться ей предстояло не по своим делам, а в кабинет, где работал Мосс и Эгел, дабы доставить подозрительную склянку, принесённую огоньками.

Ещё минута и Александра, более не ожидая, проследовала в сторону выхода, открыла дверь и вышла прочь, двигаясь в направлении, в котором в прошлый раз смогла перейти в подсобные помещения с Мосс. Оттуда было легче всего попасть в проход, где и были оставлены личные вещи. Но стоило ей пройти ещё несколько метров, как искры света преградили путь, отчаянно навязывая Александре пустую склянку, в которой некогда присутствовало лекарство.

— Пойдём все вместе? — выдохнула Александра на грани тихой истерики. Она была полностью лишена сил и надеялась, что огоньки всё же не заметят её отсутствие, а она сама сможет незаметно скрыться, оставив их самих завершать свои делишки.

Рьяно рвущиеся огоньки полетели в нужном направление, предводитель их, однако, остановил, став помехой на пути.

— «Если все вместе отправимся, станем заметными для любопытных глаз, даже если умерим свой свет, это не шибко поможет. Лучше я один пойду с ней. Вы же возвращайтесь в наше место».

— «Всё точно будет хорошо?»

—«Наша помощь действительно не понадобится?»

— «Точно, идите».

Александра подозрительно прищурилась, недоверчиво приглядываясь к притухшему своё свечение созданию. Она совершенно не понимала, почему они не могут сами завершить это дело. Ведь как-то же достали эту склянку без помощи, так зачем же теперь понадобилось её присутствие. И разве имелась разница, идти всем вместе или малочисленной компанией, когда они все могли избавиться от колющего взгляд во тьме коридоров свечения?

— Ты... как мне к тебе обращаться?

Ставший серой точкой, едва различимой в мрачной обстановке, огонёк подлетел к Александре столь близко, что она могла уловить лёгкое потрескивание, исходившее от него. Он залетел за ухо, прячась в спутанных из-за забав молодой госпожи волосах.

— «Называй меня Шане и, пожалуйста, общайся мысленно. Если продолжишь так громко болтать, кто-нибудь обязательно тебя услышит».

«Так что ли? Вот как сейчас? Но раз так, то разве они не слышали то, о чём я думала?! Эй, эй ответь мне!»

— «Ох, ты совершенно ничего не умеешь. Да разве могу я залезть тебе в голову и слышать, о чём твои думы?»

— Но как тогда ты это делаешь? Всё выглядит так, словно ты читаешь мои мысли, а затем твой голос раздаётся у меня в голове!

— «Ээээх. Я позже научу тебя, а пока, раз не можешь, то не говори мне в ответ ничего. Слушай и выполняй».

Александра недовольно фыркнула, но, вопреки собственному негодованию, ступала шаг в шаг, вторя действиями чутким указаниям Шане.

«Разве однажды у меня не получалось с ними поддерживать контакт, не открывая рта? Что же сейчас изменилось? Разве есть существенная разница?»

Поначалу ничего не вызывало подозрений или любопытства. Дорога и развилки были примерно знакомы, однако в какой-то момент Александра осознала, что они идут по лестнице вверх, в то время как кабинет врачевателя находился чуть выше этажа, где располагались рядовые служащие резиденции. Оглядываясь по сторонам, приметным так же стал тот факт, что стены были словно не подходящими друг к другу фрагментами огромной мозаики. Часть стены была светлей, другая темней. Одна была сотворена из неотёсанного булыжника, следующая же часть следовала из высококачественного хрусталя, другую же обрамляла фреска толщиной не более трёх пальцев, а по середине хвастала красочным пейзажем живописной картины с драгоценнейшей рамкой по краям.

Собираясь спросить, в чем же дело и как такое возможно, Александра приоткрыла губы, готовясь задать вопрос. Да только завернув за очередной угол, она резко ощутила неестественный контраст сменившихся коридоров. Окружающее их пространство теперь напоминало скорее темницу с ужаснейшими условиями содержания, где присутствовали, возможно, все виды истязаний. Это точно не те виды, ласкающие взор пару мгновений назад, услаждая обывателей своей непринуждённой обстановкой.

— Что это за чертовщина? — вырвалось кратким вздохом ужаса и трепета.

Александра обернулась поглядеть на оставленный позади путь. Только вот прямо за спиной возникла потрёпанная стена, увековечившая на себе несколько довольно серьёзных и глубоких царапин, явно нанесённых в приступе буйства. По мимо странных, почти животных отметин, с верхушки стены свисали длинные оборванные цепи, обильно покрытые сгустками крови и вырванными ошмётками плоти.

Отшатнувшись на несколько метров от стены, Александра боковым зрением уловила обстановку внутри камер. То было не лучше, если уж не хуже. Разводы, пятна и даже лужи крови на стенах, потолках и полу очень явственно говорили о методах содержания здешних обитателей, а также о незавидной судьбе любого попавшего в чертоги подземелья. Смрад стоял ужасной силы, заставляя прикрыть нос рукой столь плотно, что не было бы удивительным, если бы Александра внезапно почувствовала удушье из-за нехватки воздуха. Её начало мутить, в горле засвербело, и даже желудок скрутило со щемящей болью.

— «Успокойся не впадай в панику. Нам нужно отсюда выбраться. И главное, не издавай не звука. Здесь кто-то есть».

Новости присутствия в этом месте кого-либо возымели свой эффект. Сердце замерло, прерывая своё яростное биение у самого горла, падая почти к ступням, словно сорвавшись в бездонную яму с обрыва. Если здесь кто-то находился, то только тот, кто, собственно, и был способен на зверство, следам которого они стали свидетелями.

«Да как мы сюда попали? Разве мы не направлялись вверх по лестнице? Мы же были почти на самых верхних этажах! Что случилось?!»

Со стороны, где была сплошная стена, разделяющая две тесные пыточные камеры, послышался треск ломающегося камня. Расщелина посредине миллиметр за миллиметром становилась шире, а когда её размер стал порядка десяти сантиметров, показался ещё один коридор. Совершенно обычный, походящий на любой другой с нижних этажей и ведущий как раз в направлении кабинета врачевателя.