Ещё неделю назад к нам присоединились новички из военной полиции. За это время мы так и не смогли нормально их обучить. Лично я считаю, что Гуворд вообще не умеет произносить вдохновляющие речи. Хотя, с другой стороны, все остались — никто не ушёл. Лучше бы говорил прямо и честно, чтобы сразу отсеять слабаков. Но ладно, это их проблемы. Я просто делаю своё дело и следую плану.

Сейчас я в своей комнате брею бороду, которая отрастает снова каждую неделю. И ещё эта седина, блять. Бреюсь я мечом. Ну а что? Отличное лезвие. Правда, использую сломанный — и вуаля! Гладко выбрито. Протёр лицо, вышел из ванной и снова надел форму.

Выйдя из комнаты и добравшись до столовой, я был шокирован тем, чего никак не ожидал.

— Акыл! — ко мне бросилась Петра в военной форме и крепко обняла. — Я так по тебе соскучилась!

На меня уставились Ханджи, Моблайт и остальные товарищи с раздражёнными взглядами. Они ухмылялись! А потом просто ушли, оставив нас наедине.

— Петра, какого чёрта? — спросил я сдержанно. — Твой отпуск ещё не закончился.

— Я не могла сидеть сложа руки! Всё время переживала за тебя, даже спать нормально не могла! Поэтому... — она опустила голову. — Пожалуйста, разреши мне вернуться!

— Петра... в этом походе мы можем не вернуться, даже если отобьём Стену Мария. За стеной нас ждут не только титаны, но и враги с силой титанов.

— Я всё равно хочу вернуться! — её взгляд был твёрдым и решительным. — К тому же, меня мучают кошмары о гибели наших товарищей... и я видела тебя... Поэтому я должна вернуться!

— Эх... даже если выбить из тебя всю дурь, ты всё равно будешь стоять на своём. Ладно. Но одно условие... нет, приказ! Не смей умирать. Выживай любой ценой. И на этот раз ты будешь не в моём отряде, а в отряде Ханджи. Это тоже приказ.

— Я поняла.

Глупая... В этом походе мы все умрём. Но если она будет с Ханджи, у неё хотя бы будет шанс 50/50 — если не окажется в эпицентре взрыва.

После ужина я вернулся в свою комнату. Достал сундук с тканью, пропитанной мятным маслом и углём. Скорее всего, я тоже не выживу в этом мире, поэтому хочу оставить эти дневники кому-то в будущем. Это ничего не изменит, но хотя бы есть надежда, что кто-то найдёт и прочитает их.

Закрыв сундук, я оставил один дневник при себе — буду писать до последнего.

В комнату вошла Петра с чаем в руках. Хе, как обычно. Она всегда приходит, когда я в напряжении.

— Присаживайся, — указал я на стул, отложив дневник в сторону.

— Снова пишешь?

— На войне можно ожидать чего угодно. Каждый день может стать последним. Поэтому и пишу.

Она встала сзади и обняла меня. Её объятия принесли минутное успокоение.

*(Акыл-автор: Тут должна быть эротическая сцена, но я не профессионал в таких описаниях. Так что простите.)*

***

Солнце уже встало, а я проснулся от пения петуха. Честно, впервые за долгое время. И чувствую себя... расслабленным. Ну что ж, нам обоим было хорошо. Особенно ей. Теперь могу с гордостью заявить, что я не девственник. Как же это было... приятно. Сбросил всё напряжение и наконец-то по-настоящему отдохнул. Хорошо, что из-за моего неопыта это не превратилось в жесткое порно. И, к удивлению, я проспал не 2–3 часа, а все 6–8. Как нормальный человек.

Незаметно достал из инвентаря сигареты — их осталось мало. Надеюсь, после возвращения Стены Мария производство возобновится. И не только их — рис, скот... всё вернётся на свои земли. Зажёг зажигалку, сделал затяжку, попутно надевая штаны. Петра тем временем проснулась.

— Доброе утро, — поцеловал её в губы.

[Похоже, первый раз снял напряжение. Такое часто бывает у солдат. А те, кто женаты, проводят последние дни с семьёй.]

А она выживет?

[Шансы 50/50, как ты и говорил. Если не окажется в эпицентре.]

Будем надеяться.

— Доброе утро... дорогой... — прошептала она, слегка смущаясь.

Эх, вот же скромница. Прикрыла грудь, а когда мы занимались *этим*, я заметил шрамы на её спине и ожоги. Оказалось, в детстве над ней издевались, а ожоги она получила, когда горел дом её дедушки — отец еле успел её спасти. В Разведкорпус она вступила, чтобы доказать, что не слабая.

Мне её искренне жаль. Я готов защищать её, даже ценой жизни. Всё равно я живучий, а она... обычный человек.

Одел рубашку, и вдруг — стук в дверь. На всякий случай достал нож — мало ли. Приоткрыл: на пороге Ханджи.

— Акыл, доброе. Ты пропустил завтрак и... Оу... — она заметила Петру, кутающуюся в одеяло. — Теперь понятно, почему ты опоздал.

— Убью тебя, четырёхглазая, — сказал я ледяным тоном. Даже Петра вздрогнула.

— Ладно, жду внизу. Не проспи завтрак.

Теперь я понимаю, какого Леви с ней. Помню, как она ржала, когда подкралась и нарисовала мне смайлик на лице, пока я спал. Чуть не догнал её тогда.

***

Прошёл ещё месяц, и к нам снова перевели новичков из военной полиции. Вот бы этот пацан-идеалист, Марло, вернулся обратно.

За ужином все уговаривали его передумать — из-за Хитч. Наивный дурак. Марло вообще не видит её чувств, так что я не выдержал и врезал ему по голове.

— Ты идиот? Хитч переживает, потому что любит тебя! А ты ведёшь себя как последний болван, не понимая этого. Такое бывает, когда влюблённые беспокоятся друг о друге. Не люблю намёков — таким, как ты, надо говорить прямо.

— Значит... Хитч ругала меня... из-за переживаний?

— Конечно, шкет! Любая девушка будет волноваться за того, кто ей дорог, особенно перед войной. А ты даже этого не понимаешь. Ты хоть представляешь, сколько тел товарищей я возвращал их семьям?! Каждый был чьим-то отцом, мужем, сыном, братом! Ты знаешь, каково видеть, как их сердца разрываются от горя?! — не сдержался я. — Если хочешь остаться в Разведкорпусе, проведи оставшееся время с Хитч. Признайся ей, прежде чем получить билет в один конец. И это касается всех новобранцев! Кто решил остаться — будьте с теми, кто вам дорог, пока ещё есть время.

Не доев, я вышел из столовой. Видимо, Эрен вспомнил Кидса Шадиса.

***

На следующий день мы отправились в 104-й кадетский корпус, где встретили Шадиса и отдали честь старому товарищу, бывшему главнокомандующему. Прошло всего несколько месяцев, а кажется, будто годы. Потом в кабинете мы получили информацию о Грише Иегере и начали разбирать его историю. Честно... мне жалко Шадиса. Он слишком поздно осознал жестокость реальности. Он любил Карлу, но она выбрала Гришу. Понимаю... в моём мире, когда мне было 18, на первом курсе я признался девушке, а она зафрендзонила меня — оказалось, у неё уже есть парень.

***

— Выходит, Гриша Иегер был человеком из-за стены, как эти трое. Но в отличие от них, он хотел помочь людям внутри.

— Если бы он вступил в Разведкорпус, потерь было бы меньше.

— Не факт. Скорее всего, он знал о королевской семье и действовал осторожно, чтобы найти и получить силу Рейсов, — высказал я своё мнение.

— А когда получил, передал её десятилетнему сыну, оставив все тайны в подвале.

— Он знал, что Фрида может стереть память, поэтому оставил записи о жизни за стеной, — добавил я.

— Но мы узнаем это, только когда доберёмся до подвала. Операция по возвращению Стены Мария начнётся через два дня. На этом всё.

Все встали и вышли. Я остался, закрыв дверь.

— В чём дело, Акыл?

— Эрвин... ты правда готов идти в этот поход, зная, что не вернёшься?

— Да.

— Лучше останься. Скажу всем, что это я тебя заставил. Серьёзно, сделаю это, если будешь упрямиться.

— Прости, но не могу. Я должен узнать правду о внешнем мире. Без меня никто не пойдёт в бой. Так что я обязан.

— Понятно... — я повернулся к двери, но замер. — Тогда мне снова придётся делать выбор. — И вышел.

***

Сегодня особый вечер — нам выдали больше мяса. Понятно почему: завтра мы отправляемся отбивать Стену Мария. Да и я давно не ел мяса. Наши товарищи набросились на еду, как звери. Кто-то даже ругался из-за куска побольше.

— Грю, в следующий раз выпотрошу, если устроишь такое. Сам знаешь, как они голодали.

— Простите, капитан, не думал, что двухмесячный бюджет вызовет такой бардак.

— Ладно... пусть хоть выпустят пар, — сказал я, отхлебнув вина.

— Опять пьёшь, Акыл... — вздохнула Петра.

— А что? Надо же как-то расслабиться!

— Ну, хоть оживился!

— После того, что вы устроили, — ухмыльнулась Ханджи.

— Всё ещё не забыла, четырёхглазая? — я посмотрел на неё ледяным взглядом. Остальные напряглись, а ей хоть бы что.

— Да брось! Что тут стыдного? Все должны сбрасывать напряжение! Эй, Петра! — она обняла её. — Тебе повезло с таким мужчиной! Хотя он жуткий чистюля.

— Эм... ну...

— Ханджи, хватит. Ты уже всем мозги вынесла.

Потом началась драка между Эреном и Жаном — они вымещали всё, что накопилось. Я встал, подошёл и сделал Эрену подсечку, а Жана ударил коленом в грудь.

— Накричались? — затем вернулся на место, доел мясо и вышел подышать воздухом.

На улице услышал, как трое обсуждают свои мечты. Не стал слушать — и так знаю, чем всё закончится.

Эх... жизнь несправедлива, жестока и непредсказуема. Но в этом её прелесть. Не будь этого, я бы жил скучно, зато спокойно. Но что сделано, то сделано.

***

На следующий день мы с разведчиками поднялись на стену. Я стоял рядом с друзьями, глядя на город сверху. Толпа смотрела на нас как на героев, последнюю надежду человечества. А ещё недавно нас презирали. Если бы я не знал, чем всё закончится, возможно, тоже крикнул бы что-то воодушевляющее. Но... в составе разведки — 300 человек. По канону выживут 9. И я в их числе. Главное — не умереть. Жан, Конни и Саша показали свою решимость, а затем Эрвин:

— РАААААААААААА! — его боевой клич вдохновил остальных. Он обнажил клинок и скомандовал: — ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ ПО ВОЗВРАЩЕНИЮ СТЕНЫ МАРИЯ НАЧИНАЕТСЯ!

Мы сели на лошадей и двинулись в путь — прямо в ад.

Для кого-то это ад. Для кого-то — что-то иное. Но поймёт только тот, кто прошёл через него. Мы выживем. Любой ценой.