— Косукэ, то место, куда ты хотел меня привести… это здесь?

— Да, здесь.

Эмили, не в силах скрыть своего замешательства, беспокойно озиралась по сторонам. И неудивительно. Место, куда Косукэ поспешно привёл её после звонка от Ванессы, оказалось больницей.

В голове у Эмили вертелся один-единственный вопрос: «Почему?»

Косукэ вёл её за руку к палате, номер которой ему сообщила Ванесса, и, понизив голос, принялся объяснять:

— Эта больница находится в ведении Бюро Общественной Безопасности. Сюда помещают преступников или жертв с особыми обстоятельствами.

— Бюро?.. Постой, тогда…

— Да, здесь находятся и те, кто связан с Делом о «Берсерке».

Эмили затаила дыхание. Здесь были те, кому вживили «Берсерк», но не успели его активировать; те, кого держали взаперти для экспериментов, но, по счастью, вовремя спасли; сотрудники исследовательского центра, раненные во время штурма.

Эмили с тяжёлым сердцем оглядывалась по сторонам, но тут её осенило. Всё это не объясняло, зачем её сюда привели. Тем, кто уже обратился в берсерка, было не помочь, а до обращения — это было дело врачей. Исследователю вроде Эмили здесь было нечего делать.

Верно, если её сюда и привели, то причина могла быть лишь одной — та же, что и у семей пациентов, собравшихся в палатах и коридорах…

По спине пробежал холодок, но это был не озноб — в душе Эмили зародилось неописуемое чувство.

— П-постой, постой, Косукэ! Н-неужели… здесь… Но я же точно… они все…

— Я всё время об этом думал. В твоём рассказе прощание с ней одной отличалось от других. Я ничего не говорил, потому что надежда была призрачной, но верил, что шанс всё-таки есть.

«Она» — Эмили поняла, о ком он говорит.

Да. Точно. Только её смерти Эмили не видела. Она не видела последних мгновений той, что исчезла, отвлекая на себя уже подступавшего берсерка.

Череда смертей, всепоглощающая смертоносная аура берсерка, тяжёлые, сотрясавшие землю шаги, последовавшие за ней, — всё это повергло Эмили в отчаяние. Поэтому она и решила, что это был конец, но…

— Я собирался проверить сам, но Директор нашёл её раньше и сообщил мне. Она была без сознания, поэтому я на всякий случай отправил Ванессу вперёд, чтобы она всё подтвердила и разузнала о её состоянии, и вот…

Слов больше не было. Надежда, хлынувшая в грудь, заставила сердце Эмили трепетать.

— Только что звонила Ванесса. Она пришла в себя. Состояние тяжёлое, нужен строгий постельный режим, но её жизни ничего не угрожает.

— А… а…

Эмили прижала свободную руку ко рту. Сквозь пелену слёз она увидела, как Ванесса о чём-то говорит с человеком, похожим на врача.

Заметив их, Ванесса поклонилась доктору и посмотрела в их сторону. На её лице играла такая мягкая и нежная улыбка, какой Эмили ещё никогда не видела. Одной этой улыбки было достаточно, чтобы понять: всё хорошо. Надежда не была ложью.

— Всё в порядке, доктор Грант. Она в ясном сознании, и лечащий врач говорит, что при должном уходе проблем не будет. Ну же, она ждёт вас. Идите.

— Ванесса… да, да!

Косукэ отпустил её руку и мягко подтолкнул в спину. Ванесса проводила её доброй улыбкой. Не в силах сдержаться, Эмили, роняя слёзы, открыла дверь палаты и вошла внутрь.

Тишину в палате нарушало лишь монотонное пиканье медицинских приборов. Солнечный свет лился через незашторенное окно, заливая комнату ярким светом.

Пошатываясь, нетвёрдой походкой Эмили подошла к кровати и увидела женщину с зафиксированными ногами, забинтованной головой и капельницей в руке.

Женщина, почувствовав её присутствие, медленно открыла глаза.

И произнесла:

— Эмили… Ах, как хорошо. Ты в порядке.

Даже вся израненная, прикованная к постели, первым делом она порадовалась за свою названую сестрёнку.

— Сестричка Риши!

Ничего не соображая, отдавшись одной лишь радости, Эмили бросилась на грудь своей выжившей названой сестры — Риши Эштон. Та, приняв объятия любимой сестрёнки, естественно, взвыла:

— Ай-ай-ай-ай! Эмили, больно, очень больно! Твоя сестричка сейчас умрёт! На этот раз по-настоящему!

— Фья?! П-прости, сестричка Риши!

Она забилась от боли. Нельзя прыгать на людей, которым прописан строгий постельный режим. Это важно. Глядя на растерянную, паникующую Эмили, Риши со слезами на глазах сдержала боль и криво усмехнулась: «Ничего с тобой не поделаешь».

— Если осторожно, то можно. Иди сюда, Эмили.

— Сестричка Риши…

Эмили робко, словно прикасаясь к хрупкому произведению искусства, обняла Риши и зашлась в рыданиях. А та, нежно улыбаясь, ласково гладила свою сестрёнку по голове.

— Хи-хи, пока я была без сознания, ты стала такой плаксой. Куда же подевалась моя упрямица?

— Н-не знаю… хнык, гс…

Риши улыбнулась ещё шире, глядя на всхлипывающую Эмили, которая крепко вцепилась в неё и не отпускала.

— Я немного слышала о том, что случилось. От той крутой женщины-следователя. Похоже, у тебя были те ещё приключения.

— Н-нет. Это не приключения… Я просто… думала, что должна что-то сделать… но ничего не смогла… мне… мне всё время только помогали…

— Угу. Та мисс Паради сказала, что защищала тебя, потому что ты так старалась. А другой, тот герой? Я слышала, он тоже помог тебе, потому что видел твоё усердие.

Эмили, повозившись, оторвалась от груди Риши. Её заплаканное лицо скривилось в гримасе.

Вытирая ей лицо, Риши с гордостью произнесла, одарив Эмили той самой нежной улыбкой, которой та всегда восхищалась:

— Ты хорошо постаралась, Эмили. Достойная нашей сестрёнки. И они, и Рик, и, я уверена, Сэнсэй тоже гордятся тобой.

— Сестричка Риши-и-и!

— Ох, ну-ну. Вся красота насмарку… А ну-ка, высморкайся.

Эмили послушно высморкалась. И снова уткнулась лицом в грудь Риши, словно желая лишь одного — чувствовать тепло любимой сестры.

А Риши, обнимая Эмили, в свою очередь, упивалась нежностью к выжившей сестрёнке и горечью тоски по любимому человеку и друзьям, которые их защитили.

～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～

Зал ожидания аэропорта гудел от пассажиров, ожидавших вылета и встречавших прибывающие рейсы. Сидя на одном из многочисленных рядов скамеек, Эмили с всё ещё красными и опухшими глазами виновато посмотрела на Косукэ.

— Прости, Косукэ. Мы приехали почти впритык. Даже сувениры купить не успели.

— Да ладно, ничего. Такая долгожданная встреча. Я не настолько бестактен, чтобы мешать вам.

В итоге Эмили, прилипшая к Риши как банный лист, оторвалась от неё, только когда вмешалась медсестра, заметившая, что Риши вот-вот потеряет сознание, закатив глаза.

Но и тогда она не хотела уходить из палаты. Когда рассерженная медсестра попыталась вывести её силой, Эмили невольно закричала: «Сестри-и-ичка!» — и протянула к ней руки. От этого крика Риши тут же очнулась и, воскликнув: «Эмили-и-и!» — рванулась в ответ, выдернув капельницу. Это вызвало ещё больший переполох. Что и говорить, сестрички стоили друг друга.

И само собой, пока медсестра, с которой обошлись, как с мафиози, отбирающим сестричку за долги, со вздувшейся на лбу веной приводила всё в порядок, Косукэ и Ванессе оставалось лишь бесконечно извиняться.

Вот так они и оказались в аэропорту почти перед самым вылетом, отчего Эмили и чувствовала себя виноватой.

— Ну, как бы то ни было, хорошо, что она жива, эта твоя Риши.

— Угу!

Хоть это и была откровенная смена темы, Эмили ответила с широчайшей улыбкой. Потерянного не вернуть, и шрамы, наверное, останутся на всю жизнь. Но всё же, одно спасение было. Словно маленькая награда от мира за все её старания.

В этот момент вернулась Ванесса, отходившая поговорить по телефону.

— Косукэ-сан, Бернард пришёл вас проводить.

— Здорово, Аби. Я тут от всего отряда.

Похоже, она ходила встречать Бернарда ко входу в аэропорт.

— Специально пришёл? А как же работа?

— Да никак. Потому и надо сразу возвращаться. Но нельзя же, чтобы Аби улетел, а мы даже не попрощались. И вот, держи, парни из отряда передали.

— Ох, неудобно как-то. Но раз так, с благодарностью приму…

Сказав это, Косукэ смущённо заглянул в пакет, и его щека дёрнулась. Внутри были навалены разнообразные боевые ножи, патроны с выгравированными на них странными символами, ручные гранаты с непристойными шутками, зажигалка Zippo и несколько дорогих на вид сигар.

— Вы что, с ума сошли?! Как я такое пронесу на борт?!

Невольно возразил Косукэ, но Бернард ответил с недоумевающим видом:

— А? Но ты же спокойно проносишь. Ну, эту свою маленькую катану, ножи всякие.

— А… ну да. Прости. И спасибо.

Сказать было нечего. Косукэ поспешно убрал сувениры в рюкзак. «Потом закину в Сокровищницу».

Бернард, довольный тем, что передал подарки, кивнул и резко развернулся. Похоже, он и вправду был занят.

— Ну, бывай, Аби. В следующий раз, как будешь здесь, обязательно заглядывай. Я покажу тебе отличное место, где можно поесть.

— Ага, спасибо. Ты тоже, Бернард, не лезь на рожон.

Косукэ криво усмехнулся и поблагодарил Бернарда, которого, казалось, одновременно любили и Жнец, и богиня удачи.

— Ты о чём? Дома меня ждут жена и милая дочка. Что бы ни случилось, я всегда вернусь домой.

— Вот именно поэтому не говори таких фраз так запросто!

— Подожди меня, Анни (моя шестилетняя доченька). Отец скоро вернётся…

— Эй, Бернард! Ты серьёзно, будь осторожнее! Жнец точно стоит у тебя за спиной!

Бернард, как всегда, с лёгкостью, будто дыша, расставлял опаснейшие флаги и растворился в толпе.

— Знаете, в каком-то смысле, мне кажется, он ближе всех к вам, Косукэ-сан. Я не перестаю удивляться, как он умудряется выживать.

— В этом я с тобой согласен, — ответил Косукэ. Ванесса тем временем смотрела вслед исчезнувшему в толпе Бернарду так, словно видела в нём соперника.

— Косукэ, нам уже пора.

— О, точно. Что ж, пора, наверное.

Сказав это, Косукэ встал и закинул рюкзак на плечи. Он уже собирался пойти к выходу на посадку, как его резко дёрнули за край одежды.

— М? Эмили, что такое?

…

Эмили, опустив голову, крепко вцепилась в его одежду и не отпускала. Он невольно посмотрел на Ванессу в поисках помощи, но та лишь пожала плечами.

— Эм, Эмили. Я же оставляю своего Двойника, и контакты тебе дал. Мы скоро снова увидимся. Если ты будешь так переживать из-за разлуки, я… смущусь, право слово.

…

Косукэ произнёс это с шутливой интонацией и преувеличенным жестом, но состояние Эмили не изменилось. Нет, изменилось. Кончики её ушей, видневшиеся сквозь светлые волосы, медленно, но верно наливались краской. Если присмотреться, её шея и щёки тоже покраснели.

Косукэ наконец осознал ситуацию. «Точно, я же так и не сказал ей главного! Чёрт!» — он уже открыл было рот, чтобы заговорить, но не успел.

— С-слушай! Слушай, Косукэ! Я… я… ты мне…

Эмили резко вскинула голову. Её лицо было красным, как яблоко. Глаза влажно блестели, полные невероятного жара, и было очевидно, что она вот-вот выпустит на волю пламя, что уже бушевало в её груди.

Её голос прозвучал на удивление громко, заставив окружающих остановиться и обратить на них внимание. Уловив атмосферу, зеваки с любопытством переглянулись, и в их глазах зажглись огоньки. «Ого? А это, случайно, не…»

И в тот самый миг, когда паникующая Эмили-тян уже сложила губы, чтобы произнести заветное «лю…»,

— А, вот он! Ко-ку-у-ун!♡

Чистый, звонкий голос разнёсся по всему залу. Настолько он был ясным и в то же время сладким и соблазнительным, что каждый невольно обернулся на звук.

Косукэ, которому этот голос был знаком, с мыслью «Не может быть!» невольно отвернулся от Эмили и посмотрел в ту сторону.

Косукэ отвлёкся в самый разгар главного признания в её жизни, и лицо Эмили жалко вытянулось. Но сейчас было не до грусти. Эмили должна была немедленно перейти в боевую готовность.

Потому что прямо к ним приближался её заклятый враг.

— Ко-кун!

— Лана?!

Услышав имя, Эмили и Ванесса тоже повернулись. Там, из-за толпы, к ним бежала невероятно красивая девушка с широкой улыбкой на лице.

Её пышная грудь подпрыгивала при каждом шаге. Прекрасные тёмно-синие волосы. Нереально тонкая талия и красивые ноги. Пропорции идеальной модели. Внешность, в которой миловидность и красота слились в совершенной гармонии.