— … Проснись. Проснись, Хадзимэ.

Дремлющее сознание пробуждалось от мягкого голоса и ласкового покачивания. За смеженными веками уже чувствовался свет — шторы, очевидно, были раздвинуты, и в комнату пробивались настойчивые лучи утреннего солнца.

— …Не обращай на меня внимания. Уходи… спасайся…

— …Шутки в сторону. Завтрак остынет. Просыпайся.

Закутавшись в одеяло, словно гусеница в коконе, и готовый вот-вот снова отправиться в мир грёз, едва слышно бормотал старший сын этой семьи — Нагумо Хадзимэ. А та, что с растерянной улыбкой, но всё же ласково пыталась его разбудить, была возлюбленной Хадзимэ, Принцессой вампиров из другого мира — Юэ.

Юэ присела на край кровати и нежно погладила чёрные волосы свернувшегося калачиком Хадзимэ. Её изящные пальцы скользили по его волосам, словно расчёсывая их. С нежностью прищурившись, она легонько коснулась губами его уха.

Раздался тихий звук поцелуя, и Хадзимэ дёрнулся. Обрадовавшись такой реакции, Юэ улыбнулась ещё шире и легонько прикусила его ухо. Хадзимэ снова дёрнулся. Юэ продолжила легонько покусывать. Хадзимэ подрагивал.

С тихим чмоком отстранившись, Юэ выдохнула ему в ухо и прошептала:

— …Если не проснёшься… завтраком станешь ты, Хадзимэ.

— Уже встаю!

Слова были прекрасны, но внизу находились его родители, другие домочадцы и, конечно же, дочь. Если с самого утра они устроят шум и крики «Ах-х!», это приведёт к большим проблемам в самых разных смыслах. Соседи наверняка будут смотреть на них с ухмылкой и приговаривать: «Ох, уж эти молодожёны…». Поэтому Хадзимэ мигом отбросил одеяло и сел.

— Доброе утро, Юэ.

— …М-м. Доброе утро.

Юэ заботливо принялась приглаживать его торчащие во все стороны волосы. Комната с самого утра наполнилась приторно-сладкой атмосферой. Даже яркое солнце, казалось, смутилось и стало светить чуть менее настойчиво.

Хадзимэ, с сонным и расслабленным лицом, какое невозможно было представить во времена его странствий по Тортусу, с нежностью посмотрел на свою возлюбленную. Затем он медленно обвёл взглядом комнату.

Процентов на семьдесят она была заставлена книжными полками, забитыми книгами и играми, а в промежутках между ними стояли письменный стол, кресло с откидной спинкой, мощный настольный компьютер и шкаф. Единственное окно на южной стене было занавешено тёмно-синими шторами в тон покрывалу.

«…Наверное, я до сих пор ощущаю это как нечто „ностальгическое“ потому, что пережитое там было слишком ярким. Прошёл уже год с возвращения, а я всё ещё не привык. Чтобы окончательно освоиться, понадобится ещё как минимум полгода».

Хадзимэ мысленно вздохнул и, словно проверяя, несколько раз сжал и разжал левую руку. На ней не было тусклого блеска металла — с виду это была совершенно обычная человеческая рука. Упругая кожа, тот же лёгкий загар, что и на правой.

Затем Хадзимэ осторожно коснулся пальцами правого глаза. Он не ощутил повязки, ставшей в Тортусе его визитной карточкой. Более того, не было и характерного для Божественного кристалла бледного свечения. Внешне это был обычный тёмно-карий глаз, как у любого японца.

— …М-м? Хадзимэ, что-то не так? Чувствуешь дискомфорт?

Юэ заметила его состояние и, приблизившись так, что их носы почти соприкасались, склонила голову набок. Сладкий аромат щекотал ноздри, а рубиновые глаза, которые и спустя столько времени могли украсть душу, если зазеваться, заворожили Хадзимэ, и он, покачав головой, ответил:

— Нет, с рукой и глазом всё в порядке. Благодаря вашей помощи и искусственная кожа, и искусственный глаз работают превосходно. Никто ничего не заметит, если только не провести в больнице полное обследование. Скорее, я ощущаю дискомфорт от отсутствия дискомфорта.

— …? Тебе непривычно выглядеть как обычный человек?

— Ага. Уж слишком насыщенный опыт я получил. Металлическая рука, кристальный глаз, белые волосы — всё это уже стало частью меня. Поэтому кажется, будто я не вернулся к прежнему себе, а снова изменился. Ну да ладно, на современной Земле было бы слишком опасно светить непонятно как работающей автоброней и искусственным глазом из неизвестного кристалла.

С кривой усмешкой Хадзимэ похлопал себя правой рукой по левому предплечью. Искусственная кожа, созданная с помощью Магии Преобразования, идеально имитировала текстуру настоящей, не выдавая скрытый под ней металлический протез.

Это была работа Тио. Хадзимэ и Юэ усовершенствовали технику лучшей в их группе заклинательницы Магии Преобразования, чтобы замаскировать изящно переделанный протез под обычную руку — и внешне, и на ощупь.

Искусственный глаз был заново создан при помощи Созидательной магии, а цвет волос Каори вернула своей Магией регенерации.

Конечно, если бы Каори, чьи силы затрагивали область вмешательства во время, применила Магию регенерации всерьёз, она, вероятно, смогла бы восстановить всё изменённое тело Хадзимэ. Восстановить и утраченные части тела, и изменения, вызванные поеданием демонических зверей, вернув его в прежнее состояние.

Но Хадзимэ этого не хотел. По правде говоря, после возвращения на Землю ему больше не требовалось сверхсильное тело, но ему почему-то казалось, что вернуться к прежнему состоянию — значит обесценить весь пройденный в другом мире путь. И самое главное — он не мог позволить себе умереть от старости, оставив вечно живую Юэ одну.

Поэтому тело чудовищной мощи, у которого, возможно, и вовсе не было предела жизни, куда больше соответствовало его собственным желаниям. К слову, проблему продолжительности жизни можно было отчасти решить и с обычным телом, применив Тайное искусство Создания Апостолов Юэ, так что Каори и остальные не возражали.

— …М-м. Как по мне, так нет никаких проблем. Я могу наслаждаться разными версиями Хадзимэ. Я даже рада.

С этими словами Юэ оставила лёгкие поцелуи на его левом плече, правом глазу и макушке. В каждом её движении сквозила безграничная любовь.

С того самого дня, когда Хадзимэ сделал ей предложение под Великим Древом в Море Деревьев Хальцина, после того как они нашли способ вернуться домой, проявления любви со стороны Юэ стали ещё более отточенными. Никто ни разу не видел, чтобы она снимала кольцо с безымянного пальца левой руки, и всякий раз, глядя на такое же кольцо на пальце Хадзимэ, она просто излучала ауру счастья.

— А как насчёт тебя, Юэ? Уже привыкла к этому миру?

— …М-м. Ещё многого не знаю, ко многому не привыкла. Это ведь и правда другой мир. Здесь столько всего невероятного… Но мне весело. Каждый день как шкатулка с сюрпризом, очень весело.

— Ясно.

— …М-м. К тому же, я счастлива везде, где есть Хадзимэ. Свекровь и свёкор очень добры ко мне. Они заботятся обо мне, как о родной дочери, и я очень счастлива. В мире Хадзимэ повсюду счастье.

— В-вот как… Что-то с утра жарковато.

Получив такой прямой удар любви, Хадзимэ смущённо отвёл взгляд. Юэ, заметив его смущение, хихикнула и потёрлась о него, словно кошка. Рука Хадзимэ сама собой потянулась и нежно погладила Юэ по её мягким, пышным волосам.

Комната с утра пораньше вновь пропиталась сахарной ватой. Юэ, трепеща длинными ресницами, медленно опустила веки и вытянула бледно-розовые губки. Хадзимэ тут же сдался перед этой очевидной просьбой. Он наклонился к ней и…

— Ну хватит, сестричка Юэ! Папа ещё не встал?!

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, сердито надув губки и выпятив плоскую грудь, ворвалась девочка лет пяти. Это была дочь Хадзимэ, Мю. Однако её изумрудно-зелёные волосы теперь были изумрудного блонда, а характерные для расы морского народа веерообразные уши сменились маленькими и милыми человеческими.

Это всё из-за иллюзии, создаваемой Артефактом в виде кольца, который Мю носила на шее. Удивительно, но этот артефакт был настолько хорош, что воспроизводил даже тактильные ощущения, так что, коснись кто ушей Мю, он почувствовал бы не плавники, а обычные человеческие уши. Внешне она была вылитая красавица-малышка с белокурыми волосами.

Мю, ворвавшись в комнату и увидев уже привычную утреннюю картину, тут же указала на них пальцем и возмущённо закричала:

— Ну сколько можно, сестричка Юэ! Я же всегда говорю: с утра на папу нападать ни-ни! Почему ты не держишь обещание!

— …У-у… Э-это Хадзимэ…

— На других сваливать ни-ни!

— …Ау… Прости.

Мю ткнула пальчиком прямо в нос Юэ и сделала ей «а-та-та», отчего та, забыв о своём статусе старшей сестры, понуро опустила голову.

Прошёл почти год с тех пор, как они перебрались на Землю. За это время Мю заметно повзрослела и стала очень ответственной. Она частенько вот так отчитывала сестричек, включая Юэ, которые, когда дело касалось Хадзимэ, часто теряли голову и вели себя неразумно.

На самом деле, чтобы она быстрее привыкла к этому миру, да и для общего развития, пару месяцев назад её отдали в детский сад, и там в ней, похоже, пробудилась «старшая сестрёнка».

Хоть по возрасту она и попала в старшую группу, у Мю был слишком богатый опыт для обычной малышки. Её похищали, выставляли на аукцион, она пересекала пустыню, пережила бойню в Замке Владыки демонов и даже участвовала в Битве Богов. Для такой Мю её сверстники, родившиеся в мирной стране под названием Япония, наверняка казались совсем маленькими.

«Я должна быть сильной!» — решила она. Подражая своим невероятным сёстрам и любящей матери, она стала заботиться о других детях в саду и… незаметно для себя стала их лидером, заслужив всеобщее доверие и симпатию.

Правда, воспитательница докладывала, что порой её поведение было не совсем детским: она могла обратиться к детям со словами «Господа! Друзья мои, господа!», капризничающего ребёнка подбадривала фразой «Сейчас самое время сжечь дотла свою душу!», а встревоженному малышу бросала бесстрашную улыбку. Скажем так, услышав это, Хадзимэ в буквальном смысле катался по полу от смеха.

— Прости, Мю. Всё, я уже встаю.

Пока Юэ, которая перед остальными жёнушками держалась с достоинством законной жены, по-настоящему расстроилась от нагоняя Мю, Хадзимэ выбрался из-под одеяла. Услышав его слова, Мю кивнула и протянула к нему руки.

— Мю? Это ещё что за руки?

— Папа, хочу на ручки.

Только что она отчитывала Юэ, а в следующую секунду уже превратилась в ласкового ребёнка. Юэ удивлённо посмотрела на Мю. В её взгляде читалось немного детское недовольство: «Меня ты отругала, когда я хотела ласки…»

На это Мю ответила:

— Мама сказала: «Как только Юэ-сан отступит, тут же начинай ласкаться (атаковать)».

— …Пойду-ка я П-О-Г-О-В-О-Р-Ю с Ремией.

Юэ окутало мягкое золотистое сияние, и она тут же перешла во взрослый режим. Затем, чтобы высказать пару слов матери, обучающей маленькую дочь стратегиям женских войн, она тихо, но быстро покинула комнату.

Оставшийся Хадзимэ с содроганием посмотрел на Мю, которая всё так же тянула к нему ручки. Эта малышка неуклонно впитывала учения окружавших её старших. Каким же вырастет его любимое чадо, получив уроки от столь неординарных наставниц?..

— Папа, на ручки.

— …Агась.

Слегка подёргиваясь, Хадзимэ поднял на руки мило улыбающуюся Мю и, прислушиваясь к шуму внизу, вышел из комнаты.

Войдя в гостиную на первом этаже с Мю на руках, Хадзимэ увидел, как Юэ отчитывает её родную мать, Ремию. Ремия, чьи волосы тоже стали изумрудного блонда, а уши — человеческими, уворачивалась от её нападок со своей обычной улыбкой «ах-ах, у-фу-фу», но на её щеках играл лёгкий румянец.

Похоже, даже для безмятежной вдовушки Юэ во взрослом режиме была слишком серьёзным противником. Хоть они и были одного пола, пристальный взгляд Юэ в упор до сих пор заставлял Ремию чувствовать себя неловко. Поистине, Юэ-сама во взрослом режиме была ужасающа.

— А, наконец-то вы проснулись, Хадзимэ-сан.

— Хм, похоже, назначать Юэ ответственной за подъём было плохой идеей.

С этими словами и утренним приветствием к нему обратилась Шиа, помогавшая готовить завтрак. Тио, смотревшая утренние новости на диване в гостиной, тоже обернулась и поздоровалась.

Внешность Тио не изменилась, а вот Шиа, как и Мю с Ремией, скрывала свои знаменитые заячьи ушки с помощью Артефакта. Сейчас её прямые бледно-голубые волосы были небрежно собраны резинкой у шеи и спадали вперёд.

— Ох, Шиа-тян, Тио-тян, вы так говорите, а сами бы, поди, набросились на Хадзимэ, если бы пошли его будить.

— Естественно, матушка-сама.

— Несомненно, матушка-доно.

Из ванной, всем своим видом показывая, что только что проснулась, а не несла завтрак с кухни, вышла мать Хадзимэ — Нагумо Сумирэ. Сумирэ — популярная художница сёдзё-манги, поэтому она часто засиживалась в мастерской допоздна и по утрам была едва жива. Из-за этого в семье Нагумо не было привычки плотно завтракать…

Но теперь здесь были Шиа, отвечавшая за готовку ещё в Тортусе, и Ремия, мать-одиночка. Вскоре после того, как Хадзимэ вернулся из другого мира вместе с Юэ и остальными, и они поселились в его доме, кухня по утрам перешла в ведение этих двоих.

— Всем доброе утро! Ах, какое прекрасное и яркое утро! Прошёл год, а моё сердце всё так же трепещет. Сынок, ты вернулся великим мужчиной! Огромное вам всем спасибо!

— Отец, ты с утра полон энергии. И прекрати ухмыляться, глядя на Юэ и остальных. А то врежу… то есть, мама врежет.

Высокий короткостриженый мужчина средних лет, который вот уже год не переставал демонстрировать свой бурный восторг, был главой семьи Нагумо, а также президентом компании по разработке игр — Нагумо Сю. Будучи истинным отаку, он, казалось, ежедневно приходил в восторг от Юэ и остальных девушек, словно сошедших со страниц манги. Несомненно, немалую роль в этом играло и то, что эти прекрасные девушки и женщины называли его «свёкром».

Пока Сю в прекрасном настроении смеялся в окружении своих приёмных дочерей, Сумирэ витала в облаках, а Хадзимэ укладывал волосы Мю, на обеденном столе появился завтрак.

Кстати, доходы Сю и Сумирэ значительно превышали среднюю зарплату офисного работника, так что дом у семьи Нагумо был довольно большим. Поэтому, даже когда их семья внезапно увеличилась, тесноты они не чувствовали. Более того, раз уж на то пошло, сейчас дом перестраивали и расширяли, и через несколько месяцев на зависть соседям будет готов великолепный особняк на две семьи.

Что касается административных вопросов, таких как регистрация Юэ и остальных, Хадзимэ прокрался в мэрию, словно Снейк, и подготовил поддельные документы. Для верности Юэ даже наложила на сотрудников мэрии внушение с помощью Магии души, так что проблем быть не должно. Пришлось повозиться с кучей документов и удостоверений личности, вроде паспортов, но, по крайней мере, в Японии неестественность существования Юэ и остальных теперь не должна была всплыть.

А если их и раскроют, можно будет каждый раз разбираться с этим при помощи Магии души. В будущем он планировал оставить доказательства их существования, такие как свидетельства о рождении, и в административных системах других стран. Противостоять мировой бюрократии с помощью Магии Эпохи Богов!

— М-м, Шиа-тян, Ремия-тян, сегодня тоже очень вкусно. Я-то думала, есть с утра — это какая-то пытка, но… такое я могу есть бесконечно.

— Согласен. Хадзимэ, отец счастлив. Счастлив, что его сын вернулся крутым парнем с читерским гаремом. Мне больше нечему тебя учить.

— Отец, я не совсем понимаю, хвалишь ты меня или ругаешь. И вообще, ты никогда не учил меня, как становиться парнем с читерским гаремом.

Сумирэ преувеличенно расхваливала Шиа и Ремию, а Сю обращался к Хадзимэ с видом благодетеля. Хадзимэ лишь устало отвечал. На это Сю с раздражающе-самодовольным видом, словно говоря «Яре-яре дадзэ», открыл рот.

— О чём ты говоришь? Я вбивал в тебя дух отаку с тех пор, как ты начал себя осознавать. А это значит, я вбивал в тебя и дух читерского гарема! Твои успехи в другом мире во многом объясняются именно этим. Ну как? Чувствуешь, как безмерно ты должен быть благодарен своему отцу?

— Я вроде бы рассказывал тебе о своих приключениях в другом мире, и где там, по-твоему, мне пригодился дух отаку…

Хадзимэ рассказал Сю и Сумирэ всё, что пережил в другом мире. Он не мог скрыть от них ни того, что его рука и глаз — протезы, хоть он и постарался вернуть им прежний вид, ни своего ставшего жёстким взгляда, ни, тем более, кардинально изменившейся ауры. Да и сам Хадзимэ не хотел ничего скрывать от родителей. То есть они должны были знать обо всех ужасах, через которые прошёл их сын, начиная с Бездны, и утверждение, что в этом ему помогли знания отаку, казалось ему несколько неубедительным.

Хадзимэ попытался возразить, но Сю и Сумирэ тут же перебили его с широкими ухмылками.

— «Господа! Воины, господа!»

— Кх!

— «Сейчас самое время сжечь дотла свою душу!»

— !!!

— «Будете мешать — убью на месте».

— !?

— «Я защищаю Юэ, Юэ защищает меня. И поэтому мы…»

— Хватит, я понял! Отец, огромное спасибо! Так что прекратите!

Хадзимэ взмолился, корчась от стыда. Но родители безжалостно продолжали добивать своего сына.

— Эй-эй, что с тобой, Хадзимэ? Чего ты стесняешься? Это же было круто. В реальной жизни не каждый сможет такое сказать. Отец был до глубины души тронут, когда Тио-сан показала нам видеозаписи. Нет, это был поистине великий тю… кхм. Ты был настоящий мужик!

— Вот именно. Сказать не только девушке, но и её родителям «Она моя женщина»… я уж подумала, ты какой-то персонаж из отомэ-игры. Правда…

Не обращая внимания на Хадзимэ, который от злости сжимал палочки, Сю и Сумирэ, выдержав идеальную паузу, сказали в унисон:

— «Хадзимэ-сан, вы просто нереальны! Огромное вам спасибо!»

— Да замолчите вы! Хватит уже меня подкалывать!

Хадзимэ, красный как рак, заорал на Сю и Сумирэ, которые в идеальной синхронизации и с идеальным таймингом низко поклонились.

С тех пор, как они не только выслушали рассказ Хадзимэ, но и увидели видеозаписи, которые Тио втайне от него сделала с помощью Магии регенерации в памятных местах — события в Бездне, момент, когда Хадзимэ принял Шиа, его дерзкая речь дедушке Тио, Адулу, или его выступление перед одноклассниками в Замке Владыки демонов, — Сю и Сумирэ при каждом удобном случае подкалывали его, то с похвалой, то с насмешкой: «Как и ожидалось от нашего сына!».

Хадзимэ сверкнул глазами и направил волну своего Давления на виновницу всего — Тио. Тио, как раз хлебавшая мисо-суп, поперхнулась. Из её носа потёк суп, а сама она тяжело задышала.

— К-как и ожидалось от родителей Хадзимэ-сана. Я в последнее время уже почти привыкла, но видеть, как Хадзимэ-сана так легко выводят из себя, всё равно очень непривычно.

— …М-м. Но Хадзимэ, над которым подшучивают… тоже хорош.

— Ах-ах, Юэ-сан. В последнее время вам, кажется, любой Хадзимэ-сан по душе. Хе-хе, Мю тоже надо постараться. И, Тио-сан, мы ведь за столом. Не надо так тяжело дышать с соплями из носа, ешьте как следует. У вас сейчас лицо, которое обычно «цензурят на ТВ».

Шиа криво улыбалась, наблюдая за перепалкой Хадзимэ с родителями, Юэ почему-то покраснела, Тио тяжело дышала, а Ремия умилительно хихикала. Такими были обычные будни в доме Нагумо в последнее время.

Как раз когда Хадзимэ был готов взорваться, Сю и Сумирэ как ни в чём не бывало отступили и сосредоточились на еде. Хадзимэ, дрожащего от гнева, которому некуда было деться, принялись утешать Юэ и остальные.

Сю и Сумирэ переглянулись и, искоса поглядывая на сына, окружённого заботой красивых девушек и женщин, тепло улыбнулись.

— И всё же, когда Хадзимэ внезапно вернулся, да ещё и представил нам Юэ-тян и остальных, я был по-настоящему в шоке.

— Это точно. Кто бы мог подумать, что он и вправду вернётся из другого мира с целым читерским гаремом.

Тихо переговариваясь, они вспоминали тот день, когда Хадзимэ вернулся домой.

====================

С этого момента начинается послесловие.

Здесь будут появляться истории, основанные на книжной версии, но в таких случаях я буду добавлять пояснения в послесловии, так что прошу вашего понимания!