#####

примечание переводчика. Это том «Послеистория». Прошу сильно не бить ногами за отличия в именах и терминах от предыдущих томов. Когда-нибудь я соберусь и сделаю перевод с самого начала и в едином стиле. Но не сегодня =)

Приятного чтения!

#####

Не пошевелиться. Дышать тяжело. Мысли путаются — неужели из-за нехватки кислорода?

Это добром не кончится…

Хадзимэ охватило смутное чувство опасности. Туманное сознание мигом прояснилось.

— Нгх?!

Открыв глаза, он увидел лишь тьму. Вдохнуть не получалось: что-то закрывало всё лицо, а смахнуть помеху мешали руки, скованные чем-то мягким.

Замешательство длилось лишь миг. Сознание мгновенно переключилось в боевой режим, и —

— Н-мью-ю-ю…

Услышав этот прелестный голосок, он тут же пришёл в себя.

Медленно, одними мышцами пресса, он приподнял торс. Нечто мягкое и упругое, закрывавшее лицо, соскользнуло вниз. Наконец-то он снова мог видеть.

— …Да какого чёрта?

На его груди, счастливо посапывая во сне, лежала его любимая дочурка — Мью.

Похоже, она уснула, вцепившись папочке Хадзимэ прямо в лицо. Её рубашонка задралась, обнажив пухлый животик.

Неудивительно, что он чуть не задохнулся, когда ему перекрыли дыхание чем-то таким пухлым.

Но причина его возмущения крылась не в позе Мью, а в открывшейся его взору картине, при виде которой любой мужчина в мире с завистью бы прошептал: «Так вот он какой, рай на земле».

— …Н-м-м? Хадзимэ?

Юэ, которая обычно спала в его рубашке вместо пижамы, почему-то вцепилась в его правую руку совершенно нагая. И, как в тот раз, когда он очнулся в поместье Оскара, зажала его ладонь у себя между ног.

— Фу-а-а-а… Уже утро?

Слева к нему прижималась Шиа, одетая лишь в его деловую рубашку. Все пуговицы были расстёгнуты, и взгляду открывалось то, что видеть не полагалось.

— Фу-хе-хе… Господин… Моя попа… уже на пределе-э-э…

У его правой ноги — вернее, уткнувшись лицом ему в пах и во сне виляя огромной попой, — бормотала всякий бред бесполезная дракониха… то есть Тио. Её юката так съехала, что уже и одеждой не считалась.

— Даже Ремия…

В ногах, свернувшись калачиком и ровно дыша во сне, спала Ремия. Её ночная сорочка была в полном порядке, но она крепко, до чего же трогательно, стискивала кончиками пальцев край его шорт.

В общем, воздух в комнате был сладким. Казалось, он даже стал каким-то томным.

Спальня, полная прекрасных девочек, девушек и женщин.

Да уж, при виде такого мужчины по всему миру могли бы расплакаться кровавыми слезами.

— Я же вроде выделил им комнаты, пусть и временные…

С кривой усмешкой Хадзимэ оглядел комнату, пока Юэ и Шиа протирали заспанные глаза.

Семьдесят процентов комнаты занимал огромный книжный шкаф, до отказа набитый играми и книгами. Единственное окно выходило на юг, и сквозь щель в тёмно-синих светонепроницаемых шторах пробивался свет, намекая на ясную погоду.

Письменный стол, игровое кресло, дорогой на вид стационарный компьютер. На полках — коллекционные фигурки, на двери — постер из любимого аниме.

Без сомнения. Это была его комната, которую родители, веря, что он обязательно вернётся, каждый день прибирали на протяжении всего года его отсутствия.

Дом, куда он вернулся, преодолев все тяготы и невзгоды после призыва в другой мир.

С того дня, как его заветное желание исполнилось и он наконец-то вернулся домой, прошло чуть больше двух недель.

Это уже вошло в привычку — просыпаясь, оглядывать свою комнату, словно проверяя, действительно ли он вернулся, или просто смакуя сам факт возвращения.

Нежное прикосновение к щеке. Рука Юэ. Даже в этом неспешном поглаживании чувствовалась безграничная любовь.

— …Всё хорошо. Хадзимэ здесь. Ты и правда вернулся.

Его взор заполнила улыбка, нежная, как солнечный свет, пробивающийся сквозь весеннюю листву. И пока он любовался её рубиновыми глазами, видевшими его насквозь, его губ коснулось что-то влажное и мягкое.

Лёгкий поцелуй, словно клевок птички. В нём чувствовалась нежность и забота о его душевном состоянии.

Возможно, она заметила, что он едва не переключился в боевой режим.

— …Да. Я вернулся. Это реальность.

Он поднял левую руку, которая на вид ничем не отличалась от настоящей. Провёл пальцами по правому глазу.

Привычной повязки на нём не было.

Взглянув на Юэ, он увидел в её глазах своё отражение: черноволосый юноша с двумя обычными глазами.

Ни седых волос, ни металлической руки, ни демонического глаза, сияющего, как драгоценный камень, — доказательств того, что на дне Бездны он превозмог нечеловеческие муки и обрёл сверхъестественное тело, — больше не было.

Пока они на Тортусе готовились к возвращению на Землю, он с помощью Юэ и остальных постарался как можно точнее вернуть себе прежний облик — тот, что был у него до призыва.

— …Ты сам к этому ещё не привык?

спросила Юэ, движением, которым успокаивают ребёнка, поправляя выбившийся у Хадзимэ вихор.

— Да. Пожалуй, ты права.

Хадзимэ криво усмехнулся. Глаз и рука вернулись в норму лишь внешне. Под искусственной кожей скрывалась металлическая конечность, а глаз по-прежнему состоял из Камня демонических глаз.

При желании он мог бы полностью исцелить их магией регенерации.

Он не сделал этого, потому что облик седовласого юноши с протезами вместо глаза и руки был образом того, кто преодолел все трудности вместе с Юэ и остальными, и стал для него слишком дорогой частью самого себя, чтобы от неё избавляться.

К тому же это была простая мера предосторожности на всякий случай. Хадзимэ был не настолько легкомыслен, чтобы слепо верить, что ему больше никогда не придётся сражаться. Но именно поэтому…

— Даже вернувшись, не так-то просто перестроить своё сознание. Наверное, пережитое на Тортусе было слишком насыщенным.

— …И очень беспокойным?

— И не говори.

Эти две с лишним недели были просто сумасшедшими.

Ещё бы. Ведь почти год назад средь бела дня из школы разом исчез целый класс учеников.

Можно представить, какой переполох поднялся, когда все эти пропавшие ученики внезапно вернулись.

Объяснения с полицией и властями, принудительные визиты в больницу для физического и психологического обследования, легализация пребывания Юэ и остальных в Японии, общение с представителями СМИ и так далее…

За эти две с небольшим недели у Хадзимэ, возможно, и суток не набралось, чтобы спокойно поговорить с семьёй.

— …Спасибо, Хадзимэ.

Это была благодарность, исполненная множества смыслов.

Юэ и остальным, не знакомым с земными реалиями и знаниями, было бы трудно со всем этим справиться. На самом деле, куда большей помощью для Хадзимэ стали его одноклассники (особенно один неприметный парень, называющий себя Лордом Бездны).

Стоит ли говорить, какие чувства вновь испытали Юэ и остальные к Хадзимэ, который метался из стороны в сторону, чтобы уберечь их от лишнего внимания, жертвуя временем с родителями и даже сном, и придумывал всевозможные способы уладить проблемы.

— Ничего особенного… Вы же моя семья.

— …М-м. И всё же, спасибо.

Ради них он был готов на всё. Прилагал все возможные усилия.

Земля для них — чужой мир, и хотя ситуация совершенно иная, он не хотел, чтобы они испытывали хоть толику той тревоги, что чувствовал он сам после призыва. Не хотел, чтобы они ощущали себя в чём-то стеснёнными.

И Юэ с остальными прекрасно замечали эту заботу и эти чувства.

Хадзимэ не понимал.

Не понимал, как сильно сжимаются их сердца от его многочисленных поступков, которые он совершал, даже не задумываясь, считая их само собой разумеющимися. Если бы можно было измерить их любовь и досаду, то стрелки приборов давно бы зашкалили.

Она взглянула на него снизу вверх, всем своим видом — и всеобъемлющей благодарностью, и тем, как прижалась к нему всем телом, — словно умоляя: «Пусть мои чувства дойдут до тебя!».

Иномирная принцесса-вампир была как всегда прекрасна.

Рука Хадзимэ нежно перебирала её волосы, подобные золотым нитям. Кончики пальцев коснулись уха, и Юэ улыбнулась, будто от щекотки.

— …Наконец-то можно немного выдохнуть. Правда?

— Ага. На данный момент я сделал всё, что мог. Хотя это, конечно, лишь временные меры. Вряд ли всё и дальше пойдёт гладко.

— …Ничего. Мы тоже потихоньку учимся.

Она взяла его руку и потёрлась о ладонь мягкой щекой. Увидев этот ласковый жест, Хадзимэ всё понял.

Причину, по которой все они собрались в его комнате, а не в тех, что им выделили.

Наверняка они ждали. Ждали момента, когда он разберётся с неотложными делами и сможет расслабиться. Иными словами, момента, когда можно будет к нему поласкаться.

«Неужели они скучали?» — подумал он, и на его лице невольно появилась кривая усмешка.

— Простите. Я хотел сразу же показать вам всё вокруг, но…

— …Не волнуйся. Мы много чего слышали от твоей мамы и папы. К тому же…

…у нас полно времени. Ведь теперь мы всегда будем вместе, — прошептала Юэ ему на ухо и легонько прикусила мочку.

— Юэ.

— …М-м, Хадзимэ.

Они приложили руки к щекам друг друга и, соприкоснувшись лбами, посмотрели в глаза. Их горячее дыхание смешалось. Из-за бледно-розовых губ Юэ показался прелестный язычок.

Их губы снова сомкнулись. Поцелуй был глубже и дольше предыдущего. Раздался тихий чмок.

Лицо Юэ выражало экстаз, а в её глазах отражался Хадзимэ, наслаждающийся моментом счастья.

И вдруг оба, словно сговорившись, улыбнулись.

— Совсем забыл. Доброе утро, Юэ.

— …М-м-м. ♪ Доброе утро, Хадзимэ.

Парочка влюблённых идиотов была готова с самой естественностью возобновить свои «утренние поцелуи».

Поэтому…

— Ну хва-а-атит! Да заметьте же меня наконец!

Лицо Хадзимэ резко дёрнули в другую сторону. Виновницей была Шиа.

Точно, он совсем забыл, что она, кажется, проснулась вместе с Юэ.

Его щёки зажали в ладонях, лишив возможности двигаться, и Шиа с силой, способной повалить его на спину, впилась в его губы. В шее что-то неприятно хрустнуло, отчего у него дёрнулся глаз.

Это был не такой поцелуй, как у Юэ, — влажный, засасывающий, словно вытягивающий из него всё. Хадзимэ не сопротивлялся этому весьма страстному «утреннему поцелую» в стиле Шиа.

— …Пха! Э-хе-хе… Доброе утро, Хадзимэ-сан! И вам, Юэ-сан! ♪