Старые отцовские наручные часы показывали полдень. Я не в курсе того, насколько верно они идут, но мне кажется, что плюс минус час или полтора разница с реальным временем есть.

Не знаю зачем сейчас я взглянул на них, верно это привычка, оставшаяся из прошлой жизни. Даже тогда, в век смартфонов я всегда носил механические часы. Их практичность и некая эстетика меня привлекала.

Так и сейчас, когда мир погряз в разрухе, неотъемлемым атрибутом в моей экипировке являются часы. Как и полуавтоматическое ружье или рюкзак с провиантом и патронами.

Сейчас я пытался высидеть на одном месте в ожидании хоть какого-нибудь животного, которое придет на водопой. Но с самого утра здесь никого не было. Хотя в другие дни бывало так, что у водоёма появляется стадо оленей или несколько косуль. Да что косули, я бы был рад даже костлявой собаке.

Три дня у меня не получалось ничего добыть. Запасы консервов уже подходят к концу, а варить бульонный кубик в воде без риса или гречки, которые закончились уже как месяц, так себе идея. Но если и сегодня я не подстрелю дичь, придется так и поступить.

Этот водоем, на котором я пытаюсь поймать свой будущий обед, располагается на месте прорыва канализации. Еще в старые добрые времена здесь часто прорывала и ремонтные бригады минимум раз в год латали эти трубы. А как случилась беда не понадобилось много времени, чтобы на месте постоянных прорывов образовался пруд. К моему большому удивлению вода не уходила под землю, а лишь размыло огромную яму в грунте. После чего здесь под проливными дождями осенью появился водоем. Зимой он замерз, но по весне стал еще шире. И вот уже пятнадцать лет он радует меня.

В первый год его существования, в нем появилась рыба и лягушки. Откуда они взялись, я до сих пор ума не приложу. Но мне кажется, что икринки принесли перелетные птицы, которые облюбовали это место.

Это, в принципе, и не важно. Если есть рыба, значит есть и еда. Какая никакая, но даже костлявый карасик является неплохим подспорьем в голодные дни. Да и утки, которые за эти года сделали пруд своим родовым поместьем, прилетая на него вывести очередное потомство, помогают скрасить холодные зимы. Вернее, не умереть с голоду.

Однако сейчас это озеро пустовало, даже рыба не ловилась. Хотя я видел, кок там плаваю карасики.

Боже, как же хочется есть!

Я отложил в сторону свою потрепанную жизнью сайгу и достал из рюкзака сухую пресную лепешку, которую сам и приготовил из пшеницы. Да, я выращиваю пшеницу и делаю из нее муку, но ведь хочется мяса. Хорошего животного белка, чтобы мои и без того исхудавшие мышцы могли получить хоть немного так им нужных аминокислот.

Лепешка зашла на ура, но организм, несмотря на почти пятнадцать лет жесткой экономии в еде не насытился ей, от слова совсем. Более того, в животе стало урчать еще активнее. Но ничего не поделать, еще одна лепешка, лежавшая в рюкзаке на тот случай если мне, не удастся что-то добыть.

Вдруг у озера послышался шорох. Я моментально схватил сайгу и вскинул её в сторону звука. В магазине стоит самая крупная картечь, остается надеяться, что карабин не заклинит и порох в патроне не отсырел.

Из-за зарослей высокой травы вышло оно. Полуразложившееся тело ребенка, судя по росту не старше семи лет шло в сторону пруда, шаркая ногами по земле.

Я выдохнул, убрал ружье и просто стал наблюдать за ним. Зомби, как принято называть таких существ в массовой культуре, шло к воде. Но дойдя до края пруда, задев стопами воду, тело остановилось. Оно абсолютно никак не шевелилось и не издавало никаких звуков, просто стояло на берегу водоема, шатаясь от ветра.

Но через несколько минут тело развернулось и вновь ушло в заросли.

Очевидно, что дальнейшая охота тут продолжаться не может. Я надел рюкзак и закинул сайгу на плечо. Меня ждет путь домой. Вновь придется ужинать бульонным кубиком и лепешкой. Снова я не высплюсь из-за голода.