Осторожно!!! Присутствуют элементы насилия. сцен изнасилования, убийств и психологические драмы.

– Ты будешь наказан, – не проявляя и толику эмоций, проговорила богиня жизни – Аерие, мать всего насущного, – Ты безжалостно убивал моих детей, без тени сожаления уничтожал чужие жизни, ты убивал мир!

Каждое слово набатом отражалось от стен и давило на мужчину, но он молча взирал на женщину. Ему были понятны ее боль и горечь утраты, но ему были непонятны поступки людей и реакция богов на это. Почему же тогда они не покарали тех, кто разрушил его семью?! Почему не дали ему возможности отомстить, спрятали всех грешников. Никто не стал и пытаться понять его ситуацию, его боль, НИКТО! Все только обвиняли его! Говори, что он сам, своими руками, зарезал жену и сына.

– Есть, что сказать на прощание? – усмехнулась богиня, она смеялась над мужчиной. Она смогла поставить его на колени, а сейчас карала, свершала свою месть.

Мужчина поднял взгляд вверх, он смотрел прямо в глаза девушке, заставив оною вздрогнуть. Богиня не ожидала увидеть во взгляде столько боли, коию она видела только у людей, что много страдали и были в конце убиты за злодеяния, которые не совершали, но такой взгляд у него… Натянув на лицо маску безразличия, Аерие постаралась оградить себя от ненужных мыслей и эмоций, но внутри ее уже зародился лучик сомнения. Почему такой взгляд у того, кто уничтожил пол мира?! У подобных ему совершенно иные взгляды…

– Видимо, я ничего от тебя не услышу. – отведя взгляд в сторону, подвела богиня и взмахнув рукой, она произвела наказание в действие, – Ты будет перерождаться в разных мирах до того момента, пока не испытаешь боль, подобную моей.

Мужчина грустно усмехнулся, это какую же ОНА должна испытать боль, чтобы понять ЕГО боль. Но как бы богиня не хотела наказать злодея, наказала она саму себя…

***

Маленький мальчик Себастьян, когда–то он жил на улицах города, вечный голод и холод были ему друзьями. Он не знал, что такое жить в тепле, комфорте, каждый день кушать вкусную еду, иметь крышу над головой и семью. На улице он был с самого своего рождения, его матерью была четырнадцатилетняя уличная девочка, которую изнасиловали поздно ночью в подворотне пьяные аристократы. Она родила сама, и в одиночестве вырастила сына, но в семнадцать лет ее нашли те аристократы и снова все повторилось, только в этот раз уже с плачевным исходом. Так в три года Себастьян потерял мать.

Трехлетнему ребенку было сложно выживать в одиночестве в страшном и жестоком мире, но он выжил. Он смотрел за животными, учился у них, перенимал повадки и ловкость в передвижении. Он быстро привык к уличной жизни бок о бок с животными, он стал маленьким маугли среди каменного города.

Мальчик долгое время страдал от потери матери и одиночества, но он был достаточно умным и смышленым ребенком для своих лет, что позволило ему сквозь боль и отчаяние адаптировать к жизни в мире без мамы.

Возможно, когда–нибудь он бы так и умер на улице, если бы в один из вечеров город не охватил страшный пожар, а его бы не забрал страшный субъект в черном.

Мужчина невозмутимо шел по главной улице, а за его спиной все поедали языки пламени. Оно словно на поводке шло за хозяином, уничтожая все живое на своем пути. Себастьян, как сейчас помнил те крики людей, молящих о помощи, крики боли и отчаяния, да и он сам уже прощался за своей жизнью, пока незнакомец его не заметил. Он плавно развернулся и направился к малышу. Будто сама смерть шла к нему.

Остановившись в шаге от ребенка, он задал всего один вопрос:

– Осуждаешь?

Себастьян затрясся, но подумал лишь о том, что если этот мужчина и всему причина, то нет, не осуждает, может даже в какой–то мере благодарен, убийцы его матери тоже пылают в этом огне.

– Спасибо, – мужчина улыбнулся и сделав шаг ближе к мальцу, присел на корточки и толкнул того. Оступившись, Себастьян начал падать, он не боялся смерти, он был безумно рад, его мама отомщена. Сам этого сделать он не мог, даже не знал, кем были те люди, только и помнил, что плач мамы, темные тени насильников и ее хриплый молящий голос, что просил не трогать сына.

Приземлился Себастьян на мягкую кровать и удивленно замер. Его не убили. Он живой. Но удивительнее стало, когда он увидел, что кровать стоит в удивительных размерах комнаты, и она явно была дорогая. Но долго пребывать в шоковом состоянии мальчику не дал синий свет над кроватью, миг и из круга света упал мальчик.

Он был одет намного чище и опрятнее Себастьяна, но зацепила его не одежда, а его внешность. У него были смешные рыжие непослушные кудряшки и удивительного ярко - голубого, почти белого цвета, глаза. Такая яркая внешность встречалась Себастьяну впервые. Сам же он был совершенно не примечательной внешности: запутанные и грязные каштановые волосы, которые доходили до талии, после смерти матери стричь их стало некому, как и расчесывать. Глаза же были под цвет волосам, темно - коричневого цвета, что был почти черным.

Мальчики так и сидели удивленно смотря друг на друга, дрожа и боясь произнести хоть слово и не понимая, что с ними произошло. Их молчание разорвала девочка, что упала на них.

– Вас тоже спас тот страшный дяденька? – радостно произнесла девочка, синхронно мальчики повернули головы к яркой незнакомке удивленно смотря на девочку. Та немного занервничала от такого внимания и заерзала на кровати. Мальчики переглянулись и нерешительно кинули.

Синего света над кроватью больше не было. А появившаяся девочка не умолкала, все говорила и говорила. За окном уже опускались сумерки, в доме медленно вспыхивали свечи, освещая пространство. Дети уже спали, когда в доме появился хозяин, он вошел в спальню и остановился, увидев, как на его кровати сладко спят дети.

Он хотел бы наблюдать, как так же сладко спят его жена с сыном, но только и мог, что бегать по миру, по следам убийц его семьи. Единственное, что останавливает его от безжалостных убийств – дети. Но ни один ребенок не попросил его остановиться, все трое, были только рады его появлению и благодарили.

А вот его стихия, она была иного мнения и безжалостно всех убивала. Когда мужчина остался один, то сил сдерживать стихию уже не было. А потому, когда его боль достигла своего апогея, то он просто отпускал стихию. Огонь вырвавшись на свободу радостно поедал все на своем пути, а насытившись усыпал…

В глубине души, там, где еще было добро, мужчина хотел все закончить и просто уйти из жизни, которая ему стала не мила без семьи. А в глубине души его поедала мысль и сожаление о выбранном пути. Но он слишком далеко зашел, чтобы останавливаться, слишком у многих забрал жизнь, его не простят… НИКОГДА. Но и тому, кто живет местью - прощение не нужно. Он хотел справедливости: каждый должен отвечать за свои деяния. Возможно, когда–нибудь и ему придется отвечать за все отнятые жизни, но это будет потом…

Возможно тогда, скажи Себастьян остановиться Аникину, он бы мог его послушать. Маленький Себастьян был сильно похож на Артея, заставляя мужчину сомневаться в своем выборе. Но Себастьян ни словом, ни знаком не показал, что хотел бы это остановить, наоборот он был благодарен мужчине. И тогда Аникин отпустил последние сожаления и полностью заглушил в себе светлые чувства.

Но все же кое–что в нем поменялось, отношение к таким детям, как Себастьян, огонь их не трогал, он их оберегал. Они были все разные, но одновременно такие одинаковые – всех предали… Он стал их закидывать домой, одного, второго, третьего, не успел оглянуться, как его дом стал пристанищем для отвергнутых. Некий акт доброжелательности… смешно, для того, кто собирался уничтожить весь мир.

С того дня (прим.а. день, когда он спас Себастьяна) росла семья мужчины, а численность мира уменьшалась с бешенной скоростью. И только спасенные им дети не осуждали мужчину, а некоторые слезно просили брать их с собою, они хотели нести бремя вместе, но мужчина был непреклонен:

– Нет! Я вас спас не для того, чтобы вы видели этот кошмар, брали на себя мой выбор. Вы должны жить, и выбрать свой путь, пока этот мир еще существует. – мужчине было грустно все это говорить, но только так он мог обозначить детям жестокую реальность, куда–нибудь этот мир падет, и у них больше не будет дома.

– Нам все–равно на мир! – кричала Соня, белокурая девочка, с чистыми серебристыми глазами, третья, кого спас мужчина.

– Да! – подтвердил Себастьян. – Нам важен ты! А если с тобой что–то случится?

Мужчине было приятно, что дети волновались о нем, но его сердце давно покрылось льдом, и сколько бы тепла он не питал к ребятам, оно не сможет растопить тот вековой слой холода.

И так почти в каждый его уход, мольбы детей и его твердые, полные холода. ответы.

Но были и длинные мирные деньки, где он готовил кушать вместе с детьми, учил их чтению и письму, борьбе, а также магии. Удивительное явление, все дети без исключения обладали магией, мужчина только диву давался, как настолько одаренные дети оказались на улице.

Время шло, дети росли, а мир продолжал гореть в адском пламени. Боги в свою очередь начинали обращать внимание на мир, который ранее им был безразличен. А те, что давно наблюдали за миром, начинали гневаться…

***

Это был один из мирных дней, в такие обычно и происходило что–то плохое, именно так считал Себастьян и боялся этих дней до дрожи, даже в свои сорок пять. Дети сидели вокруг костра, некоторые предпочли остаться в доме и заниматься своими делами, а кто–то ушел гулять в лес. Теперь в большом особняке жили не только дети, тут были и те, кто вырос и стал взрослым, предпочитая остаться с «отцом», – таковым стал для них тот, кого мир считает злодеем.

– И куда ты теперь? – спросил Итан, он был одиннадцатым спасенным, шатен с короткой стрижкой и яркими зелеными глазами.

– Не знаю. – отрешенно ответил мужчина. – Все следы ведут в Астрал, но я там уже был, там ничего живого нету. Тупик.

После того, как мужчину обвинили в убийстве, которого он не совершал, он сбежал из своей страны и начал вести свое расследование. До ареста, он уже знал, что убийц нет в его стране, и он пошел по их следам. Каждое поселение на своем пути он безжалостно сжигал, убивал всех, кто умудрялся выжить после пожара. Сначала он всех сжигал в огне, но после нескольких лет, он начал убивать народ своими руками, окропил оружие кровью. Это немного успокаивало его.

Он давно сошел с ума, он не отрицал этого, но и не гордился. Ему нужно было одно – месть, и жив он только пока не свершит ее. Он поклялся, а свои клятвы исполняет всегда.

Удивляло мужчину только то, что рядом с детьми он мог быть собой – добрым и заботливым Аникином. Но даже они не могли остановить его, да что там, все его понимали и поддерживали, и неоднократно предлагали свою помощь.

– И что будешь делать? – подкидывая в костер сухие ветки, поинтересовался Себастьян.

Мужчина ничего не ответил, он не знал. Его будто кто–то водил за нос, играясь, словно… Резко встав, он обернулся и холодно произнес:

– Хватит прятаться, чего хочешь?

Себастьян и дети вздрогнули и сразу встали в стойки, а из–за дерева вышла девушка с белыми волосами, одетая под стать им.

– Тебя. – невозмутимо ответила она.

Мужчина не пошевелился, лишь выгнул бровь, показывая всем видом, что вряд ли она его хочет. Поняв, что злодей не так понял ее слова, интерпретировав иначе, она побагровела и взмахнула рукой, перенося злодея и себя в свою обитель.

– Теперь поговорим тут. – холодно произнесла девушка, несложно было догадаться кто она, только один бог имел такую яркую внешность – Аерие, асур очага и плодородия, богиня, что держала в своих руках жизнь.

Аникин задумался, боги никак не могут влиять на этот мир, только взаимодействовать через своих жрецов и последователей. Ну уж точно не такие ино-боги, как Аерие, пришедшие извне. На мир могли влиять только те, кто в нем родился или… мужчина замер, понимая, что произошло. Лишь в крайних случаях, когда боги собирались вместе и объединяли свою силу, превращая ее в мощь способную проломить брешь мира, - появлялась возможность напрямую влиять на одну душу… И этот крайний случай наступил, а одна душа, на которую они решили воздействовать - он, злодей уничтоживший половину мира Вайер.

«А это значит, меня хотят убрать. А если я не угоден богам, то мой враг среди них.» – Аникин зловеще усмехнулся, он был как никогда рад, он почти достиг цели. – «Вы сами себя выдали!»

Тогда боги еще не знали, какую ошибку они сделали, и как сильно подставили одного из своих.