Нао сидел в своей комнате, охваченный удивлением и страхом. Его голова была переполнена словами Фискуса: “Ты превращаешься в ангела”. Эти слова звучали как полный бред, и его разум отказывался принимать это.

— Я ангел? Что за чушь он несёт? — пробормотал Нао, вставая на ноги.

Не теряя времени, он бросился в ванную, сердце бешено колотилось. Подойдя к зеркалу, он быстро повернулся спиной к отражению и увидел те самые наросты. Они выглядели ещё более жутко при свете лампы. Нао сжал зубы, его руки задрожали.

— Да нет, это просто… аллергия, ничего больше, — сказал он вслух, стараясь убедить себя, но в его голосе уже не было уверенности.

Прошло три дня. Нао не мог вспомнить, когда в последний раз по-настоящему спал. Его глаза покраснели от бессонницы, а голова была тяжёлой от бесконечных мыслей. Магдалина, ангелы, демоны, Фискус — всё это не выходило у него из головы. Как будто он застрял в кошмаре, который никак не кончался.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали сцены ужаса: фигуры в мантиях, вырывающие крылья Магдалины, кровь, искажающая её лицо. Он переворачивался с боку на бок, но сон так и не приходил. С каждым днём его усталость росла, но вместе с ней усиливалось чувство беспомощности.

— Это должно быть просто сон, — пробормотал он, глядя в потолок своей комнаты. — Я должен проснуться...

Вдруг дверь в комнату Нао с треском распахнулась, её петли сорвало, и она упала на пол. Нао, перепуганный внезапным шумом, выпрыгнул с кровати, его сердце заколотилось как сумасшедшее. В его комнату шагнула огромная фигура в чёрной мантии, заслоняя собой весь проём. За ней следовал лысый старик с моноклем на глазу, его лицо было безэмоционально, как у судьи.

Прежде чем Нао успел что-то сделать или сказать, огромная фигура бросилась к нему и схватила его за голову. Он почувствовал, как пальцы существа обхватили его череп с такой силой, что его крик был едва слышен. Нао бился в панике, пытаясь освободиться, но его тело будто парализовало.

Он, охваченный гневом и отчаянием, силой ударил кулаком по лицу одной из фигур в мантии. Удар был сильный, и он ожидал хоть какой-то реакции, но фигура даже не пошатнулась. Удар не произвёл никакого видимого эффекта.

Он взглянул на свою руку — кулак был изранен, кожа разодрана, и по пальцам струилась кровь. Боль тут же пронзила его, но фигура в мантии стояла неподвижно, как будто удар вообще не имел значения.

Старик с моноклем спокойно подошёл ближе, как будто сцена перед ним была обычной рутиной.

— Ты обвиняешься в пособничестве преступнику, — произнёс он холодным, резким голосом. — Теперь ты являешься полуангелом, и, следовательно, тебе будет вынесено наказание, как полноценному ангелу.

Слова старика отозвались у Нао словно удар в грудь. “Полуангел” — это то, о чём говорил Фискус.

Конец пятой главы