— Как же я устал…

Аманэ вздохнул, вяло прислушиваясь к динамикам, из которых бодрый голос вещал об окончании празднования культурного фестиваля в школе.

Стоило его родителям тогда покинуть кафе, как одноклассники набросились на него со своими шутками, словно стая веселых гиен. Это было жутко. Он и так устал от непривычной работы официантом. Приложи к этому бесконечный стёб от окружающих, и выходит, что ментально Аманэ утомился даже больше, чем физически.

Впрочем, это наконец закончилось. Слушая объявление, он чувствовал, как начинают расслабляться его напряженные нервы.

— Ребята, отлично поработали! — с бодрой улыбкой объявил Ицуки, когда затихли динамики. — Столько людей! Это был безумный фестиваль!

Вокруг него собрались одноклассники, и на их лицах тоже были довольные улыбки. Аманэ видел, как все устали — их класс усердно работал в течение двух дней фестиваля.

— Перед тем, как начинать праздновать, — продолжил Ицуки, — давайте сначала приберёмся. На самом деле, это единственное, что осталось из тяжелых задач. Руководство школы хочет сразу избавиться от всего скопившегося мусора, так что нас просили поторопиться и побыстрее убраться в классе.

— Ох, — вздохнул кто-то в толпе.

— Отстой!

Наблюдая, как его одноклассники моментально заворчали, услышав про уборку, Аманэ криво улыбнулся их предсказуемой реакции. Сам он моментально переключился в режим уборки и, прислушиваясь к их разговору, начал собирать скопившийся мусор в мешок.

— Ну же, ребят! Нам нужно пройти через это, и дальше сможем тусить столько, сколько захотим! А завтра у нас вообще выходной! Давайте скорее начинать работать.

— Ты тоже помогай.

— Я помогаю! Я… контролирую! И управляю. Ладно, ладно, хватит меня бить…

Кажется, физическое насилие было для Ицуки не в новинку. С недовольной улыбкой он присоединился к уборке.

— Приготовьте деньги на вечеринку, отдадите их мне как закончим с уборкой, — напомнил он. — И пожалуйста, я не хочу слышать, что кто-то потратил все сбережения на фестивале!

— Черт. Не знаю, хватит ли мне денег.

— Тогда зачем ты вносил своё имя в список?! У кого не хватает денег, попробуйте одолжить у кого-нибудь, или можете взять в кредит у меня! Только сразу предупреждаю — у меня ставка по кредиту сто процентов, и прибавляться они будут каждый день.

— Это ты называешь кредитом? Больше похоже на мошенничество!

— Если не нравится, то поторопись с уборкой, и договоримся о меньшем проценте.

— Ты бы тоже не отлынивал, Ицуки.

Отмахнувшись от одноклассника, ткнувшего его кулаком в плечо, Ицуки вновь всех призвал работать быстрее.

Усмехнувшись, Аманэ скинул кучу грязной одноразовой посуды в пакет. Рядом с ним убиралась Махиру, тоже параллельно поглядывая на Ицуки.

— У Акадзавы действительно много энергии, скажи? — заметила она.

— Для него это нормально.

— Где, кстати, будет проходить эта вечеринка?

— Он сказал, что заказал несколько комнат для караоке. И потом можно будет по желанию продолжить вечеринку, но я не знаю куда мы пойдем.

Записываться на вечеринку, которую классы традиционно проводили после культурного фестиваля, нужно было заранее. В прошлом году Аманэ не участвовал, но в этом году кроме Ицуки там будут Махиру и Читосэ, да и с другими одноклассниками у него начали налаживаться отношения. Пусть Аманэ стеснялся петь, он всё равно решил записаться.

Пение действительно было проблемой: будь у него выбор, он предпочел бы отсидеться где-нибудь в уголке. Однако, зная Ицуки, выбора у него не будет. И это напрягало.

— Я не против задержаться допоздна, — заметил Аманэ, — но ты ведь знаешь, я не люблю шумные вечеринки. Скорее всего, пойду в караоке, и после него сразу домой.

Родители забронировали себе отель на несколько дней, так что он мог без проблем задержаться. Аманэ предлагал им пожить у него, но его мама сказала: «Мы не хотим мешать тебе наслаждаться обществом милой Махиру. Кроме того, тебе самому было бы неудобно, начни я лезть к Сюто у тебя дома, не правда ли?»

Пусть с первой частью своих аргументов его мама лезла не в своё дело, вторая часть действительно была проблемной, так что Аманэ оставалось лишь уверенно подтвердить её правоту. Тем более что его родители и так погубили немало его нервных клеток, когда он с Махиру ездил к ним домой. Он понимал, чего стоит ждать. Повторять этот опыт не хотелось.

— Я тоже планировала уйти пораньше, — сказала Махиру. — У меня уже заготовлены продукты для ужина.

— Чертовски предусмотрительно с твоей стороны, — восхитился Аманэ.

— Если я хочу делать меньше работы вернувшись домой, это вполне логичный подход.

Махиру сказала это так беззаботно, будто самую логичную и естественную вещь в мире: Аманэ в который раз мог лишь молча восхищаться её взрослым отношением к жизни. Мысленно он пообещал себе, что когда-нибудь достигнет такого же уровня осознанности в своей жизни. Ну а пока… уборка сама себя не закончит.

***

Наконец-то закончив с уборкой, их класс заметно устал, однако при этом никто не отказался от вечеринки.

Ицуки забронировал три комнаты в караоке, так что участники поделились на группы. Это было довольно удобно: можно пойти со своими знакомыми, чтобы петь было не так неловко.

В той же группе, что и Аманэ, сплошь собрались люди, с которыми он проводил время в школе. Конечно же Махиру, а также Ицуки, Читосэ, Юта, Казуя, Макото и Аяка — хоть с последней он и начал общаться совсем недавно.

Остальные девушки из класса были немного разочарованы тем, что не смогли пойти в караоке с Ютой. С другой стороны, их немного утешало то, что все девушки, с которыми он был в группе, уже имели парней. А значит, всеобщий любимец был вне опасности.

Одна из поклонниц Юты сказала Аманэ — наслаждайся обществом Сиины сколько угодно, мы не против, получив от него хмурый взгляд в ответ.

— Ну что ж, отличная работа, ребята! — объявил тост Ицуки, подняв кружку с сидром, и остальные последовали его примеру.

Они сидели довольно далеко друг от друга и не могли нормально стукнуться кружками, так что ограничились их поднятием. Аманэ аккуратно пригубил свою арбузную газировку. Яркий и необычный вкус ударил по его рецепторам химией. Приятное ощущение, которым он всегда наслаждался.

Он дал попробовать Махиру, но, судя её по скривившемуся лицу, тут их вкусы не совпадали — возможно потому, что она в целом не любила газировки.

Со слезами на глазах Махиру отхлебнула свой зеленый чай и прижалась к Аманэ. Частично потому что устала, но также он чувствовал, что его девушка чувствует себя немного некомфортно — кажется, она тоже стеснялась петь в компании.

— Но блин, серьезно, вы отлично поработали! Аяка вообще молодец, ты звезда этого вечера! — радостно сообщил Ицуки.

Услышав, что её хвалят, Аяка неловко улыбнулась и уткнулась в свою кружку.

— Скорее не я, а владелец моего кафе, — скромно заметила она. — С его стороны было очень щедро одолжить нам костюмы… правда, я до сих пор удивлена, что у него было столько запасных.

— Я просто обязан чем-нибудь его угостить в качестве благодарности, — кивнул Ицуки.

— Ты редко с такой серьезностью подходишь к вещам, Иккун, — заметила вдруг Читосэ.

— Это было грубо, Чи. Я тоже бываю серьезным.

— Как часто?

— …Думаю, пару раз в год?

— Ого!

Видя, как весело смеются его друзья, Аманэ умиротворённо вздохнул.

Несмотря на то, что он был знаком со всеми вокруг, Аманэ всё ещё не чувствовал в себе желания участвовать в разговоре. По своей натуре он не был общительным, как Ицуки. Он отставал в социальных навыках и предпочитал не влезать в разговор, если кто-то не обращается к нему напрямую.

Махиру сидела рядом с ним с таким же мирным выражением лица, молча наблюдая за радостью окружающих. Как и сам Аманэ, его девушка не пыталась вмешаться в разговор. Роли наблюдателя ей было достаточно, чтобы получать удовольствие от происходящего.

— Почему ты устроился там с таким видом, будто тебя это не касается, Аманэ? Заканчивай отсиживаться и поднимайся ко мне.

— Хорошо, хорошо, я иду, хватит уже. Сам видишь: тут тяжело пройти.

Остальные, конечно, попытались дать им немного пространства, но в этой комнатке расположилось аж восемь человек и места не хватало. Аманэ боялся, что если они продолжат суетиться, кого-нибудь придавят.

— Махируууун, иди сюда! Давай дразнить Иккуна, — задорно крикнула Читосэ.

— Спасибо, не надо меня дразнить. Сиина, неужели тебе не нравится караоке? — поинтересовался Ицуки.

— Н-нет, я бы так не сказала…

Махиру сжалась, пытаясь казаться меньше. Посмотрев на неё, Читосэ издала понимающий хмык, подняла глаза вверх и сказала:

— Ммм, думаю, у Махиру просто скромный репертуар. Она мне как-то говорила, что слушает только пианино или что-то западное с субтитрами, чтобы улучшить свой английский.

— Вот это воспитание… чего-то такого я и ожидал от Сиины, — потрясённо пробормотал Ицуки.

— Ты не слушаешь ничего с Аманэ? — поинтересовалась Читосэ.

— Я не из тех, кто включает музыку на фон, — пожал плечами Аманэ.

У него дома была акустическая система, но почти никогда не использовалась по назначению. Он редко был в настроении, чтобы слушать музыку.

А при общении с Махиру эта идея и вовсе не приходила ему в голову. Куда больше Аманэ нравилось слушать её голос.

— А что насчёт вас, ребята? Мако? — продолжила расспросы Читосэ.

— Я просто слушаю то, что сейчас в трендах…

— Сам я не фанат музыки, но я очень часто слышал, как моя бабушка играет на кото.

— Это по-своему странно — пробормотал Ицуки. — Значит, когда речь заходит о музыке… Юта! Почему ты нам не сказал, что будешь выступать? Мы бы сдвинули смены, чтобы тебя послушать, засранец!

Ицуки внезапно сменил тему. Он ударил по столу, выражая недовольство — довольно сильно, но так, чтобы не разлить напитки.

Макото, недовольно покосившись на пошатнувшийся стол, пробормотал:

— Поэтому, наверное, и не пригласил: знал, что ты суматоху устроишь.

Юта же лишь неловко улыбнулся в ответ. Впрочем, не было видно, что он сожалеет. В целом, он уже явно привык к поведению Ицуки.

— Я думал, что вы так и сделаете. И поэтому не сказал. Это не было каким-то важным выступлением — я просто подменил члена команды.

— Но Аманэ и Сиина видели это! Нечестно!

— Забей, ты постоянно ходишь со мной в караоке, Ицуки.

— Неа! Это не то! Я хотел увидеть тебя на сцене! Впрочем, уже ничего не исправить… так что я прощу тебя, если ты выступишь здесь перед нами!

— Чего?…

Юта замер: его застало врасплох внезапное требование. Затем он вдруг перевёл взгляд на Аманэ.

Сжатый плохим предчувствием, Аманэ отвёл взгляд, но всё равно краем глаза видел коварную улыбку, появившуюся на лице друга.

— Ладно, ладно. Но тогда я утащу с собой Фудзимию.

— Почему я?!

— Потому что мы в караоке. Это место создано, чтобы петь с друзьями и перед друзьями. Вполне логично будет спеть вместе.

— О-хо-хо, и вдруг в нашем шоу появилось ещё больше певцов! Это отлично, чем больше, тем лучше! — объявил Ицуки. Он понимал, что Юте будет комфортнее петь вместе с другом.

Читосэ, Аяка и остальные тоже выглядели заинтересованными — они издали радостные возгласы, одновременно прикалываясь над парнями и их подбадривая.

Аманэ всё ещё не нравилась идея петь с кем-то, кто в этом хорош, поэтому он бросил умоляющий взгляд на Махиру…

Тщетно.

— Кажется, я ни разу не слышала пение Аманэ. Я рада, что у меня наконец-то появился шанс…

Она была полностью на стороне Ицуки.

— Я вам это припомню, ребята, — пробормотал Аманэ, пожал плечами и потянулся за микрофоном на столе.

[П/хзкого: Дальше следует вырезанный эндинг «Необъятного океана».]

***

Его пребывание на сцене затянулось. Ребята увлеклись, и Аманэ откровенно вымотался, пытаясь спеть все заказанные песни. При этом Юта, все это время певший вместе с ним, вовсе не выглядел уставшим. У него явно было больше выносливости.

— Хорошая работа, ты отлично постарался!

В обычно спокойных глазах Махиру горели искры, когда она поприветствовала вернувшегося Аманэ нежной улыбкой. Кажется, его девушку тоже захватила атмосфера вечеринки.

— Ты вошла во вкус, Махиру.

— А, н-ну… ты выглядел круто, когда пел, так что я…

— Спасибо за комплимент. Кстати, ты следующая.

— А?

— Читосэээ! Я готов одолжить тебе Махиру. Спойте что-нибудь вместе! — крикнул Аманэ, без всяких сомнений предложив свою девушку в качестве следующей жертвы.

Когда он окликнул её, она окинула его подозрительным взглядом, но расслышав предложение, улыбнулась и весело воскликнула:

— Поняла, оставь это мне!

— Подожди, что? — запаниковала Махиру.

— Ты получила удовольствие, посмотрев на меня. Теперь я хочу насладиться твоим пением.

— Эт-то…

— Читосэ выберет песни, которые ты должна была слышать, так что это не проблема. Вообще не про-бле-ма.

— Н-ну, ты прав… — согласилась Махиру, а затем воскликнула:

— Ч-Читосэ?!

Подруга уже подскочила к ней и, потянув за руку, объявила:

— Давай уже, Махиру, соберись! В любом случае, все сегодня будут веселиться и петь!

Загоревшаяся идеей Читосэ не слышала ни жалоб, ни оправданий, безжалостно утаскивая свою жертву на сцену. Аманэ же лишь молча помахал им рукой вслед.

В ответ на недовольный взгляд Махиру он лишь пожал плечами. В его душе не было сочувствия после того, как он сам прошел через это. Ей следовало принять происходящее с достоинством.

«Опыт — важная штука», — кивнул он своим мыслям, наблюдая, как Махиру паникует с микрофоном в руках, и немного прикрыл глаза от глубокого внутреннего удовлетворения.

Юта, севший рядом, с кривой улыбкой зажевал картошку фри.

— Ты не боишься, что позже она тебе отомстит? — поинтересовался он.

— Максимум несколько раз легонько меня стукнет.

Да, месть, но это будет очаровательная месть, так что он смиренно её примет просто чтобы увидеть реакцию Махиру.

Юта пожал плечами, заметив невозмутимость друга, а затем уставился на Махиру, которая начала петь несмотря на обуревающую её панику.

Махиру давались практически все занятия, кроме, пожалуй, плавания. И пение в данном правиле не было исключением. У неё был прекрасный голос. Выбранная песня, тихая и на японском, отлично ей подходила. Мелодия так хорошо звучала в сочетании с чистым голосом Махиру, что все в комнате затихли и прислушались.

Аманэ сам не понял, как на его лице появилась улыбка. Её голос звучал так чисто, будто спой она колыбельную, и все тут же повалятся спать.

Читосэ подпевала, и её мягкий голос тоже отлично вписывался в песню. На самом деле, учитывая её опыт в пении, Читосэ лучше подстраивала голос под музыку. Из двоих девушек на сцене, именно её навыки были лучше.

А ещё, судя по довольной улыбке на лице Читосэ, она не собиралась отпускать Махиру после этой песни.

«Впрочем, ничего страшного», — подумал Аманэ. Несмотря на все свои возражения, его девушка, кажется, начала наслаждаться выступлением.

Даже её обиженное и потерянное выражение лица сменилось смущенной, но радостной улыбкой.

Махиру, вряд ли когда-нибудь ходившая в караоке с друзьями, получала массу удовольствия. И Аманэ это радовало.

— Кстати, вы ведь упоминали, что после караоке уйдёте домой? — тихо, практически неслышно шепнул Юта, прервав его расслабленное созерцание.

— Ага. Даже со мной, ей опасно ходить по улице в ночное время. А ещё она заранее подготовила всё к ужину, так что мы точно пойдём домой.

— О-хо-хо, это реально звучит так, будто вы уже живёте вместе.

— Охх, замолчи.

Да, Махиру спала, принимала ванну и переодевалась у себя, но всё остальное время она обычно проводила в квартире Аманэ. Тот факт, что он считал это нормальным и не чувствовал даже малейшего дискомфорта, лишь показывал, насколько важной частью жизни стала для него Махиру.

— То есть после караоке мы лишимся вас двоих. Окей. Кое-кто из наших расстроится, но, я думаю, всё будет хорошо.

— Ну да, многих расстроит отсутствие Махиру, я понимаю.

— А-ха-ха, ты никогда не думаешь о себе.

Криво улыбнувшись, Юта пихнул Аманэ плечом и получил лёгкий ответный тычок локтем в бок. Аманэ намекал, что не является в их классе такой же важной шишкой, как Юта или Махиру.

Да, в последнее время он поладил кое-с-кем из одноклассников, но это не значило, что он достиг такого же уровня популярности. Он был уверен: если кто и пожалеет о его отсутствии, то только потому что он шел в одном комплекте с Махиру.

По какой-то причине некоторые одноклассники наблюдали за ними с тёплыми улыбками. Он считал, что дело именно в этом.

— Частично это потому, что вас воспринимают как две части одного целого. Вплоть до того, что если кто-то упоминает Фудзимию, речь естественным образом заходит и о Сиине. Но мне кажется, некоторым людям в классе ты нравишься из-за своей личности, Фудзимия. Заговорив с тобой, человек вдруг осознаёт, что ты очень добрый и приятный в общении человек.

— Я рад слышать, что люди так хорошо обо мне думают. Но мы всё равно пойдём домой сегодня.

— Хах, раз уж твои планы чётко определены, ничего не поделаешь. Но я надеюсь, что у тебя ещё будет возможность потусить с остальным классом.

— Да, я тоже.

Даже Аманэ, который не был хорош в налаживании контактов с окружающими, чувствовал важность налаживания отношений с одноклассниками. И сейчас он тоже получал удовольствие от происходящего.

Он всё ещё не хотел участвовать в подобном на регулярной основе, но иногда веселиться с остальным классом было бы неплохо. Сам факт того, что он об этом задумался… возможно, все его вложения времени в культурный фестиваль окупились уже только этим.

***

— Ну, рассказывай, Аманэ.

Аманэ уже допил свой напиток и стоял перед барной стойкой, размышляя, что бы выпить дальше, когда рядом вдруг оказался Ицуки и задал ему вопрос достаточно жестким голосом.

Он говорил достаточно тихо, чтобы слова растворялись в музыке и ребята не слышали их из комнаты, но Аманэ всё равно почувствовал напряжение в голосе друга.

— О чем?

Изменение в поведении Ицуки, минуту назад весело развлекавшего друзей шутками, подсказывала ему в чем суть вопроса, но Аманэ намеренно ответил нейтральным вопросом.

— Слушай, бро, сегодня, после того как я забрал Чи, о чем ты разговаривал с моим отцом?

— …Трудно сказать конкретно. Он не говорил ничего плохого о вас двоих. Он просто встретился с моими родителями, а потом мы немного поболтали, вот и все.

— Да? Я был уверен, что отец точно скажет что-нибудь странное.

— Ты не очень-то веришь в своего отца, да? Не знаю, как лучше это сформулировать… не думаю, что он сделал что-то, о чем тебе стоило бы беспокоиться.

Наполняя свою чашку звенящими кубиками льда, Аманэ старался говорить спокойно, не пуская в голос эмоций.

Если бы он начал суетиться, Ицуки просто рассмеялся бы и постарался перевести тему, поэтому Аманэ упорно сохранял определенную дистанцию, стараясь говорить максимально ровно и не выглядеть обеспокоенным.

Аманэ нажал на кнопку дынной газировки, наполнив прозрачный стаканчик ярким зеленым цветом. Звонкий звук льда и шипение пузырьков наполнили тяжелую тишину, опустившуюся на них.

Понимая, что наполненная до краев дынная газировка может пролиться, прежде чем он донесет ее до комнаты, Аманэ медленно поднес стакан к губам и отпил немного. Напиток был освежающим и сладким, и от него немного щекотало в горле. Он слегка сузил глаза от этого ощущения, а затем улыбнулся Ицуки, который всё это время молча стоял рядом.

— Ну, если говорить о твоей ситуации дома и о конфликте между Читосэ и твоим отцом... Я не знаю, что именно заставило его так отчаянно её отвергать. Но я уверен, что вам стоит оставаться парой — иначе было бы просто неправильно. У меня такое чувство, что без Читосэ ты бы не справился, и я надеюсь, что у вас все будет хорошо. Я не могу представить вас двоих в разлуке.

Может, ему в этом помог холодный напиток, окутавший горло приятной холодной сладостью, но Аманэ понимал, что говорит в нехарактерном для себя ободряющем тоне, и чувствовал, как его щеки слегка разгораются. Однако при этом он чувствовал, что должен высказаться, и решил не держать слова в себе.

Тихо выслушав Аманэ, Ицуки на секунду скривил лицо, словно сдерживая слёзы, а затем, пытаясь скрыть момент слабости, натянул на себя улыбку, одновременно дерзкую и неуверенную.

— Что с тобой?

— Ничего, просто, типа, неловко.

— И кто же заставил меня это сказать?

— Бва-ха-ха, я, наверное. Это потому, что я затеял такой стрёмный разговор.

Аманэ ничего не сказал по поводу выражения, которое появилось на лице Ицуки секундой ранее, он просто подколол своего друга, как это делал всегда. Показывал, что между ними ничего не поменялось. И, кажется, это ему помогло.

Он сразу заметил, что Ицуки пришел сюда без пустого стакана, явно изначально нацелившись на разговор.

Ицуки с пустыми руками прислонился к стене студии, а Аманэ стоял рядом и покачивал стаканом с газировкой. В звуки музыки вмешивался лишь грохот колотящегося о стеклянные стенки льда.

В любом случае, девушки сейчас веселились, так что парни могли отлучиться и поговорить без всяких проблем.

В тихом ожидании, Аманэ прислушивался к музыке, доносящейся из других комнат. После недолгого молчания Ицуки неуверенно заговорил:

— ...Я более или менее знаю, что хотел сказать мой отец, понимаешь? И я также знаю причину, по которой он ненавидит Чи.

— Это что-то, что ты можешь мне рассказать?

— Да, я могу.

— Хорошо.

Аманэ был рад, что ему не придется выпытывать объяснения.

Ицуки удивлённо посмотрел на него, улыбнулся и пожал плечами.

— Я только догадываюсь, но мне кажется, что причина, по которой отец ненавидит Чи, как-то связана с моим братом.

— А, да, у тебя ведь есть старший брат, верно?

Ицуки не любил говорить о своей семье. Однако Аманэ слышал, что у него есть взрослый старший брат и что они не ладят друг с другом.

— Да, есть. Он старше меня на восемь лет, так что он уже взрослый. Не знаю, хорошо это или плохо, но он совсем не похож на меня. Он серьезный, целеустремлённый и искренний, и он был гордостью и радостью моего отца.

— ...Был?

— Я вот рано вступил в бунтарскую фазу, а у него она началась только во взрослой жизни.

Ицуки говорил об этом спокойно, без эмоций, но в его голосе звучала улыбка. Он посмотрел на Аманэ и спросил:

— Ты, наверное, догадываешься, Аманэ? У меня довольно… выдающаяся родословная. А следовательно, мой отец дал нам настоящее правильное воспитание, чтобы мы не позорили семью.

— ...Судя по тому, что я слышал о том, как тебя воспитывали в прошлом, наверное, с твоим братом обращались также.

— Только вот с моим братом он был еще строже, чем со мной. На моего брата была возложена надежда рода, его воспитывали как наследника семьи. Это вполне подходило ему по характеру — думаю, в то время он и сам был не против таких ожиданий.

Ицуки повернулся к Аманэ со слабой, кислой улыбкой на лице.

— Но, повзрослев и выйдя в мир, он однажды задался вопросом. Почему его жизнь так строго регламентирована и почему он не может делать ничего, что хотел бы сам, понимаешь?

— И?

— Я не думаю, что все, что делал наш отец, воспитывая нас, было неправильно, и я знаю, что он по-своему заботится о нас. И я думаю, что он действительно любил меня и моего брата, гораздо больше, чем наша мать-трудоголик, которая была очень отстраненной и практически не обращала внимания на то, чем мы занимаемся.

Ицуки почти никогда не говорил о своей матери — кажется, она практически не участвовала в его жизни. Отец же, как полагал Аманэ, пытался наладить с сыном отношения.

— В итоге мой брат осознал, что он просто следует по пути, который определили для него наши родители, и ничего не решает за себя. Примерно в то же время он встретил кое-кого, кто ему понравился... Ну, теперь она его жена, но, так или иначе, он встретил эту девушку, и впервые мой брат бросил вызов моему отцу. «Я женюсь на этой женщине! Если ты не одобришь наш брак, я не стану твоим наследником!» — сказал он тогда.

— И я полагаю, что твой брат теперь?…

Аманэ осознал, что, хоть он и знал о старшем брате Ицуки, он никогда не видел его в доме Акадзавы. С учетом всего, что он сейчас узнал, довольно странно, что наследник не появляется в доме семьи.

— Да, именно так. Там всё очень запутано, но в итоге мой брат и его жена сейчас живут в другом месте. Они уехали, когда я учился в средней школе. Предварительно, по крайней мере так они договорились сейчас, мой брат согласился стать наследником, и будет жить с женой отдельно, пока я не стану взрослым и не смогу покинуть дом. Но никто не знает, может ли он вдруг поменять свое решение. Это постоянная головная боль для отца. И вот — я сейчас вернусь немного назад — короче, когда придет время, если вдруг мой брат откажется исполнять обязанности наследника и взять на себя правление, встанет вопрос о том, что делать отцу. Первым вариантом, очевидно, будет переложить это бремя на второго сына.

По тону Ицуки было понятно, что идея наследования очень ему не нравилась. Но даже Аманэ, человек максимально далёкий от дел влиятельных семей, понимал, к чему тут всё идёт.

Кто-то должен унаследовать семейное поместье, передававшееся из поколения в поколение, и если старший сын не захотел принять его, то естественно, что наследником сделают второго сына.

— Несмотря на то, что нас всегда воспитывали строже, чем в других семьях, отец давил на брата ещё сильнее. Лично я, пока не встретил Чи… я был полностью уверен, что обязан быть отличником и всеобщим любимчиком.

— ...Я даже представить себе это не могу.

— По сравнению с нынешним мной, я был совершенно другим парнем.

Ицуки нахально улыбнулся, но Аманэ знал, что в душе его друг честный человек.

Ицуки специально вел себя так, как вел. Аманэ знал, что его друг был достаточно талантлив, чтобы справиться с практически любой задачей, если приложит к этому усилия, но та версия Ицуки, которую видели другие люди, была спокойной, свободолюбивой и оптимистичной. Да и сам Ицуки был доволен нынешним собой и не собирался ничего менять.

— Как только я встретил Чи, я начал бунтовать, как и мой брат. Это привело моего отца в панику. Он осознал, в каком опасном положении находится.

— ...Потому что если ты тоже уйдешь, то род окажется под угрозой, верно?

— Именно так. И вдобавок ко всему... когда она пришла на встречу с моим отцом, она была той самой Чи, которую вы все знаете. Она чем-то напоминала ему жену моего брата, и... с этим, так он сказал, отец не смог смириться.

С точки зрения Дайки, новая подружка его второго сына напоминала женщину, которая влетела в его дом и совратила его любимого старшего сына с верного пути. Вероятно, это даже можно назвать своего рода травмой.

Аманэ мог понять, почему Дайки трудно с этим смириться. Но проводить знак «равно» между двумя девушками всё равно было неправильно.

— Итак, это одна из основных причин, почему отец не может принять Чи. А вторая… наверное, потому что я пострадал, заступившись за нее.

— ...Когда пострадал?

— Да, уверен, Юта и остальные ничего тебе об этом не рассказывали. Даже я не говорю об этом, потому что не хочу, чтобы Чи чувствовала себя виноватой. Тебе не стоит об этом беспокоиться, хорошо? Это не какая-то серьёзная травма.

Ицуки специально вёл себя спокойно, чтобы не беспокоить Аманэ. Он картинно пожал плечами, выражая своё недовольство ситуацией.

— Ну я думаю, ты слышал ту историю — та ссора в клубе атлетики, влюбившаяся в меня старшеклассница и всё такое. Позже, после того как мы с Чи начали встречаться, та самая старшеклассница снова полезла к Чи. Я увидел, как она замахнулась, не хотел, чтобы Чи снова пострадала, поэтому вмешался и, в общем, оказался тем, кто получил вместо неё.

Ицуки говорил в легкомысленным тоне, но Аманэ не мог отделаться от мысли, что всё это было довольно жестко. Впрочем, судя по беззаботной улыбке Ицуки, для него это всё осталось в прошлом.

— На самом деле травма была не такая уж и страшная, но, поскольку это случилось в школе, всё вылилось в большие неприятности, и им пришлось позвонить моим родителям. Отец узнал обо всём, и укрепился в своём отношении к Чи... Он видел в ней причину множества ненужных проблем для своего сына.

В голосе Ицуки прозвучало что-то горькое, но он продолжал говорить в легком тоне, тем самым показывая, насколько задевала его эта ситуация. Чем глубже были чувства, которые он испытывал, тем сильнее Ицуки пытался их скрыть.

Насколько Аманэ понял, Читосэ не могла просто взять и исправить возникшую проблему.

Конечно, и раньше было очевидно, что характеры Дайки и Читосэ несовместимы, но другая, основополагающая причина их конфликта была гораздо серьезнее.

Читосэ оказалась невольно втянута в противостояние Дайки, старшего брата Ицуки и его жены. Ну а акт ревности по отношению к ней — это что-то, чего она вообще не могла предотвратить.

Аманэ не винил Читосэ за все её попытки, но никакие усилия не могли изменить ситуацию, если они не были направлены на решение основной проблемы.

— Так что дело не в том, что Чи недостаточно старалась, — продолжил Ицуки. — Конечно, это правда, что Чи никогда не была на высоте в глазах моего отца, но очевидно: основная вина лежит вовсе не на ней. Единственная причина, по которой мы попали в такую передрягу — это то, что я хотел решать за себя, но при этом боялся сказать об этом отцу в лицо.

— Ты говорил об этом с Читосэ?

— Нет. То, что я тебе только что рассказал — просто мои собственные домыслы. Но в любом случае я не могу пойти и объяснить это Чи. Даже если умолчать о том, что ее сравнивают с женой моего брата, если я снова подниму ту историю с моей травмой, это точно заденет ее. Она скажет, что дело в ней. Что это была ее вина... Я не хочу слышать от нее таких слов.

— Ох…

— Чи не виновата. Поэтому я не могу принять то, как мой отец обращается с ней. То, что я пострадал — это моя вина, она тут ни при чем. Я просто не довел дело до конца, вот и все. Я не совладал с той старшеклассницей... Интересно, должен ли я был что-то сделать, для её же блага?

Ицуки, казалось, выплюнул последнюю фразу, выпустив наружу множество сдерживаемых эмоций. Но потом он посмотрел Аманэ в глаза и улыбнулся:

— Не выгляди таким обеспокоенным. В любом случае, держи всё это в секрете, ладно? Хотя, думаю, ты не сделаешь ничего такого, что заставит Чи перестать улыбаться.

— Конечно, нет.

— Угу. Вот почему ты мой лучший друг, Аманэ.

Ицуки бодрился, и Аманэ тихонько хохотнул, принимая его слова.

— Что, не собираешься спорить? — спросил Ицуки.

— Мне начать?

— Блин, не говори так. Я с радостью приму твое молчание за согласие.

— Ну, это точно не было согласием...

— Может, хватит меня дёргать?! Ну чего ты, дружище!

— Заткнись. Не кричи мне прямо в ухо.

— Отстой!

Они не хотели возвращаться в комнату для вечеринок в мрачном настроении, поэтому Ицуки вернул свой обычный веселый голос и жизнерадостное лицо, а Аманэ снова вернул себе спокойствие. Как будто ничего не произошло, несмотря на всё сказанное только что.

Аманэ молча удивлялся тому, как Ицуки может мгновенно создать впечатление, что он ничего не скрывает. Усмехнувшись, он последовал за своим другом в комнату, где веселились все остальные.

К тому времени его дынная газировка уже выдохлась, но никто не обратил на это внимание.

___________________________________

Перевод: Krestobrosec

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!