— Ты в курсе, что сегодня летний фестиваль?

За неделю до конца летних каникул, Читосэ вдруг пришла домой к Аманэ и задала этот вопрос.

— Ну да, но…

— О, вы с Махирун хотите пойти? Я уже позвала Ицуки.

— Вообще, мы ничего не планировали, но я хочу позвать её.

Он знал, что на сегодня у Махиру нет других планов, так что приглашение на фестиваль должно было стать сюрпризом. Он заранее подготовился, попросив маму прислать для них две юкаты.

— А? — Махиру, которая только что принесла им чай, удивленно посмотрела на Аманэ.

— Ты хотела сходить на летний фестиваль, так что я всё спланировал, — пожал плечами он.

Махиру озадаченно моргнула.

— Может мне тогда не стоит вам мешать? — поинтересовалась Читосэ.

— Нет, всё хорошо. Пойти с Махиру вдвоем было бы тоже неплохо, но раз уж вы идёте, нам стоит провести время вместе пока мы ещё можем.

И Аманэ, и его друзья уже были на втором году старшей школы. После этих каникул, их занятия будут сосредоточены на вступительных.

В их школе программа была создана так, чтобы весь материал старшей школы, рассчитанный на три года, освоить за два, после чего в оставшийся год сосредоточиться на подготовке к вступительным. А значит, их учёба станет гораздо напряженнее.

Стоит им перейти на третий год, свободного времени станет гораздо меньше: его займут разные дополнительные занятия, в том числе с репетиторами. Возможности погулять с друзьями станут очень редки.

Аманэ спокойно сможет найти время на Махиру, но вот собрать всю компанию, из-за их забитых расписаний, будет очень тяжело.

— Что думаешь, Махиру?

— Я только рада пойти со всеми. Хотя, я бы хотела, чтобы ты заранее предупреждала о своем приходе, Читосэ.

— Я уже извинилась. И я предупредила!

— Ага. За десять минут.

Подав Читосэ стакан холодного ячменного чая, Махиру криво улыбнулась, выражая своё недовольство.

Увидев это, Аманэ вспомнил, насколько сбита с толку была его девушка, когда сказала, что к ним сейчас придёт Читосэ. Именно поэтому он пригласил Махиру на летний фестиваль только сейчас — она и так была удивлена неожиданным визитом.

Ицуки, конечно, уже так делал, но Аманэ не ожидал подобного от Читосэ.

Возможно, она по какой-то причине была уверена, что они оба дома, но все равно стоило предупредить заранее. Он вздохнул, наблюдая, как виновница беспорядка весело потягивает холодный чай, а затем перевел взгляд на Махиру.

Она, кажется, была не против пойти на фестиваль.

Аманэ видел, что Махиру в последнее время была немного расстроена, скорее всего из-за недавних событий с её отцом, поэтому хотел отвлечь её от проблем этой прогулкой. Возможно, им ещё придётся столкнуться с её отцом, но сейчас ей нужно отдохнуть.

— Ну, тогда решено, да? — спросила Читосэ. — Тогда какие у тебя планы, Махирун? Ты собираешься надеть юкату?

— А? К сожалению, у меня их нет.

— Вообще-то... у меня есть одна. Твоего размера, — вклинился Аманэ.

— Откуда у тебя юката моего размера?

— Я попросил маму прислать её к фестивалю.

Как только он заговорил о своей матери, Махиру понимающе хмыкнула. Возможно, она решила, что у его матери просто много одежды ее размера. Впрочем, эти мысли недалеко от истины.

Аманэ не мог жаловаться, получив от неё помощь, но ему было реально интересно, почему у его матери «завалялось» так много одежды для молодых девушек. Да, она работала в сфере моды, но эту одежду Сихоко явно покупала специально для Махиру…

— Махирун будет носить юкату? — взволнованно воскликнула Читосэ. — Я хочу это видеть!

— А ты сама разве не будешь наряжаться?

— Ни в коем случае. Юката — это мило, но в них трудно двигаться. А ещё я не смогу есть сколько захочу из-за оби.

[П/П: Оби – пояс для юкаты.]

— Может просто не надо столько жрать, Читосэ?

— Грубо!

Читосэ не любила обтягивающую одежду, к тому же она мастак хорошо покушать и постоянно находилась в движении. Любая «церемониальная» одежда, требующая от владельца определенной грациозности, была не в ее вкусе.

Двигаться в юкате было нелегко, поэтому для такой активной личности, как Читосэ, она, несомненно, была бы неудобна.

— Хмм, тогда какие планы у Ицуки?

— Он планирует встретиться с нами прямо там.

— Вы всё решили еще до того, как нас позвали? У меня такое чувство, будто ты с самого начала знала, что мы пойдем...

— Хе-хе, я подумала, что вы двое сегодня свободны и не упустите такую возможность.

— Тебе действительно стоит больше уважать возможные планы других людей.

— Прости, прости!

Аманэ бросил взгляд на Читосэ, которая, похоже, ничуть не сожалела. И с этим он уже ничего поделать не мог.

Вздохнув, он вспомнил, что предупреждал Ицуки в переписке об отсутствии у них с Махиру планов на ближайшие несколько дней. Видимо, именно эта информация мотивировала хитрую парочку позвать их с Махиру.

Аманэ все еще был недоволен, что Читосэ не предупредила их заранее, но одновременно с этим благодарен за приглашение.

— Итак, Махиру, что думаешь? — спросил он. — Мне доставать юкату?

— Я буду чувствовать себя неуютно, если только я так оденусь…

— Ну, так-то у меня тоже есть одна…

— Серьезно?

— Я подумал, что если мы оба будем в них, воспоминания о фестивале будут более яркими.

— Аманэ в юкате…

Махиру вдруг начала ерзать, а Аманэ мысленно проворчал, что в мужчине, одетом в юкату, не должно быть ничего интересного.

Он не то чтобы принижал себя, но женские юкаты отличались той красочностью, которой обычно не было у мужских. Ношение юкаты могло бы создать подходящее настроение для фестиваля, но он не считал это поводом для волнения.

Вот только Махиру бросала на него взгляды, в которых Аманэ видел ярко выраженное желание «увидеть своего парня в юкате». Раз уж его очаровательная девушка хотела этого, её парню оставалось исполнить ее желание. Раз уж он оказался рядом с Махиру, то должен был выглядеть как можно лучше.

— Ну, если ты этого хочешь, Махиру, то я с радостью надену её.

— Я... я хочу посмотреть.

— Это было быстро. Я не против, но не надейся на многое. У меня самая обычная юката.

Наряд Аманэ был прост и консервативен: обычная темно-синяя юката и красновато-коричневый пояс оби, так что он не выделялся и не привлекал ничьего внимания.

Но Махиру смотрела на него глазами, полными ожидания, поэтому он неловко улыбнулся и сказал:

— Хорошо, я постараюсь надеть её правильно, — и погладил девушку по голове.

За полтора часа до начала фестиваля Аманэ и Махиру начали собираться.

Прихватив с собой Читосэ и юкату, Махиру направилась к себе в квартиру, а Аманэ решил сосредоточиться на своих проблемах.

Чтобы правильно надеть даже простую юкату, требовались специфические знания. Для Махиру это, конечно, не было проблемой. Она знала толк в кимоно, так что, несомненно, легко справится и сейчас.

Проблема заключалась в Аманэ: мать вбила ему в голову весь процесс, но он никогда раньше не надевал юкату самостоятельно, и поэтому волновался, сможет ли сделать это правильно.

Закончив готовиться, Аманэ проверил себя в зеркале. И вроде бы вышло неплохо. По крайней мере, ни один элемент не выглядел криво.

Его юката была простой: темно-синяя, с красновато-коричневым оби. Аманэ не любил ярких, слишком смелых узоров, поэтому был благодарен матери за такой дизайн.

К счастью или нет, но у Аманэ всегда были мягкие черты лица, поэтому он выглядел спокойным и собранным, и наряд ему очень шел.

Ну а будет ли он выглядеть как достойная пара Махиру — это уже другим людям решать.

Его волновало, как будут смотреть на него окружающие, но, в конце концов, важно было то, что думал он сам и что думала Махиру.

Аманэ первым закончил переодеваться, и поэтому расслабленно развалился на диване.

Он знал, что девушкам потребуется много времени, чтобы нарядиться. Свободного времени ещё в достатке, так что это не было проблемой.

По его прикидкам, надеть юкату — уже непростая задача, а поскольку девушки любят красиво уложить волосы с такими нарядами, работа над прической, без сомнения, займет раза в три больше времени.

Ко всему прочему, она еще и накрасится.

«Девушки удивительны, — подумал Аманэ с неподдельным благоговением. — Конечно, Махиру и без этого мила, но когда девушки наряжаются, они сверкают еще ярче. Невероятное зрелище».

Аманэ показалось трогательным, что Махиру старается выглядеть милее для своего парня, и он почувствовал себя очень удачливым парнем.

Всё ещё лежа на диване, Аманэ услышал звук отпираемой входной двери и понял, что его ожидание, должно быть, закончилось.

Ему не терпелось увидеть Махиру при полном параде, но он не стал смотреть. Вместо этого он ждал, когда она подойдет.

— Аманэ.

Махиру тихо позвала его по имени и коснулась его плеча.

Развернувшись, Аманэ улыбнулся.

— Ты такая красивая. Тебе очень идет эта юката.

— ...Ты не можешь делать выводы так быстро.

— Конечно я могу. Мне хватило одного взгляда.

Махиру выглядела немного недоверчиво, как будто думала, что он заранее подготовился, но это была его искренняя реакция, а не какая-то лесть.

В очередной раз он убедился, что его мать хорошо умеет подбирать одежду.

Должно быть, она учла, что Махиру будет стоять рядом с ним, потому что юката Махиру, украшенная гортензиями на белом фоне, производила яркое впечатление, но при этом оставалась сдержанной и элегантной.

Цветы были окрашены в темно-синие и фиолетовые тона, что придавало им глубину и создавало ощущение зрелости и утонченности. Гортензии не носят в это время года, но Махиру они очень шли.

Ее оби было более яркого пурпурного оттенка, который выгодно оттенял простой дизайн юкаты, а шнур обидзимэ был украшен стеклянной бусиной, которая придавала ему свежесть.

[П/П: Обидзимэ – шнур для фиксации пояса оби. На неё иногда цепляется украшение (в нашем случае – бусина), которое называется обидомэ.]

Аманэ неотрывно смотрел на фигуру Махиру. Его девушка была воплощением элегантности. Он улыбнулся.

— Ты всегда мила, но сегодня выглядишь особенно утонченной и взрослой. Думаю, можно сказать, что ты выглядишь сексуально, но в изящном, а не пошлом смысле. Ты не просто милая: ты выглядишь прекрасно и освежающе. Да, эта юката идеально тебе подходит.

— О-о-о, хорошо…

Его искренние слова, похоже, смутили Махиру, и она заиграла прядью волос у своего лица. Увидев это, Аманэ снова улыбнулся.

Махиру уложила волосы, закрепив их украшением канзаши. Когда она двигалась, маленькие серебряные цепочки на заколке раскачивались в такт ее движениям.

Канзаши был украшен темно-синими бусинами из натурального камня и стекла. Они были выложены в узор, похожий на тот, что был на ее оби. И в то же время оба этих узора неуловимо сочетались с юкатой Аманэ.

— Махирун, Махирун, он действительно так думает! — воскликнула Читосэ.

— Я знаю это; я просто это перевариваю.

— ...Ты, случайно, не критикуешь меня? — спросил Аманэ.

— Ну, наверное хвалю и одновременно критикую? — весело ответила Читосэ.

— А это как понимать?

Аманэ сузил глаза, не понимая намерений Читосэ, но та лишь рассмеялась, а Махиру явно всё ещё была смущена его ответом, и давить на неё сейчас было бы неправильно.

Однако его девушка, кажется, была довольна комплиментом, так что в целом всё прошло удачно.

— ...Аманэ, — сказала Махиру. — Ты тоже очень хорошо выглядишь.

— Ты так думаешь? Спасибо. Мне очень приятно слышать это от тебя.

Он и сам считал, что одежда ему более-менее к лицу, но получить подтверждение от Махиру было очень приятно. Хоть он и подозревал, что она оценивала немного предвзято, её мнение всё равно было для него очень важно.

Ему казалось, что все прошло хорошо, но по какой-то причине выражение лица Махиру стало немного раздраженным.

— ...Я сделал что-то не так? — спросил он.

— Думаю, она злится, потому что это несправедливо, что краснеет только она одна.

— Читосэ!

Яркая реакция Махиру лишь подтвердила правоту её подруги.

Видимо, Махиру тоже хотела заставить Аманэ покраснеть, но не смогла «пробить» его защиту. Сейчас он был счастлив и немного стеснялся, но не так сильно, как Махиру.

Читосэ счастливо улыбнулась, прижалась к недовольной Махиру и довольно проворковала:

— Ты такая милашка!

Ее способность трогать Махиру, не испортив при этом ни волос, ни одежды, ни макияжа, была поистине впечатляющей. Аманэ, правда, не знал, стоит ли ему благоговеть перед великим талантом или недовольно этот талант прогонять от своей девушки.

Но когда он увидел, как мило Махиру покраснела, он быстро простил Читосэ. Его девушка была такой милой сейчас, поэтому он не возражал против того, чтобы наблюдать за их игрой, и решил просто стоять в сторонке и наблюдать за ними.

***

— Вау, юката!

Они сошли на ближайшей к фестивалю железнодорожной станции, где их уже ждал Ицуки.

Похоже, он не ожидал, что они наденут юкаты, и его глаза расширились от восхищения, когда он увидел наряды Аманэ и Махиру.

— Привет, Ицуки, давно не виделись. Это мама прислала.

— Ух ты, у нее потрясающий вкус. Они отлично на вас смотрятся.

— У моей мамы до смешного хороший нюх на такие вещи.

Они с Махиру были как две птицы одного вида. Их юкаты хорошо сочетались друг с другом, будто созданные для того, чтобы одевшие их ходили в паре.

Он решил, что позже пошлет матери фотографию Махиру в юкате и слова благодарности, а затем снова повернулся к Ицуки.

Тот обычно одевался небрежно, но сегодня на нем были джинсы и рубашка, и выглядел он превосходно. Быть таким красивым — грех.

Аманэ не сомневался, что его другу подошла бы юката. Но он знал, что Ицуки не очень-то хочет ее надевать, поэтому придержал язык.

— О да, — сказал Ицуки. — Красивая девушка в юкате — радость для глаз!

— Погоди-ка, Иккун, а как же я...?

— О, Чи. Ты симпатичная, куда бы ты ни пошла и что бы ни делала.

— ...Как ты можешь так говорить после того, как дважды смеялся, увидев меня с маской для лица?!

— Ты и тогда выглядела мило, клянусь!

— Ты смеешься, только подумав об этом, не так ли?!

Плечи Ицуки тряслись от смеха, даже когда Читосэ аккуратно стукнула его. Махиру тоже криво усмехнулась.

Аманэ видел Махиру с наклеенной на лицо косметической маской, когда они приезжали к родителям домой, но не посчитал это тогда ни странным, ни смешным. Он скорее задумался, насколько это сложно — поддерживать красоту. Прилагаемые его девушкой усилия вызывали в нём восхищение.

Тогда Аманэ и сам едва не стал жертвой маски, но сумел отбиться.

Заметив, что Махиру сегодня немало потрудилась над своим прекрасным макияжем, Аманэ нежно погладил её щеку тыльной стороной пальца, чтобы не размазать его, и Махиру тихо хихикнула.

Этого было достаточно, чтобы окружающие задохнулись, еще раз напомнив Аманэ, с какой красивой девушкой он встречается.

— Наверное, когда твоя девушка настолько мила, она действительно выделяется, да? — заметил он.

— Вообще-то, я думаю, что именно вы двое вместе привлекаете к себе всё это внимание... — вяло ответил Ицуки.

— Ну, думаю, это неизбежно, ведь сейчас почти никто не носит юкаты на летних фестивалях.

— Может, ты и прав, но я думаю, что дело не только в этом... Ладно, неважно.

Ицуки в раздражении дернул плечами.

Аманэ проигнорировал его и осторожно притянул Махиру к себе, надеясь «тонко» намекнуть окружающим, что это его девушка. Махиру несколько раз моргнула, но, видимо, поняла смысл его действий, потому что слегка покраснела и радостно вцепилась в руку Аманэ.

Читосэ и Ицуки усмехнулись, но Махиру не возражала против действий Аманэ, а только покрепче прижалась к нему.

— Мы же не позволим им превзойти нас, правда? — заговорщическим тоном поинтересовалась Читосэ.

— Ха-ха-ха, иди сюда, — ответил Ицуки.

Аманэ сдержанно улыбнулся двум своим друзьям, которые радостно придвинулись друг к другу, не желая проигрывать. Затем он посмотрел на Махиру, которая крепко прижалась к нему.

Ее глаза были полны доверия, когда она смотрела на него, и Аманэ сжал ее маленькую руку в ответ.

— Может, нам пора идти? — сказал он. — Стоя на месте мы никуда не придем.

— Фестиваль уже начался, — заметила Читосэ, а затем воскликнула: — Ух-ху-ху, давайте есть!

Она вцепилась в руку Ицуки и возбужденно подняла другую руку, хотя, судя по голосу, ее больше интересовала еда, чем культурные развлечения. Ицуки улыбнулся ей, после чего они повернули в сторону фестивальной площадки и пошли вперед.

Аманэ посмотрел в глаза Махиру, улыбнулся, а затем поудобнее подхватил ее под руку и последовал за остальными.

***

К тому времени, когда четверо друзей прибыли на место, на территории фестиваля уже кипела жизнь.

Мероприятие проходило в районе, где обычно гуляло мало пешеходов, но сегодня улицы были переполнены людьми.

За последние две-три недели поблизости не проводилось никаких других фестивалей, что, вероятно, и поспособствовало успеху этого.

На первый взгляд, людей, одетых в юкаты, было очень мало, так что они с Махиру действительно выделялись, хотя красота его девушки тоже была немаловажным фактором.

— Здесь так много людей! — сказала Читосэ.

— Конечно много, — ответил Ицуки. — Нам нужно быть осторожными, чтобы не потерять друг друга из виду.

— Махирун, не отпускай Аманэ что бы ни случилось, хорошо?

— ...Я не отпущу, — ответила она.

Прижавшись к Аманэ, Махиру еще крепче сжала его руку, и в ответ Аманэ сжал ее. Переплетя с ней пальцы, он мысленно поклялся ни в коем случае их не отпускать.

Он был уверен, что в одиночку Махиру в таком наряде сразу привлечет к себе внимание не самых приятных парней, которые позарятся на его милую девушку. Допустить такое Аманэ просто не мог.

Ицуки присвистнул, глядя на них двоих, и Аманэ ехидно посмотрел на друга, как бы указывая, что тот тоже идёт под руку со своей девушкой. Затем он окинул взглядом улицу с ларьками.

— Махиру, ты хочешь что-нибудь посмотреть? Или что-нибудь съесть?

— Я впервые на таком мероприятии, поэтому не знаю из чего выбирать...

— О, точно. Ну, думаю, безопасный первый выбор — это съесть что-нибудь.

Вспомнив, что семья Махиру никогда не выводила ее погулять, Аманэ погрузился в мрачное настроение, но он улыбнулся, чтобы подбодрить ее, и получил робкую улыбку в ответ.

— Я хочу сладкую вату! — объявила Читосэ.

— Если мы купим вату в самом начале, ее будет неудобно носить с собой, а если не доесть, она станет совсем мокрой…

У Читосэ был хороший аппетит, и проблемы бы не возникло, доешь она вату сразу. Но Аманэ не мог отделаться от мысли, что перед десертом лучше как следует поесть.

Аманэ с удовольствием съел бы якисобу или такояки, но он опасался, что соус попадет на его юкату, и кроме того, он хотел отдать предпочтение тому, что захочет Махиру.

— А что можно попробовать на фестивале? — спросила она.

— Тут продают якисобу и такояки, а также кальмаров на гриле, хот-доги и так далее. Есть чем подкрепиться при желании.

— ...Вы не против, если мы погуляем и решим в процессе?

— Я не против. В конце концов, именно для этого и существуют фестивали.

Хотя было бы практичнее направиться прямо к тому, что тебе нужно, что-то приятное есть в том, чтобы побродить вокруг и купить все, что приглянется. В сущности, это был лучший способ получить удовольствие от фестиваля.

Аманэ бросил вопросительный взгляд на Ицуки и Читосэ, которые кивнули в знак согласия. С их одобрения он выбрал направление и, поманив за собой Махиру, направился в толпу.

Пока они бесцельно прогуливались по улице, рассматривая все ларьки и покупая приглянувшуюся еду, в поле зрения попал тир — самое популярное место на фестивале.

Аманэ считал тиры аттракционом, особенно плотно ассоциирующимся с фестивалями, и раз уж выпала такая редкая возможность, ему очень хотелось пострелять. Впрочем, если Махиру не проявит интереса, он был готов пропустить это мероприятие.

Она все еще держала его за руку и с восторгом оглядывала все прилавки, ее глаза блестели от восторга. Она проследила за взглядом Аманэ и несколько раз моргнула.

— Аманэ, что это?

— О, это тир. Это игра, в которой ты целишься в расставленные вещи из пробкового ружья. Приз можно забрать, если сможешь его сбить. Хочешь попробовать?

Решив, что это может быть неплохим опытом, он достал бумажник и потряс им туда-сюда. Махиру выглядела немного озадаченной, но любопытство, видимо, взяло верх, потому что она слегка кивнула.

Аманэ с волнением отдал деньги лавочнику, принял ружье и пять пробковых пуль, после чего зарядил его, подготовив к стрельбе. Он умел делать это сам, без помощи лавочника, потому что родители брали его с собой на бесчисленные фестивали.

— Вот, все готово. Во что будешь целиться?

— ...Мне кажется, те заколки очень милые.

Приз, на который указала Махиру, представлял собой набор заколок в пластиковом футляре. Украшенные гортензиями, они хорошо подходили к юкате, в которую она была одета, и имели очаровательный дизайн.

Но, исходя из собственного опыта, Аманэ знал, что подобные призы часто устроены так, что их довольно сложно уронить. Он бы не рекомендовал новичкам стремиться к ним.

Тем не менее, он хотел уважать решение Махиру, поэтому ничего не сказал. Он оставил все на усмотрение девушки, предварительно проинструктировав ее, как стрелять.

Он наблюдал за этим, втайне наслаждаясь тем, как красивая девушка готовит к стрельбе оружие, пусть и игрушечное. С серьезным выражением лица Махиру выровняла ствол и нажала на курок.

Раздался тихий хлопок, и пробковая пуля мягко врезалась прямо в… полотно, висящее за призами.

— Мааа, это тяжело! — пробормотала она.

— Честно говоря, в первый раз даже прицелиться довольно тяжело.

Было ошибкой недооценивать сложность только потому, что между стрелком и призом было не такое уж большое расстояние.

В зависимости от силы и дульной скорости оружия нужно было регулировать угол наклона. Также важно было не дёрнуться перед выстрелом. У каждого ружья были свои особенности, и, не выяснив их, порой невозможно было даже задеть приз.

Аманэ иронично усмехнулся собственной серьезности, с которой он вспоминал все приемы и знания, которые вбили в него родители. Однако Махиру, кажется, решила, что он смеется над ней.

— На этот раз я точно попаду, — с энтузиазмом заявила она, после чего вставила пробковую пулю так, как показал ей Аманэ, и выстрелила.

Но в итоге она промахивалась каждый раз, и вся ее энергия превращалась во вздохи разочарования.

В качестве утешительного приза ларёчник вручил ей немного кукурузных палочек. Махиру выглядела удрученной.

— Я проиграла, — вздохнула она.

— Это был твой первый раз, ничего страшного, — успокоил её Аманэ.

— Он прав. Все промахиваются в первый раз! — добавила Читосэ. — Аманэ отомстит за тебя. Давай, Аманэ, я хочу увидеть, как ты красуешься перед своей девушкой!

— Не лезь в чужие дела и не давай за меня обещаний другим людям, — отмахнулся Аманэ.

Он и так собирался принять вызов, если Махиру не справится, но теперь, когда Читосэ сказала об этом столь непринужденно, будет неловко, если он не сможет выиграть приз.

Тем не менее, Махиру выглядела очень расстроенной из-за своей неудачи. Она посмотрела на заколки, в которые целилась, после чего перевела взгляд на Аманэ.

— ...Я хочу их, — сказала она, бросив на него восхитительный умоляющий взгляд. Этому ее точно научила Читосэ.

— ...Ну, раз ты так говоришь, значит, я должен постараться, не так ли? Аманэ натянуто улыбнулся. — Теперь я не могу позволить себе проиграть.

Он отдал деньги лавочнику и взял ружье с пробковыми пулями.

Прошло немало времени, и он не был уверен в своих силах. Он проверил на ощупь ружье и, стараясь расслабить мышцы, занял позицию и нажал на курок.

Пробковая пуля полетела прямо в футляр с заколками, задев его самым краем.

Хоть приз и покачнулся, он не упал.

— Блин, почти попал! — расстроенно воскликнула Читосэ.

— Нет, всё прекрасно. Это был пробный выстрел: я просто проверял, как стреляет ружье.

Он никогда не думал, что сможет справиться за один выстрел. Это была всего лишь пробная попытка, и все же ему удалось зацепить приз.

По ощущениям ружье было настроено неплохо и стреляло достаточно ровно, так что он должен был справиться.

В зависимости от качества оружия, иногда попасть было невозможно, поэтому он был рад, что с этим ружьем проблем не возникло. Если он будет хорошо целиться и попадать в нужную точку, то сможет сбить большинство призов.

Почувствовав облегчение от того, что не потерял хватку, Аманэ зарядил ружье во второй раз и прицелился.

Ради Махиру, он мог бы нацелиться на любой приз, включая главный — огромного плюшевого медведя. Но раз его девушка захотела заколки, он аккуратно прицелился в них

«Это возвращает меня в воспоминания».

Он часто ходил на фестивали, когда учился в начальной и средней школе. Мысленно погрузившись в воспоминания, он спокойно нажал на курок и на этот раз попал в футляр с заколками чуть выше центра.

Он не был уверен, что, попав в центр, сможет уронить приз, поэтому тщательно прицелился, чтобы выстрелом вывести цель из равновесия, сосредоточившись на использовании центра тяжести. Как он и планировал, кейс сильно качнулся и тихо упал.

Среди окружающих его покупателей послышался слабый шум. Очевидно, вокруг собрались зрители.

Если бы он промахнулся, когда за ним наблюдало столько людей, вышло бы очень неловко. Аманэ полусерьезно выстрелил оставшимися пулями в сладости, которые легко было опрокинуть, и заработал еще несколько призов. Веселая улыбка лавочника немного дрогнула.

«Наверное, для его бизнеса плохо, если я выиграю слишком много, да?»

Вспомнив, как его матери однажды чуть не запретили приходить в тир за то, что она выиграла слишком много призов за раз, Аманэ извинительно пожав плечами и принял свою честно заработанную награду.

— Это то, что ты хотела, верно?

Когда он повернулся и протянул Махиру футляр с заколками, она смущенно кивнула.

— ...Большое спасибо. Я не думала, что они действительно упадут...

— Да, как ты умудрился так легко их достать? — спросила Читосэ.

— Наверное, я просто хорош в таких делах.

— Ух ты, какой крутой. Это раздражает.

— Какого черта...?

Читосэ сама подначивала его, но теперь, когда он действительно выиграл приз, она стала жаловаться. Аманэ это показалось абсурдным.

— Знаешь, Аманэ неплохо разбирается в таких вещах, — заметил Ицуки. — Он всегда набирает высокие баллы в играх-стрелялках в игровых автоматах.

— Мои родители приложили много усилий, чтобы заложить мне в голову кучу бесполезных навыков... Они говорили, что это обогатит мою жизнь...

— И благодаря этому ты смог получить приз, который хотела Сиина, так что это к лучшему, верно?

— Думаю, да.

Действительно, ему удалось выиграть приз, который хотела получить Махиру, и он был благодарен за это родителям. При таком раскладе стрельбу из пробкового ружья действительно можно было назвать особым талантом.

Улыбнувшись, Аманэ достал из футляра одну из призовых заколок, осторожно зажал между пальцами прядь челки Махиру и закрепил её призом.

Дизайн украшения напоминал узор на ее юкате, и они отлично сочетались. Он полностью соответствовал ее образу.

— Мм, мило. Тебе очень идет.

Заколка ей шла, и, взглянув на лицо Махиру, он отметил, что, несмотря на свою простоту, она имела симпатичный дизайн и казалась простой в использовании.

— Спасибо, — прошептала она, ее щеки стали розовыми.

— Аманэ, ты такой милый, но только с Сииной, — заметил Ицуки.

Аманэ проигнорировал бессмысленный комментарий друга и погладил Махиру по голове. Она выглядела одновременно смущенной и довольной.

— У Махирун явно хорошее настроение, — заметила Читосэ.

С заколкой, которую ей подарил Аманэ, Махиру выглядела очень счастливой.

Она так сияла, что Читосэ не могла это не отметить.

Свет этой милой улыбки ощущался повсюду, и, если она не будет осторожна, Купидон может начать пускать стрелы прямо в сердца всех мужчин, которые увидят её, — пугающая перспектива.

Хоть эта пленительная красавица и была похожа на ангела, в ее улыбке было что-то дьявольское.

Ицуки впервые увидел Махиру в таком приподнятом настроении, и даже он робко отступил назад.

Аманэ, которому следовало бы выработать определенную степень сопротивления, тоже не мог сдержать пульсации в груди.

— Эй, Аманэ, ты должен положить этому конец, — сказал Ицуки.

— Я знаю. Она очаровательна, но у нас тут много жертв.

Он тоже не хотел, чтобы со счастливо улыбающейся Махиру что-то случилось. Поэтому Аманэ осторожно взял ее за руку и приблизил свой рот к ее уху.

— Махиру. Я рад, что ты так счастлива, но ты не можешь показывать такое лицо другим людям. Может прийти плохой парень и похитить тебя... и кроме того...

— Кроме того, что?

— ...Я думаю, мне просто хотелось бы, чтобы ты сохранила такое милое лицо для тех случаев, когда мы остаемся вдвоем. Я хочу, чтобы ты показывала его только мне.

Он прошептал это достаточно тихо, чтобы слышала только Махиру. И от его откровенности девушка буквально вспыхнула, пылая смущением.

Справившись с собой, Махиру решительно кивнула. Она выглядела воодушевленной, смелой и очаровательной, но шпилька, заколотая мгновение назад, начала соскальзывать.

Протянув руку, Аманэ осторожно поправил заколку. При этом он погладил Махиру по щеке, и она замерла, прижавшись лбом к его руке.

Понимая, что она, вероятно, смущена, Аманэ погладил ее руку подушечкой большого пальца. Отклик был, так что его девушка, кажется, не полностью выпала из реальности.

— Эй, вы двое, я рад за вас, но на это тяжело смотреть, — вмешался Ицуки.

— Махиру такая милая, что я ничего не могу с собой поделать, — бесстрастно ответил Аманэ, безразличный к проблемам друга.

— Вообще-то, думаю, в этот раз ты сам виноват... Хотелось бы, чтобы те девчонки, которые считали тебя мрачным, увидели, какой ты теперь жеребец.

— Чего? Какой, блин, жеребец?

— Махирун тоже испытывает слабость к Аманэ, — добавила Читосэ. — Его разрушительная сила растет и растет!

Аманэ посмотрел на Махиру, которая все еще прижималась к нему, и с отчаянием подумал, что имел в виду Ицуки, называя его жеребцом. По какой-то причине его девушка вдруг пристально посмотрела на него.

— ...Аманэ, — сказала она. — То, что ты сказал раньше, вернулось к тебе.

— О-о?

— Я серьезно.

Она кивнула, подчеркивая свою точку зрения. Затем Махиру с облегчением уткнулась лбом в его руку.

Он позволил ей делать то, что она хочет, мысленно отметив, что ей, похоже, очень нравится бить его головой. Повернув голову Аманэ увидел, что Читосэ ухмыляется.

— Как обычно, ты обладаешь природной соблазнительностью, которая действует только на Махирун, — сказала она.

— Соблазнительность... У меня-то...

— Я не стану тебе мешать, раз уж милой Махирун это нравится, но... на самом деле, я голодна, так почему бы нам не купить вон того жареного кальмара? После всей этой сладости мне хочется съесть чего-нибудь соленого.

— Ты ведь еще не ела ничего сладкого?

— Я говорю не о еде, а о вас, сладкая парочка. В любом случае, пойдемте, не будем терзать зевак.

Аманэ огляделся вокруг, и его взгляд остановился на нескольких покрасневших людях.

И мужчины, и женщины, казалось, были поражены очаровательным поведением Махиру. Мужчины смотрели на него с ярко выраженной завистью, так что сомнений быть не могло.

Поняв, что не стоило смущать Махиру в общественном месте, Аманэ решил последовать предложению Читосэ и пошел в сторону ларька с жареными кальмарами, ведя свою девушку за руку.

***

— Ммм, на фестивале еда кажется совсем другой, скажи? Наверное, дело в атмосфере.

Несмотря на то, что она уже съела лапшу якисоба и жареного цыпленка, Читосэ с аппетитом жевала кальмаров на гриле. Она выглядела по-настоящему восхищенной.

Они стояли и ели в зоне отдыха, устроенной на небольшом расстоянии от киосков с едой, расположенных вдоль главной улицы. Но даже там Аманэ чувствовал, что глазеющие на красоты фестиваля прохожие задерживают на них свои взгляды.

«Махиру и Читосэ по-разному, но обе прекрасны».

Махиру — воплощение утонченной, изящной красоты, а Читосэ — живая и заводная, с мальчишеской привлекательностью. У каждой из них был свой стиль, но то, что они обе красивые девушки, было неоспоримо.

Логично, что они привлекали внимание.

Мало того — Читосэ радостно кормила Махиру кусочками кальмара, приготовленного на гриле, заметив, что подруга хочет его попробовать. Мужчины в толпе не могли оторвать глаз от двух милых девушек, которые так дружелюбно ведут себя друг с другом.

Аманэ слышал, как мужчины завороженно вздохнули, когда Махиру улыбнулась, смакуя угощение. Действительно завораживающая картина.

— Они такие милые, да? — заметил Ицуки.

— Несомненно, но они бросили нас, чтобы пофлиртовать друг с другом, — проворчал Аманэ.

— Ты что, ревнуешь?

— Двух мило общающихся девушек недостаточно, чтобы заставить меня ревновать.

— Ха-ха, тогда просто смотри и наслаждайся. Я считаю, что это довольно увлекательная сцена.

Голос Ицуки звучал немного развратно, когда он размышлял о том, как приятно наблюдать за двумя веселящимися девушками, но Аманэ не мог не понять этого чувства. Не желая показаться извращенцем, он задавил рвущиеся наружу слова согласия, молча наблюдая за тем, как их девушки радостно улыбаются друг другу.

В этот момент неподалеку раздался голос:

— Сиина?

Аманэ обернулся и увидел нескольких их одноклассников-парней, которые смотрели в сторону Махиру и Читосэ.

Кажется, они тоже наслаждались фестивалем. На их головах были маски, в руках они держали пакеты со сладкой ватой.

Первым отреагировал Ицуки. Он помахал рукой и подошел к парням со своей обычной дружелюбной и веселой ухмылкой на лице.

— О, ребят, вы тоже пришли повеселиться на фестивале?

— Как только мы увидели Ширакаву, сразу поняли, что ты будешь рядом, Ицуки. И Фудзимия тоже.

— Я здесь.

Аманэ махнул рукой, обозначая своё присутствие. Сразу после этого, парни странно оживились.

— Юката? — пробормотал кто-то.

— Что-то не так?

Аманэ криво усмехнулся. По голосу одноклассника он понял, что тот удивлен.

— Нет, просто ты выглядишь как человек, который умеет её носить...

— Я просто ношу её, тут нет хитростей.

Кроме самого факта необычной одежды, он не делал ничего особенного. Просто остальным парням казалось, что само наличие юкаты было чем-то особенным.

Аманэ чувствовал себя невыразимо неловко, когда на него пялились, и недовольно поморщился, но сразу расслабился, когда увидел Махиру, неторопливо идущую к нему.

— Давно не виделись… — обратилась она к одноклассникам. — Может быть, прошло не так много времени, но мы не встречались с церемонии закрытия, не так ли? Я рада видеть вас в добром здравии.

— Ого... Сиина в юкате…

Аманэ ожидал, что все его одноклассники будут очарованы видом Махиру, поэтому он не обратил на это внимания и продолжил смотреть на нее. Она слегка покраснела, почувствовав на себе его взгляд.

Одного этого было достаточно, чтобы шокировать его одноклассников. Очарование Махиру было очевидным.

— Сиина, вам очень идет юката.

— Большое спасибо, мне приятно слышать это от вас.

Махиру стеснялась получать комплименты только когда они исходили от Аманэ. Сейчас, с одноклассниками, она лишь официально улыбнулась, спокойно принимая похвалу.

— Ты сама её надела?

— Да. Хотя саму юкату выбрала для меня мама Аманэ...

— Не беспокойся так об этом, — сказал Аманэ. — Моя мама сделает все, чтобы тебя побаловать.

Он знал, что его мама скорее всего выберет кимоно для Махиру на новый год. У них в доме было много кимоно, а в доме бабушки и дедушки Аманэ по материнской линии — еще больше, так что она наверняка с удовольствием в них пороется.

Подумав о возможности снова увидеть Махиру в кимоно, Аманэ не мог не поблагодарить мысленно свою мать.

— И все же я чувствую себя виноватой за то, что одолжила её.

— Все в порядке. Мой дом – твой дом, верно?

Его родители сказали Махиру, что она может считать их дом своим и приглашали приезжать ещё, так что Аманэ был уверен: они порадуются, если она просто примет этот жест.

Махиру, похоже, поняла его и, прижав руки к груди, смущенно кивнула. Аманэ любовался этим зрелищем, наслаждаясь ощущением счастья, а затем посмотрел на одного из одноклассников, стоящих рядом.

«Если подумать, этот парень — один из тех, кто ругался на меня в День Спорта».

Он вспомнил об этом довольно поздно, но сейчас это уже не имело значения. В любом случае для Махиру эти парни были просто знакомыми. Она не собиралась позволять им лезть в их отношения.

Аманэ тихо усмехнулся, мысленно смеясь над поглотившим его ощущением собственного превосходства. Он знал, что это не самая лучшая черта характера, но не хотел ничего с ней делать.

— В любом случае, мы не хотим мешать вам веселиться, так что, наверное, пойдем, — предложил Аманэ. — Читосэ уже прикончила своего кальмара на гриле, — добавил он, повернувшись к Читосэ, которая с любопытством смотрела на него.

Аманэ небрежно притянул Махиру к себе, обняв ее за талию, и улыбнулся остальным парням своей обычной улыбкой.

Махиру выглядела удивленной, но сквозь ее смущение пробивался явный восторг, и она по собственной воле придвинулась поближе к Аманэ.

— Конечно. Тогда, увидимся, когда закончатся летние каникулы, — с улыбкой сказала она ошарашенным одноклассникам.

— Д-да... До скорого.

После этих ее слов у парней не оставалось и шанса навязаться к ним в компанию. С недоверием на лицах, они молча смотрели, как Аманэ и его друзья уходят.

Как только они оставили своих одноклассников позади и снова начали идти по усыпанной ларьками дороге, Ицуки подошел к Аманэ с противоположной от Махиру стороны и наклонился к нему.

— Аманэ, ты ведь специально это сделал, — сказал он.

Кажется, он старался, чтобы Махиру не услышала — его тихий голос растворился в окружающей их суете и фестивальной музыке.

— Что именно?

— О, давай посмотрим. Во-первых, поза, в которой вы идёте сейчас, а ещё упоминание твоего дома в таком ключе.

Ицуки действительно был умным и проницательным парнем. Он точно понял, на что намекал Аманэ и зачем он это делал.

— Кто знает? Может специально, а может и нет.

— ...Ты действительно стал жёстче, парень, — пробормотал он.

По тону Ицуки трудно было понять, хвалит он Аманэ или ворчит на него. Аманэ решил принять это за комплимент и многозначительно улыбнулся.

***

— Теперь давайте поедим сорбета!

[П/П: если кто не знает, это мелко измельченный лёд, обычно с сиропом.]

Возобновив осмотр фестиваля, четверо друзей остановились, услышав предложение Читосэ.

Они уже прошли мимо ларька с сорбетом.

Впереди наверняка будет еще один, но так как они не знали, где именно, быстрее и надежнее было бы вернуться назад.

Гораздо больше Аманэ поразило, что у Читосэ еще осталось желание есть.

— Как твой желудок вообще способен на подобное? Жесть просто...

— Вот так!

Читосэ игриво побарабанила по своему животу, но он выглядел таким же стройным, как и у Махиру. Что удивляло, ведь Аманэ знал, что там уже «спрятаны» якисоба, жареная курица и кальмары на гриле.

«А как? Куда?..»

Он с серьезным видом разглядывал ее живот. Махиру рядом криво улыбнулась — должно быть, в её голове были те же мысли.

— Ты никогда не набираешь вес, не так ли, Читосэ? — сказала она. — Ты очень стройная, я завидую.

— Но это здоровая стройность, — добавил Ицуки. — Она в отличной форме.

— Хе-хе, побольше комплиментов, пожалуйста!

— Ты действительно стройная, Чи... Это очень легко заметить, когда я беру тебя на руки.

Ицуки часто носил ее на руках, поэтому хорошо знал, насколько стройная у него девушка.

Сам Ицуки не отличался большим весом, но когда они прижимались друг к другу, Читосэ была заметно более худой. По ней видно, как упорно она трудилась ради того, чтобы сохранить идеальный баланс между стройностью и мускулатурой.

— Ты много ешь, но никогда не толстеешь, да?

— У меня хороший обмен веществ.

— Да, и, кроме того, тебе трудно набрать вес с твоим телосложением, — согласился Ицуки. — Хотя это значит, что ты не полнеешь и в других местах.

— ...Иккун, подойди сюда.

Ицуки сразу же понял, что сказал лишнего, когда услышал безэмоциональный, абсолютно ровный голос своей девушки, сопровождающийся спокойной улыбкой.

Он затронул тему, к которой Читосэ относится очень трепетно. Естественно, что она разозлилась, услышав такой болезненный комментарий от своего парня.

— Прости, я не хотел. Пожалуйста, не бей меня по пяткам.

— Я знаю, что ты любишь поговорить, но сейчас ты явно сказал лишнего! Как насчет того, чтобы поболтать там? — Читосэ с дружеской ухмылкой схватила Ицуки за руку и потащила его прочь.

Аманэ грустно смотрел вслед другу, молча сочувствуя ему.

— Молчание — золото, да?.. — пробормотал он.

— Ты что-то сказал? — спросила Махиру.

— Нет, ничего.

Аманэ тут же ушел в несознанку. Он уже потерял друга и не хотел наступать на те же грабли. Улыбнувшись, он постарался отвлечь Махиру, которая, кажется, хотела отправить его спасать Ицуки

— Махиру, какой вкус ты хочешь?

— Э-э... клубничное молоко?..

— Хорошо, пойдем пока купим поесть. Читосэ! Мы сходим за сорбетом, так что вы двое ведите себя хорошо.

— Окааай!

Аманэ хохотнул из-за забавного поведения Читосэ, которая обернулась и ответила ему с невинной улыбкой, несмотря на то, что секунду назад ругала своего парня. Затем Аманэ взял Махиру за руку и направился к искомому ларьку.

***

Даже после того, как Аманэ и Махиру купили сорбет и вернулись к друзьям, лекция Читосэ ещё не закончилась.

Аманэ издалека смотрел на парочку, ведущую интимную беседу в стороне от главной дороги, и пожал плечами. Затем он посмотрел на Махиру, которая вцепилась в его руку и криво улыбнулся.

— Кажется, они там надолго, — заметил он.

— Они очень близки, не так ли?

— Думаю, это просто еще один вид флирта для них. Хотя Читосэ, кажется, немного обиделась.

— Ах, ах-ха-ха…

Аманэ не стал вмешиваться, так как понимал, что Читосэ не злиться по-настоящему. Немного подумав, он протянул Махиру одну из чашек с сорбетом, которую держал в руках.

— Держи.

— Большое спасибо. Аманэ... ты какой-то хмурый.

— Мне очень хотелось удзикинтоки, но, конечно, в ларьке не было всех начинок.

[П/П: Удзикинтоки – тот же сорбет.]

Аманэ взял себе сорбет со вкусом зеленого чая.

Имей такую возможность, он бы выбрал удзикинтоки, но, как и следовало ожидать, в фестивальном ларьке трудно найти красную фасоль и шарики моти, поэтому пришлось пойти на компромисс.

— Так ты всё-таки иногда ешь сладости. Хоть и не очень часто, — заметила Махиру.

— Мне не противны сладкие продукты, у меня просто не возникает желания их есть. А вот красную фасоль я очень люблю. Особенно крупнозернистую.

Обычно он не стремился поесть сладостей, но не отказывался, когда его угощали. Единственная сладость, которую он сам для себя искал — это заварной крем, но даже его он ел не так уж часто, так что, наверное, создавалось впечатление, что он просто не любит сладкое.

Ему нравилась красная фасоль, потому что она хорошо сочеталась с горькой матчей и обычным зеленым чаем. Горький и сладкий вкусы усиливали друг друга, и ему очень нравилось это сочетание.

— О, правда? ...Варить пасту из красных бобов — тяжелая работа, поэтому такую начинку сделать проблемно.

— Ты особенная, Махиру. Большинство даже не задумывается о том, чтобы варить бобы. Обычно все просто покупают готовую пасту.

Большинству людей, наверное, и в голову не придет начать приготовление десерта с варки бобов. Сладкая паста из красных бобов продавалась в пакетах в продуктовом магазине, так что подавляющее большинство просто использовало бы ее. Это гораздо проще, чем готовить с нуля.

Но, похоже, для Махиру идея сделать пасту вручную казалась чем-то естественным.

— Мне нравится готовить вкусную еду для людей, которых я люблю. В покупных продуктах нельзя контролировать сладость, и чаще всего они не сохраняют текстуру бобов.

Махиру улыбнулась и воодушевленно заявила о своем желании радовать его вкусом своей еды. Аманэ, чувствуя одновременно вину и счастье от того, что его так любят, не знал, как реагировать: расслабленно улыбаться или ругать себя за избалованность.

— ...Хорошо, тогда я хочу на ужин пудинг из матча, а на гарнир сладкую пасту из красных бобов. А еще блинчики дораяки.

— Хе-хе, хорошо, — улыбнулась Махиру. — Просто предоставь это мне! Если это для тебя, Аманэ, я приготовлю все, что угодно.

С уверенностью сказав это, она съела ещё одну ложечку сорбета

Аманэ почувствовал волну смущения и, чтобы скрыть это, тоже уткнулся в свой десерт.

— Повезло тебе, сорбет из матчи!

Когда они начали есть, подошла Читосэ. В голосе ее звучала зависть. Видимо, она подслушала их разговор, пока дружески болтала с Ицуки.

— Ты закончила ругать Ицуки?

— Конечно. Боже, он бывает таким грубым!

Читосэ подняла большой палец вверх, а Аманэ и Махиру синхронно улыбнулись ей. Аманэ посмотрел на то место, где мгновение назад был Ицуки, но... никого не увидел.

— А где Ицуки?

— Пошел купить сорбет и банан в шоколаде.

— Список продолжает расти...

— Он отрабатывает свой косяк!

Читосэ обиженно отвернулась. Аманэ подумал, что кошелек Ицуки может знатно похудеть, но не испытывал к нему особой жалости. Сам ведь виноват.

Ицуки уже не раз наступал на одну и ту же мину. Но для их пары это, вероятно, один из способов сближения и общения. Хоть и не идеальный, так как заставлял одного из них злиться.

Читосэ дулась чуть дольше обычного, и ее губы все еще были надуты.

— Они же не потому маленькие, что я так хочу, черт возьми. Почему все парни предпочитают таких фигуристых девушек, как ты, Махирун?

Махиру быстро прикрыла руками грудь.

— Я... я не знаю, как это комментировать…

В отличие от форм Читосэ, изгибы Махиру очень заметно выделялись. Аманэ был уверен, что его девушка и впрямь имеет выдающиеся формы, но она будет смущаться, если он будет слишком часто на них смотреть, поэтому он старался особо не пялиться.

— Не то чтобы я ненавидела тебя за это или что-то в этом роде, но я завидую, понимаешь? У тебя есть много того, чего нет у меня, Махирун. Ты красивая, у тебя хорошая фигура, ты справляешься и с учебой, и со спортом, и с работой по дому, а ещё ты такая женственная... Думаю, большинство парней считает тебя идеальной девушкой.

— Это неправда.

— Это правда! Я уверена, что если бы Дайки увидел тебя, он бы сказал Иккуну, что ему следовало выбрать такую девушку, как ты.

По удрученной улыбке подруги, Аманэ догадался, что именно сподвигло её прийти в их с Махиру дом без предупреждения сегодня.

— Дайки что-то сказал тебе?

— Нет, он ничего не говорил. Просто его взгляд всегда очень выразителен.

Дайки это отец Ицуки.

Отец, который был недоволен отношениями Ицуки и Читосэ.

Аманэ довелось поговорить с ним об этом, когда он пришел к Ицуки домой. В той беседе он узнал, что Дайки не нравилась личность Читосэ, и он хотел, чтобы Ицуки нашел себе более женственную девушку.

Он не ненавидел Читосэ, но считал, что из неё выйдет плохая пара для его сына.

— Господин Дайки тебя не ненавидит, ты же знаешь.

— Но поставь мы перед ним Махирун, он точно выбрал бы ее.

— Ну, я не знаю…

Было очевидно, что у Читосэ есть свои сильные стороны, в том числе и те, в которых Махиру от неё отставала.

Она была очень жизнерадостной и общительной, но при этом умела быть вежливой, когда это необходимо — Читосэ действительно умела читать атмосферу. Иногда она делала нарочито глупые заявления, но при этом была во многом зрелой, и казалось, что она всегда понимает общую картину. Любой, у кого есть хоть половина мозга, знал, что ее лучше не недооценивать.

Если учесть все аспекты личности Читосэ, становилось очевидно, что она не была какой-то весёлой простушкой. Но отец Ицуки всё равно не хотел видеть такую девушку своей невесткой.

Дайки желал для своего сына любви старомодной женственной красавицы, вроде Махиру, а Читосэ не подходила под его строгие требования.

В этом не было ее вины. Обычное несовпадение целей и ценностей.

Читосэ глубоко вздохнула, возможно, потому, что переживала из-за ситуации с отцом её парня.

— Но даже попытайся я стать более похожей на Махирун... это было бы неправильно. Ицуки говорит, что мне не стоит об этом беспокоиться, вот только в будущем я хочу стать его невестой, верно? Я хочу заложить фундамент для счастливых отношений.

— ... Это сложно. Не думаю, что такую проблему можно решить быстро.

— Да. На это уйдут годы. Я пытаюсь, но это тяжело, когда нет никакого прогресса. Некоторые люди просто несовместимы.

Читосэ с улыбкой заметила, что ей бы очень хотелось иметь официальное одобрение родителей, как у Аманэ и Махиру. Затем она прижалась к Махиру и съела часть ее сорбета.

Аманэ не знал, что сказать.

Махиру, должно быть, тоже не знала. Вместо слов она нежно погладила Читосэ по голове.

Читосэ наклонилась, подставляя голову под руки подруги, и стала выпрашивать еще угощения.

В этот момент сквозь просвет в толпе она увидела, что Ицуки возвращается, держа в обеих руках заказанные ею сладости.

— Я в норме, так что не говорите ничего Иккуну, хорошо? — сказала Читосэ, предостерегая их, и направилась к Ицуки со своей обычной улыбкой.

Аманэ и Махиру задумчиво посмотрели ей вслед.

***

Как только Ицуки вернулся со своим заданием, группа воссоединилась. Они доели все, что он купил, и вернулись к медленному блужданию по рядам прилавков, двигаясь в потоке людей.

— Блин, здесь слишком многолюдно, — заметил Аманэ.

— Потому, что это единственный фестиваль в районе, — сказал ему Ицуки. — Здесь есть дополнительные киоски с едой, да и само мероприятие довольно масштабное. Мы не могли не столкнуться с ребятами из школы.

Затем он весело рассмеялся и добавил:

— Правда, они сбежали, поджав хвосты!

Аманэ был тем, кто, по сути, прогнал их, но он просто пожал плечами, не чувствуя желания это обсуждать.

Махиру подслушала их разговор и выглядела озадаченной, вероятно, гадая, почему Ицуки сказал, что те парни «сбежали».

Аманэ почувствовал легкое ощущение превосходства от того, что она, должно быть, даже не обратила на них достаточно внимания, чтобы заметить их реакцию.

«Я не хочу, чтобы она даже смотрела на них. Кажется, я перебарщиваю с собственническими чувствами», — подумал он.

Аманэ думал, что крепкость их с Махиру отношений легко было заметить в школе, но, видимо, некоторые парни просто не знают, когда им следует остановиться.

Он понимал их чувства.

Такая милая и обворожительная девушка — мечта любого мужчины. С точки зрения других парней, наверное, трудно было понять, как какой-то невзрачный одиночка мог влюбить в себя настолько роскошную девушку.

Но ему хотелось, чтобы они наконец осознали, как именно к нему относится Махиру.

«...Меня действительно любят».

Он, конечно, и так это знал, но в последнее время стал чувствовать её любовь еще острее.

Он понял, что его действительно ценят и любят.

Естественно, Аманэ и Махиру вкладывали много сил в свои отношения, но ему все равно было не по себе от того, что это приносило ему одновременно и смущение, и гордость.

— ...Ты ведь действительно любишь Махирун, правда, Аманэ? — сказала Читосэ. — Это видно по твоему лицу.

— А?

— По сравнению с прошлым, ты стал более общительным, выражение лица и взгляд смягчились... Странно говорить об этом, но ты стал намного милее.

— ...Я знаю, что стал немного общительнее, но не уверен, как реагировать на характеристику «милее»...

Он мог предположить, что его поведение и речь стали более дружелюбными, но он не мог говорить с уверенностью, так как подобное видно только со стороны.

Аманэ казалось, что он производит недружелюбное впечатление, и знал, что выглядит холодным человеком. Слово «милый» несколько его озадачило.

— Махиру, неужели я такой милый?

— А... ну... да.

— Правда? Я даже не знаю, как это должно выглядеть.

— Я сфотографирую тебя позже, и ты сможешь сам всё увидеть. Заранее предвкушаю твою реакцию, — сказал Ицуки, настаивая на том, что перемены действительно невероятны.

Аманэ подумал, что ему следует воздержаться от чрезмерного контакта с Махиру в присутствии других людей, но она всегда была такой очаровательной, что парень не был уверен в своем самоконтроле.

Щеки Махиру внезапно покраснели, и она многозначительно посмотрела на него. В ответ он погладил её пальцами по щеке. При этом он постарался придать лицу более серьезное выражение.

— ...Уже поздновато кривить лицо, парень. Ты нас не обманешь.

— Охх, помолчи.

— Махирун, тебе, наверное, больше нравится Аманэ, когда он милый, да? — сказала Читосэ.

— Ну... мне нравятся все версии Аманэ. Мне нравится, когда он строго одет, мне нравится, когда он милый, и мне нравится, когда он сексуальный...

— О, так ты видела его сексуальную версию?

Читосэ хитро ухмыльнулась, но Аманэ не видел смысла смущаться, поэтому зеркально ухмыльнулся в ответ.

Аманэ и Махиру встречались уже более двух месяцев, и хотя они наконец-то начали целоваться, дальше пока дело не заходило. Впрочем, они и не собирались спешить.

Слишком активно двигаться в этом направлении казалось неправильным, будто он интересовался Махиру только ради секса. К тому же именно Махиру придется иметь дело с любыми последствиями, если это всё-таки случится, так что он не мог просто взять и начать действовать.

Но все может измениться, если Махиру этого захочет сама. Вот только пока он не видел никаких признаков того, что она этого хочет, поэтому не видел смысла говорить об этом.

— Мы действительно не занимаемся теми вещами, которые вы себе сейчас представляете, — заметил Аманэ.

— Когда ты так уверенно говоришь об этом, есть ощущение, что ты немного подавлен — как будто ваша любовь платоническая или что-то в этом роде.

— Но вы же целовались, верно? — возразила Читосэ.

— ...Это не твое дело.

Аманэ слегка сжал руку Махиру в своей, как бы говоря: «Ты ведь ей что-то рассказала, не так ли?»

Махиру покраснела и тихо пробормотала:

— Прости…

Он не мог жаловаться, так как понимал, что она, должно быть, упомянула о поцелуях в разгаре их девчачьей болтовни, но ему было неловко, что она раскрыла этот факт.

Должно быть, Читосэ решила, что они слишком медлят.

— Вы двое слишком невинная парочка, — искренне сказала она. — Ну или Аманэ просто трусишка.

Аманэ нахмурился.

— Не вижу проблемы, — ответил он. — Мы движемся в своем собственном темпе.

— Это, конечно, хорошо, но знаешь, если ты слишком затянешь, даже девушка станет нетерпеливой! Может стоит немного отпустить тормоза?

— Ч-читосэ...

— А ты, Махирун, лучше скажи ему все прямо, ладно? А не задавай всякие неловкие вопросы вроде «почему Аманэ не хочет меня целовать?».

— Аааааа, прекрати! Зачем ты это сказала!

Махиру ринулась вперед и попыталась прикрыть рот Читосэ, а глаза Аманэ тем временем расширились до нехарактерного для японца состояния. Читосэ ловко избежала хватки подруги, а затем с умилением посмотрела на неё.

Как бы ни были хороши рефлексы Махиру, у Читосэ они были лучше. Кроме того, в отличие от Махиру, она была одета в удобную западную одежду. Шансы поймать её у девушки в юкате были исчезающе малы.

— Хе-хе, может, ты и смущаешься, Махирун, но я думаю, что это было очень мило с твоей стороны! — поддразнила Читосэ. — Правда, я немного обиделась на Аманэ за то, что он тормозит.

— ...Если... если ты еще что-нибудь скажешь, я не буду помогать тебе с последними частями домашнего задания, которые ты еще не закончила! — пригрозила Махиру.

— Дело принимает серьезный оборот… Хорошо. Мой рот закрыт.

Лицо Читосэ смягчилось. Она улыбнулась еще шире и провела пальцами по губам, имитируя застегивание молнии.

Махиру так смутилась, что начала дрожать. Заметив на себе взгляд Аманэ, она покраснела ещё сильнее, а её глаза заметались в поисках пути отступления. Аманэ поспешно схватил её, прижал к себе и аккуратно погладил по спине, пытаясь успокоить.

— Ты же знаешь, что если мы потеряем друг друга из виду, нам будет сложно встретиться снова. Ты можешь попасть в неприятности, так что не надо убегать.

— ...Уф.

— Я обещаю не смотреть на тебя, хорошо?

Может, Аманэ и не смотрел, но чувствовал, как Махиру дрожит в его руках. Однако если обратить на это внимание, она может убежать по-настоящему, так что он не озвучил это и тихо продолжил уговоры.

Махиру послушно расслабилась в руках Аманэ, все еще дрожа.

То, что она доверяла ему и делала все, что он просил, тоже было мило. Ицуки и Читосэ смотрели на них с усталой обреченностью в глазах.

— Вот оно – милое личико Аманэ.

— Он даже не понимает, когда делает это. Как раздражает.

Щека Аманэ дернулась, когда они притворились, что шепчутся, говоря при этом достаточно громко, чтобы он услышал.

Однако сейчас, держа Махиру в своих объятиях, он не мог нормально им возразить. Вместо этого Аманэ просто зыркнул на друзей, показывая свое недовольство.

***

— Ну и ну, я так объелась!

— Я всё ещё не понимаю: куда ты всё это ешь...?

Группа закончила обход, и Читосэ удовлетворенно ухмылялась, потирая живот. Он выглядел немного более вздутым, чем в начале пути, но Читосэ все еще выглядела худой, и Аманэ не был уверен, должно его впечатлить или обеспокоить то, как много ей удалось туда положить.

— Да-а-а, еда на таких фестивалях — это нечто особенное.

— Ну, раз ты довольна, это здорово, но... будь осторожна. Опасно есть столько еды за раз.

— Я почти никогда не ем так много, и я обязательно отработаю все это!

Читосэ долгое время удавалось сохранять стройную фигуру, так что ему пришлось поверить ей на слово, хотя Аманэ не мог отделаться от мысли, что она переедает. Но Читосэ явно знала, что делала.

— И Аманэ, ты вообще наелся? Такое ощущение, что ты почти ничего не ел.

— Мм... Я вроде как планировал поесть дома. Махиру сделала немного бульона даси. Я думал приготовить холодный суп отядзукэ из него и погреть немного риса в микроволновке.

— Ого! Звучит вкусно.

— Не могу поверить, что ты все еще готова есть…

Фестивальная еда была вкусной, но Аманэ любил заканчивать день едой, приготовленной Махиру, поэтому не ел много. Ему не терпелось использовать бульон даси, который Махиру оставила настаиваться, чтобы приготовить отядзукэ. Он и представить себе не мог, что Читосэ снова проголодается, когда он заговорит об этом.

Махиру, столкнувшись с непомерным аппетитом своей подруги, неловко улыбнулась и укорила ее:

— Ты можешь покушать этого в другой раз.

Только сегодня они видели, как она поглощает якисобу и жареную курицу, а также хот-дог и один из такояки, которые купила Махиру, после чего добавила сверху шоколадный банан и немного колотого льда. Этого хватило бы даже голодному парню, так что Махиру наверняка беспокоилась о желудке Читосэ.

Аманэ посмотрел на ее стройные бедра, удивляясь, куда делась вся эта еда. Должно быть, Читосэ заметила его взгляд, потому что, покачиваясь, дразняще пропищала «кьяя, извращенец». В ответ он кисло на неё посмотрел.

— В дальнейшем нам придется следить за вместимостью желудка Читосэ.

— Ого, ты решил меня игнорировать!

— Ладно, чем теперь займемся? Готовы идти домой?

Они повеселились, и, хотя солнце в летнее время садится поздно, небо уже темнело. Было уже восемь тридцать, так что, учитывая долгий путь до дома Аманэ и Махиру, который находился довольно далеко, пора было заканчивать. С Читосэ был Ицуки, но ей тоже не стоило гулять допоздна.

— Конечно, мы можем вернуться, но я останусь у Махирун, хорошо? — ответила Читосэ.

— А?

— Я уже оставила там свои вещи, и я получила разрешение от твоей второй половинки, прежде чем мы вышли! Верно? — Читосэ довольно ухмыльнулась, а Махиру криво улыбнулась и кивнула, подтверждая её слова.

Махиру не выглядела подавленной, так что Аманэ не видел повода для беспокойства. Но если бы это было возможно, он бы предпочел, чтобы его предупредили заранее. Аманэ был ответственным за покупки, поэтому, если их будет трое, ему нужно будет закупиться едой на трех человек.

— Жаль, что я не договорился о том же с Аманэ, — сказал Ицуки своей довольной девушке. В его голосе звучало разочарование. Было жалко думать о том, что он вернется домой один, но у него не было сменной одежды.

— ...Ну, если Махиру говорит, что все в порядке, значит, все в порядке.

— О нет, Аманэ, ты злишься из-за того, что я увела Махирун?

— С чего бы мне ревновать к девушке? Я знаю, что Махиру моя, так что я не против.

Аманэ не столько расстраивался из-за того, что Читосэ вешается на Махиру, сколько завидовал тому, что она, как другая девушка, может так беззаботно заваливаться в её квартиру.

Махиру уже пообещала разрешить ему прийти, но ему все равно нужно было время, чтобы подготовиться, и он завидовал Читосэ, которая могла сделать это так легко. Обычная глупая зависть.

Тут он заметил, что Махиру покраснела и спряталась у Читосэ за спиной, тихо пробормотав:

— Видишь! Я об этом тебе говорила. В последнее время Аманэ регулярно себя так ведёт…

— О боже, я понимаю, как это может тебя напрягать, — ответила Читосэ.

— Чего вы так смотрите? — спросил Аманэ.

— Ничего! — Читосэ лукаво улыбнулась, но совсем не так мило, как когда она просила разрешения у Махиру. — Правда, Махирун?

Махиру молча кивнула головой, прижалась к Читосэ и смущенно посмотрела в сторону Аманэ.

***

— Аманэ, давай сыграем в игру!

— Почему ты звонишь мне перед сном...?

Читосэ в итоге осталась ночевать у Махиру, так что после фестиваля Аманэ провел остаток вечера в одиночестве. Но когда он уже ложился спать, ему вдруг позвонила Читосэ.

Не то чтобы он ненавидел болтать по телефону, но видеозвонок в момент, когда он зевая лезет под одеяло, немного раздражал.

На экране крупным планом было изображено ухмыляющееся лицо Читосэ, которое испортило ему настроение. Он отодвинул телефон и положил его рядом с подушкой.

— Блин, Читосэ, — сказал он, — я уже собирался спать.

— Да, я знаю. Это видно по тому, как ты одет и как ты лежишь.

— Раз ты поняла это, я могу повесить трубку?

— Ни в коем случае. По крайней мере, подожди, пока Махирун не вернется!

— Раз уж ты об этом заговорила, где Махиру?

— В ванной. Сегодня она не захотела со мной купаться, представляешь?

Читосэ была разочарована, но Махиру приняла правильное решение.

Совместное купание было бы утомительным. Махиру не смогла бы расслабиться.

— Махирун очень переживала, что не сможет пожелать тебе спокойной ночи. Поэтому я тебе и позвонила. Так что, Аманэ, не вешай трубку!

— …Ты очень ловко не оставила мне выбора.

— Хочешь сказать, ты бы повесил трубку, если бы я ничего не сказала? Ну и злюка же ты! — Читосэ разразилась хохотом. Затем она резко сделала серьезное лицо и уставилась на Аманэ через экран.

От прежнего игривого поведения не осталось и следа. На ее лице появилось спокойное и немного философское выражение. Аманэ не мог не почувствовать недоумения от такой внезапной перемены.

— Эй, Аманэ, могу я задать тебе необычный вопрос?

— Какой?

По ее выражению лица он понял, что сейчас пойдёт речь о чем-то серьезном, и не стал отмахиваться от нее.

Глаза Читосэ буравили его.

— Аманэ, как сильно ты любишь Махирун?

— Как сильно?

— Похоже, ты очень дорожишь ею, поэтому мне интересно: насколько сильно ты ее любишь?

Аманэ нахмурился от такого сложного вопроса, но выражение лица Читосэ не изменилось.

— Может быть, я просто слишком много думаю, но разве отношения в школе — в смысле, в старших классах — не являются временным развлечением? Недостаточно серьезные, больше похожие на игру.

— Это тебе отец Ицуки сказал?

— Вау! Ты довольно догадливый, а?

Читосэ глупо ухмыльнулась, но в ее улыбке не было жизни. Аманэ показалось, что его подруга немного подавлена.

Он наблюдал, как она вздохнула и перекатилась по кровати, не выпуская из рук телефон.

— ...Не то чтобы я планировала просто поиграть немного или что-то в этом роде. Но я всегда улыбаюсь как идиотка, поэтому никто не воспринимает меня всерьез, понимаешь? Может быть, поэтому... Мне интересно узнать, есть ли еще люди, которые заглядывают далеко в будущее.

На фестивале Читосэ поделилась с ними частью своих проблем, но, кажется, она уже долго пыталась найти компромисс с отцом Ицуки. Мать Ицуки, похоже, была равнодушна к этому аспекту жизни сына, так что главным препятствием для Читосэ стал отец.

Аманэ тем временем не спешил отвечать на вопрос.

Но в итоге его ответ не потребовал долгих размышлений.

— ...Мне трудно сказать, как сильно я ее люблю, но... я хочу, чтобы она всегда была рядом со мной и всегда улыбалась.

Трудно было описать, как сильно он любит Махиру. Он не знал, с чем сравнить свои чувства.

Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что хочет сделать ее счастливой, дорожить ею, заставлять ее улыбаться и быть рядом с ней до конца своих дней. Эти чувства переполняли его сердце.

— ...Ладно, я поняла.

— Разве ты не чувствуешь того же, Читосэ?

— Я не об этом, — ответила Читосэ. В ее голосе звучало раздражение. — Я хочу, чтобы Иккун смеялся до конца своих дней, конечно, хочу.

— Мм, думаю, этого достаточно, — улыбнулся Аманэ. — Если ты так говоришь, значит, так оно и есть, и ничего не изменится из-за того, что другой человек думает иначе.

Читосэ поморщилась по ту сторону экрана.

— ...Ты слишком хороший парень. Это раздражает.

— Я встречаюсь с потрясающей девушкой, разве я не должен стремиться быть классным парнем?

— Ух, какая противная уверенность... Меня от тебя тошнит!

Если бы Читосэ была с ним в одной комнате, он бы наверняка получил энергичный шлепок по спине. Вот сколько раздражения слышалось в ее голосе... Но он расслышал нотки счастья, когда она проворчала:

— Махирун действительно любят, не так ли? — а затем расплылась в улыбке.

После чего Читосэ вдруг отвернулась.

В тот же миг Аманэ услышал знакомый голос:

— О чем вы тут разговариваете?

Махиру уже закончила принимать ванну. Она стояла позади Читосэ, одетая в ночную рубашку, которая почти не скрывала ее тела.

Аманэ сказал себе, что нехорошо пялиться на девушек в ночной одежде, и незаметно отвел взгляд, хотя это был не слишком убедительный аргумент, учитывая, что он только что смотрел на Читосэ в пижаме. Вместо этого он навострил уши.

Махиру, должно быть, подошла к Читосэ. Что-то льняное мелькнуло у края экрана.

— Хм? Я как раз говорила, какой у тебя замечательный парень, Махирун.

— Что-то случилось с Аманэ?

— Я просто получила от него несколько жизненных советов.

— Жизненных советов?..

— Ага.

Ответ Читосэ был технически верным, и Махиру с другой стороны экрана слегка вздохнула, глядя на свою подругу.

Слегка опешив от такого отношения Махиру, Читосэ недовольно хмыкнула. Затем Аманэ увидел, как Махиру села рядом с подругой.

— ...То есть совет от меня это не то? — спросила вдруг Махиру. Голос ее звучал немного раздраженно.

Читосэ напряглась и в следующее мгновение отбросила телефон в сторону.

Аманэ видел только вращающиеся на экране кровать и потолок, но через динамик было слышно, как Махиру взвизгнула своим нежным голосом. Скорее всего, они перешли к тому, на чем Читосэ специализировалась — обнимашкам.

— ...Махирун, ты такая милая! Я атакую, тебе меня не остановить!

— Читосэ... Прыгать на меня опасно! — воскликнула Махиру.

Но в голосе своей девушки он слышал счастье, так что, возможно, она была не так испугана, как хотела показать.

Аманэ услышал хихиканье Читосэ. Фронтальная камера смартфона, видимо, уткнулась в простыни, потому что экран был полностью чёрным, но Аманэ вполне мог представить, как Читосэ крепко прижимается к Махиру.

— Махирун, я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю.

— Хе-хе! Я украла любовь Махирун у Аманэ!

— А? Аманэ... ну, он, как бы, особенный случай...

Махиру взяла трубку и отчаянно попыталась объяснить все паническим голосом, что заставило Аманэ слегка улыбнуться.

— Это я уже знаю.

— ...О.

— Знаете, вы, ребята, такие же раздражающие, как и любая другая нелепо флиртующая друг с другом парочка, — проворчала Читосэ.

— Ага, конечно. Мы просто берём с вас пример.

Читосэ и Ицуки были такими же нелепыми, поэтому он не хотел слышать от них никакой критики.

— Давайте, заканчивайте свою пижамную вечеринку и поскорее ложитесь спать; насколько я знаю, засиживаться допоздна вредно для кожи.

Это был хороший момент чтобы закончить разговор.

Часы показывали уже одиннадцать вечера. Он знал, что Махиру, которая не привыкла бодрствовать допоздна, наверняка скоро уснет. Она ходила в юкате, к которой не привыкла, поэтому, скорее всего, устала.

Махиру, поднявшая телефон, выглядела довольно сонной.

— Никогда не думала, что услышу от тебя что-то подобное, — заметила Читосэ. — Что ж, думаю, ты прав; пора положить трубку... Эй, Махирун, ты не против?

Махиру, которая, похоже, поняла, почему Читосэ позвонила её парню, удивленно распахнула глаза. Затем она посмотрела на Аманэ и мягко улыбнулась.

— О... конечно. Спокойной ночи, Аманэ. До завтра.

— Да, сладких тебе снов. До завтра.

Аманэ подумал о том, что если бы она была рядом с ним, он бы с удовольствием погладил ее по голове, но он хотел, чтобы Читосэ и Махиру насладились этим вечером, поэтому не стал показывать сожаления. Вместо этого он улыбнулся двум девушкам, которые, похоже, наслаждались ночевкой, и пожелал им спокойной ночи.

___________________________________

Перевод: Krestobrosec

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!