Махиру часто проводила выходные у Аманэ. Конечно, если он сам ей позволял, но чаще всего он просто пожимал плечами или предлагал заниматься чем вздумается — поразительное великодушие для старшеклассника.

Скажи подобное любой другой парень, Махиру заподозрила бы скрытый мотив. Но в словах Аманэ сквозила лишь искренняя, бесхитростная доброта. И хотя именно это вызывало у неё смешанные чувства, вслух она бы ни за что не призналась.

Как правило, Аманэ не возражал против её присутствия, но сегодня... стоило ей прийти, как спустя какое-то время он тихо, сдавленно произнёс:

— ...Слушай, Махиру. Может, пойдёшь домой?

— Что-то случилось? Появились дела?

— Да нет. Просто... кажется, я заболеваю. Голова раскалывается, слабость какая-то. Думаю, если посплю, всё пройдёт. Хочу отдохнуть немного.

Сначала Махиру испугалась, что стала ему мешать или у него появились другие планы. Но дело явно было не в этом: Аманэ выглядел виноватым.

Она пригляделась к его лицу и поняла, что он и впрямь совсем вялый. Пусть он не выглядел откровенно больным, но от него так и веяло нездоровьем.

— Понятно. Погода меняется, неудивительно, что ты простудился. Лечиться нужно вовремя. ...Но было бы куда лучше, если бы ты сразу на меня положился, разве нет?

Честность — это замечательно, но лучше бы он просто позволил о себе позаботиться. В такие моменты Аманэ вечно сдерживался, а ей так хотелось стать для него опорой.

— Говорю же, посплю — и всё пройдёт.

— Понимаю... но неужели ты думал, что я не стану волноваться?

— Значит, лучше было вообще промолчать.

— Опять ты за своё... Я тебе мешаю?

— Да не мешаешь ты. Просто неловко отнимать твоё время. Не хочу тебя утруждать.

— Мы ведь всё равно проводим время вместе, так почему бы не помогать друг другу? Когда я болела, ты ведь тоже за мной ухаживал, Аманэ-кун.

— Ну да, но...

Как бы тщательно Махиру ни следила за здоровьем, избежать простуд удавалось не всегда. В такие дни Аманэ первым замечал неладное и терпеливо её выхаживал.

— Разумеется, если я тебе мешаю, то сейчас же уйду. Твоё самочувствие, Аманэ-кун, важнее всего.

Желания Аманэ оставались на первом месте: если она ему сейчас не нужна, Махиру уйдёт без лишних слов. Но если он не против, она намеревалась остаться и приглядывать за больным.

— Да не мешаешь ты.

Очевидно, он был не против. Аманэ вяло покачал головой, выглядя слабее обычного. Силы скрывать недомогание таяли: лицо расслабилось, взгляд потускнел.

— Вот и отлично. В любом случае, попей воды и ложись спать. Я принесу охлаждающий пластырь. Выпьешь лекарство сейчас?

— Угу. Спасибо.

— Не за что. Видно же, как тебе плохо. До этого момента ты намеренно всё скрывал, верно? А признался лишь тогда, когда терпеть стало невыносимо.

— Ух... Ничего не поделаешь. Не хотел, чтобы ты волновалась.

— Вот об этом я и говорю.

Обычно он не притворяется и ведёт себя естественно, но стоит ему заболеть — вечно прячет недомогание и делает вид, что всё в порядке.

— Могу вернуть эти слова тебе, Махиру. ...Всё не так уж плохо, не переживай. Я ведь сказал тебе до того, как стало совсем худо.

— Когда выздоровеешь, я посмотрю, так ли это. Ты ведь бываешь таким упрямым, Аманэ-кун.

— Никакого доверия...

— Хи-хи. Ну же, ложись.

Она прекрасно понимала: он отнекивался лишь потому, что не хотел её тревожить. Махиру не знала, радоваться этому или грустить... Но, по крайней мере, то, что прямо сейчас он честно на неё положился, грело душу.

Тихонько рассмеявшись, она повела его в спальню. Аманэ на удивление послушно поплёлся к кровати.

Он без малейших колебаний впустил Махиру в спальню. «Разве так должен вести себя старшеклассник?» — промелькнуло у неё в голове, но она списала это на высокое доверие.

Пока Аманэ готовился ко сну, Махиру вернулась в гостиную и достала из шкафа корзинку с медикаментами.

Она поймала себя на мысли, что слишком хорошо знает, что и где лежит в этом доме. Смутившись, Махиру прикусила щеку изнутри — краснеть сейчас было совершенно ни к чему. Налив в стакан воды, она вернулась в комнату.

Аманэ ждал её, приподнявшись на локтях в постели.

— Лекарство, вода и охлаждающий пластырь. Я всё принесла.

— Спасибо.

— Так, подними чёлку.

Вспомнив, что так и не измерила температуру, Махиру попросила его убрать волосы со лба. Аманэ послушался. Откинув чёлку, Махиру наклонилась и прижалась своим лбом к его.

Жар его кожи ощущался чуть сильнее обычного, но, кажется, оставался в пределах нормы.

— Жара пока нет. Только голова болит и слабость?

— ...Слушай.

— Да?

Уловив в его голосе тяжёлый вздох, она отстранилась и вопросительно склонила голову. Аманэ со странным выражением лица отводил взгляд.

— Предупреждала бы, что собираешься так температуру мерить. У меня аж сердце ёкнуло, когда твоё лицо вдруг оказалось так близко.

— А, п-прости.

Она почему-то прибегла к этому старинному методу, совершенно забыв, что в доме есть градусник. Она потянулась к нему неосознанно. Причина смущения Аманэ дошла до неё с запозданием, и краска медленно залила лицо.

— ...Но лоб у тебя прохладный, это приятно. У тебя ведь температура всегда немного понижена, да, Махиру?

— Может, тебе так кажется, потому что твоя обычная температура выше моей, Аманэ-кун?

— Но вот прямо сейчас ты, кажется, вся горишь.

— Помолчи.

— ...Ла-адно.

Должно быть, даже больной Аманэ заметил, как густо она покраснела.

«Какая оплошность», — прикусив губу, Махиру взяла себя в руки, кашлянула и с невозмутимым видом помахала пластырем прямо перед носом парня.

— ...Подними чёлку ещё раз. Приклею пластырь.

— Понял.

Сообразив, что если продолжит дразниться, Махиру обидится, Аманэ послушно убрал волосы. Она прилепила пластырь ему на лоб с таким видом, словно ничего не случилось.

Услышав его тихое «Холодно!», Махиру едва заметно улыбнулась. Выбросив плёнку, она протянула ему таблетки и воду:

— А теперь выпей лекарство и отдыхай.

Аманэ вновь безропотно послушался.

— Может, мне посидеть рядом, пока ты не уснёшь? Точно так же, как ты сидел со мной.

Такой покорный Аманэ одновременно вызывал и тревогу, и умиление, поэтому она предложила это полушутя. Но парень посмотрел на неё и едва заметно кивнул.

— Ох... Ну, тогда воспользуюсь твоим предложением.

— Э?

Хоть она сама это и предложила, согласия Махиру никак не ожидала и растерялась. Но Аманэ не шутил — он молча смотрел на неё мутным, затуманенным взглядом.

— Нельзя?

— ...Аманэ-кун, тебе ведь на самом деле совсем плохо, да? Обычно ты... не ластишься.

— Возможно.

— Господи... Ну же, пей таблетки. Сон — лучшее лекарство.

— Ага.

«Ему и впрямь нехорошо», — поняла она. В такие моменты остаётся лишь всячески его баловать. Да она и сама мечтала, чтобы он почаще на неё полагался, и была готова на всё.

Аманэ проглотил таблетки, лёг и посмотрел на Махиру наивным, почти детским взглядом. Слово «милый» едва не сорвалось с её губ, но она чудом сдержалась.

— Подержать за руку или погладить по голове?

— ...И то, и другое.

— Ничего не поделаешь.

Аманэ оказался на удивление честен в своих желаниях. Вздохнув: «Ну что с тобой делать», Махиру проворно придвинула стул к кровати и села рядом.

Она сжала его ладонь — большую, но на данный момент такую беззащитную. Кожа пылала. Видимо, прохлада её рук принесла облегчение: Аманэ прищурился и пробормотал: «Хорошо...»

Выглядел он до того очаровательно, что Махиру нечаянно выпалила: «Д-да почему же ты такой послушный?..» К счастью (или к сожалению), Аманэ не расслышал это и никак не отреагировал.

— Махиру, а у тебя... на сегодня планов больше нет?

Махиру предпочла бы, чтобы он просто расслабился и принимал заботу, но вечно тактичный Аманэ даже сейчас переживал о её делах.

— Все дела я уже переделала. К тому же совесть замучает, если брошу тебя в таком состоянии. Да и мне только в радость, когда ты позволяешь о себе заботиться.

— ...Значит, ты не против?

— Конечно нет. Неужели я похожа на бессердечную эгоистку, способную бросить больного?

— Вовсе нет. ...Просто ты, Махиру, всегда такая добрая... внимательная. Я подумал, что ты... дорожишь мной.

— ...Раз ты всё это понимаешь, почему тогда...

Недовольство сорвалось с губ само собой. Махиру искренне надеялась, что пробормотала это достаточно тихо и Аманэ не услышал.

«Он всегда такой».

Нельзя сказать, что он оставался слеп к чужим чувствам. Наоборот, Махиру считала его проницательным, умеющим разбираться в людях. Он всегда прямо выражал позитивные эмоции: благодарил, проявлял заботу.

Но если он всё это замечает и анализирует, почему в упор не видит истинных причин её поступков?

Честно говоря, он замечал. Будь Аманэ совершенно слеп, его непробиваемости оставалось бы только позавидовать.

Он всё видел. Смутно, но догадывался. Да и сама Махиру чувствовала симпатию с его стороны.

Просто обоим не хватало решимости на последний шаг. Они топтались на месте, так как не были до конца уверены во взаимности. Винить одного лишь Аманэ — это несправедливо.

«И всё же, мог бы действовать чуточку смелее, разве нет?»

Сама Махиру изо всех сил старалась ему понравиться, недвусмысленно демонстрируя чувства взглядами и поступками. Но Аманэ, вероятно, никак не мог разобрать: дружеская это привязанность или любовь.

— ...Ты о чём?

— Нет, ни о чём.

Требовать от больного Аманэ ясного мышления было жестоко. Да и, учитывая собственную нерешительность, Махиру не имела права жаловаться. Проглотив обиду, она с нежностью посмотрела на парня.

— Любоваться таким размякшим Аманэ-куном немного совестно. Так что засыпай скорее и поправляйся.

— Угу.

— Можно погладить тебя по голове?

— Мы же вроде об этом и договаривались.

Аманэ без малейших колебаний придвинулся к Махиру. Сейчас он казался таким невинным и милым, что Махиру не выдержала. Истинный порыв едва не вырвался наружу: «У-у-у... Как же хочется тебя затискать!»

Она могла бы баловать его бесконечно, ей этого до жути хотелось, но чутьё подсказывало: потом Аманэ не сможет смотреть ей в глаза. Ей было жаль парня, борющегося с болезнью, однако сама Махиру тем временем вела ожесточённую борьбу с собственным самоконтролем.

Чтобы потом Аманэ не корчился от стыда, она ограничилась обещанным поглаживанием. Парень радостно опустил брови и явно наслаждался лаской.

Махиру хотела и дальше перебирать его волосы, но Аманэ вдруг мягко накрыл её руку своей ладонью, потянул на себя.

И прижал к своей щеке.

Почувствовав под пальцами пылающую кожу, Махиру широко распахнула глаза.

— ...У тебя прохладные руки, Махиру.

— Погоди-ка, у тебя ведь жар?

— Тебе кажется.

Он мог отнекиваться сколько угодно, но ладонь не обманешь: его кожа горела. Да и лицо парня раскраснелось.

— У тебя всё-таки поднялась температура! Неудивительно, что ты так раскис, Аманэ-кун...

— ...Я позволяю себе расслабляться только с тобой.

— Повтори это, когда температура спадёт и ты придёшь в себя. ...Давай, закрывай глаза. А если продолжишь на меня смотреть — рассержусь.

— Понял-понял. ...Слушай, Махиру.

— Что такое?

Убедившись, что парень наконец приготовился спать, Махиру переспросила. Аманэ, не открывая глаз, слабо улыбнулся и игриво переплёл свои пальцы с её.

Его горячие пальцы слабо и неуверенно сжали её ладонь.

— И всё-таки... так хорошо, когда ты рядом.

— ...Раз ты этого хочешь, Аманэ-кун, я буду рядом с тобой столько, сколько потребуется. Отдыхай.

— Угу.

Аманэ тихо откликнулся, лицо его смягчилось, и он словно обмяк всем телом.

— ...Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Аманэ-кун.

Махиру готова была остаться с ним навсегда, если бы он только пожелал, но признаться в этом прямо пока не могла.

Вместо слов она успокаивающе сжала его ладонь и ласково погладила. Аманэ глубоко и умиротворённо выдохнул.

Махиру с теплотой наблюдала за ним. Постепенно хватка на её руке ослабла. Дыхание стало глубоким и размеренным, грудь мерно поднималась и опускалась — он уснул.

Обычно он не засыпал так быстро. Как бы он ни хорохорился, ему и правда было очень плохо.

«Мог бы хоть передо мной не притворяться сильным».

Глядя на его безмятежное лицо с раскрасневшимися щеками, Махиру тихонько вздохнула. От нечего делать она легонько ткнула его пальцем свободной руки в щёку. Не настолько сильно, чтобы разбудить, — и улыбнулась.

Сидеть в одной позе и безотрывно держать его за руку было тяжело. К тому же, проснувшись, Аманэ наверняка проголодается. Поэтому, как бы жаль ни было отпускать его горячую ладонь, Махиру сбегала в ближайший комбини за едой.

«Наверное, ему захочется пудинга», — рассудила она.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Вернувшись, Махиру первым делом убрала лакомство в холодильник.

Аманэ и не думал просыпаться. Видимо, болезнь совсем его вымотала: он даже не шелохнулся, когда скрипнула дверь.

Глядя на беззащитного спящего парня, Махиру вдруг заметила в нём почти детскую непосредственность. Аманэ вечно жаловался на свой тяжёлый взгляд, но сейчас, во сне, лицо его казалось удивительно мягким и невинным.

«А если присмотреться, он очень даже симпатичный», — пронеслось у неё в голове. Разглядывая это расслабленное лицо, скрытое от всего остального мира, Махиру почувствовала прилив нежности и невольно улыбнулась.

Этого Аманэ видит только она. Только она одна.

Спохватившись, Махиру сдавила пылающие щёки ладонями. Стыдно расплываться в глупой ухмылке, когда человеку так плохо! Но щемящая нежность не отпускала. Она умиротворённо наблюдала за спящим, как вдруг веки Аманэ дрогнули и медленно приоткрылись.

— М-м-м... — раздался хриплый, лишённый обычной резкости голос.

Чёрные как смоль глаза непонимающе распахнулись. Взгляд метнулся к Махиру и едва заметно дрогнул.

— Ты проснулся?

— ...Махиру?

— Да, это я. ...Неужели не помнишь?

Стало обидно: вдруг он решит, что она вломилась без спроса? Но сознание Аманэ прояснилось: он слабо улыбнулся и с трудом приподнялся на локтях.

— Да нет, помню. Просто подумал... ты всё это время была здесь?

— Ну, иногда я отлучалась, но в основном да.

Она отходила в ванную и бегала в магазин, но остальное время ни на шаг не отступала от кровати. Ей было только в радость сидеть рядом и любоваться его спящим лицом, но вслух Махиру этого не сказала — Аманэ наверняка засмущается.

— ...Спасибо.

— Я сама этого хотела, так что не стоит. ...Как самочувствие?

— Тело тяжёлое, но... лекарство подействовало. Стало немного лучше. Думаю, к завтрашнему дню буду в норме.

— Рада слышать.

Сон и таблетки явно пошли на пользу — он больше не выглядел живым трупом. Голос звучал куда бодрее.

— Кажется, у тебя всё-таки поднималась температура, ты весь в поту. Хочешь вытереться и переодеться?

— Пожалуй.

— Я так и подумала, поэтому всё подготовила.

Решив, что лежать липким от пота ему будет неприятно, она заранее набрала в тазик тёплой воды и принесла полотенце. И не зря.

Аманэ сидел, немного пошатываясь — он ещё не до конца оправился.

— ...Эм, может, мне в-вытереть тебе спину?

«Язык мой — враг мой», — мысленно ахнула она. Махиру ни секунды не сомневалась, что он откажется, и едва не поперхнулась, услышав покорное:

— Тогда, пожалуйста, вытри.

Обычный Аманэ непременно залился бы краской и выпалил: «Я сам!», но сегодняшний Аманэ совершенно размяк и с готовностью принимал её заботу.

— Значит, ты, Аманэ-кун, всё ещё неважно себя чувствуешь.

— Не суди о моём здоровье по тому, как я себя веду...

— Но ведь так и есть. Н-но... я рада, что ты на меня полагаешься.

— Я и так постоянно на тебя полагаюсь. ...Так пойдёт?

Он стянул влажную футболку медленнее обычного, но без тени смущения. Явно воспринимал происходящее как сугубо медицинскую процедуру.

От кожи так и веяло жаром. Махиру вдруг нашла это странно притягательным — впрочем, это была исключительно её личная проблема.

«Ну а как иначе?»

Со времён их прошлого подобного опыта изменилось многое: и чувства самой Махиру, и телосложение Аманэ.

Любой засмущается, разглядывая полуголого парня, который к тому же нравится. Тем более если это подтянутое, слегка поблёскивающее от пота тело со следами упорных тренировок. Обычно Махиру не замечала в Аманэ подобной мужской притягательности, но сейчас, встретив его вялый, слегка отстранённый взгляд и увидев обнажённый торс, она почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Махиру?

— Н-нет, просто... ты и правда горячий.

— Ну, у меня же температура...

Заметив на тумбочке градусник, Аманэ послушно сунул его под мышку. А Махиру всё никак не могла решить, куда девать глаза. Смотреть в упор неловко, а бросать вороватые взгляды — неприлично.

— ...В последнее время ты приводишь себя в форму, верно?

— Ещё пахать и пахать. ...Я хочу стать сильнее.

— З-зачем так усердствовать? Постоянно трудиться — это хорошо, но что тебя мотивирует, Аманэ-кун?

— Самоудовлетворение.

— Звучит размыто.

— Пусть я не идеальный красавец, но хочу стать тем, кем смогу гордиться. ...Махиру, тебе неприятно видеть меня таким?

— ...Думаю, это здорово.

Она никогда не смеялась над людьми, у которых есть цель. Стремиться к вершинам — прекрасно. Но поскольку речь шла именно об Аманэ, в её глазах это выглядело в сто раз круче.

— Я рад.

— Н-но если ты станешь слишком классным, это тоже проблема. ...Даже сейчас я не знаю, куда глаза деть.

— ...Ты сама предложила вытереть мне спину.

— Т-так-то оно так! Просто ты стал куда крепче с нашей первой встречи.

— Если моё тело заставляет твоё сердце биться чаще, значит, я не зря тренировался.

— Не тренируйся только ради того, чтобы меня смущать!

Стремление стать лучше заслуживало уважения, но если он делал это в том числе и ради того, чтобы поразить её, сердце Махиру просто не выдержит.

Аманэ лишь усмехнулся и озорно протянул:

— Не-а.

— Не-а?

— Потому что ради этого я тоже стараюсь.

— ...Аманэ-кун, ты злюка. Дурак.

— Ага, дурак.

— Ух...

От этого мягкого, почти сладкого согласия сердце заколотилось с новой силой. Учитывая, в каком виде сидел Аманэ, Махиру совершенно потеряла способность смотреть ему в глаза.

Но отступать было поздно. Сгорая от стыда, она робко прошлась влажным полотенцем по его спине.

И в очередной раз поразилась, какой же он широкий. Аманэ вечно сутулился, подстраиваясь под её рост, но сейчас, глядя на его развёрнутые плечи, она отчётливо осознала: перед ней крепкий, высокий парень. И тренировки не прошли даром.

Поняв, что откровенность Аманэ совершенно выбила её из колеи, Махиру тихонько кашлянула, пытаясь взять себя в руки.

— ...Ты меня смущаешь. Всё-таки для моего сердца будет лучше, если ты поскорее выздоровеешь, Аманэ-кун.

— Раз тебя это так волнует, я бы предпочёл поболеть ещё немного.

— ...Так не пойдёт. Выздоравливай, иначе у меня будут проблемы. Всё, я закончила.

— Понял я.

Если долго глазеть на его обнажённую спину, захочется просто сбежать. Махиру быстро свернула процедуру и всучила полотенце Аманэ. Пока он обтирался спереди, она отвернулась, дав своему бедному сердцу долгожданную передышку.

— Знаешь, в обычные дни я бы ни за что не позволил себе так расслабиться в твоём присутствии.

— Можешь расслабляться, когда захочешь. Я не против.

— ...Не-а. Слишком стыдно.

«Значит, расслабляться ему стыдно, а сидеть передо мной голышом — нет?» — фыркнула про себя Махиру, но промолчала. Сама же вызвалась помогать.

— Выглядишь ты неважно, но соображаешь уже куда лучше, да?

— Отстань.

— Хи-хи. ...Пока тебе не стыдно, пользуйся моментом и позволяй за собой ухаживать.

— ...Так и сделаю.

— Э?

— Мне же можно на тебя положиться?

— Т-так-то оно так, но п-прямо сейчас?

— Ты же сама сказала: «Пока не стыдно».

Сказать-то сказала, но если он начнёт ластиться в таком виде, у неё возникнут серьёзные проблемы. Это зрелище явно не для её глаз. Да и сам Аманэ потом сгорит со стыда, когда вспомнит... Она замялась, но, встретив его взгляд — слабый и полный надежды, — поняла, что отказать не в силах.

«Пусть потом как следует помучается. Если осознает, каково было мне, будем квиты».

— ...Что ж, хорошо. Я не против. Чего именно ты хочешь?

— Я проголодался.

— ...Так вот ты о чём. Какая же я дура, что так напряглась.

Махиру уже мысленно приготовилась залиться краской, ожидая какой-нибудь интимной или нежной просьбы. Но желание Аманэ оказалось до смешного приземлённым. Она сама себя накрутила, но внутри всё равно кольнуло лёгкое разочарование.

— А ты о чём подумала?

— Отказываюсь отвечать.

— Как скажешь.

Махиру понимала: скажи она правду — и пути назад не будет. Да и Аманэ может отстраниться.

Парень не стал настаивать. С облегчением выдохнув, она улыбнулась:

— Хорошо, что у тебя появился аппетит. Я приготовлю кашу, а ты пока переоденься. Жди меня как хороший мальчик, договорились?

— А если я буду хорошим мальчиком, мне что-то за это будет?

— ...На десерт пудинг. Из комбини.

— Ура.

Радостный Аманэ был невыносимо мил, но этот диссонанс между мужественным торсом и совершенно детским выражением лица выбивал из колеи. Махиру снова отвела взгляд, стараясь не привлекать внимания.

— Обязательно переоденься! И н-не вздумай ждать меня в таком виде!

— Понял я.

Похоже, он и сам сообразил, что так легко простудиться, да и Махиру чувствует себя неловко. Услышав согласие, она тихонько выдохнула и сбежала на кухню.

Варить рисовую кашу с нуля долго, но каша из уже готового холодного риса не отнимет много времени.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— Аманэ-кун, я вхожу. ...Можно?

Быстро приготовив кашу, Махиру поставила её вместе с пудингом на поднос и вернулась в спальню. Аманэ уже переоделся и ждал её на кровати.

Останься он без футболки, она бы тут же развернулась и ушла. К счастью, обошлось.

— Совсем мне не доверяешь?

— Аманэ-кун, ты порой бываешь таким беспечным... Тебе же всё равно, если я тебя увижу.

— Ну, мне-то от этого ни жарко ни холодно. Но раз уж ты глаз поднять не можешь, да и я рискую простудиться — пришлось одеться.

— Если бы ты не оделся, я бы просто оставила поднос и ушла.

— Я же говорю, оделся. ...Выглядит вкусно.

Глядя, как просияло лицо Аманэ при виде еды, Махиру невольно улыбнулась.

— Я немного остудила её. ...Покормить тебя?

— Издеваешься?

— Хи-хи, хочу тебя побаловать.

— ...Ну, тогда покорми с ложечки.

— Э?

— Сама же предложила.

— Н-ну да, предложила.

Она прекрасно понимала, как глупо наступать на одни и те же грабли дважды, но Аманэ слишком уж легко на всё соглашался!

Он выглядел вполне вменяемым, и она была уверена, что он откажется. Но Аманэ кивнул так быстро, что Махиру заподозрила: уж не забавляет ли его её реакция?

— Выходит, во время болезни ты становишься очень покладистым, Аманэ-кун.

— ...Это плохо?

— Нет, я рада, что ты на меня полагаешься. Ну же, скажи «а-а».

«В конце концов, просто покормить с ложечки — это не так уж и стыдно», — мысленно успокоила себя Махиру. Она зачерпнула кашу и поднесла ко рту Аманэ. Тот послушно открыл рот.

Во время еды он молчал, тщательно пережёвывая пищу, но довольное лицо выдавало его с головой.

— Вкусно.

— Я рада. Захочешь ещё — просто открывай рот.

— Угу.

Увидев, как этот абсолютно покорный парень послушно раскрывает рот в ожидании новой порции, Махиру рассмеялась и отправила ему следующую ложку.

— ...Я словно зверька с рук кормлю.

— Именно это ты и делаешь. Вкусно.

— ...А ты ко мне не привяжешься? Вроде: «Буду есть только еду Махиру».

— Не скажу, что «только», но твоя стряпня нравится мне больше всего.

От этих бесхитростных слов Махиру растаяла. Он хвалил её абсолютно искренне. Лицо так и светилось счастьем.

Болезнь сорвала с него все маски, и эти чистые признания, лишённые всякого скрытого подтекста, действовали на Махиру как приворотное зелье. Разве можно было устоять?

— Хоть засыпь меня комплиментами, второй пудинг не дам.

— Жаль.

— Зато когда поправишься, сделаю тебе домашний.

— Жду не дождусь.

Он улыбался на треть расслабленнее обычного, и сердце Махиру предательски дрогнуло. Но она понимала: эта мягкость — следствие болезни. Махиру прикусила щёку изнутри, чтобы не брякнуть, какой он милый.

— Вот поэтому тебе нужно как следует выспаться и поправиться. Мне нравится заботиться о тебе, но лучше бы ты полагался на меня, будучи здоровым.

— ...Я подумаю над этим.

— В любом случае, сейчас главное — здоровье. А ну, скажи «а-а».

— ...Ты со мной как с ребёнком обращаешься.

— На ребёнка ты совсем не похож.

Дети с таким широким разворотом плеч — это катастрофа для сердца Махиру.

— Ещё бы. Где ты видела такого огромного и наглого ребёнка?

— Ты сам про себя так говоришь? Насчёт «наглого» я бы поспорила.

— Ещё как. Вон, бессовестно наслаждаюсь твоей заботой.

— Разве это плохо, раз такое бывает редко? Аманэ-кун, со стороны ты кажешься безалаберным, но на самом деле на тебя вполне можно положиться.

— Не отрицаю, что выгляжу безалаберным. ...Но я всё же стараюсь.

— И это замечательно.

Аманэ не из тех, кто кричит о своих заслугах. Но если он за что-то берётся, то доводит дело до конца благодаря стальной воле. Он никогда не лжёт и не пускает пыль в глаза.

Махиру, которая всегда была рядом и прекрасно знала, как упорно он трудится, ласково улыбнулась и протянула ещё одну ложку этому взрослому, крепкому парню, который сейчас вёл себя как беспомощный птенец.

Раз уж он всегда так выкладывается, почему бы иногда его не побаловать?

Когда пудинг благополучно отправился следом за кашей, Махиру внимательно посмотрела на Аманэ. Лицо его заметно посвежело.

— ...Вот мы и закончили. Пить лекарство пока рано. Как самочувствие?

— Ну... лучше, чем до таблеток. Думаю, если посплю, всё пройдёт.

— Раз не стало хуже, то и славно. Сейчас поменяем пластырь, и ложись отдыхать.

— ...Только не надо снова мерить температуру лбом, ладно?

— Я помню. ...К тому же краснота почти спала, жар, похоже, отступает. Вот так... шлёп!

— Холодно!

Когда она прилепила новый прохладный пластырь взамен высохшего, Аманэ смешно пискнул. Махиру невольно рассмеялась.

— ...Никак не могу привыкнуть.

— Хи-хи. Ладно, отдыхай... Что-то не так?

Ему оставалось только хорошенько выспаться, но, когда Махиру уже собиралась встать, Аманэ слабо перехватил её запястье, приковав к месту.

— ...И последнее. Можно?

— Конечно. Всё, что в моих силах.

— Можно я немного подзаряжусь?

— Подзарядишься чем... Э?

Не успела Махиру умилиться его просьбе, как Аманэ уткнулся лицом ей в плечо. Она так и застыла, полусогнувшись над кроватью.

— Позволь мне просто опереться на тебя немного.

— Я не против, но о таком надо предупреждать. Это вредно для моего сердца...

Сердце бешено колотилось от этой внезапной вспышки нежности. Тот самый колючий Аманэ сам прижимался к ней! Как влюблённая девушка, Махиру просто летала от счастья.

— Кажется, ты стала теплее.

— Скорее всего, это потому, что у тебя температура спадает. ...В-волосы шею щекочут...

Сегодня на ней была кофта с широким вырезом, так что Махиру чувствовала тепло Аманэ прямо на своей коже.

Его температура явно снизилась, зато её собственная стремительно ползла вверх.

Ластящийся Аманэ был до боли милым. Ей отчаянно хотелось обнять его за спину, но если она поддастся порыву — последствия будут необратимыми.

Внутренний голос Читосэ так и кричал: «Вперёд! Жми!», но Махиру проигнорировала его и лишь робко похлопала Аманэ по спине.

— Ещё немного.

— Если бы ты попросил напрямую, я, возможно, обняла бы тебя в ответ.

— ...Пожалуй, откажусь. А то сорвусь, затащу к себе и сделаю из тебя подушку-обнимашку.

— Э?

«Чего?» — пронеслось в голове. Но Аманэ вдруг легко отстранился и откинулся на подушку.

— ...Уф, полегчало. Спокойной ночи.

— Эм, Аманэ-кун, ты сейчас...

«Сорвусь» — значит ли это, что обычно он изо всех сил сдерживается?

Хочет ли он обнять её, прикоснуться к ней?

Смятение Махиру осталось незамеченным. Сон сморил Аманэ настолько, что он, не дожидаясь расспросов, свернулся калачиком под одеялом. Мог бы и дать ей минуту на осмысление!

Не обращая внимания на зависшую с открытым ртом девушку, Аманэ с довольным видом сомкнул веки.

— Спокойной ночи.

— ...Спокойной ночи.

Тормошить его сейчас было бы жестоко. Проглотив все свои вопросы, Махиру нежно пожелала ему спокойных снов.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

На следующий день Аманэ окончательно выздоровел: лицо посвежело, и к нему явно вернулась привычная бодрость.

— Доброе утро. Рада видеть, что ты поправился.

— Ага. Чувствую себя на все сто. ...А почему ты так далеко стоишь?

Махиру держала дистанцию из-за их вчерашнего разговора перед сном, но Аманэ, похоже, напрочь о нём забыл.

— ...Аманэ-кун, ты помнишь, о чём мы вчера говорили?

— Вчера... Голова гудела, так что дословно всё не перескажу. Но помню, что каша и пудинг были вкусными.

— ...А прямо перед сном?

— Перед сном... А, прости. Я просто захотел почувствовать чужое тепло... то есть прохладу, и прижался к тебе. Виноват.

Аманэ смутился и неловко извинялся за свою слабость, вот только Махиру волновало совсем другое.

— Нет, с этим-то всё нормально, но ч-что было потом...

— Потом я, вроде бы, просто уснул.

— ...Раз ты помнишь это так, пусть так и будет.

Вспомни он свои слова, всё стало бы куда проще. Но тянуть из него признания клещами Махиру не хотела, да и торопить события — тоже.

Ей было чуточку, самую малость обидно... И всё же она убедилась: она ему небезразлична. Одно это неожиданное открытие перекрывало все тревоги минувшего дня.

«Хотя, вспомни ты всё, дело пошло бы куда быстрее!»

Но жаловаться бессмысленно, да и взятки с больного гладки. Решив спрятать это воспоминание в тайнике души как своё маленькое сокровище, Махиру подняла глаза. Аманэ смотрел на неё с тревогой.

— Эй, я что-то натворил? Сделал что-то странное в бреду?

— Ты ничего не сделал. ...Совершенно ничего.

И правда ведь — ничего. Сделай он хоть шаг навстречу, всё стало бы куда понятнее. Но он не сделал ничего. Абсолютно.

— К чему эти странные паузы?

— Да так, ни к чему!

— Да ну?..

Отказ отвечать явно озадачил Аманэ. Но Махиру словно повесила на губы замок: всем видом демонстрируя, что больше не проронит ни слова, она отвернулась, прячась от его подозрительного взгляда.

— Слушай, Махиру, у тебя ведь нет любимого блюда? Точнее, ты почти никогда не говоришь, что тебе что-то безумно нравится.

Аманэ домыл посуду после их привычного совместного ужина и вдруг озвучил эту мысль.

Он размышлял о готовке даже у раковины и нечаянно заговорил вслух. Махиру, дожидавшаяся его в гостиной, лишь невозмутимо кивнула.

— И правда. Не могу с уверенностью ответить на такой банальный вопрос. Я, конечно, люблю сладкое, но если спросишь, что именно, — растеряюсь.

— Ты ведь ешь всё без капризов и не зацикливаешься на чём-то одном. Кажется, ты вообще всеядна.

— Верно. Я стараюсь питаться сбалансированно и пробовать разное, чтобы еда не приедалась.

Возвращаясь в гостиную, Аманэ попытался вспомнить их недавние ужины.

В основном преобладала японская кухня, но Махиру готовила и западные, и китайские блюда, уплетая всё без разбора. Порой на столе появлялась такая экзотика, что Аманэ оставалось лишь гадать, где она вообще о ней узнала.

Случалась и еда, которую Аманэ недолюбливал, однако Махиру совершенно спокойно съедала всё.

Меню обычно составляла сама Махиру, поэтому логично, что она ела всё приготовленное. И всё же её всеядность восхищала Аманэ.

— Получается, и нелюбимой еды у тебя тоже нет.

— Ну, я вряд ли проглочу что-то невыносимо острое, что нормальные люди не едят, но умеренную остроту переношу спокойно. Еду с сильным запахом тоже стерплю, если он не совсем уж тошнотворный. Так что не скажу, что ненавижу такое. Хоть и не скажу, что люблю.

Вряд ли Махиру осилила бы сюрстрёмминг, но это смело можно назвать исключением.

В конечном счёте, она совершенно не привередничала.

— Если подумать, отсутствие предпочтений — штука двоякая. С одной стороны, никого не обижаешь, но с другой — кажется, что тебя ничем особо не порадуешь. А это расстраивает.

— Скорее, у меня просто широкие рамки, и многое кажется вкусным. Вкусовые рецепторы позволяют с удовольствием есть сезонные продукты, так что я не испытываю никаких неудобств.

— Умение наслаждаться разной едой — это здорово. Жизнь веселее, когда можешь с удовольствием пробовать сезонные блюда.

— Это точно.

Привередливые люди постоянно мучаются с едой, так что всеядность — это настоящий дар. Аманэ и сам не отличался разборчивостью, но его порог терпимости всё же был ниже, чем у Махиру.

— Ты тоже не особо привередлив, Аманэ-кун, но у тебя есть пара вещей, которые ты терпеть не можешь.

— По доброй воле я ни за что не стану есть то, чья острота превышает мои лимиты.

— Ты ведь сейчас подумал о Читосэ-сан?

— То, что она ест, нормальному человеку не по зубам.

Читосэ с радостью уплетала ярко-красное месиво, которое нормальные люди сочли бы токсичным отходом. Она с улыбкой съедала всё до последней капли, приговаривая: «Остро, остро». Это выходило за грани разумного. Аманэ отказывался верить, что у них одинаково устроены вкусовые рецепторы.

— Ну, такое я бы тоже не осилила. Но иногда я ем острое, поэтому не отношусь к нему так негативно, как ты, Аманэ-кун.

— Меня пугает, когда ты готовишь острые гарниры.

— Отчасти я делаю это по просьбе Читосэ-сан. Она суёт мне рецепт со словами: «Хочу это съесть». И на следующий день я приношу ей готовую порцию.

— Обожает она острое...

— Хе-хе.

Махиру добродушно улыбнулась, но для Аманэ, на дух не переносящего острое, в этом не было ничего смешного.

— Кстати, к чему весь этот разговор?

Заметив любопытство Махиру, Аманэ неловко почесал щёку.

— Да так, просто... Я ведь тоже периодически готовлю основное блюдо, верно? Неловко взваливать всё только на тебя.

— Да, мы либо готовим вместе, либо я доверяю ужин тебе, Аманэ-кун.

Неизвестно, как бы он справился во времена их первой встречи, но сейчас Аманэ научился готовить весьма сносно. Конечно, по сравнению с кулинарными шедеврами Махиру это было лишь «сносно», но всё же. Безусловно, это заслуга прекрасного наставника. Испытывая неловкость из-за того, что перекладывает всю работу на девушку, Аманэ ради практики всё чаще брал на себя роль шеф-повара.

Махиру всегда честно оценивала его стряпню: если вкусно — хвалила, если невкусно — прямо заявляла об этом. Однако она судила блюда исключительно по общепринятым стандартам. Её личные предпочтения в оценках никак не отражались.

— Когда мы едим вместе, хочется приготовить то, что нравится другому. Но ты ведь никогда не говоришь о своих вкусах. Я и так вечно переживаю, получится ли вкусно, поэтому хотелось бы готовить хотя бы то, что ты точно любишь.

Нельзя было отрицать лёгкую примесь эгоизма — он хотел приготовить её любимое блюдо, чтобы увидеть улыбку. Факт оставался фактом: Аманэ просто хотел её порадовать.

— Так вот о чём ты думал. Если готовишь ты, Аманэ-кун, я с удовольствием съем что угодно. Лишь бы оно не превратилось в уголь.

— В реальности почти не бывает таких кулинарных катастроф, как в манге... Я понимаю, что ты ешь с удовольствием ради меня. Но мне хотелось бы накормить тебя тем, что ты однозначно любишь.

Угадать предпочтения Махиру оказалось сложно, поэтому он хотел услышать ответ из её собственных уст. Однако, услышав эти слова, девушка почему-то замерла и уставилась на Аманэ.

— Махиру?

— Н-нет, ничего... Ты не так понял, но мне правда нравится еда, которую готовишь ты, Аманэ-кун.

— Рад это слышать, но...

— Аманэ-кун, тебе ведь нравится всё, что готовлю я?

— Да, но у меня ведь есть явная слабость к блюдам из яиц.

— А я ем всё подряд, так что твоя готовка — это и есть мои личные предпочтения, Аманэ-кун. Разве нет?

— Я буду стараться ещё усерднее. Чтобы научиться готовить то, что тебе самой захочется съесть.

Он был благодарен Махиру за эти слова и чувствовал её заботу, но ему всё равно хотелось найти блюдо, которое она бы искренне, без всяких прикрас, полюбила. Поэтому нельзя было расслабляться.

— А ведь я счастлива уже от того, что ты для меня готовишь.

— Это мой личный эгоизм, так что всё нормально... До тебя мне, конечно, далеко, но я научусь готовить так, чтобы ты смогла с уверенностью сказать: «Мне это нравится, это вкусно».

— А я не останусь без работы?

— Э-э, ну, это станет для меня проблемой. Точнее, я хочу есть именно то, что готовишь ты. Чужая стряпня мне не нужна.

Да, он научился готовить сам, но еда Махиру находилась на совершенно ином уровне. Для Аманэ она стала воплощением всех любимых вкусов, идеалом и едва ли не смыслом жизни.

Эта еда настолько прочно вошла в его жизнь — нет, буквально срослась с ней, — что он бы всерьёз расплакался, отними её у него. Он хотел наслаждаться её готовкой до тех пор, пока Махиру не уйдёт, и втайне надеялся, что сможет присвоить эти блюда себе навсегда.

— Слава богу... Не волнуйся, я не собираюсь бросать готовить.

— Это мне нужно говорить «слава богу». Без твоей еды я буквально не выживу. Вопрос жизни и смерти.

— Ты преувеличиваешь.

— Ни капли. Твоя готовка занимает огромную часть моей жизни. Чужой едой я не наемся. Короче говоря, я просто обожаю то, что ты готовишь.

Аманэ готов был кричать об этом на весь мир: еда Махиру стала неотъемлемой частью его жизни. Зависеть от кого-то — плохо, как и перекладывать всё на чужие плечи. Именно поэтому он готовил сам. Но без её блюд жизнь теряла всякие краски.

Для Аманэ еда Махиру стала ежедневной радостью и источником счастья. Он с гордостью мог заявить, что готов питаться её стряпнёй каждый божий день при каждом приёме пищи.

Не будет преувеличением сказать, что Махиру полностью взяла в плен его желудок. Услышав его признание, она неловко отвела взгляд и смущённо опустила глаза.

— В последнее время ты, Аманэ-кун, постоянно говоришь такие вещи...

— Какие ещё вещи?

— Никакие... Я поняла, что ты обожаешь мою стряпню.

— Ага, просто обожаю.

Аманэ думал, что уже давно доказал это и словом, и делом. Но раз она до сих пор сомневалась, решил повторить прямо. Махиру же тихо пробормотала: «С-сама завела этот разговор, но слышать такое вслух оказалось безумно неловко...». Видимо, его похвала ей льстила.

Хотя, пожалуй, она смутилась даже сильнее, чем того требовала ситуация.

— Да что с тобой такое?

— Не обращай внимания. В любом случае, я не собираюсь никуда уходить. Буду радовать тебя вкусной едой до тех пор, пока ты этого хочешь, Аманэ-кун.

— Ты хоть понимаешь, как это звучит?

— Конечно, понимаю. Я ведь взяла твой желудок в плен.

Махиру, видимо, взяла себя в руки и гордо выпятила грудь. Было очевидно: она совершенно не поняла, как именно Аманэ воспринял её слова.

— Ты явно ничего не поняла, но ладно... Продолжай и дальше держать мой желудок в заложниках. А я постараюсь научиться готовить так, чтобы и ты сказала: «Вкусно».

— Хи-хи, раз уж ты так говоришь, буду с нетерпением ждать.

— Только не жди слишком многого.

— Хорошо, буду ждать. Интересно, когда же наступит этот день?

— Не скоро.

Услышать от Махиру искреннее «вкусно» — задача не из лёгких, и добиться этого за пару дней невозможно. Оставалось лишь неустанно практиковаться.

— Хи-хи, тогда я буду ждать. С нетерпением.

— Ага...

К счастью, Махиру весело смеялась и, казалось, была готова ждать. Аманэ почувствовал облегчение, но в то же время грудь сдавило странное смущение.

— Значит, ты будешь со мной ещё очень долго... Я всё равно не собираюсь ни отпускать тебя, ни уходить сам, так что мне это только на руку.

Она сказала, что будет терпеливо ждать, прекрасно понимая: его цель будет достигнута нескоро. Но раз пообещала остаться рядом, это равносильно согласию быть с Аманэ.

Возможно, сама она вложила в свои слова совсем иной смысл. Но для Аманэ, желавшего навсегда остаться рядом с ней, было куда приятнее истолковать всё в свою пользу. Поэтому он решил эгоистично поверить именно в этот вариант.

Аманэ не знал, станет ли он когда-нибудь нужен Махиру, но втайне поклялся приложить все усилия, чтобы стать мужчиной, достойным стоять рядом с ней. В том числе и в кулинарном мастерстве. Подумав об этом, он едва заметно улыбнулся.

— Ты что-то сказал?

— Ничего... Просто подумал, что мне нужно во многом постараться.

— Ой, да не нужно так напрягаться.

— Нужно. Я буду стараться.

— Тогда я буду болеть за тебя и наблюдать со стороны.

— Да...

Было неловко, но, по крайней мере, она явно собиралась оставаться рядом ещё очень долго.

«Какая счастливая отсрочка», — подумал Аманэ, снова улыбнулся и с нежностью посмотрел на радостную Махиру.

— Слушайте, почему мой дом вдруг превратился в базу для посиделок? — тихо вздохнул Аманэ, глядя на Ицуки и Читосэ.

Обычно их компашка собиралась именно здесь. Из десяти раз все десять проходили у него дома.

Читосэ, как ни в чём не бывало развалившаяся на диване, встретила хмурый взгляд Аманэ с абсолютной невозмутимостью.

— Э-э, ну а где ещё собираться-то?

— Да хоть на улице где-нибудь погулять.

— Не, были бы мы только с Чи — одно дело. Но таскать за собой Шиину-сан рискованно. Для тебя же, — хмыкнул Ицуки.

— Угх...

Крыть было нечем, и это угнетало.

В школе уже поползли слухи, что Аманэ и Махиру общаются. Пусть и как друзья, но совместные тусовки после уроков — совсем другой уровень. Окружающие привыкли, что неприступная Махиру ни с кем не сближалась. Если она дружит с Читосэ — народ поймёт. Но в их глазах Аманэ тут болтался лишним придатком к парню Читосэ, и фанатам «Ангела» это явно не понравится.

Аманэ и без того завидовали чёрной завистью, так зачем нарываться на новые неприятности? Ицуки прав: только в этой квартире они могли общаться без посторонних глаз.

— Или предлагаешь оставить Шиину-сан за бортом?

— Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне, идите гулять втроём, — тихо отозвалась Махиру. — Я и так навязываюсь вам исключительно из вашей доброты.

— А вот и нет! — возмутилась Читосэ. — Да, нас свёл Аманэ, но теперь-то мы с Махирун общаемся, потому что я сама этого хочу!

— Читосэ-сан...

— Ну и как, рука поднимется нас выгнать? — усмехнулся Ицуки.

— ...Сдаюсь. Был неправ.

Зная о сложных семейных обстоятельствах Махиру, Аманэ ни за что не отнял бы у неё это место — тихое убежище, где она наконец-то могла расслабиться в кругу друзей.

— И всё-таки постоянно торчать у меня — это как-то неправильно.

— Ого, Аманэ метит в гости к Махирун? А ты, оказывается, тот ещё тихий извращенец, — хитро протянула Читосэ.

— Да с чего бы вдруг?!

— Но по факту, других вариантов у нас нет. Либо к тебе, либо к ней.

— У меня и в мыслях не было к ней заявляться. Да и Махиру это только доставит неудобства.

Как ни крути, а просто так завалиться в квартиру к девушке — затея так себе. Тем более Махиру явно не из тех, кто терпит чужаков на своей территории. Да и самого Аманэ почему-то смутно раздражала бы мысль, что тот же Ицуки переступит порог её квартиры. Так что этот вариант отметался сразу.

Махиру явно не обрадовалась бы шумной толпе у себя дома. Он покосился на девушку — та, как и ожидалось, растерянно опустила брови.

— Н-неудобства не доставит... но мне нужно время на подготовку, иначе... иначе я окажусь в неловком положении. Как-то так.

— Да мы к тебе и не собирались, — отмахнулся Аманэ. — Врываться в комнату к девушке — это уже проблема.

— А ко мне домой-то заваливался, — ехидно вставила Читосэ.

— Вы тогда с Ицуки спелись и, считай, силой меня приволокли! Да и вообще, я никогда не смотрел на тебя в таком ключе!

— Звучит так, будто на Шиину-сан ты смотришь именно в таком ключе.

— Я не это имел в виду! Махиру, поверь, это не так!

Аманэ отчаянно пытался доказать, что у него и в мыслях не было ничего пошлого, но лицо Махиру становилось всё напряжённее, отчего у парня душа ушла в пятки.

— ...Да, Аманэ-кун, я прекрасно знаю твой характер.

— М-Махиру-сан?

— В чём дело?

Сквозь её идеальную фальшивую улыбку — ту самую, для чужаков, — сочилось такое убийственное давление, что Аманэ прошибло холодным потом.

Если он прямо сейчас не оправдается, его репутация в глазах Махиру рухнет до уровня мерзкого извращенца.

Врать, что подобных мыслей у него не возникало совсем, он бы не стал. Но он точно не настолько низок, чтобы навязывать свои желания Махиру! И об этом стоило заявить предельно решительно.

— Н-нет, ты всё не так поняла. У меня и в мыслях ничего дурного не было! Махиру — мой важный друг, понимаешь?

— ...А вот это как раз и проблема.

Улыбка мгновенно слетела с её лица. Махиру надула губы, пробормотала что-то себе под нос и отвернулась. Аманэ показалось, будто хрупкое доверие между ними с оглушительным звоном разлетелось на куски.

— О-о, ты испортил Махирун настроение, — протянула Читосэ.

— И чья же это вина, интересно?!

— Аманэ, — хором припечатали Ицуки и Читосэ.

— Да вы издеваетесь! У меня тут вообще союзников нет!

Они будто спелись. Хоть кто-нибудь бы из вежливости встал на его сторону.

«Сам, конечно, виноват...» — Аманэ понимал, что сам ляпнул лишнего и заставил Махиру всё не так понять. Но неужели эти двое не могли хоть раз его выручить?

— Ну, в этом весь Аманэ.

— И правда, — кивнула Махиру.

К счастью, отвращения в её голосе не слышалось. Доверие, может, и дало трещину, но с этим оставалось лишь смириться.

— Сдавайся, — хмыкнул Ицуки. — В душе я, конечно, за тебя, но обстоятельства вынуждают поддержать Шиину-сан.

— Почему в своём доме я как в гостях?

— Наверное, потому что для Шиины-сан тут тоже всё своё, родное?

— ...Учитывая, сколько времени она тут проводит, спорить трудно, — буркнул Аманэ. — И всё равно, кончайте смущать Махиру.

— Ничего я не смущаюсь... Д-давайте уже закроем тему.

Махиру явно не злилась, и у Аманэ немного отлегло на сердце.

— В общем... Посиделки здесь могут быть Аманэ-куну в тягость, но оставим это. Ради чего мы вообще собрались? — подытожила Махиру.

— Э-э? Ну, мы подумали, что нормально поболтать можно только у вас. Да и просто посидеть без повода — тоже здорово.

— А теперь представь, каково мне, когда ко мне заваливаются без повода.

— Поэтому я принесла гостинец! Во-о-от!

Читосэ театрально выдержала паузу и с гордой улыбкой выудила из сумки стопку листов формата А4.

Опознав знакомые бумажки, Аманэ с Ицуки синхронно скривились.

— Какой же это гостинец, это распечатки с домашкой по математике.

— Ошибочка! Это мы будем решать вместе, а гостинец — вот он! Пудинг из комбини-и-и!

Напевая мотив, с которым известный синий кот-робот достаёт гаджеты из своего кармана, она вытащила пудинг. Тот самый. Аманэ как-то проговорился Махиру, что обожает именно его.

— ...Махиру надоумила?

Он говорил об этом только ей. Да и продавался этот десерт в комбини, до которого от школы было не по пути. Сомнений не оставалось: информацию раскрыла Махиру.

— Тебе же нравится, ну?

— Нравится, и что с того?

— И правда. Сладкое он не жалует, а вот пудинг, где побольше яиц — обожает, — вставил Ицуки.

— Заткнись.

— Судя по тому, как ловко он его сцапал, подкупить его проще простого.

— Да помолчите вы оба.

— Ну-ну, — мягко прервала их Махиру. — Давай его сюда, Аманэ-кун. Уберу в холодильник, пока завариваю чай.

— Угу, спасибо.

Аманэ собирался сделать это сам, но спорить не стал и послушно отдал сладость.

По-хорошему, суетиться с чаем должен хозяин дома. Но Махиру всегда вызывалась сама, да и напитки у неё выходили куда вкуснее. Аманэ привычно уступил, хоть и корил себя за это. Он решил, что хотя бы уберёт со стола и хорошенько её отблагодарит, но чувство неловкости от того, что он во всём полагается на девушку, никуда не исчезло.

— О, а мне чай с молоком! Для учёбы нужен сахар! — протянула Читосэ.

— Не наглей, а, — осадил её Аманэ. — Значит, твой хитрый план состоял в том, чтобы Махиру разжевала тебе домашку, в которой ты ни бум-бум?

— Эхе-хе?

— Могла бы и у Ицуки спросить.

— Не-е, я не настолько умён, чтобы кого-то учить, — отмахнулся друг.

— Врёшь. Я редко встречал парней с такой хваткой, как у тебя.

— Э, ты меня клеишь, что ли?

— Да сдался ты мне... Ты из тех, кому всё по плечу, стоит только взяться. Просто намеренно отлыниваешь.

В учёбе Махиру и Аманэ, конечно, превосходили их, но мозгов Ицуки с лихвой хватило бы на вопросы Читосэ. От природы он был даже способнее Аманэ, просто сознательно забивал на учёбу. Какая расточительность. Сейчас Ицуки беззаботно посмеивался, но Аманэ знал: такое поведение — лишь подростковый бунт против родителей. И от этого становилось тяжело на душе.

— В учёбе главное — стабильность и зубрёжка. Так что я далеко не так хорош, как ты говоришь.

— Как скажешь. Но давай честно: ни ты, ни я не сможем объяснить материал лучше Махиру.

— Ну, это да.

— Иккун вообще объяснять не умеет! А Махирун учит просто шикарно!

— Естественно. Чтобы учить других, мозгов нужно в разы больше, чем просто чтобы понять самому, — вздохнул Аманэ. — А ты, Читосэ, давай-ка пошевели извилинами.

— Я стараюсь~. Просто тут сплошь какие-то зубодробительные задачки.

— Тема сложная, почти весь класс на ней спотыкается. Тут уж ничего не попишешь.

Они с Махиру решили эту домашку ещё до прихода незваных гостей. Раздел и правда был убийственным.

— А мне было даже весело её решать, — донеслось из кухни. — Хотя соглашусь, задания на любителя. Вот ваш чай, пожалуйста.

Махиру вынесла поднос с кружками. И когда всё успела? Аманэ в очередной раз восхитился её расторопностью.

— О, спасибо тебе, Шиина-сан.

— Не за что. Пейте на здоровье.

— ...Вообще-то, заваривать должен был ты, — шепнул Ицуки.

— Тем, кто вваливается без спроса, чай не положен, — парировал Аманэ. — И вообще, Махиру сама вызвалась. Сказала, у неё выйдет вкуснее.

— Ну, чай от Шиины-сан и на вкус приятнее, и на душе от него теплее.

— Уж извините, — огрызнулся парень.

— Эй, Аманэ-кун, не делай такое лицо перед гостями, — одёрнула его Махиру.

Аманэ нехотя извинился. Читосэ, глядя на его постную мину, залилась звонким хохотом. Терпеть это было невозможно.

— У тебя лицо — точь-в-точь как у ребёнка, которого отчитала мамочка!

— Сама ты ребёнок.

— Какая ещё мамочка, ну в самом деле, — вздохнула Махиру.

— П-прости, Махирун.

Видимо, у бесстрашной Читосэ тоже имелась своя ахиллесова пята. Стоило Махиру слегка упрекнуть подругу, как та мигом сдулась.

«С Махиру ей тягаться не по зубам...» — от этой мысли Аманэ стало чуточку теплее. Но вину-то Читосэ чувствовала только перед Махиру, а перед ним — ни капли! Он смерил гостью хмурым взглядом.

— А передо мной извиниться не хочешь?

— У меня тут дела поважнее Аманэ.

— Ну да, для тебя эта домашка — вопрос жизни и смерти... Господи.

Портить настроение главной помощнице Махиру — себе дороже. Но высказать пару ласковых за такое наплевательское отношение он имел полное право.

Смирившись с тем, что Читосэ не изменить, Аманэ со вздохом принялся расчищать столик для учёбы. Внезапно до него донеслись перешёптывания:

— Хуже всего — быть в неведении, да…

— И не говори.

Аманэ окинул парочку недоуменным взглядом: «Чего они там несут?»

— В общем, раз уж притащила домашку, давайте с ней покончим. Мы с Махиру всё уже решили.

— Когда успели-то?!

— Пока вы где-то прохлаждались. Вернулись и быстренько всё сделали.

Для Аманэ, который щёлкал математику как орешки, и для Махиру, которая давно прошла всю программу старшей школы, задачки не составили труда. Они управились за те несколько десятков минут, пока эта парочка неожиданно предупредила о визите и ехала к нему.

Скажи кто-нибудь, что он выехал на таком легальном чите, как Махиру, Аманэ не стал бы спорить. Но, честно говоря, он и в одиночку справился бы без проблем.

— Мы не прохлаждались, мы гостинец выбирали~. Раз вы всё сделали, могли бы и дать списать.

— Отклоняется.

— Списывать нехорошо... — мягко укорила Махиру.

— А сами-то небось списывали друг у друга!

— Нет, каждый решал сам за себя. Махиру справилась быстрее, но я к ней в тетрадь не подглядывал.

Застряв на задаче, можно спросить принцип решения, но остальное нужно додумывать своей головой. Бездумное списывание ума не прибавит. Исключение — полная безнадёжность, до которой просто не нужно доводить.

«Какой идиот станет заниматься подобной бессмыслицей?» — Аманэ возмущённо прищурился, отсекая беспочвенные обвинения. Однако Читосэ почему-то выглядела донельзя потрясённой.

— Сдавайся, Чи, эти двое слишком правильные.

— А Иккун...

— Я всё решил ещё на уроках.

Ицуки обожал поболтать, но в плане учёбы он был безупречен — ни единой бреши.

— Тогда ты мог бы дать мне списать...

— Чи, знаешь пословицу: «Любимое дитя бросают на дно ущелья»...

— По-моему, ты всё в кучу смешал! Жмо-о-от!

— Да-да. Давай, пыхти, а мы втроём за тобой присмотрим.

— Давай постараемся, Читосэ-сан, — подбодрила её Махиру.

— Да за что-о-о?!

Заговорщики единогласно отказались давать ей списывать. Окружённая их ласковыми улыбками, Читосэ издала сдавленный вопль и откинулась на спинку дивана.

— ...Ненавижу цифры.

Она честно взялась за карандаш, но очень скоро начала издавать жалобные, сдавленные стоны.

— Смирись. В нашей школе программу гонят так, что если не вкалывать, потом взвоешь.

— Знаю я. Мне нужен какой-то стимул.

— И что это за стимул?

— М-м-м... ну, скажем, услада для глаз?

— Так у тебя Ицуки есть.

— Иккуна не заказывали.

— Какая жестокость! — картинно ахнул парень.

Казалось бы, устала — поластись к парню, пусть пожалеет. Но Читосэ явно не была настроена на романтику: она лишь медленно покачала головой и пожала плечами. Ицуки сидел с оскорблённым видом, но девушку это ничуть не заботило.

— Хочу награду за старания~. Например, посмотреть, как Аманэ попадает в неловкую ситуацию.

— С какой радости мне отдуваться?! Ты что вообще удумала?

— А ведь звучит забавно, — хмыкнул Ицуки.

— Тебе смешно только потому, что твоя задница в безопасности.

Ицуки беззаботно смеялся — видимо, мстил за прошлую шутку. Аманэ так и подмывало напомнить другу, что, любуясь пожаром на другом берегу, тот и не заметит, как искры перекинутся на его собственный дом.

— Да необязательно прямо издеваться, просто хочется порадовать глаз. ...Подойдёт, например, сценка, где Махирун без остановки гладит Аманэ по голове.

— И что в этом такого радостного?

Аманэ всегда считал, что награда должна приносить пользу самому человеку, но Читосэ, видимо, предпочитала чисто визуальное наслаждение.

— Наблюдать, как тот самый колючий Аманэ покорно млеет — сплошное умиление.

— Слышала, Шиина-сан?

— Вас устроит такой вариант? — мило уточнила Махиру.

— Махиру?!

«Какого чёрта она подыгрывает?!»

Он в панике уставился на девушку. Та лишь очаровательно улыбнулась. Эта улыбка, конечно, грела душу, но Аманэ ни за что не согласился бы на такие нежности на глазах у этих двоих. Точнее, он был категорически против! Ежу понятно, что Ицуки с Читосэ будут скалиться от уха до уха.

Эта парочка обожала всё, лишь бы было весело. Они сто процентов воспользуются шансом и с наслаждением проедутся по его нервам.

— Да-да, этого вполне хватит, Махирун!

— Я не против, — кивнула Махиру. — Но сегодня у меня есть кое-что получше. То, что принесёт тебе куда больше радости.

— Куда больше?..

— Лимитированный брелок из коллаборации, за которым ты так гонялась. Он здесь.

— Да ладно!

Читосэ аж подскочила на месте, выпрямилась по струнке, а затем хищно подалась вперёд. Махиру звонко хихикнула и вытащила из своей сумки бумажный пакет.

На пакете и правда красовался логотип любимого персонажа Читосэ. Аманэ припомнил: недавно Махиру обмолвилась, что ей нужно съездить на дальнюю станцию. Видимо, за этим брелоком.

— Я проходила мимо магазина, и он случайно оказался в наличии. Вот, ты ведь этот дизайн искала?

Из шуршащей бумаги показался брелок с тем самым маскотом, который болтался у Читосэ на пенале. Аманэ понятия не имел, насколько он редкий, но, судя по горящим глазам подруги, это был джекпот.

— М-м-махирун!

— Получишь, когда закончишь задание. Хорошо?

— Я горы сверну!

Глядя на эту молниеносную трансформацию, Аманэ с Ицуки переглянулись и покатились со смеху.

Заряженная мотивацией Читосэ сжала в кулаке механический карандаш и с боевым кличем: «Уо-о-о!» набросилась на формулы. Надолго ли хватит этого запала — неизвестно, но Аманэ молился, чтобы до конца распечатки она не сдулась.

— ...Если бы ты достала брелок с самого начала, я бы избежал тех странных фантазий, — тихо пробормотал Аманэ, отойдя в сторонку, чтобы не сбить Читосэ настрой.

Махиру незаметно пододвинулась к нему и виновато улыбнулась.

— Если сразу поманить наградой, человек перестаёт стараться по собственной воле. Но, честно говоря, купить его предложил Акадзава-сан.

— Я бы ни в жизнь не сунулся в это гламурное царство, битком набитое девчонками, — вклинился Ицуки.

— Читосэ-сан недавно меня здорово выручила, и я искала ответный подарок. Акадзава-сан как раз подсказал идею. Нехорошо, конечно, использовать подарок как приманку, но деваться было некуда. Позже я обязательно скажу ей, чья это была идея. Позже — потому что сейчас она сосредоточена.

— Ты прекрасно знаешь, как ей управлять.

К худу или к добру, Читосэ обожала наглядные призы. В краткосрочной перспективе метод работал безотказно. Но злоупотреблять им не стоило, иначе в будущем мотивация сломается окончательно.

— Я не управляю, я лишь слегка подогреваю боевой дух. ...Аманэ-кун, ты же сам горы готов свернуть за домашнюю еду, — лукаво прищурилась Махиру.

— Э-э, ну, это...

— Ты-то у нас тоже предсказуемый и легко подкупаешься, — поддакнул Ицуки.

— Заткнись!

Аманэ прекрасно знал свою слабость перед стряпнёй Махиру, так что смеяться над Читосэ права не имел. И всё же, желая доказать, что он не настолько продажен, он зыркнул на Ицуки. Друг лишь беззаботно рассмеялся, а Махиру наблюдала за ними с нескрываемым умилением.

Аманэ лишь страдальчески застонал и пнул друга под столом.

— Яху-у, готово, готово! Не ожидала от себя такой прыти!

«Если у неё есть чёткая цель, она прёт как танк», — кивнул Аманэ, глядя на исписанный формулами лист.

— Выложись ты так с самого начала, мы бы давно закончили. Вон, уже темнеет.

Свет из окна уже налился багровым закатным золотом, скоро гостиная погрузится в сумерки.

То, что Читосэ продержалась так долго — уже чудо. Ицуки, конечно, проводит её до дома, так что можно не волноваться, но не мешало бы напомнить ей написать родителям сообщение о задержке.

— Да уж, задачки — полный мрак. Если не понимаешь, сидеть можно до посинения. Мне, думаешь, не жаль вашего времени?

— В следующий раз предупреждайте о визите. Нам повезло, что мы сразу после уроков пошли по домам. А если б куда-то зашли?

— Тогда я бы вызвонил Шиину-сан. В любом случае, кто-то из вас двоих точно был дома. Раз за продуктами ходишь ты, значит, Шиина-сан наверняка уже отдыхала здесь.

— ...Твоя правда. Но бесит, что ты читаешь нас как открытую книгу.

Аманэ и Махиру никогда не возвращались домой вместе. Могли бы, но учитывая чужие взгляды — слишком рискованно. Распускать грязные слухи о Махиру никто не хотел. К тому же покупки были на Аманэ, поэтому приходили они в разное время. Логично, что Махиру, у которой был ключ, чаще всего уже ждала его здесь.

Но слышать, как ловко Ицуки разложил их быт по полочкам, было ужасно неловко. Категоричность друга выбивала из колеи. Аманэ бросил на него острый взгляд, но Ицуки, не моргнув и глазом, просто помогал Читосэ собирать вещи.

— Короче, впредь не заваливайтесь внезапно.

— Хорошо-о-о. Аманэ, Махирун, спасибо вам! И тебе, Иккун!

— Что ты, я сама в долгу за идею, — улыбнулась Махиру.

— Я бы туда под дулом пистолета не сунулся.

Аманэ слабо разбирался в девчачьих трендах, но по тем брелокам и пакетам, что вечно таскала Читосэ, было ясно: целевая аудитория — девочки-подростки. Интерьер того магазина наверняка утопал в розовых тонах. Ицуки можно было понять.

— Если бы Иккун зашёл в такой магазин, другие девчонки сразу начали бы на него пялиться!

— О, неужели ревность?

— Естественно! Иккун у нас парень популярный.

— Погоди-ка, ты всё ещё злишься из-за того случая?

«Ого?»

В школе эту парочку считали неразлучными голубками, но они частенько цапались. Аманэ не раз видел, как Читосэ дулась из-за бешеной популярности своего парня. Видимо, сейчас опять всплыли старые обиды.

— Я понимаю, что та девчонка просто настойчиво лезла поболтать, но мне-то было неприятно! Факт остаётся фактом!

— Прости, прости. Давай по пути домой всё обсудим! — Ицуки суетливо замахал руками. — Ну, ребята, спасибо за сегодня! До завтра!

— До завтра, пока-пока~.

Замяв конфликт, Ицуки поспешно ретировался в прихожую. Читосэ юркнула следом. Не проводить гостей было бы невежливо, поэтому Аманэ с Махиру вышли следом, чтобы попрощаться.

— Да уж, обоим нелегко приходится.

Дверь захлопнулась, в квартире повисла тишина. Не сговариваясь, Аманэ и Махиру прыснули со смеху.

— Фу-фу, это точно. Но как ни крути, они отличная пара.

— Они ссорятся, но это лишь укрепляет их связь. Они предельно честны друг с другом. Сталкиваются лбами, спорят, но именно это и делает их ближе. Немзря говорят, милые бранятся — только тешатся.

— ...Значит ли это, что если люди не ссорятся, они не близки?

Махиру почему-то помрачнела. Аманэ в панике замахал руками:

— Да нет, вовсе не обязательно! Мы с тобой ни разу не ссорились, но я считаю нас близкими людьми.

— Просто ты, Аманэ-кун, никогда не злился настолько, чтобы устроить скандал.

— Да на что мне вообще злиться?

Ссоры вспыхивают из-за разницы во взглядах или обид. Но, к счастью, у них двоих поводов для ругани не находилось. Точнее, Аманэ своими оплошностями вполне мог разозлить Махиру, но представить, чтобы она взбесила его — невозможно. Обычно именно его бытовая безалаберность выводила её из себя. Но до скандалов дело не доходило: Махиру всегда проявляла ангельское терпение. Перед её великодушием он чувствовал себя в неоплатном долгу. Как и Читосэ, Аманэ был абсолютно безоружен перед этой девушкой.

— ...Ну, например, когда я колотила тебя кулаками?

— И с чего мне злиться? Мне ни капельки не было больно. К тому же я понимаю: так ты выражаешь недовольство или прячешь смущение.

— М-мог бы ты перестать так хорошо меня читать?!

— Вот видишь, о чём я.

Сейчас она повысила голос от смущения. Какие тут могут быть обиды? Зато сама Махиру, похоже, закипала. По крайней мере, она сверлила его недовольным взглядом и хмуро мычала: «М-м-м...», словно подбирала слова. Настроение у неё явно испортилось.

— Раз уж злишься, давай попробуем поссориться? — поддразнил её Аманэ.

— ...Я не злюсь. Но недовольство накопилось, так что я его выплесну.

«Лучше выпустить пар сейчас, пока не рвануло», — философски рассудил Аманэ и как истинный виновник приготовился стойко принять побои.

Но вместо тумаков маленькая ладонь обрушилась ему на макушку и принялась трепать волосы.

— Эй, с чего это ты вдруг взялась гладить меня по голове?

Махиру, без капли стеснения поглаживавшая его, словно большого дворового пса, так и светилась от радости. От недавнего раздражения не осталось и следа.

— Это услада для моих глаз.

— Читосэ тоже об этом говорила, но что в этом такого радостного...

— Какая разница.

— Да-да.

Честно говоря, Аманэ нравилось, когда его гладят. А прикосновения Махиру и вовсе были приятны. Он не стал сопротивляться, позволив ей творить всё, что вздумается, и даже слегка наклонил голову, чтобы ей было удобнее.

Глядя на его покорность, Махиру тихо вздохнула, и в этом вздохе скользило отнюдь не недовольство.

— ...Аманэ-кун, ты всё мне прощаешь. Нельзя позволять мне так много. Иначе я совсем сяду тебе на шею.

— А на это я бы с удовольствием посмотрел.

— Раз уж ты так говоришь... Я поглажу тебя по голове ещё немного. В качестве награды за то, что быстро справился с заданием.

— ...Да на здоровье. Только разве тебе весело?

«Какое удовольствие трепать по голове такого невзрачного парня...» — уныло подумал он. Но стоило взглянуть на беззаботную улыбку Махиру, как стало ясно: ей абсолютно не скучно.

— Весело. Ты, Аманэ-кун, так мило смущаешься и не находишь себе места.

— Нет, я передумал!

Перспектива стать для неё живой игрушкой пугала. Аманэ попытался дать дёру, но под тяжестью невидимого давления его побег с треском провалился.

— Нельзя. Я поймала тебя на слове.

— Угх... П-после ужина, ладно?

В отчаянной попытке спастись Аманэ решил потянуть время, надеясь, что потом об этом забудут. Но Махиру видела его насквозь.

— Я тебя услышала. Значит, после ужина, — безапелляционно заявила она, отсекая пути к отступлению.

Аманэ оставалось лишь смириться.

— ...Кажется, лучше бы я не разрешал.

— Фу-фу-фу, теперь уже поздно отступать.

— ...Чёрт.

С таким напором она не остановится, пока он окончательно не сгорит со стыда. От осознания того, что ему безумно неловко, но при этом до одури приятно, становилось ещё хуже. Аманэ отчётливо понял, насколько сильно он влюблён в эту девушку. Не в силах вынести её счастливой, довольной улыбки, он отвёл взгляд.

И всё же он не стал вырываться из-под гладящей его ладони. Лишь опустил голову, пряча залитое густым румянцем лицо.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN