После дня рождения Махиру стала регулярно созваниваться с Коюки. Раньше ей казалось, что слишком частые звонки будут Коюки в тягость, ведь их отношения изначально были скорее деловыми. Поэтому она ограничивалась письмами с короткими вестями раз в полгода. Но как-то раз Коюки, взглянув на неё с теплотой, сказала: «Мне никогда не было это в тягость, так что позволь хотя бы иногда услышать твой голос». С тех пор их общение возобновилось.

Правда, пока всё сводилось к звонкам раз в месяц-два. Махиру считала, что просить большего — значит перегибать палку. Ей хватало того, что теперь они могут разговаривать, и увеличивать частоту звонков она не стремилась.

Так, подстроившись под график Коюки, Махиру в один из выходных позвонила ей по видеосвязи — впервые за месяц.

— Давно не виделись.

— Хе-хе, и правда давно. Хотя, по правде сказать, не так уж и много времени прошло, — мягко улыбнулась Коюки. Увидев Махиру, она тепло добавила: — Главное, что ты выглядишь бодрой. А у тебя как дела, Махиру-сан?

— Всё по-прежнему… Даже не знаю, о чём можно рассказать. Простите, что никаких особых новостей.

— Ну что ты. Совсем не обязательно давать такой формальный отчёт. Хочешь — рассказывай, не хочешь — не нужно. А однообразие — это ведь тоже признак спокойной и мирной жизни.

— Спасибо вам…

— За что ты благодаришь? Я сама захотела с тобой поговорить, так что тебе нечего стесняться.

На экране сияла та же спокойная, умиротворяющая улыбка. Махиру снова поймала себя на мысли, что именно эта черта в Коюки ей особенно дорога и что когда-нибудь ей хотелось бы стать такой же. Она мысленно поблагодарила её за искреннюю доброту — доброту, которая для самой Коюки и заботой-то не считалась, а была её естественной сущностью. И Махиру невольно улыбнулась в ответ.

— Махиру-сан, у тебя было что-нибудь интересное в последнее время?

— Ах, я в прошлый раз забыла упомянуть… На Рождество мы с Аманэ-куном и друзьями устроили вечеринку.

Подбирая тему для разговора, Махиру вспомнила, что не рассказывала об этом. Позапрошлым Рождеством они с Аманэ тоже отметили праздник по-своему, но в прошлом году всё было иначе. Аманэ уже был её парнем, а Махиру сдружилась с Ицуки и другими. Для неё это было самое радостное и волнительное Рождество за всю жизнь.

— Вот как! Замечательно. Помню, ты ведь когда-то говорила, что мечтаешь провести рождественскую вечеринку с друзьями.

Махиру невольно усмехнулась — Коюки подняла давнюю тему. Действительно, в детстве она мечтала об этом. Но у неё не было друзей, которых она могла бы позвать, да и приглашать кого-то в дом было непросто. Не только потому, что детям не полагается устраивать праздники без взрослых, но и из-за самого дома — слишком просторного и явно не детского. Она не хотела раскрывать лишнего о своей жизни, а Коюки, которая была чем-то вроде её опекуна, тоже смотрела на это с тревогой. Так мечта о рождественской вечеринке оставалась лишь мечтой. И в какой-то момент Махиру решила, что ей не суждено сбыться. Но жизнь полна неожиданностей.

— На самом деле, без взрослых такое было невозможно, да и дом… могли бы сказать, что я просто хвастаюсь. Поэтому ничего и не вышло.

— Но в этом ведь нет твоей вины, правда? Осторожность тоже важна. Лучше не навлекать ненужную зависть. Но всё же… одна мечта сбылась.

— Да. И ещё… родители Аманэ-куна подарили мне рождественский подарок.

Обычно Коюки не дарила Махиру подарков. Она одаривала её теплом и заботой, но из-за своего положения старалась не выражать это в материальной форме. Махиру никогда не огорчало это. С возрастом она понимала, что у Коюки не всегда была возможность делать подобные жесты. На дни рождения, Хэллоуин или Рождество Коюки готовила для неё праздничные угощения — таков был её способ поздравить. Махиру знала, что её любят и ценят.

И всё же в глубине души маленькая Махиру хранила крошечное желание: получить подарок от Санты. Даже когда она поняла, что никакого Санты нет, а подарки подкладывают родители, это желание тихо жило в её сердце.

И вот однажды оно сбылось.

Она получила его не от кровных родителей, а от тех, кто стал близок сердцем — от родителей своего парня.

— Махиру-сан, ты знакома с родителями Фудзимии-сана? — Коюки удивлённо несколько раз моргнула.

Махиру вспомнила, что хотя и говорила о своих отношениях с Аманэ-куном, о том, что общается и с его родителями, упоминать забывала.

— Да. Они уже несколько раз приезжали сюда, и я… э-э… вместе с Аманэ-куном бывала у них дома.

— Хе-хе, уже и с родителями познакомилась? Похоже, вы прекрасно ладите, так что поводов для тревоги нет.

— Да, всё хорошо. Они… ну, очень похожи на Аманэ-куна и действительно замечательно ко мне относятся…

— Раз они похожи на него, то беспокоиться точно не о чем. Он же и видом, и словами ясно показывает, как сильно тебя любит.

— …Да.

От её слов стало невыносимо неловко, взгляд сам опустился, но отрицать было невозможно: это правда, которую она ощущала сильнее всех. Аманэ — и даже говорить об этом было стыдно — любил её искренне, всем сердцем. Это звучало в его голосе, отражалось во взгляде, проявлялось в выражении лица, в атмосфере вокруг него, в поступках, словах и каждом движении. Всё в нём словно естественным образом говорило: «Я люблю тебя».

Когда они только познакомились, Махиру и представить не могла, что он окажется настолько прямым и открытым. Но даже тогда, в самом начале, он был честен и говорил без притворства и лести. В каком-то смысле это вполне в его духе.

Коюки, похоже, чувствовала то же самое.

— В наши дни редко встретишь такого искреннего и преданного юношу, — в её голосе, звучавшем из динамика, сквозила лёгкая радость.

— Аманэ-кун… он очень бережно ко мне относится и всем своим существом показывает, что любит. Так что поводов для беспокойства нет.

— Беспокойства? Да я и не беспокоюсь. По его стараниям и так видно, какой он человек. Прямо чувствуется, что уже настроен всерьёз связать с тобой жизнь.

— Ч-что?! — невольно воскликнула Махиру.

Неожиданные слова застали её врасплох.

«Связать жизнь» — то есть жениться.

Аманэ никогда прямо об этом не говорил, но его отношение ясно показывало: это не мимолётная связь. Он и сам не раз говорил, что хочет быть рядом и в будущем. Но когда кто-то другой обозначил это вслух, ещё и так прямо, неясные мысли вдруг обрели чёткие очертания. В голове Махиру вихрем закружились слова, всплывая и исчезая одно за другим.

— Ой-ой, — с лёгкой улыбкой заметила Коюки.

— П-простите…

— Да ничего. Мне, наверное, не стоило так глубоко копать… Но скажи, он сам об этом говорил?

— Ну… не прямо. Но сказал, что хочет быть со мной… всегда.

Аманэ никогда не бросался пустыми словами и не давал туманных обещаний. Махиру это прекрасно знала. И именно поэтому в её смятении проскользнула маленькая искорка тревоги.

— Вот как. Тогда, может быть, я и правда сказала лишнее.

— Лишнее?..

— У него наверняка есть свои мысли, и гадать за него мне не стоит. Поэтому больше ничего говорить не буду.

— …Да.

Ведь даже если спросить Коюки, она всё равно не может знать, что на самом деле думает Аманэ. Его здесь нет, и даже будь у неё дар читать мысли, это ничего бы не изменило.

— Не переживай. Думаю, он любит тебя куда сильнее, чем ты сама предполагаешь. Хотя, конечно, что я могу сказать, если мы никогда не встречались и не разговаривали лично?

Махиру порой забывала, что Коюки почти не общалась с Аманэ-куном. Разве что коротко перекидывалась словами в письме или звонке на день её рождения — в тот день, когда они разговаривали втроём. Но это всё. По сути, личного знакомства у них не было вовсе.

— Думаю, у вас, Коюки-сан, удивительное чутьё на людей. И я, следуя вашим наставлениям, тоже вижу, каким замечательным человеком является Аманэ-кун.

— Хе-хе, ну и славно. Я так рада, что ты нашла того, кого любишь настолько, что не стесняешься говорить об этом вслух.

— Я… я не хвастаюсь!

— Конечно-конечно. Пусть будет так.

Махиру вовсе не собиралась хвастаться, но, похоже, для Коюки это прозвучало именно так: на экране отражалась её тёплая, умилённая улыбка.

— Если честно, я бы очень хотела лично встретиться с Фудзимией-саном, а ещё поговорить с его родителями. Но, увы, пока случай не представился.

— Коюки-сан, вы ведь и так заняты, да и здоровье не позволяет. Вам не стоит себя утруждать. Я и без того безмерно благодарна за то, что вы находите время для наших бесед.

— Но это ведь я сама захотела поговорить, — с лёгкой укоризной возразила Коюки. — Так что тебе и думать не о чем.

Она изящно рассмеялась, но, заметила, что Махиру всё равно чувствует вину и чуть нахмурила брови с едва заметным смущением.

— Раз уж встретиться нам не удаётся, я бы хотела вашу совместную фотографию.

— Фотографию?.. — Махиру округлила глаза.

— Да, — с мягкой улыбкой и тёплым голосом подтвердила Коюки. — Я ведь пока не могу приехать, да и тебе, наверное, сложно выкроить время. У Фудзимии-сана свои дела, и вам обоим вскоре предстоят экзамены. Так что ездить в другие префектуры будет проблематично.

Аманэ однажды сказал, что хотел бы навестить Коюки и представиться, но на деле сделать это было трудно. Она жила в другом регионе, и оказалось, что транспорт там не самый удобный, так что поездка отняла бы уйму времени. К тому же у Аманэ частые подработки, так что полететь на самолёте тоже не получалось. С приближением экзаменов времени становилось ещё меньше. В этом году он решил не возвращаться домой к родителям, чтобы полностью сосредоточиться на подготовке. Махиру собиралась поступить так же.

По сути, познакомиться лично они могли разве что после экзаменов.

— Ах, я вовсе не волнуюсь за вас двоих. Достаточно посмотреть на то, как ты рассказываешь, чтобы понять: ты счастлива и наслаждаешься жизнью. Просто мне, эгоистичной, хочется увидеть, как именно проходят твои дни. Когда живёшь так далеко, поневоле начинаешь скучать и переживать.

Махиру чувствовала, как искренне Коюки заботится о ней. Её щеки будто коснулись, и в груди разлилось щекотное чувство.

Теперь она понимала: в детстве ещё не могла уловить всю силу этой заботы. Она знала, что её любили, словно родную дочь, но лишь повзрослев, смогла по-настоящему осознать, какой это был светлый дар.

— Конечно, если тебе или Фудзимие-сану это не по душе, забудь о моей просьбе. Это всего лишь моё желание.

Приняв молчание Махиру за отказ, Коюки снова заговорила. Махиру, вынырнув из смеси тепла и неловкости, поспешно замотала головой.

— Нет, вовсе нет! Я не против, правда! Думаю, Аманэ-кун тоже не станет возражать, но… решать за него я не могу. Так что спрошу, когда он вернётся.

— Хорошо, так и сделай. Но…

— Да?

— Ты сказала «когда он вернётся».

Махиру вдруг осознала, что её слова, привычные для неё самой, со стороны могли прозвучать совсем иначе. Она замахала руками, густо краснея.

— Э-это не то, что вы подумали! Да, я сейчас звоню из дома Аманэ-куна, но ничего такого, честное слово!

— Я и не сомневаюсь. Фудзимия-сан производит впечатление очень порядочного человека. Он не из тех, кто будет принуждать. Скорее, из тех, кто сперва спросит разрешения, верно?

— …Да.

Её поразило, насколько точно Коюки угадала. Даже немного страшно становилось от её проницательности.

Аманэ никогда не действовал напористо. Он был внимателен к её чувствам и всегда спрашивал, всё ли в порядке. Он мог поцеловать её без предупреждения, но только когда чувствовал, что она не против. Всё, что выходило за рамки, он никогда не делал без согласия.

Если хотел прикоснуться, прямо спрашивал: «Можно обнять?» или «Можно взять за руку?». Махиру, хоть и пылала от смущения, но соглашалась. Как-то раз она не выдержала и сказала: «Разве ты не можешь понять без слов?» На что он ответил: «Если бы тебе это не понравилось, я был бы последним негодяем. Не хочу, чтобы тебе было неприятно». И это был настолько благородный ответ, что Махиру поняла: такова его натура.

«Именно за эту доброту и чуткость я его и люблю!»

Хотя, если честно, иногда ей хотелось, чтобы он не спрашивал, а просто действовал — чтобы ей не приходилось смущённо отвечать на такие вопросы.

Каждый раз, соглашаясь на его прикосновения, Махиру чувствовала себя так, словно признаётся, что ей это нравится, и от этого становилось до ужаса неловко. Иногда ей даже приходило в голову, что, может, Аманэ мог бы быть чуть настойчивее и прижимать её к себе без лишних вопросов — но тут же поспешно гнала такие мысли прочь, осознавая, насколько они нескромны.

Коюки — заметила ли она, как Махиру всего за миг успела перебрать в голове кучу мыслей, или сделала вид, что не заметила, — не стала углубляться и, сохраняя мягкую улыбку, продолжила:

— Я имела в виду, что здорово, что у тебя появилось своё место. Ведь ты сама ощущаешь его как «своё», правда?

— Да.

Её место — там, где Аманэ.

С тех пор как она начала приходить в этот дом, прошло уже больше года. Даже самой Махиру было трудно поверить, насколько она к нему привыкла. Ключ от дома Аманэ доверил ей довольно рано. Теперь, оглядываясь назад, она порой задумывалась, не было ли это слишком поспешно, но в то же время понимала: так он показывал, насколько доверяет ей. И от этой мысли на душе становилось тепло и щекотно.

Так, незаметно для себя, за этот год она привыкла к дому Аманэ — точнее, к месту рядом с ним. Оно стало её собственным, естественным «домом».

Местом, которое они вдвоём создали и которое теперь стало для неё бесценным.

— Я так рада, что ты смогла найти уголок, где твоё сердце чувствует покой.

— …Да.

— Постарайся его не потерять. А чтобы этого не случилось…

— Его желудок я уже покорила, — опередила её Махиру с лёгкой улыбкой.

— Хе-хе, прекрасно, — Коюки рассмеялась, явно довольная.

Она тоже вспомнила, как когда-то учила Махиру: «Если встретишь того, кто сделает тебя счастливой, завоюй его желудок». Благодаря этому совету Махиру обрела человека, которому готова посвятить всю свою жизнь. В этом она никогда не смогла бы превзойти Коюки.

— Вы оказались правы, — сказала Махиру и улыбнулась в ответ на её смех.

И в тот миг она вспомнила себя прежнюю — одинокую и полную тревог. Ощутила, как те старые страхи растворяются, уступая место теплу настоящего. В её мыслях возник образ самого дорогого человека, которого сейчас не было рядом.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— Так вот… можно отправить вам нашу фотографию?

Когда Аманэ вернулся с подработки, за ужином она коротко пересказала ему разговор и просьбу Коюки. Как и ожидалось, он не стал возражать и легко кивнул:

— Отправить-то не проблема. Но какую именно фотку ты хочешь выбрать?

Махиру заранее не продумала этот момент и теперь задумалась.

— Может, ту, где ты выглядишь особенно круто?

— Умоляю, не надо!

— Шучу-шучу. Но чего ты так противишься?

— Да потому что это жутко неловко! Лучше возьмём что-то обычное.

— Обычное — это какое?

— Ну, Коюки-сан ведь хочет увидеть тебя такой, какая ты есть в повседневности. Не постановочные кадры, а обычную жизнь.

— Это я понимаю, но…

Коюки действительно хотела увидеть фото, где они с Аманэ просто вместе. Махиру знала, что рядом с ним её лицо всегда светится от счастья, и Коюки, увидев это, наверняка успокоилась бы.

— Проблема в том, что у меня почти нет твоих фото. Я же редко фотографирую, а совместные кадры в основном делают другие.

Он действительно не часто пользовался смартфоном, и фотографировал редко. Потому-то и неудивительно, что фотографий мало.

— Разве что у меня остались фото, где ты в спишь пижаме или с пеной на лице.

— Почему именно такие?!

— Фото в пижаме — это не моя вина, а фото с пеной ты сама разрешила сделать!

Фотография в пижаме, скорее всего, была сделана Читосэ во время их ночёвки, а снимок с пеной — в тот раз в котокафе. Да, тогда она и правда дала согласие, но и представить не могла, что он хранит его до сих пор. Махиру бросила на него укоризненный взгляд, а он лишь невозмутимо пожал плечами.

— А фото, где я сплю?

— Прости, ты была такой милой, что я не смог удержаться, — сказал он с обезоруживающей улыбкой. — Но ты сама-то можешь меня упрекать?

От этого вопроса Махиру смутилась. Она и сама часто фотографировала памятные или случайные моменты, и её галерея была далеко не пустой. Но вот подходило ли что-то из этого для Коюки — большой вопрос.

У Махиру накопилась целая коллекция фотографий Аманэ: моменты, когда он выглядел крутым, милым, а то и его спящее лицо.

Разумеется, она всегда спрашивала разрешения, прежде чем нажать на кнопку, но вряд ли он догадывался, насколько велика эта коллекция.

— Эх… жаль, что среди них почти нет таких, которые можно показать Коюки-сан. Хотя все они, безусловно, замечательные.

— Эта коллекция, случаем, не пополняется без моего ведома?

— …Тебе кажется.

— Ну, я не против, если фотографируешь ты. Но только ты, ясно?

Он намекал, что знает о снимках, которые иногда пересылали Ицуки или Читосэ. Махиру сжала губы и отвернулась, не найдя слов.

— Поведение у тебя красноречивее слов. Ладно, не буду допрашивать. Если ты хочешь что-то скрыть, я не стану копаться.

— …Спасибо.

— Значит, всё же скрываешь?

— Н-нет, не то чтобы… просто… ну…

— Ладно, ладно, не паникуй. Ты ведь просто так сильно меня любишь, что хочешь запечатлеть все мои стороны, да?

— Да… люблю.

— Вот и отлично.

Махиру в который раз подумала, что он слишком уж мягок с ней. Впрочем, это было не в новинку. Она знала по опыту: стоит ей о чём-то попросить, и Аманэ непременно исполнит её желание с улыбкой.

Она чувствовала его любовь всей душой и телом, но иногда задавалась вопросом — не слишком ли он её балует?

— Получается, подходящих фотографий у нас почти нет. Думаю, Коюки-сан больше обрадовалась бы снимку, где мы вместе. Может, стоит сделать новые?

— Новые?..

— Ну да. Можно попросить Читосэ, она ведь любит фотографировать. Особенно тебя, Махиру.

— Она это делает, чтобы подразнить: мол, отправит тебе.

— Но почти никогда не отправляет. Я же сказал ей: без твоего разрешения — никаких фото.

Аманэ в таких вещах был невероятно щепетилен и никогда не брал снимки у Читосэ без согласия Махиру. Ей же, которая получала фотографии Аманэ, от этого становилось неловко.

Читосэ же прекрасно понимала ситуацию и нарочно дразнила её фразами вроде: «Ну что, отправить?». И каждый раз это заставляло Махиру бороться с собой.

— В общем, может, попросим Читосэ или Ицуки? Они наверняка не откажут. К тому же у них рука набита, так что снимки получатся хорошие.

— …Хорошо, так и сделаем. Завтра в школе попрошу.

— Отлично. Только не забудь предупредить, чтобы ничего лишнего не снимали.

— Думаешь, они послушаются?

— В крайнем случае, всё проверим перед отправкой.

— Да уж, зная их, это только подстегнёт.

— Смотрю, ты их уже отлично знаешь.

За год общения с Читосэ и Ицуки Махиру научилась предугадывать их поведение и мотивы. Она почти не сомневалась: на просьбу о фотосъёмке они откликнутся с готовностью. Конечно, исполнят просьбу Аманэ — запечатлеть их с Махиру в повседневной обстановке. Но наверняка вдобавок сделают пару весёлых или необычных кадров для разнообразия. Махиру не считала это чем-то плохим, но мысль, что их могут застать в момент, когда они забудут о чужих глазах, вызывала смущение.

Она знала за собой: иногда, увлёкшись, слишком открыто проявляла чувства к Аманэ. Читосэ называла это «слюнявостью», а сам Аманэ нередко смотрел на неё с такой нежной, почти тающей улыбкой, что от неё хотелось провалиться сквозь землю. И уж ей точно не хотелось, чтобы кто-то видел это.

«Эта улыбка только для меня».

Та улыбка, от которой у неё самой сердце начинало таять, без слов говорила, насколько сильно он её любит.

— Я, конечно, попрошу их быть посдержаннее.

— Будем надеяться, что они послушают.

— Посмотрим.

Махиру понимала, что Читосэ и Ицуки, наверняка из лучших побуждений, нафотографируют уйму всего, но выбора не было. Поэтому они с Аманэ только переглянулись и с лёгкой улыбкой пожали плечами.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

На следующий день после уроков Махиру повела их в близлежащий парк, чтобы обсудить вчерашнюю идею. Аманэ был на подработке. Для такой просьбы его присутствие не требовалось.

— Фото? Ладно, без проблем. Но зачем? — удивилась Читосэ.

Как и ожидалось, ни она, ни Ицуки не возражали. Но по их взглядам было ясно: они недоумевали — ведь и Аманэ, и Махиру не слишком любили фотографироваться. Они явно думали, что тут кроется какой-то особый повод.

— Ну… Есть человек, который мне как родитель. Она попросила прислать наши фотографии. Сказала, что хочет на нас посмотреть.

— Ого, вот это ответственность!

— Н-нет, не надо так серьёзно! Ничего официального, просто обычные фото, как мы живём день за днём!

Читосэ уже собиралась раздуть из этого целое событие, и Махиру поспешила её остановить. Стоит произнести слова «для родителей», как у любого появится чувство давления. Она сама не подумала об этом и теперь торопливо уточняла: нужны самые обычные снимки, чтобы у подруги не было лишнего напряжения.

— Никаких студийных съёмок, постановок или «для Инстаграма». Просто мы вдвоём, обычно проводящие время. Ей хочется чего-то естественного.

— Ну ладно, но правда обычные? Совсем-совсем?

— Да. Понимаете, в школе у меня не было близких друзей, и я, наверное, заставляла её волноваться. Вот она и хочет знать, как я теперь живу.

Махиру вспомнила то время, когда она тщетно пыталась завоевать внимание родных родителей. Она вела себя как «идеальная девочка» — та, кого взрослые ставят в пример: послушная, вежливая, безупречная. Сейчас она не то чтобы сильно изменилась, но тогда эта «идеальность» была маской. Оглядываясь назад, она сама поражалась, как долго притворялась.

Её называли лицемеркой, и она не спорила — это было недалеко от правды. Снаружи дружелюбная со всеми, но в глубине всегда держащая дистанцию, у неё так и не появилось настоящих подруг, как сейчас Читосэ или Аяка. К тому же ненужная популярность среди мальчиков вызывала зависть, а кто-то и вовсе пытался использовать её, так что доверять было некому.

Коюки знала то прошлое и потому теперь, увидев Махиру в таком счастливом и почти идеальном окружении, не могла не интересоваться её жизнью.

— А-а, ясно. Это когда ты была в режиме «идеального ангела»?

— Что за подозрительное и унизительное название?!

— Да, отстойное имя.

— Иккун, замолчи! Я про то время, когда Махиру была «ангелом» и у неё не было друзей.

— Уф… Н-но теперь у меня есть ты, Читосэ-сан, и Кидо-сан тоже!

Сейчас у неё были подруги — Читосэ и Аяка, и то чувство острого одиночества давно ушло.

— Угу-угу! Мы подруги! Лучшие подруги!

— Почему ты заговорила на ломаном японском?!

— Да шучу я! Не грусти, Махиру. Ты же знаешь, ты моя самая лучшая подруга!

Она хлопнула Махиру по плечу. У Читосэ было столько друзей, что не сосчитать, но всё же первую строчку она отдавала именно Махиру.

— Вот поэтому я и хочу её успокоить. Показать, что я нашла своё место и людей, которые меня понимают.

— Понимаю. Ты прямо заботливая дочка.

— …Не настоящая дочка, правда.

Как же было бы хорошо, если бы Коюки и впрямь была её матерью. Иногда Махиру даже мечтала об этом. Но реальность была куда прозаичнее: её собственные родители едва ли вообще замечали её существование.

Она давно смирилась с этим и не собиралась цепляться за них. Всего лишь далёкие люди, связанные с ней одной лишь кровью.

Проглотив лёгкую горечь, Махиру натянуто улыбнулась. А Читосэ задержала на ней пристальный взгляд.

— Да какая разница? Я не думаю, что всё упирается только в кровное родство. Если уж рассуждать о связях, то муж и жена ведь вообще кровью не связаны.

Она сказала это так просто, будто это было очевидно:

— Более того, если без всякой кровной связи люди всё же смогли выстроить такие тёплые отношения, разве это не прекрасно? Разве не повод для гордости?

Махиру была по-настоящему счастлива иметь таких друзей, которые говорили подобные слова, будто это само собой разумеется. Ей захотелось и Коюки рассказать, какие у неё чудесные подруги. Улыбка Читосэ, яркая и искренняя, ещё сильнее усилила это желание, и Махиру, не выдержав, крепко обняла её.

— …Читосэ-сан, я тебя люблю.

— Хе-хе, Махирун в последнее время стала такой эмоциональной.

— Это всё благодаря вам. Поэтому я и хочу показать, что изменилась к лучшему.

— Ну, кто ж не захочет увидеть такую очаровашку?

— Может, самое время сделать пару снимков?

— Точно! Иккун, давай, снимай!

Ицуки не только не стал одёргивать Махиру, прижавшуюся к Читосэ, а наоборот, подталкивал её вперёд. Для неё и он был одним из особенных друзей. Пока Ицуки быстро щёлкал затвором смартфона, Махиру чувствовала лёгкое смущение. Но и отстраниться не могла — Читосэ тоже крепко обняла её за спину, и это тепло заставило Махиру уткнуться лицом в плечо подруги, пытаясь не показывать, что ей неловко.

Раньше Махиру и в голову бы не пришло, что она сможет так открыто, да ещё и сама, прижиматься к кому-то.

Смесь смущения, радости и счастья, словно растопленная в одном котелке, разлилась по сердцу мягким, живительным теплом. Оно проникало в самые глубины, туда, где когда-то затаилось её одиночество.

Читосэ ещё немного подержала её в объятиях, а затем, удовлетворённо похлопав по спине, медленно отпустила.

— В общем, всё на нас! Будем снимать твои милые моменты с Аманэ и такие же милые — с нами, верно?

— Э-э, «милые моменты» — это как-то…

— Что, с нами — нельзя?

— Нет, я только рада, но…

— Тогда тем более надо!

— …Ты ведь сейчас не Аманэ-куна имеешь в виду, правда?

— Не понимаю, о чём ты.

— Ну вот, опять!

Но она знала: Читосэ никогда не станет снимать ничего неприятного или неловкого. Поэтому с облегчением улыбнулась.

Ей стало любопытно, какой она получится на фотографиях в глазах этих замечательных друзей, и с лёгким предвкушением решила довериться им.

— Короче, в ближайшие дни я буду фоткать, так что не удивляйтесь! — объявила Читосэ на следующий день в школе, собрав всех, с кем они обычно общались.

Аманэ, которому Махиру заранее рассказала о согласии Читосэ и Ицуки, не удивился, а вот Аяка с Ютой, услышав всё впервые, ошарашенно захлопали глазами.

— То есть… нужно просто фотографировать Шиину-сан в обычной обстановке, да?

— Да. И не только меня. Можно снимать, как мы все вместе весело проводим время, или, например, Аманэ-куна за каким-нибудь делом. Главное, чтобы было понятно, как я сейчас живу.

— Поняла! Правда, немного неловко от мысли, что это кто-то потом увидит…

— Если вдруг не хотите попадать в кадр, просто скажите.

— Нет-нет, дело не в этом! Просто… ну, как бы… оказаться на фото рядом с вами, такими влюблёнными, — это жутко смущает. Вдруг будет выглядеть, будто я третья лишняя.

— Что ты вообще несёшь? — искренне удивился Аманэ.

Махиру же примерно поняла, что Аяка имеет в виду. Ей самой было бы неловко оказаться на фото рядом с Читосэ и Ицуки, если бы те вели себя слишком мило друг с другом. Решив, что нужно проследить, чтобы Аяка и Юта не чувствовали себя неловко, она посмотрела на Аманэ, который, похоже, так и не понял сути, и тихо улыбнулась.

— Ладно, я, конечно, сам вас попросил, и за помощь благодарен, но…

— Но?

— Никаких странных фото, ясно? — строго сказал Аманэ, уставившись на Читосэ и Ицуки. — Я потом всё проверю.

Махиру невольно усмехнулась: уж слишком он подозрителен.

— Да брось. Мы же знаем, для кого эти снимки предназначены, так что не будем дурачиться.

— Надеюсь.

— Ну, сама Ширакава, может, и не будет, но нас в глупом виде точно подснимет.

— Эй-эй.

— Вот тут как раз надо было отрицать!

Аманэ был явно слишком насторожен, но Махиру понимала: раз она сама просила запечатлеть их повседневность и радостные моменты, вмешиваться не стоит — если только они не перегнут палку.

— В конце концов, ты же всё равно потом устроишь «проверку парня» и выкинешь лишнее. И потом, думаешь, ей нужны постановочные кадры? Куда интереснее увидеть вас настоящих, а не нарочито прилизанных. Или ты собираешься показывать только парадный фасад?

— Угх…

— Победа за мной! — победоносно воскликнула Читосэ.

— Что ещё за победа?! — вскинулся Аманэ.

Он выглядел слегка недовольным, что его «переубедили» какой-то странной логикой, но, похоже, признал, что в её словах есть резон. В итоге он ограничился лишь ворчливым: «Только в меру», — и замолчал.

— В общем, если мы сами, как главные фигуранты фоток, не будем дурачиться, всё будет нормально. И снимать будет не только Чи, я тоже подключусь — так никто не выпадет из кадра. И, разумеется, никакой утечки не будет.

— А если будет, забудь про мои занятия с тобой и Читосэ, — мрачно предупредил Аманэ.

— Ни за что!

Такой молниеносный ответ рассмешил всех. Аманэ и Махиру переглянулись, не сдержав улыбок, и вскоре вся компания заразительно расхохоталась. У Махиру от этого стало тепло на душе.

— Так что не парьтесь, просто будьте собой, — добавил Ицуки. — Мы снимем вас такими, какие вы есть.

Он подмигнул с озорством, но Махиру не волновалась. Хоть Ицуки и любил подтрунивать над Аманэ, он знал меру и умел отличить шутку от лишнего. Он был надёжным другом, который никогда не подведёт.

— Мне всё равно как-то тревожно, но ладно, полагаюсь на вас.

— Что за чувство тревоги такое? Это так жестоко.

— Вспомни всё, что ты говорил и делал до этого.

— …Ну, думаю, всё будет нормально.

— Видишь, даже сам понимаешь, что есть за что переживать.

— О чём ты вообще? — Ицуки демонстративно отвёл взгляд.

Махиру прекрасно знала: это всего лишь для поддразнивания Аманэ. Да и он, похоже, понимал это, потому что с нарочитым вздохом развёл руками и рассмеялся.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Фотографии они, конечно, решили делать, но в целом их повседневная жизнь не изменилась. В школе почти всё время уходило на уроки, так что фотографировать там было нечего, разве что во время перемен или обеда, когда все собирались вместе.

Сегодня обед приготовил Аманэ. Когда Махиру похвалила его, Юта с остальными тут же подхватили, и в итоге смутившийся Аманэ отвернулся, и все дружно рассмеялись. Этот момент удалось запечатлеть. Ещё Читосэ успела снять, как внезапно устроили «дегустацию» его бэнто.

— Вы, конечно, без зазрения совести налетели… Ну ладно, всё равно ведь моё.

Разговор зашёл о том, как выросли его кулинарные навыки, и всё плавно переросло в обмен блюдами и обсуждение вкусов. Аманэ только тяжело вздыхал.

— Если бы готовила Махирун, ты бы ни за что не дал к её обеду притронуться. Но так как это твой, мы просто обмениваемся. У Махирун забирать мы не собираемся, не переживай.

— То есть я у вас под амнистию не попадаю?

— Ну, Махирун-то тоже хочется, чтобы твой обед остался только ей. Мы не настолько бессердечные, чтобы её объедать.

— А значит, налетать на мой обед — это не бессердечно?

Перебрасываясь шутками, все дружно тянулись к ланч-боксу Аманэ:

— Вкусно! Рецептом поделись!

— Обалдеть, ты заморачиваешься даже с овощами!

— Со-чан бы точно оценил это блюдо.

Хотя все знали, что Аманэ умеет готовить, пробовать его еду почти никому ещё не доводилось. Потому обед вызвал у друзей живой интерес. В итоге его бэнто почти полностью сменилось на блюда других, а он с удовольствием пробовал чужую домашнюю еду.

— В следующий раз такого не будет, — буркнул он.

Но Махиру, глядя на его лицо, лишь тихонько улыбнулась: если попросят, Аманэ наверняка снова согласится. «Какой же он всё-таки упрямо-непрямой», — тепло подумала она.

Кстати, в шуточном «конкурсе самого вкусного блюда» победа единогласно досталась цукунэ[1] с перепелиными яйцами.

[1]: Цукунэ — японские куриные фрикадельки.

После обеда и занятий они решили: раз уж есть время, неплохо было бы поснимать и прогулку. У Аманэ сегодня не было подработки, и в итоге шестеро друзей отправились в крытый развлекательный комплекс неподалёку. Там больше всех разошлась Аяка.

— Ух ты, Кадоваки-кун, у тебя и сверху мышцы крепкие! — с восторгом сказала она. — И осанка просто идеальная, пресс железный!

Юта, хоть и специализировался на лёгкой атлетике, легко справлялся почти с любым видом спорта. Без гандикапа ни Аманэ, ни Ицуки не могли с ним тягаться, и он уверенно побеждал во всём. Вот поэтому Аяка и не удержалась от комментария.

Она улыбалась совершенно искренне, без всякого подтекста. Ни Махиру, ни остальные не восприняли её слова двусмысленно. Но сам Юта выглядел озадаченным: неловко улыбнулся, а его плечи слегка дрогнули. Видимо, он знал об увлечениях Аяки, но такие прямые наблюдения в свой адрес слышал впервые и слегка растерялся.

Тем не менее он быстро взял себя в руки и спокойно поблагодарил её. Вот уж кто действительно умеет держаться.

— А вот Акадзава-кун… тебе бы ещё подкачаться.

— Я что, так плохо выгляжу?

— Не то чтобы плохо, просто… ты довольно худощавый.

— Я вообще-то не собираюсь подстраиваться под твои вкусы, Кидо.

— Да я и не хочу, чтобы ты подстраивался. У меня есть Со-чан, так что извини, Акадзава-кун…

— У меня, между прочим, тоже есть Чи!

— Ой, Иккун, ты мне изменяешь?

— Ты серьёзно?! Как ты из этого разговора смогла сделать такой вывод?!

Их привычная дружеская перепалка вызвала у Махиру тихий смешок. В этот момент Аманэ незаметно подвинулся ближе и, склонившись к её уху, тихо спросил:

— …Кстати, а я «проходной балл от Махиру» набираю?

Судя по всему, ему запомнились слова Аяки про худощавость Ицуки.

Аманэ и сам был скорее худым, но с весны упорно занимался силовыми тренировками и бегом. Его прежняя костлявая фигура приобрела более здоровый вид, стала крепче. Сквозь рубашку, это было заметно не сразу, но Махиру прекрасно знала, сколько сил он вложил в своё тело.

— Если речь о тебе, Аманэ-кун, то я всегда поставлю «отлично». Ты правда очень классный. Худощавый, но словно плотно сбитый.

— Ну, это радует. Хотя, похоже, на тебя всё-таки повлияла Кидо.

— А я тут при чём? — внезапно вмешалась Аяка, появившись рядом.

От её неожиданного появления Махиру и Аманэ даже вздрогнули.

— Просто убедился, что из-за тебя, Кидо, у Махиру появились всякие фетиши.

— Я никого не подстрекала! Я лишь помогла Шиине-сан заметить в этом прелесть, вот и всё.

— Это и называется подстрекательством.

— Н-нет, это не из-за Кидо-сан! Просто… ну, мне нравится смотреть на тело Аманэ-куна и… прикасаться к нему.

— Махиру, прекрати, это звучит очень двусмысленно! — поспешно перебил Аманэ, прикрывая ей рот ладонью.

— Ммф! — промычала Махиру и бросила на него укоризненный взгляд.

На самом деле она имела в виду, что ей нравится любоваться результатами его тренировок или касаться его, ощущая вложенные усилия, но Аманэ, похоже, понял это иначе. Его лицо, уже остывшее после занятий спортом, снова покраснело, и он смотрел на неё так, словно пытался вразумить.

— Ух, какие вы горячие.

— Кидо.

— Ой, прости-прости. Но, если честно, мне кажется, это всё потому, что Шиина-сан слишком сильно любит Фудзимию-куна.

— Иначе бы она не говорила таких смелых вещей, — добавила Аяка с улыбкой.

Махиру мысленно повторила слово «смелые», прокрутив его в голове, и только тогда поняла, что её слова действительно могли прозвучать совсем не так, как она хотела. Её щёки вспыхнули, как и у Аманэ.

— Н-нет, я не это имела в виду!

— Да знаем мы, знаем. Ты просто любуешься его телом, а стоит прикоснуться — и сразу млеешь, да?

— Н-не совсем так!

— Правда?

— Даже ты, Аманэ-кун! — возмутилась Махиру, глядя на него.

Она пыталась доказать, что вовсе не настолько одержима, как Аяка, но в его взгляде не было и намёка на согласие. А Аяка и вовсе смотрела на неё с довольной, тёплой улыбкой, словно находила ситуацию забавной.

— Думаю, ты вполне можешь наслаждаться им сколько захочешь. Всё-таки это привилегия девушки.

— Н-ну, это так, но всё же…

— Кидо, не подстрекай Махиру.

— Эй, ну что ты!

— Никаких «ну»!

— Вы тут о чём вообще спорите? — поинтересовался Ицуки, подошедший вместе с Читосэ и Ютой. Кажется, их привлёк разговор, который вёлся чуть поодаль.

— Да так, обсуждали, как сильно Шиина-сан любит Фудзимию-куна.

— Опять нежности пошли?

— Не совсем… но пусть будет так, — отмахнулся Аманэ. Видимо, он был не в настроении, чтобы вдаваться в детали.

Махиру с облегчением вздохнула: ей совсем не хотелось, чтобы эту тему раздували. Она прекрасно знала — стоило бы разговору продолжиться, Читосэ обязательно заулыбалась бы и поддела её чем-нибудь вроде: «Ох, Махирун, какая же ты смелая!» Так что уклончивый ответ Аманэ был как нельзя кстати.

— Впрочем, мне не жалко, если вы тут будете ворковать. Но если главные модели только и будут этим заниматься, то мы толком ничего не снимем! Так что, Махирун, вперёд. Давай повеселимся!

— Э-э? Но я же совсем не в той одежде, чтобы активно двигаться!

— Да брось! Вон там дартс, стрельба из лука, бильярд! А ещё — целый игровой центр: кран-машины, автоматы с медалями, музыкальные игры! Раз уж пришли, надо пользоваться моментом, иначе какой смысл?

— Съёмку предоставь мне, а сама иди и развлекайся.

— Вот именно! Пошли-пошли! — подхватила Читосэ.

Схватив Махиру за руку, она потянула её за собой. Аяка тут же ухватилась за вторую руку, слегка приподняв её.

— Ну же, раз уж мы пришли в такое место, надо повеселиться. Вперёд!

Обе знали, что Махиру почти никогда не бывала в подобных местах, и потому, держась за её руки, увлекали её вперёд с самыми добрыми намерениями.

Махиру метнула взгляд в сторону Аманэ, словно ища у него совета. Тот смотрел на неё мягко и тепло, так же, как недавно Аяка — с восторгом, будто на что-то ослепительно прекрасное.

— Ну же, раз пригласили — иди. Веселись.

Махиру чуть поколебалась, а потом, искренне благодарная подругам за их заботу, сама сделала шаг в их сторону.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Когда Читосэ бралась за дело, она доводила его до конца с полной отдачей. Поэтому она гораздо чаще, чем ожидала Махиру, делала самые разные фотографии.

Всё началось с недавнего «конкурса бэнто» Аманэ, затем были снимки в парке развлечений, в семейном ресторане, на учебных посиделках в классе, да и просто моменты, когда они перекусывали на улице — всё это Читосэ запечатлела на камеру. Ицуки, Аяка и Юта тоже помогали, так что на фотографиях наверняка были моменты, где Махиру болтала или веселилась с разными людьми.

Но каждый день заставлять Читосэ заниматься этим было бы нечестно, поэтому в какой-то момент Махиру сказала, что пора остановиться.

Однако Читосэ, под предлогом того, что хочет запечатлеть ещё кое-что особенное, обратилась к Махиру с просьбой.

— Сегодня я ночую у Махирун, так что после уроков я твой личный фотограф!

Изначально Махиру планировала уже начать отбирать фотографии для Коюки, но по настоятельной просьбе Читосэ съёмки продлились ещё на день, причём с полным её сопровождением.

Утром Аманэ упомянул, что собирается посмотреть отснятые фотографии, когда вернётся домой. Естественно, он понятия не имел о новой задумке Читосэ и теперь, явно озадаченный, смотрел на Махиру, которая собирала вещи перед уходом.

— Это правда?

— Первый раз слышу.

— Махирун?!

— Фу-фу, шучу. Спасибо тебе огромное, правда.

— …Махирун, ты тоже научилась поддевать, да?

— Это всё потому, что ты, Читосэ-сан, постоянно меня дразнишь.

— Да ладно тебе, раз тебя так часто дразнят, надо отвечать ещё активнее! — подхватил Аманэ, ненавязчиво взяв сумку Махиру. Он хотел поддержать её шутку.

Читосэ надула губы, выражая недовольство, но, судя по всему, ей это было не так уж неприятно. Махиру тихо рассмеялась, взяла Читосэ за руку, и они втроём вышли из класса.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— Сегодня с нами Читосэ-сан, так что готовить будем на троих.

Поскольку Читосэ оставалась на ночь, ужин, естественно, нужно было готовить на троих.

У Аманэ сегодня не было подработки, и они собирались зайти в супермаркет, чтобы решить, что приготовить. Последние несколько дней они часто ели вне дома или развлекались с друзьями, так что холодильник опустел. Поэтому закупка продуктов была неизбежна, а раз Читосэ неожиданно присоединилась, это оказалось даже кстати.

По пути к ближайшему супермаркету они втроём обсуждали, что приготовить на ужин.

— Читосэ, тебе хватит одной порции?

— Почему ты думаешь, что я ем, как не в себя?! Хотя… раз уж это драгоценная стряпня Махирун, то ладно. Какое у нас меню?

— Ну, что бы ты хотела?

— Что-нибудь острое!

Как и ожидалось, её ответ был предсказуем. Аманэ, услышав это, выразительно нахмурился.

— Ну и лицо у тебя, будто горькую пилюлю проглотил.

— Да нет, раз гостья хочет, то ничего не поделаешь.

— Выглядит так, будто тебе это совсем не по душе.

— Просто твои стандарты остроты намного выше моих!

— Да ладно, если переборщить, всё равно всё будет просто острым, так что нормально.

— …Махиру, — Аманэ повернулся к ней за поддержкой.

— Фу-фу, не переживай, я приготовлю отдельно.

Она прекрасно знала, что у Читосэ высокий порог терпимости к острому, да и запросы у неё соответствующие. Поэтому, как только прозвучала просьба, Махиру решила, что готовить для Аманэ и Читосэ придётся отдельно. Это было не такой уж большой проблемой.

— Кстати, есть какие-то конкретные пожелания?

— Хм, я не хочу, чтобы тебе было слишком хлопотно… О, точно! Давай простое мапо тофу. Тофу — это полезно, можно съесть побольше!

Мапо тофу — хороший выбор, ведь можно не готовить отдельно, а просто добавить в конце сычуаньский перец, масло чили или молотый перец ичими, чтобы отрегулировать остроту. Это оказалось проще, чем она ожидала, и Махиру с облегчением выдохнула. Но тут до неё донёсся тихий, полный сомнения голос Аманэ:

— Полезно?..

«Ну, если честно, назвать это полезным нельзя».

Махиру собиралась готовить не с магазинной приправой, а с самодельной, добавив побольше фарша, да ещё и с учётом масла чили для регулировки вкуса — о какой «полезности» тут можно говорить? Но указывать на это Читосэ было бы слишком жестоко, так что Махиру решила промолчать.

Тофу само по себе полезнее мяса, так что Читосэ не совсем ошиблась.

Аманэ, похоже, понял, что Махиру проглотила своё замечание, и скорчил лицо, будто говоря: «Ну вот, опять». Но, судя по всему, он тоже не хотел портить Читосэ её невинную радость.

— А что насчёт гарнира?

— Что-нибудь неострое.

— Да ладно, я что, по-твоему, только острое и ем? У меня нет других предпочтений, так что решайте сами.

Раз ей главное, чтобы было вкусно, и особых предпочтений нет, Махиру решила сделать что-то лёгкое и относительно полезное. Она взглядом дала понять это Аманэ и мысленно начала составлять список покупок.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

В супермаркете они не задержались. Меню уже было определено, и хотя обычно они с Аманэ обсуждали бы закупку продуктов на несколько дней, сегодня, из-за гостьи, закупались только на вечер. Взяли только дополнительную упаковку яиц и молоко — ничего громоздкого. Хотя всё равно набралось два пакета.

— Может, я понесу? — предложила Махиру.

Аманэ нёс её сумку и пакеты из супермаркета, заняв обе руки. Плюс на плечах висел его рюкзак, так что нагрузка была немаленькая.

— Да ничего страшного, они не тяжёлые.

— Но нести всё одному…

— Нормально, я справлюсь.

— Там же учебники…

— Я всё-таки тренируюсь, да и на подработке таскаю тяжести, так что это ерунда.

Махиру чувствовала себя виноватой — свою сумку должна была нести она сама, но Аманэ и не думал уступать.

— Ну прямо джентльмен, — поддразнила Читосэ, ухмыляясь.

— Не издевайся.

Читосэ продолжала посмеиваться, глядя на него, но Аманэ упорно отказывался отдавать сумки. Махиру хотела настоять на своём, размышляя, как бы его убедить, когда Читосэ подошла ближе и шепнула:

— Махирун, Махирун, знаешь, что делать? Скажи: «Я хочу взять тебя за руку, но…» — и он сдастся!

— О, точно!

— Эй, не учи её лишнему!

— Хо-о, так держаться за руки — это лишнее?

— Не в этом смысле! — поспешно замотал головой Аманэ.

Махиру, решив, что сейчас или никогда, придвинулась к Аманэ и робко посмотрела на него снизу вверх. Читосэ как-то учила её, что в таких случаях надо быть напористой.

— …А нельзя взяться за руки?

— Ух…

— Я не хочу, чтобы ты, Аманэ-кун, всё нёс один. Хочу разделить это бремя… или тебе неприятно? — Махиру продолжала смотреть на него.

Он выдержал её взгляд и в итоге, вздохнув, сдался и протянул ей… маленький пакет с яйцами и недостающими приправами.

— Это же лёгкий пакет!

Махиру сердито посмотрела на Аманэ, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

— Я же сказал: делим нагрузку, держимся за руки. Обещание выполнено, я не соврал.

Действительно, он освободил одну руку — переложил её сумку в другую. Технически он выполнил оба её желания — и разделил нагрузку, и оставил руку свободной для неё. Но Махиру имела в виду совсем не это.

— Аманэ-кун оказался хитрее, да? Ну, вы такие милые, всё отлично, всё отлично, — хихикала Читосэ, в то время как Аманэ решительно взял Махиру за руку и сжал её, пока та пыталась возмутиться.

Он, стоя рядом, посмеивался так же, как Читосэ.

— Ну всё, не дуйся. Обещание я сдержал, так?

— Дуться?! Да я… ну всё, всё!

Махиру посмотрела на Аманэ с укором, словно говоря: «Ну и человек же ты!» — но он даже не дрогнул, лишь спокойно улыбнулся. Внутри у Махиру всё кипело. Она скрипнула зубами, представляя, что Аманэ чувствовал раньше.

Сзади послышался весёлый голос Читосэ, явно забавляющейся ситуацией, но Махиру, вздохнув, смирилась и пошла рядом с Аманэ.

Их руки были крепко переплетены, словно Аманэ не собирался её отпускать. Чувствуя тепло и твёрдость его грубоватой ладони, Махиру заметила, что её лёгкое раздражение постепенно угасает, сменяясь скорее смущением и лёгкой досадой из-за того, что её обвели вокруг пальца.

— …В следующий раз делим пополам.

— Да-да.

— По весу, я имею в виду.

Аманэ ничего не ответил, и она, сжав его руку чуть сильнее, попыталась выразить своё недовольство. Но его твёрдая ладонь даже не шелохнулась.

В такие моменты его мальчишеская уверенность вызывала у Махиру смесь смущения и раздражения, и она крепко сжала губы. Аманэ, тихо посмеиваясь, мягко сжал её руку в ответ, словно успокаивая.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— Короче, ведите себя как обычно, — заявила Читосэ, как только они втроём пришли домой к Аманэ.

— Это уж слишком, — тут же возразил он.

Если бы они с Махиру были вдвоём, вести себя как обычно было бы проще, но сейчас здесь была Читосэ. Она, конечно, близкая подруга и даже своего рода благодетель, следившая за их отношениями, но мысль о том, чтобы вести себя при ней как обычно — то есть прижиматься друг к другу, — вызывала у Махиру больше стыда, чем она могла вынести.

— Не обращайте на меня внимания!

— Ещё как обращаем.

— Давайте, можете сколько угодно ворковать, я не против!

— Ясно же, что ты только и ждёшь момента, чтобы нас сфотографировать.

— А ты догадливый!

Намерения Читосэ были очевидны: она легонько помахала смартфоном с хитрой улыбкой, отчего у Аманэ задёргался висок. Его раздражение было заметно, но Читосэ, как обычно, лишь весело отмахнулась:

— Ой, как страшно! Давай, фоткаемся! — и с невозмутимым видом направила на них телефон.

Аманэ пробормотал что-то вроде «надоедливая…» низким голосом. Конечно, он не злился по-настоящему, но лёгкое раздражение всё же чувствовалось. Махиру, чтобы сгладить ситуацию, решила успокоить Аманэ, который выглядел так, будто сейчас обрастёт колючками, и направилась на кухню заварить его любимый молочный чай.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

После того как Аманэ немного расслабился за лёгкой болтовнёй, они решили начать готовить ужин пораньше. Махиру и Аманэ встали у плиты, но тут…

— Буду снимать всё в лучшем виде, не переживайте! — гордо заявила Читосэ, устроившись за стойкой и наставив на них смартфон.

Да, Махиру просила запечатлеть их повседневную жизнь, но когда кто-то так открыто готовится фотографировать, это всё-таки немного сбивает с толку и заставляет чувствовать себя неловко.

— Почему ты так радуешься?

— Ну а как иначе? Смотреть, как вы веселитесь, — само по себе весело! Плюс я хочу подсмотреть, как готовить. Хочу научиться делать такие же вкусные остренькие блюда, как Махирун!

— Остренькие?..

— Чего ты зациклился? Ладно, неважно. Это твой шанс, Аманэ, показать, какой ты крутой парень!

— Буду я ещё специально выпендриваться.

Аманэ не скрывал своего изумления от слов Читосэ, но и Махиру не думала, что тут есть чем особо «выпендриваться».

Коюки и так знала, что они с Аманэ готовят вместе, и это не было чем-то необычным — просто часть их повседневной жизни. Если Читосэ хочет запечатлеть эту обыденность, то это понятно, но разговоры про «апеллирование» к чему-то казались Махиру неуместными.

Похоже, Аманэ разделял её мнение, потому что, пробормотав «ну и глупости», он надел фартук. Читосэ, решив, что это редкий кадр, тут же принялась фотографировать. Махиру, не вмешиваясь, начала доставать ингредиенты для ужина из холодильника.

— Давай начнём с гарниров? Их лучше заранее охладить.

— Мапо тофу вкуснее всего горячим.

На гарнир планировались маринованная китайская капуста в сладко-кислом соусе, тушёная тыква и яично-томатный суп. Чтобы добавить немного яркости, Махиру решила дополнить всё заготовленным заранее салатом из стручковой фасоли с кунжутом.

Они с Аманэ договорились начать с маринованной капусты и тушёной тыквы, разделив обязанности.

Раньше, когда они только начинали готовить вместе, Аманэ чаще помогал Махиру, но теперь он уже мог сам продумывать свои действия, не мешая её движениям на кухне.

Он даже научился предугадывать, что Махиру сделает дальше, и действовал соответственно, так что готовка с ним рядом шла как по маслу.

— Махиру, будешь использовать сушёный перец чили для мапо тофу?

— Нет, в этот раз нет. Добавлю немного ичими, но не чили.

— Осталось немного чили, можно сюда добавить?

— Да, конечно. Если не хватит, у нас есть запасной, могу достать ещё.

— Не надо.

— Вот это мгновенный ответ, — рассмеялась она.

Его категорическое неприятие острого было таким забавным, что Махиру не сдержала улыбки. Аманэ немного надулся и буркнул с лёгкой обидой:

— Достаточно лёгкой остринки, не надо делать слишком жгучим, ясно?

Эта его черта казалась Махиру очаровательной, и она, тихо улыбаясь, начала закладывать нарезанную тыкву в бульон. В этот момент краем глаза она заметила камеру, направленную прямо на них.

— Читосэ-сан?

— Что?

— Это фото?

Движения Читосэ явно не были похожи на съёмку фотографий.

Аманэ, услышав её голос, тоже приостановил работу и прищурился, глядя на Читосэ.

— Погоди, ты что, видео снимаешь?

— Ну ты и глазастый.

— Глазастый? Это ещё что за слово?

Судя по всему, до этого Читосэ увлечённо фотографировала, но теперь почему-то переключилась на съёмку видео. На замечание Аманэ она лишь рассмеялась, явно не собираясь останавливать запись.

— Это не для отправки. Мой голос попал в кадр, да и Аманэ ко мне холоден.

— Это ты начала с провокаций.

— Да ладно, ладно. Читосэ-сан, я уверена, ты знаешь меру.

— Я вам потом это видео скину, хе-хе.

— Что за ухмылка?

— Да ничего-о-о.

Читосэ так весело смеялась, что это невольно вызывало любопытство, но Махиру и Аманэ были заняты готовкой, так что не могли отвлечься, чтобы выяснить, что скрывается за её озорной улыбкой. Пришлось продолжать готовить, оставив её намерения загадкой.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Когда ужин был готов, стало ясно, что на обычном обеденном столе всё для троих не поместится, поэтому они начали расставлять еду на низком столике. Читосэ с восхищением наблюдала, как блюда одно за другим появляются перед ней.

Меню не было чем-то изысканным — они учли просьбу Читосэ, но в остальном это был вполне обычный ужин. Махиру постаралась сделать его ярким и сбалансированным по питательности, но всё равно это была стандартная домашняя еда.

Ничего такого, чтобы вызвать особое восхищение, но Читосэ, похоже, находила всё это необычным и не отрывала взгляда от ужина.

— …Так ты, Аманэ, каждый день такое ешь?

— Не знаю, что ты подразумеваешь под «таким», но да. Одно основное блюдо, два-три гарнира и суп. Но острое, как у вас двоих, у нас не подают.

— Потому что Аманэ-кун рассердится.

Мапо тофу для Читосэ и Махиру готовили отдельно от порции Аманэ. Его вариант был сделан по обычному рецепту с минимальной остротой — слегка пикантный, не более. А вот их с Читосэ порция, хоть и основывалась на том же рецепте, была с добавлением ичими в процессе готовки, а после — свежемолотым перцем и маслом чили, чтобы придать более яркий вкус и остроту.

Это блюдо было достаточно жгучим, чтобы вызвать пот, но при этом в нём чувствовалась пряность и насыщенный вкус, а аромат так и манил.

— Я ни за что не смогу есть такое острое, как у тебя, Читосэ.

— А Махирун ест.

— Я в последнее время привыкла к острому. Но не издевайся над Аманэ-куном, пожалуйста.

— Да это не я, это твои кулинарные таланты его мучают!

— Поэтому я и готовлю отдельно.

— И я правда благодарен. Беру на себя мытьё посуды, так что не переживай, если её будет больше. Мне, конечно, жаль, что тебе пришлось возиться, Махиру, но раз уж Читосэ пришла, хочется, чтобы она ела то, что любит.

Махиру не считала это такой уж большой морокой, но Аманэ, похоже, чувствовал вину за то, что ей пришлось готовить «специально». Он не стал возражать против угощения для Читосэ, но сам не мог есть еду с её стандартами остроты — это было ясно по его выражению лица.

— Ну, ты прям само добро. Я, конечно, рада, что всё по моему вкусу, но, может, Аманэ тоже попробует как-нибудь?

— Ни за что.

Его решительный отказ заставил Махиру и Читосэ переглянуться и рассмеяться. Затем, пока еда не остыла, все принялись за ужин.

Мапо тофу, поданное горячим, первым делом ошеломляло ароматом сычуаньского перца — свежим, с лёгкой цитрусовой ноткой. Затем на язык обрушивалась острота.

Но это была не просто жгучесть: поджаренный фарш добавлял насыщенный аромат, который, благодаря соусу, идеально сочетался с тофу.

Само тофу, слегка пропаренное для удаления лишней влаги, было гладким и нежным, а его текстура усиливала вкус, который буквально взрывался на языке.

За остротой следовала лёгкая пряная покалывающая нотка, которая делала блюдо ещё вкуснее — по крайней мере, для тех, кто любит острое.

— Вкуснятина! Как ты это сделала?! — воскликнула Читосэ, с энтузиазмом уплетая мапо тофу с рисом. Её лицо прямо светилось от восторга.

— Ничего сложного. Просто отварить тофу, хорошо прожарить фарш, не перемешивать слишком сильно и использовать свежемолотый сычуаньский перец перед подачей. Вот и всё.

На самом деле, без этапа жарки это был один из самых простых рецептов. Другие острые блюда из арсенала Махиру часто включали жарку или сложную смесь специй, как карри, так что мапо тофу, которое можно быстро приготовить с идеальным балансом остроты и вкуса, она иногда делала для себя в дни, когда Аманэ не было дома.

Читосэ, сияя от удовольствия, с аппетитом ела. Аманэ, похоже, заинтересовался, глядя на её энтузиазм. Он украдкой бросил взгляд на мапо тофу Махиру.

— …И насколько оно острое?

— Ну, не так уж сильно. Хочешь попробовать?

Ей хотелось поделиться, раз уж он проявил интерес.

— Я не помру?

— Всё будет нормально. Ну, наверное.

— Наверное?

— Если честно, острота чили и сычуаньского перца немного разная. В этот раз я сделала довольно насыщенно, так что вкус будет довольно резким.

В порции Читосэ и Махиру было немного ичими, плюс свежемолотый сычуаньский перец и масло чили. Даже для Аманэ, который не любил острое, это, возможно, и не было бы огненным адом, но Махиру легко могла представить, как он будет корчиться от жжения.

— Если хочешь, попробуй, — сказала она, зачерпнув ложку и протянув её Аманэ так, чтобы ему было удобно взять.

Но он медлил.

— Да ты прям в панике.

— А кто бы не запаниковал после такого описания?

— А я вот нормально ем.

— Не жди от меня такой выносливости!

Хотя Аманэ и спорил с Читосэ, его взгляд всё ещё был прикован к мапо тофу.

Решив, что Аманэ всё-таки попробует, Махиру встала и направилась на кухню, чтобы принести ему что-нибудь попить. Она предусмотрительно купила питьевой йогурт на такой случай. Наливая его, она украдкой взглянула в сторону гостиной. Аманэ, собравшись с духом, осторожно, почти с опаской, попробовал её мапо тофу.

И тут же прикрыл рот рукой.

Даже с кухни было видно, как его лицо исказилось от смятения. По выражению лица нельзя было сказать, что ему невкусно, но его лёгкая дрожь ясно говорила: это остро. Он не корчился от боли, так что, вероятно, это было не невыносимо, но всё же…

— Я сейчас заплачу, — слабым голосом выдавил Аманэ, с трудом проглотив кусочек.

— Премьера заплаканного лица Аманэ?! Снимаю!

— Не шути так, не снимай!

— Ладно, ладно, не буду.

— И я не плачу!

— Для тех, кто не любит острое, из-за жжения и пряности, наверное, чувствуется только солёность, — объяснила Махиру, возвращаясь с кухни и протягивая ему йогурт. — Вот, попей. Не знаю, поможет ли с пряностью, но попробовать стоит.

— Спасибо…

Он тут же схватил стакан и одним махом осушил его. Как создатель блюда, Махиру чувствовала скорее растерянность, чем грусть — неужели всё было настолько плохо?

Допив йогурт, Аманэ наконец-то перевёл дух, шумно выдохнув. На лбу у него выступил пот — похоже, один кусочек серьёзно разогрел его метаболизм.

— Теперь я точно знаю, что это не моё.

— А я и так знала.

— Если знала, зачем подначивала попробовать?!

— Просто хотелось поделиться вкусным!

— Невозможное остаётся невозможным. Но, знаешь, мне правда грустно, что я не могу оценить его вкус.

Аманэ слегка поник, явно расстроенный тем, что не смог насладиться блюдом. Махиру, глядя на него, подумала, что он выглядит немного мило — хотя, скажи она это вслух, он бы точно разозлился. Махиру улыбнулась ему.

— У всех есть свои слабости, это нормально. Обычное мапо тофу тебе же нравится, правда?

— Ну, конечно.

— Тогда всё в порядке.

Она не считала, что всё должно нравиться всем одинаково. Каждый выбирает то, что ему по душе, и если что-то не подошло, это нормально — вкусы у всех разные. Главное — уважать предпочтения друг друга, а не заставлять себя подстраиваться.

— Давай, ешь, пока не остыло, — подбодрили Аманэ, слегка хлопнув его по спине. — Вкусное мапо тофу хочет, чтобы его съели горячим!

Хотя хлопок и был лёгким, Аманэ качнулся, словно его толкнули, и ответил уже более лёгким тоном:

— Ага, точно.

Махиру ещё раз улыбнулась ему и взялась за палочки.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Читосэ, которой досталась изрядная порция, умяла всё до последней крошки и теперь с довольной улыбкой поглаживала живот.

— Уф, наелась! Спасибо за угощение!

— Спасибо, что всё съела. Для повара нет большей радости, чем видеть, как гость наслаждается едой.

Читосэ почти не привередничала в еде, ела с аппетитом и изяществом, не оставляя ни крошки, что всегда радовало и было приятно для готовящего.

— Ну ещё бы, это же так вкусно! Хочу есть такое каждый день!

— Это моё право, так что не выйдет.

— Ого, слышала, хозяйка? — хихикнула Читосэ, подмигнув Махиру.

Махиру, слегка смутившись, пожала плечами. Аманэ, вероятно, не вкладывал в свои слова особого подтекста, но её мысли невольно вернулись к разговорам с Коюки. Махиру постаралась не выказывать смущения на лице.

Тем временем Аманэ, не замечая её внутреннего смятения, собрал посуду всех троих на поднос и поднялся.

— Короче, гостья, болтай с шеф-поваром. Я займусь уборкой.

— Эй, я тоже могу…

— Не-а, не отбирай мою работу.

— Вот-вот. Махирун, ты всегда всё делаешь сама и устаёшь. Если Аманэ хочет помочь, позволь ему!

Почему-то на этот раз Читосэ взяла на себя роль миротворца и, плюхнувшись на диван, поманила Махиру:

— Давай, иди сюда!

Махиру замялась, пытаясь возразить, но Аманэ только подлил масла в огонь:

— Отлично, Читосэ, держи её там!

По его тону было ясно, что он и не собирается позволять Махиру помогать. Поняв, что идти на кухню бессмысленно — её всё равно прогонят, — Махиру с лёгким «ну вот» вздохнула и села рядом с Читосэ.

Аманэ, удовлетворённо глянув на них, понёс посуду к раковине.

— Ну и ну, какой он стал ответственный, — задумчиво протянула Читосэ, глядя на него.

— Фу-фу, совсем не тот, что раньше, правда?

— Иккун говорил, что его комната была в ужасном состоянии, да?

— Ну… да, можно и так сказать.

Из кухни доносился шум воды, а Махиру вспоминала события больше чем годичной давности. Когда они только познакомились, комната Аманэ была, мягко говоря, далека от идеала.

Одежда, даже постиранная, валялась на полу в гостиной. Журналы были беспорядочно свалены в кучу или разбросаны по полу, словно украшение. На столе громоздились неиспользованные одноразовые палочки и ложки, а школьные распечатки были небрежно засунуты в коробку — непонятно, читал он их вообще или нет.

К счастью, здравый смысл у него всё же был: мусор он выбрасывал исправно, так что ни тараканов, ни мошек в доме не водилось. Это был просто классический пример человека, который совершенно не умеет убираться — хоть в учебник записывай.

— Комната-свалка?

— Ну… не совсем свалка, скорее… на грани беспорядка?

— То есть полный бардак.

— Ну, то, что он не копил пищевой мусор, уже достойно похвалы.

— Ладно, это ещё в пределах допустимого.

— Эй, я всё слышу, знаете ли! Не спорю, это правда, но всё равно!

Похоже, громкость их голосов была достаточной, раз Аманэ прекрасно всё слышал. Он повернулся, держа тарелку и губку, и бросил на них укоризненный взгляд.

— Мы просто обсуждаем твои успехи! Это не сплетни! А если считаешь, что сплетни, то вини своё прошлое «я»!

— Ух… ладно, тут мне нечего возразить, — буркнул Аманэ, поджав губы.

Читосэ расхохоталась, а Махиру улыбнулась. Аманэ явно не мог ничего сказать в своё оправдание.

— И вот он стал таким.

— Через полгода он уже многому научился. И с готовкой тоже: сначала медленно, а потом всё быстрее и лучше.

Махиру, проведя столько времени с Аманэ, знала его лучше всех. Он был человеком, который, если брался за дело, делал его на совесть.

Поначалу он не умел ни убираться, ни готовить — вообще непонятно, как он справлялся с жизнью в одиночестве. Но когда Махиру всерьёз взялась его учить, он так же серьёзно учился и старался. Постепенно он освоил всё, что раньше не умел.

Его комната, бывшая когда-то хаосом, теперь содержалась в порядке без её подсказок или помощи. Готовить он научился так, что мог справиться с большинством рецептов. А его природная внимательность стала ещё более утончённой: он начал заботиться не только о самочувствии Махиру, но и о своём собственном.

А потом он вдруг увлёкся самосовершенствованием: учёбой, тренировками, даже уходом за собой — он стал прилагать усилия во всём. В итоге Аманэ превратился в человека, который не только стал гораздо ответственнее, но и сохранил свою доброту и искренность.

— Если бы я за полгода под руководством Махиру ничему не научился, это было бы просто позором.

— Но ты превзошёл все ожидания. Во многих отношениях.

— Даже мускулы?

— Читосэ-сан, ну хватит поддразнивать!

— Да ладно, Махирун, твоя любовь к Аманэ просто невероятная!

— Это не фетиш, это просто… я слишком сильно его люблю, вот и всё!

— Ого, какая уверенность!

— Потому что это правда, меня любят, — спокойно, словно проглотив чашку чая, ответил Аманэ.

Его слова заставили Махиру покраснеть. Она была рада, что он это понимает, и чувствовала, что все её старания донести свои чувства не прошли даром. Но услышать это вот так, прямо, всё равно было ужасно неловко.

— Похоже, он совсем потерял свою милую скромность.

— Да я никогда особо милым и не был. И вообще, это ты всё время подначивала: «Будь честнее, будь честнее!» А теперь, когда я честный, ты меня дразнишь! Что за дела?

— Это всё из-за большой любви.

— Это что за странная любовь такая?

— Если так, то мне твоя любовь не нужна, — буркнул Аманэ с кислым выражением лица, продолжая серьёзно мыть посуду. Читосэ, рассмеявшись, поддразнила:

— Любовь нужна только Махирун, да?

У Махиру не нашлось, что ответить. Чувствуя, как её щёки снова заливает жар, которого не было даже во время ужина, она лишь молча сжалась, пытаясь скрыть смущение.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Поскольку сегодня у них была ночёвка, двое девушек вышли из дома Аманэ пораньше и отправились к Махиру. Там они неспешно приняли ванну и привели себя в порядок. Завтра был школьный день, так что засиживаться допоздна было нельзя, и они начали готовиться к вечеру заранее. Поскольку они мылись по очереди, это заняло довольно много времени. Когда всё наконец было закончено, наступило время сна — немного раньше, чем обычно.

Читосэ регулярно ночевала у Махиру, так что чувствовала себя как дома. Переодевшись в одинаковые пижамы, которые когда-то купили вместе, они сидели на кровати и делали лёгкую растяжку.

— Давно я не ночевала у тебя, Махирун. Твоя мягкая кровать — просто мечта!

— Я считаю, что на постельном белье не стоит экономить. Здоровье — это основа всего.

— Ты всегда так серьёзно относишься к таким вещам.

— Меня учили, что если тело сломается, его так просто не починить.

Этому её учила Коюки: всё, что попадает в организм или соприкасается с телом, должно быть качественным. Это может не сразу проявиться, но со временем разница становится заметной, особенно с возрастом. Махиру тогда впечатлилась этим подходом. Поэтому, хоть она и не гналась за чем-то сверхдорогим, она выбирала вещи, которые подходили ей и были удобны. Кровать она выбрала большую, чтобы равномерно распределять нагрузку на тело и обеспечить комфорт. То же самое касается подушки.

— Всё продумано, как всегда, — кивнула Читосэ с мягкой улыбкой.

— Надеюсь.

— Ты должна быть уверена в этом! Слушай, а можно спросить про женщину, которая тебя воспитала?

Махиру задумалась. Она никогда подробно не рассказывала Читосэ о Коюки. Лишь упоминала, что это человек, который заботился о ней, но не вдавалась в подробности — ни о том, какой она была, ни о том, как заботилась о Махиру. После всего, что было с её родителями, Махиру долгое время избегала разговоров о семье, а Читосэ, из деликатности, не расспрашивала о прошлом. Поэтому и о Коюки они никогда особо не говорили.

Но теперь, когда Читосэ помогала с фотографиями для Коюки, создавая столько возможностей для совместных моментов, Махиру не хотела ничего от неё утаивать.

— Конечно, можно.

— Какой она была?

— Ну… Она была человеком, который, кажется, умел абсолютно всё. Я никогда не видела, чтобы она с чем-то не справилась.

Для Махиру Коюки была идеальной домработницей, которая выполняла любую задачу безупречно, но при этом оставалась доброй и внимательной женщиной с взрослой уверенностью. Возможно, сыграл роль её опыт воспитания собственных детей, которые были старше Махиру, но она всё равно казалась сверхчеловеком. Коюки научила Махиру всему, что нужно для жизни в обществе, и до сих пор оставалась для неё загадкой.

Коюки наняла биологическая мать Махиру, и, вероятно, её происхождение и прошлое были тщательно проверены — вряд ли бы её допустили к работе, если бы что-то вызывало сомнения. Махиру никогда не приходило в голову подозревать Коюки в чём-либо.

— Прямо как совершенная версия Махирун.

— Скорее, как улучшенная модель.

— Эй, зачем так принижать себя?

— Это же ты так сказала!

Читосэ обняла её, и Махиру, позволяя ей это, погрузилась в воспоминания. Тогда одиночество было таким же сильным, как счастье, которое она сейчас испытывала. Она отчаянно искала родительской любви, старалась заслужить их внимание, но ничего из этого так и не сбылось. И всё же она не считала те дни пустыми.

Коюки заботилась о ней, научила её, как быть человеком, как правильно любить и принимать любовь.

— Она была замечательной. Она научила меня многому.

— Готовить тоже она тебя учила, да?

— Да. Она научила меня готовить самые разные блюда. И не только это — обычным вещам, манерам, учёбе, даже тому, как себя преподнести. Всему, что я знаю.

— Значит, Коюки во многом сделала тебя той, кто ты есть?

— Да. Без неё я бы не была собой. И, возможно, если бы не она, я бы… не справилась. Она была моей опорой.

Если бы — о, если бы только.

Если бы вместо Коюки Махиру досталась другая домработница — кто-то, кто просто выполнял бы свои обязанности и тут же уходил, не вкладывая души.

Такой правильный, но холодный подход не стал бы для Махиру спасением. Без наставлений, без знаний о манерах, без понимания, что такое любовь, она могла бы стать лишь одинокой тенью, живущей в пустоте. И, возможно, не выдержав этого, она бы просто перестала идти вперёд.

Худший из возможных финалов.

Сейчас это кажется немыслимым, но такой конец мог бы стать реальностью.

И если она избежала его, то только благодаря Коюки. Поэтому Махиру никогда не сможет в полной мере выразить ей свою благодарность.

— Ты многим ей обязана и сильно её любишь, да?

— Конечно. Она для меня как родитель. Я мечтаю однажды отплатить ей за всё, но… я ведь не её биологическая дочь. Не хочу вмешиваться в её личную жизнь.

Сейчас Коюки жила со своими детьми и их семьями, и из-за расстояния Махиру не могла просто взять и навестить её. Она даже не знала, как дети Коюки к ней относятся — возможно, её присутствие могло бы их раздражать.

Эта мысль заставляла её держаться на расстоянии. Читосэ, услышав эти слова, горько улыбнулась:

— Вот тут ты слишком принижаешь себя, знаешь ли.

— Может, и так.

— Слушай, ведь не узнаешь, пока не спросишь, правда? Ни я, ни ты не можем точно сказать, что у них на уме.

И правда, как можно знать, что думают другие? Без их слов или возможности заглянуть в их сердце все предположения остаются лишь догадками. Чувства другого человека полностью понять невозможно — простая, но глубокая истина.

— Если хочешь отплатить ей, подумай об этом, когда станешь взрослой.

— Взрослой?

— Ну да, мы же пока дети. Родители обычно хотят, чтобы дети в первую очередь заботились о себе. Мы в том возрасте, когда и своих дел хватает, верно? Скоро экзамены, выпускной класс. А для благодарности нужны ресурсы — деньги, например. Если сама еле справляешься, как ты можешь помочь другим?

Её слова, сказанные так легко и прямо, ошеломили Махиру. Читосэ подмигнула с озорной улыбкой. Она была права: если бы Махиру сейчас попыталась что-то сделать для Коюки, та, скорее всего, отказалась бы и велела бы ей сначала позаботиться о себе.

— Читосэ-сан, ты стала такой реалистичной.

— Ой, прости, не хотела. Но, знаешь, с тобой всё будет в порядке. У тебя же есть Аманэ. Вместе вы как два мотора — справитесь с чем угодно!

Она сказала это так буднично, что Махиру буквально застыла. «Два мотора» — это намёк на семейный бюджет, на совместную жизнь. Если Читосэ так говорит, значит, в её глазах они с Аманэ уже выглядят как пара, идущая к этому.

«…Будущее, которого я так хочу».

Не просто мечта, а чёткая, осязаемая цель. Официальная связь, общая фамилия, жизнь, проведённая вместе. Идеал, о котором она мечтала столько раз, что уже сбилась со счёта.

От одной только мысли об этом щёки Махиру запылали, а сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по всему телу.

— Ого-о? — Читосэ заметила её реакцию и расплылась в ухмылке. — Ты сейчас это представила, да? Какая милашка!

— …Пожалуйста, не фотографируй!

— Это для личной коллекции!

— Это ещё хуже! — возмутилась Махиру, шлёпая Читосэ по бедру, чтобы та убрала телефон.

Читосэ, хихикая, показала ей абсолютно тёмный экран — оказалось, она даже не включила камеру, а просто разыгрывала её.

— Ну, знаешь, Махирун, тебе не стоит так сильно беспокоиться. Думаю, даже простое сообщение вроде «Я сейчас очень счастлива» — уже будет достаточной благодарностью.

— …Именно поэтому я и попросила сделать эти фотографии.

— Ой, точно, моя вина!

Махиру, с лёгким вздохом и шутливым «ну вот», всё же не смогла сдержать улыбку. Она обняла Читосэ, думая про себя, как же ей повезло с такой замечательной подругой.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

В следующий выходной Аманэ они с Махиру вернулись домой пораньше, чтобы посмотреть результаты фотосессии. Усевшись в гостиной, они склонились над одним смартфоном.

За неделю Читосэ и остальные сделали кучу снимков, и теперь, когда все фотографии были собраны вместе, их оказалось так много, что полоса прокрутки стала крошечной.

Судя по миниатюрам, снимки были самые разные: Махиру и Аманэ вместе, каждый по отдельности, моменты с друзьями, когда они веселились всей компанией.

Они листали фотографии, вспоминая события прошедшей недели.

— Серьёзно, сколько же они наснимали. Телефон, наверное, еле тянет такой объём.

— Они были в ударе. О, Аманэ-кун, ты тут такой милый!

На одном из фото Аманэ, смущаясь, ест креветку, которой его кормит Махиру. Увидев это, он тут же скривился, вспомнив тот момент.

— «Милый» — это не то, что я хочу слышать в качестве комплимента.

— Правда?

— …Только от тебя.

— Аманэ-кун, ты ко мне слишком добр.

— Теперь-то уж поздно об этом говорить.

Махиру понимала, что её слова звучат немного странно, учитывая, как сильно Аманэ её балует. Он почти никогда не сердился, был терпелив и снисходителен. Иногда она даже задавалась вопросом, нормально ли это. Но в глубине души она знала, что это просто обратная сторона его любви к ней, и ей это нравилось — даже больше, чем просто нравилось. Аманэ всегда умел чётко сказать «нет», если что-то было действительно неправильно, так что никаких сомнений у неё не возникало.

Эта его способность различать важное и неважное была одной из тех вещей, которые она в нём так любила. Прижавшись к нему, Махиру продолжала листать фотографии, вспоминая прошедшую неделю: как они все вместе ели бэнто Аманэ, как он проиграл Юте во всех спортивных играх, но зато занял первое место в дартсе и гордился этим, как Махиру раз за разом проваливалась в игре с автоматом-краном, как они усердно учились за одним столом, или как Аманэ, поддавшись на уговоры Аяки, хвастался, что в отличной форме, и подхватил Махиру на руки.

Чем больше они смотрели, тем сильнее Махиру восхищалась зоркостью Читосэ и Ицуки, которые не упускали ни одного удачного момента. Прокручивая дальше, она наткнулась на недавнее фото.

Это был снимок, сделанный на закате, где они с Аманэ были запечатлены со спины. Их лица не были видны — только контуры профилей, подсвеченные закатным светом. Но даже так Махиру поразило, насколько умиротворённым и счастливым выглядело её лицо. Когда она успела сделать такое выражение?

Они держались за руки, и даже их тени, казалось, тянулись друг к другу. В этом кадре было что-то ностальгическое, но в то же время такое обыденное — привычное счастье, которое для Махиру стало частью её повседневной жизни.

— Когда это они успели такое снять?

Читосэ, вероятно, отошла назад, пока они держались за руки, и выбрала именно этот момент для кадра. Фото было настолько идеально скомпонованным, что на секунду Махиру подумала, не профессионал ли его сделал.

Она не могла оторвать взгляд от снимка, который с первого взгляда запечатлелся в памяти. Аманэ, заметив её задумчивость, мягко сжал её свободную руку.

— Махиру, ты ведь знаешь адрес Коюки-сан?

— С чего вдруг такой вопрос? Да, конечно, она мне его давала, и я записала. Если бы она переехала, думаю, сообщила бы, поэтому, скорее всего, Коюки живёт всё там же.

— Хорошо. Ну… знаешь, просто отправить фотки — это как-то скучно. Столько классных снимков сделали, жалко их просто переслать и всё.

Взгляд Аманэ тоже был прикован к фотографии — похоже, она зацепила и его.

— Может, распечатать их и сделать альбом? Конечно, цифровые отправить тоже нормально, но это как-то бездушно. А если украсить альбом, добавить какие-нибудь заметки, получится веселее и будет интереснее смотреть.

Слово «альбом» звучало для Махиру непривычно. У неё никогда не было семейных альбомов — родители едва удостаивали её взглядом, не говоря уже о фотографиях или воспоминаниях. Это было нечто далёкое, почти чужое.

Но теперь они могли создать его сами.

— Если тебе не нравится идея, можно просто отправить фотки в цифре, — поспешно добавил Аманэ, размахивая руками, словно боясь, что навязывает ей что-то.

Его беспокойство, вероятно, вызвала тень, промелькнувшая на лице Махиру. Чтобы развеять его сомнения, она посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась.

— Нет, всё в порядке. У меня никогда не было альбомов, и я даже не пробовала их делать. Так что я хочу попробовать.

— Правда? Тогда давай сделаем два — один отправим, а второй оставим себе на память.

— Да.

Аманэ говорил мягко, без излишней заботы или равнодушия, его голос был тёплым, как весенний ночной бриз. Махиру в очередной раз поняла, что именно за это она его так любит, и её улыбка стала ещё шире.

— Раз решили, надо попросить ребят помочь, чтобы получилось что-то классное.

— Что-то классное? Это как, хе-хе?

— Не требуй от меня чувства стиля. Давай соберёмся все вместе, каждый внесёт что-то своё, и сделаем наш альбом, который станет и памятью, и сокровищем.

— Да.

«Наш альбом» — как сладко звучали эти слова.

Первый альбом Махиру. И, конечно, не последний — она была уверена, что впереди их будет ещё много. Эта мысль наполнила её сердце теплом и аолнением, и она, не сдерживая счастливой улыбки, прижалась к руке Аманэ. Он ответил ей такой же ясной, мягкой улыбкой и кивнул.

Мой ТГК, где есть вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Поддержать меня:

Тинькофф: https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

Бусти: https://boosty.to/godnessteam/donate