Постепенно привыкнув к незнакомой обстановке, Аманэ уже через неделю мог справляться с некоторыми поручениями. В основном его задача заключалась в том, чтобы принимать и доставлять клиентам заказы. От него не требовалось что-либо готовить, чему Аманэ, осознававший собственную неопытность, был очень и очень рад.

Хотя ему прежде не доводилось варить кофе для клиентов, другие сотрудники учили этому Аманэ в спокойные периоды рабочего дня. В этом кафе к кофе предъявляли достаточно строгие требования, не допуская компромиссов в отношении вкуса.

Аманэ рассказали, что идеальная температура горячей воды и время, необходимое для извлечения аромата, зависят от сорта используемых кофейных зёрен и тонкости их помола. Вкус, предлагаемый клиентам, не должен меняться от случая к случаю, и Аманэ какое-то время тренировался, прежде чем наконец смог воссоздать его.

Как только Аманэ разобрался с кофейными таймингами, научился пользоваться оборудованием и понял, как правильно мешать кофе, он научился готовить кофе с одним и тем же вкусом. Получив подробные инструкции, Аманэ практиковался до тех пор, пока не добился нужного результата. Это доказывало, что даже Аманэ, когда ему давали чёткие указания, мог справиться с задачей, какое-то время попрактиковавшись.

— Да. Очень вкусно, — Даичи учил Аманэ, пока Содзи и Рино обслуживали немногочисленных клиентов.

Его кофе, заваренный с помощью сифона, ничем не отличался от того, который обычно подают в кафе. Похоже, Аманэ успешно прошёл этот уровень.

— Но наблюдая, как ты его варишь, я могу посоветовать тебе больше помешивать зёрна и чуть быстрее выполнять экстракцию.

— Но я ведь использую таймер…

— Думаю, ты ещё слишком осторожничаешь, потому что не привык к оборудованию и не до конца освоился. Это небольшая задержка, вероятно, и даёт кофе горький привкус.

— Извини, я постараюсь исправить это.

Совет Даичи был не суровым, а наоборот, довольно мягким и вежливым, даже несмотря на то, что неуверенность Аманэ в обслуживании других была, вероятно, главной причиной, по которой процесс обучения настолько затянулся.

Поскольку колбы, используемые в сифоне, делают из стекла, всегда существовал риск случайно уронить и разбить их… Подобные опасения ужасно мучили Аманэ.

Даичи, вероятно, всё понимал, поскольку смотрел на Аманэ с заботливой улыбкой.

— Первое время я тоже боялся брать их в руки. Мне казалось, они разобьются, если просто неправильно на них посмотреть, — сказал он, желая успокоить Аманэ. — На самом деле, всё будет в порядке, если не ронять и не швырять их. Но я вижу, что ты всегда осторожен в таких вещах, Фудзимия.

— Надеюсь, что так, но…

— Эта придурошная… то есть Рино, она разбила колбу в первый же день, поэтому могу сказать, что ты абсолютно осторожен, Фудзимия.

Аманэ заметил ужасную оговорку, но притворился, что ничего не слышал.

— Так или иначе, все совершают ошибки. Никто не будет на тебя орать, если ты случайно разобьёшь колбу-другую, — заверил его Даичи. — Но даже наша добрая хозяйка может отругать тебя, если это перейдёт границы разумного.

— Похоже, ты говоришь это из личного опыта, — заметил Аманэ.

— Потому что так было с Рино, — уточнил он, а потом добавил: — У хозяйки в тот раз было каменное лицо.

В тоне Даичи отразилось странное чувство ностальгии, и Аманэ улыбнулся, слушая эту не слишком приятную историю.

«…Наверное, то был сущий кошмар».

Аманэ с первого дня работы знал, что сифоны стоят недёшево, поэтому в кафе их было не так много. Если разбить несколько, это бы наверняка сильно сказалось на продажах кофе.

Фумика купила в кафе сифоны своей любимой марки – все они были тщательно ей отобраны. Одна мысль о том, что придётся заменить сломанный сифон, казалась слишком дорогой, что уж говорить о нескольких.

«Я буду особенно осторожен с ними», — пообещал себе Аманэ, делая глоток кофе, сваренного под присмотром Даичи.

На языке появился отчётливо горьковатый привкус.

В остальном кофе пилось легко, и горечь не задерживалась на языке надолго. Наоборот, в целом вкус был мягким, сохраняя богатый и глубокий аромат.

Аманэ не слишком любил крепкий кофе, но в этом были хорошо сбалансированы горечь, кислота и лёгкая сладость зёрен, поэтому его было очень легко пить. Тем не менее, он понимал, что ему ещё есть куда совершенствоваться, ведь горечь и кислота всё равно чувствовались сильнее, чем в том кофе, которое сварил Даичи в качестве образца.

— О-о-о! Как здорово! Вот это я понимаю приманка!

Поскольку новых заказов не было, Рино воспользовалась возможностью и присоединилась к компании. В руках у неё был поднос с использованной посудой, скорее всего, от только что ушедшего клиента.

— Малыш Фудзимия, дашь мне сделать глоток? — спросила Рино, когда поставила посуду в раковину и подошла к Аманэ. Ровно в тот момент, когда он пытался придумать, что делать, Даичи схватил Рино за шиворот и оттащил прочь.

Всё произошло очень быстро; Аманэ не сразу понял, что случилось.

— Тебе нельзя так себя вести. Ты же знаешь, у Фудзимии есть девушка. Не создавай лишних недоразумений, — отругал её Даичи.

— Ой, прости! Теперь, когда ты сказал, я правда вспомнила, — сказала Рино, послушно сдавшись. — У меня много старших братьев, так что я привыкла к таким вещам.

Должно быть, Даичи пресёк её выходку, потому что Аманэ вкратце рассказал о себе во время смены.

Даичи не мог скрыть своего удивления, но Рино лишь усмехнулась. Аманэ хотел спросить, насколько они близки, но в последнюю неделю ему всё и так стало очевидно.

— Похоже, вы хорошо ладите, — заметил Аманэ.

— Мы знакомы с детства. И вот уже более двадцати лет дружим друг с другом, — объяснила Рино.

— Ты хотела сказать «застряли друг с другом», — добавил Даичи.

— Жестоко! — Рино игриво ткнула Даичи в бок, а он ущипнул её в ответ, заставив девушку вскрикнуть. Они быстро обменялись шуточными ударами, пользуясь тем, что клиенты не могли их увидеть.

Их непринуждённое общение явно не появилось в один момент, и Аманэ стал лучше понимать, почему они кажутся такими близкими. И всё же он не мог отделаться от ощущения, что они слишком близки, как для друзей детства противоположного пола. Он наклонил голову, гадая, норма это или нет для парня и девушки, знакомых с детства. То есть, ему была понятно близость Аяки и Содзи, ведь они встречались, но Даичи и Рино вели себя примерно так же.

Аманэ не считал, будто он достаточно близок с ними, чтобы указывать на этот факт, да и было бы просто невежливо лезть в чужие дела из чистого любопытства. Так что, отложив эту мысль на потом, он просто наблюдал за перебранкой, не задавая лишних вопросов.

— Просто интересно, а какая она, твоя девушка? А, малыш Фудзимия? — невинно спросила Рино, наконец освободившись от хватки Даичи.

Аманэ, задумавшись, поднял голову.

— Какая она?.. Ну, она милая и нежная.

Трудно было вот так описать Махиру, когда кто-то спрашивал, какая она.

Но Рино была студенткой, никак не связанная со школой Аманэ, поэтому без нормального объяснения она ничего не поймёт. Если рассказать кому-то не из школы историю об Ангеле, это, скорее всего, вызовет либо смех, либо стеснение, поэтому такой ответ точно не пойдёт.

Аманэ понял, что его мнение по умолчанию является предвзятым – всё-таки они встречались – поэтому его рассказ априори будет похож на хвастовство. Чтобы избежать этого перед своими новыми коллегами, Аманэ попытался ограничиться более общими выражениями. Однако Рино, похоже, осталась разочарована его объяснениями: она нахмурилась и недовольно хмыкнула.

— Хм… Ну, навскидку можно сказать, что твоя любимая, должно быть, очень достойная девушка, но когда ты описываешь её как «милую», это ничего мне не говорит. Понимаешь, малыш Фудзимия? — сказала она.

— Согласен, но она правда очень добрая и трудолюбивая. Ты правда хочешь знать так много подробностей о чужой девушке?

— Конечно! Слушать чужие истории любви это всё равно что лакомиться мёдом, а девочки, независимо от их возраста, просто обожают говорить о любви. И мы будем рады услышать, как ты хвалишься своей девушкой! Считай, что это как глазурь на нашем очень сладком торте.

— Девочки, да… — вмешался Даичи.

— Даичи. У тебя какие-то проблемы?

— Нет, ни малейшей.

— Н-ну ладно, ладно… — Аманэ попытался сгладить возникшее между ними напряжение, потягивая остывший кофе, а Рино (вероятно, из-за комментария Даичи) подошла к нему с немного напряжённым выражением лица.

— Так, продолжаем… Ты ведь разумный и рассудительный человек, так? Поэтому мне не терпится узнать побольше о твоей любимой девушке.

— Я понимаю, что тебе любопытно, но всё же…

— О, кстати, ты не думал пригласить её к нам?

— Насчёт этого – я попросил её не приходить. По крайней мере, пока не освоюсь с работой. Не хочу, чтобы она во мне разочаровалась.

— Ай-ай…

Рино, как могла, надула губы, но Аманэ не собирался ей уступать. Для начала, он не понимал, чего ради она так сильно хочет, чтобы Махиру пришла к Аманэ на работу. Слышать об этом и от Ицуки, и от коллег с работы было для Аманэ слишком.

— Что ж, будем считать, что когда-нибудь я её увижу. Она ведь милашка? Твоя возлюбленная? — спросила Рино.

— Объективно или с моей точки зрения?

— То и другое?

— Объективно, я считаю её невероятно милой, — сказала Аманэ. — Но для меня лично она – самая милая девушка на свете.

Он решил ответить на этот вопрос как можно более честно и откровенно, чтобы это не походило на бахвальство. Любой человек, независимо от личных предпочтений, сказал бы, что Махиру красива. Эта мысль не вызывала у Аманэ сомнений.

Как её парень, он мог сказать, что милота Махиру заключается прежде всего в поведении девушки и в её ласковой стороне, которую видел лишь он, а вовсе не во внешнем облике.

«Она всегда очень очаровательная, даже когда не пытается такой быть…»

Она дулась, когда ревновала его к другим девушкам, хотя знала, что у него нет таких наклонностей, дёргала его за подол одежды, когда ей было одиноко и била его головой, чтобы скрыть смущение в моменты, когда оно достигало пика – все эти маленькие жесты Аманэ считал невероятно милыми. Если бы она вела себя так намеренно, Махиру сочли бы хитроумно милой, но она была милой искренне, и порой Аманэ стоило больших усилий сдерживаться. Поступай она так нарочно, ему было бы проще смириться с этим, но подлинная искренность Махиру всегда поражала его до глубины души.

При желании он мог бы долго рассказывать о том, какая Махиру милая, но он решил оставить это при себе и быть кратким на словах, чтобы не столкнуться с пренебрежением или недоверием старших коллег.

— Что, хвастаешься, да? — сказала Рино, с улыбкой прикрыв рот, видимо, желая подразнить его.

— Ты же сама сказала, что с удовольствием послушаешь, — возразил Аманэ.

— Ладно тебе, ты ведь пошёл работать ради неё, верно? Значит, она должна быть очень милой девушкой, если ты готов ради неё на всё.

— Это не совсем ради неё. Я делаю это, потому что сам хочу. Это решение я принял самостоятельно.

Аманэ счёл нужным прояснить этот момент.

Он пошёл на подработку потому, что сам хотел, а не из-за того, что намеревался угодить Махиру. Аманэ не собирался взваливать на неё какую-либо ответственность.

Хотя он знал, что его действия приведут к счастью Махиру, он не хотел делать её ответственной, говоря, что поступает так «ради неё»; Аманэ делал это для себя, и если это положительно отразится на Махиру, то замечательно, но он действительно не мог пойти на компромисс в этом вопросе.

— Я не могу сказать, что делаю это ради неё. Я пошёл работать, потому что сам захотел, и в итоге ей даже приходится сталкиваться с одиночеством. Если глянуть с такой стороны, то я эгоист, — объяснил Аманэ.

Он знал, что Махиру принимает и уважает его решение, несмотря на то, что в результате они проводят время порознь, но он также знал, что из-за этого ей приходится нелегко, особенно из-за времени, проводимого в одиночестве. Поэтому он всегда был ей благодарен и собирается усердно трудиться, чтобы добиться своей цели как можно скорее.

По этой причине Аманэ твёрдо и уверенно заявил, что не хочет рассматривать Махиру как причину или оправдание для своих трудностей, а Рино и Даичи посмотрели на него с восхищением.

— Ты такой серьёзный парень… — заметила она.

— Уж куда надёжнее тебя, Рино, — ответил Даичи.

— Что за претензии опять?

— Потому что это тебя ветер носит то в одну, то в другую сторону. Сколько времени ты продержалась со своим последним парнем?

— Ай, отцепись, Даичи. С кем я встречаюсь – это вообще не твоё дело. Я не увожу чужих парней и не встречаюсь с тобой, так что не надо придираться ко всему, что я делаю, только потому что мы с тобой друзья детства.

— …Да как хочешь. Прими мои глубочайшие извинения.

Получив столь резкий отпор, Даичи слегка нахмурился, а его взгляд стал несколько обиженным. Рино проигнорировала это и вернулась в кафе с немного кислым выражением лица.

— Слушай, Миямото… — нерешительно начал Аманэ.

— М-м?

— Эм, извини за это.

Аманэ опустил глаза, чувствуя, что в сложившейся ситуации виноват он, потому что сказал то, чего не должен был, но Даичи беззаботно рассмеялся и махнул рукой.

— А… Не переживай, Фудзимия. Это не твоя вина. Она всегда была такой, и, думаю, теперь уже поздновато что-то говорить по этому поводу.

— Н-нет, я не это…

— Фудзимия.

— Да?

— Сердца людей часто меняются вовсе не так, как тебе бы хотелось. Я знаю это слишком хорошо.

— …Твоя правда.

— Тебе не о чем беспокоиться. Всё в порядке, правда.

Аманэ не уловил, сказал ли это Даичи, чтобы успокоить его, или же потому, что уже смирился с тем, как Рино себя ведёт. Но одно было точно: на короткий миг в глазах Даичи промелькнуло страдание, которое, возможно, было искренним.

Он сказал Аманэ своим непринужденным, безэмоциональным тоном: «Я пойду посмотрю, что там с клиентами, а ты пока приберись», — и вышел из кухни.

Аманэ не знал, догадался ли Даичи о его мыслях по этому поводу.

Словно меняясь местами с Миямото, к Аманэ пришёл Содзи, с подносом, заставленным посудой. Заметив выражение лица Аманэ, он горько улыбнулся.

— Нет смысла говорить об этом с Миямото, — заявил Содзи. — Они уже всё решили и собираются идти своим путём.

Содзи попытался рассмеяться, слегка покачав головой. Должно быть, он стоял за стойкой и догадывался о том, что здесь произошло. Убирая использованную посуду, Содзи выразил свои переживания насчёт обстоятельств между старшими коллегами, и, похоже, знал, что у них был за разговор.

— Мне не хочется лезть в чужие дела, но я ведь правильно понимаю ситуацию? — спросил Аманэ.

— Я не ты, и не могу залезть в твою голову, но, скорее всего, да.

— …Это нелегко. Я никогда раньше с таким не сталкивался и не знаю, что из этого может выйти.

Если его предположение было верным, Аманэ мог с уверенностью сказать, что Даичи, должно быть, приходится нелегко. Ему нравится та, кто постоянно встречается с другими парнями, ещё и всё время меняет партнёров. Она никогда не рассматривала его как вариант – и от этого ему, должно быть, было особенно больно, ведь они друзья детства. Аманэ подумал, что было бы грубо строить теории вокруг чувств Даичи, но от одной мысли об этом у него защемило сердце.

— Позволь мне объяснить: Оохаси – не плохой человек. Просто она легко влюбляется и так же легко расстаётся, — пояснил Содзи.

— Много раз?

— Я работаю здесь с первого класса старшей школы, а Оохаси устроилась в кафе ещё раньше. Насколько я знаю, с тех пор у неё было пять или шесть парней. Хотя она не встречалась больше чем с одним одновременно, её партнёры постоянно меняются.

— Ох… Она, наверное, очень популярна, — предположил Аманэ.

— Со стороны она кажется ласковой красавицей, а некоторые, похоже, видят в ней лёгкую мишень. Хотя в действительности Оохаси может быть откровенной и вести себя довольно жёстко.

Она была высокой и стройной, с фигурой как у модели, но черты лица у Оохаси были довольно милыми и добрыми, что делало её похожей на «правильную», чопорную красавицу – по крайней мере, пока она не открывала рот. А заговорив, она быстро показывала себя энергичной личностью, которая не стесняется отпускать грязные шуточки, что создавало большой контраст между её внешностью и характером.

«Она яркая и живая девушка, но внешность обманчива…»

Аманэ не мог не задаваться вопросом, не это ли та причина, по которой она так часто меняет партнёров.

— …Значит, Миямото всё это время наблюдал за тем, как она меняла парней? — спросил Аманэ. — И при этом не разу не пожаловался?

— Именно.

— Можно сказать, я впечатлён…

— Ну, мы на это никак не можем повлиять. При таком раскладе, может, всё когда-нибудь и наладится, не думаешь? Всё-таки Миямото – единственный, кто может понять Оохаси и позаботиться о ней. Уверен, в конце концов всё наладится. Возможно, в какой-то момент Оохаси сама придёт к нему плакаться, когда всё поймёт.

Содзи, который, казалось, не собирается нарушать рабочую иерархию между старшими и младшими, непринуждённо поделился своей оценкой. Аманэ, уже не раз наблюдавший за их взаимодействием, переоценил ситуацию и решил, что ему не стоит вмешиваться, тем более, что он был не так уж и близок с Даичи.

Чем беспокоиться и без необходимости вмешиваться, лучше просто присматривать за ними, наблюдать и ждать. Временами очень важно подтолкнуть человека к определённому решению, но это также может привести к тому, что отношения разрушатся. Аманэ не дружил с Даичи настолько, чтобы взваливать на себя такую ответственность.

— Ну, я думаю, у Миямото и Оохаси всё будет в порядке. Как про это говорят? Каждой твари по паре?

— Довольно грубый способ выразить эту мысль…

— Эй, ты кого там назвал «тварью»?

— Кха, Миямото…

Даичи, подслушавший разговор, который ему, вероятно, не полагалось слышать, посмотрел на Содзи с беззаботной, на немного напряжённой улыбкой. И сверкнул глазами.

— Каяно, иди помой сифон. И фильтр тоже, — потребовал Даичи.

— …Сделаю.

— Фудзимия, ты идёшь?

— Д-да.

«Лучше не делать его своим врагом…» — подумал Аманэ с натянутой улыбкой, и подчинился.

Тут раздался весёлый голос Рино, вернувшейся из зала, чтобы узнать, как у них дела.

— О-о, Даичи издевается над новенькими! Надо бы настучать на тебя Итомаки-и!

— Никто над ними не издевается! — воскликнул Даичи. — Ты ничего не понимаешь, так что не суй нос, куда не просят.

— А-а-а, Даичи хулиган! Ты хуже всех!

Хотя на самом деле это было скорее не издевательство, а справедливая расплата, Рино, не знавшая всех обстоятельств, игриво ткнула Даичи пальцем, из-за чего лицо у него, само собой, напряглось.

— Надо сказать, Миямото упрямится именно потому, что Оохаси ведёт себя вот как сейчас…

— Полностью согласен.

Разговаривая так, чтобы их не подслушали, Аманэ и Содзи в унисон вздохнули, услышав за спиной приглушенные звуки ссоры, пока занимались уборкой кухонной утвари и посуды, как им и было велено.

___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!