— Что читаешь?

— Справочник для моей подработки. Кидо сказала, что будет лучше, если я заранее пройдусь по нему и всё выучу, поэтому и поделилась.

Ицуки подошёл к Аманэ, заметив, как тот читает из папки с руководствами и инструкциями для сотрудников. Аяка дала ему эту папку со словами: «Тебе не помешает подготовиться к работе, прежде чем выходить на смену».

Папка содержала необходимые справочные материалы, включая базу по части обслуживания клиентов, меню, советы по использованию кухонного оборудования, названия и характерный вкус каждого сорта кофейных зёрен и так далее.

С азами он познакомился ещё на школьном фестивале, поэтому в разделе по обслуживанию клиентов Аманэ встретил не так много нового. Однако ему оказалось сложно запомнить всё, что касается сортов кофе, их вкуса и происхождения кофейных зёрен на таком уровне, чтобы рассказать об этом клиентам, если спросят.

Поэтому Аманэ стал почитывать справочные материалы в свободное время.

— Такие вещи можно выносить за пределы кафе? — спросил Ицуки.

— Судя по всему, можно, — ответил Аманэ. — Это ведь просто объяснение, как обслуживать клиентов и как пользоваться разными приборами. Думаю, Кидо получила разрешение, ведь внутри нет никаких коммерческих секретов. Да и для кафе будет лучше, если я как можно скорее всё это запомню, правда?

Аяка, вероятно, снизошла до Аманэ, потому что чувствовала ответственность за сотрудника, которого сама привела. С другой стороны, это могло исходить из её уверенности в том, что Аманэ сможет всё запомнить без особых проблем.

Он просто не мог во всём полагаться на Содзи, которому предстояло работать с ним бок о бок. Аманэ считал, что ему нужно как можно скорее стать квалифицированным сотрудником и начать приносить кафе пользу.

Кроме того, он не мог пригласить Махиру и в её присутствии выполнять свою работу небрежно, поэтому стремление оправдать ожидания стало ещё одним стимулом к тому, чтобы раз за разом прилежно перечитывать руководство. К слову, Махиру, которая обычно проводила перерывы с Аманэ, сейчас куда-то ушла – возможно, как раз потому, что не хотела отвлекать его.

Пока Аманэ продолжал заучивать строчки из руководства, Ицуки не мог выдавить из себя ни слова, и наконец вздохнул.

— А ты очень целеустремлённый, когда доходит до дела, — отметил он. — Хотя здесь, наверное, присутствует дополнительный фактор, который можно назвать «силой любви».

— Заткнись.

Аманэ нечего было возразить другу, но когда на это указывал кто-то со стороны, он инстинктивно огрызался. Впрочем, Ицуки лишь рассмеялся, ничуть не расстроившись.

— Блин, подумать только… Чтобы когда-то вялый и необщительный Аманэ так изменился… любовь действительно творит чудеса. И может изменить человека.

— Ты всё продолжаешь смеяться надо мной. Хочешь, чтобы я разозлился?

— Нет, вообще нет. Просто… я, как бы сказать… приятно впечатлен. Так, что на сердце теплее становится.

— Почему бы тебе не продолжать впечатляться до тех пор, пока куда-нибудь не впечатаешься? Так мне не придётся терпеть назойливого наблюдателя, который будет приходить и смотреть, как я работаю.

— Это очень подло! Я тоже хочу увидеть, как ты усердно трудишься!

— Что, правда? Может, тогда и сам покажешь мне, куда устроился на подработку?

Хотя Ицуки и смеялся над ним, Аманэ знал, что друг тоже где-то подрабатывает – вот только понятия не имел, где именно и чем он там занимается. Ицуки редко секретничал и был открытым человеком, но эту тему он по какой-то причине старался не поднимать.

Нельзя сказать, что это было большой тайной, но Ицуки, похоже, старался не затрагивать этот вопрос, поэтому Аманэ не наседал, хотя и любопытствовал время от времени.

Он поднял глаза от руководства и повернулся к другу, но Ицуки усмехнулся и решил уклониться от темы:

— Кто, я? Ну…

— Ты хочешь прийти посмотреть, как я работаю, а сам даже не сказал, где работаешь, не говоря уже о том, чтобы пригласить меня.

— Мхе-хе-хе, ну, я же не обязан тебе говорить, так что…

— Твоя правда, но в таком случае я буду беспокоиться, чтобы ты не вляпался во что-то сомнительное.

— Ни за что! — воскликнул Ицуки.

— Тогда скажи хотя бы, что именно ты делаешь на своей работе.

— Что-о-о? Ну, тебе, наверное, можно сказать… Я работаю в цветочном магазине. Им владеет моя знакомая…

— …Цветы? Ты?

Продолжая глядеть на неловко стоящего Ицуки, Аманэ выпучил глаза, удивлённый неожиданной подработкой, в которой только что признался его друг.

— Ну, вот, — ответил Ицуки, видимо, ожидая такого ответа. — Я ничего не говорил как раз потому, что ожидал такой реакции. Я знал, что любой скажет, мол, эта работа не соответствует моему образу.

— Я не говорю, что тебе это совсем не подходит, но… Ты никогда даже не говорил о цветах.

— А с чего бы? Для начала, я в этом никакой не эксперт… И я с трудом получил одобрение отца, поскольку работа с цветами связана с обучением икебане. Он не разрешил мне искать какую-либо другую подработку.

[П/П: Икебана – традиционное японское искусство компоновки срезанных цветов и побегов в специальных сосудах, а также искусство правильного размещения этих композиций в интерьере. В основу икебаны положен принцип изысканной простоты, достигаемый выявлением естественной красоты материала.]

Ицуки разочарованно нахмурился, ясно давая понять, кому адресована эта эмоция, и Аманэ поморщился в ответ.

Согласно правилам школы, которую посещал Аманэ, если ученик хотел найти работу на полставки, то он должен был получить согласие опекуна, предоставить документы, и только потом мог приступить к работе.

К счастью, Аманэ удалось получить разрешение от Сюто, и он быстро уладил все вопросы, но в случае его друга последнее слово оставалось за Дайки, а отец Ицуки был не столь сговорчив.

Даже с точки зрения Аманэ он был необычайно строгим человеком, и у него сложилось впечатление, что Дайки будет возражать против любой подработки, настаивая на том, что работа школьника – это учиться. По словам Ицуки, он вообще не разрешал ему работать.

— Даже после множества уступок мне было сложно добиться его согласия, понимаешь? — бубнил Ицуки.

Аманэ понимал, что лучше не спрашивать, через какие трудности пришлось пройти его другу, чтобы заставить отца согласиться. Ицуки продолжил:

— Не то чтобы я был против работать с цветами, просто… Я терпеть не могу, когда контролируют каждый мой шаг и говорят, что делать. Я ведь уже в старшей школе, нет? Почему он жалуется, что я сам зарабатываю себе на карманные расходы? Ко всему, управляющий знает моего отца и постоянно посылает доклады о том, как у меня дела. С другой стороны, мы с ним хорошо ладим, так что эти отчёты должны быть в полном порядке.

— Что же ты так сильно хочешь купить, что пошёл на всё это, лишь бы устроиться на подработку? — спросил Аманэ.

Как ему было известно, Ицуки не отличался особой расточительностью и был не из тех, кто тратит неразумные суммы денег просто чтобы развлечься. Время от времени он покупал фастфуд и ходил в караоке, но Аманэ не замечал, чтобы его друг разбрасывался деньгами. К тому же, ему не жалели денег на карманные расходы, которых хватало с головой даже с учётом трат на обеды.

Аманэ подумал, что раз он ещё и работает, то наверняка хочет купить что-то очень дорогое, но Ицуки лишь покачал головой.

— Нет, я коплю денег, чтобы сбежать из родительского дома, если совсем прижмёт.

— А… извини.

Аманэ понял, что затронул нежелательную тему и тут же извинился, но Ицуки лишь горько улыбнулся ему в ответ.

— Я не говорил об этом, поскольку знал, что в конце ты будешь извиняться. По сути, я просто очень упрямый, и если бы ты сказал, что я слишком тороплюсь, то мне было бы нечего на это ответить.

— Вы с господином Дайки по-прежнему на ножах? — негромко спросил Аманэ, убедившись, что Читосэ нет в классе.

К счастью, их одноклассники болтали без умолку, поэтому никто, кроме друга, не услышал его вопрос.

Он понизил голос, опасаясь, что одноклассники расскажут об этом Читосэ, а Ицуки беззаботно улыбнулся тактичности Аманэ. Он осознал, что улыбка на лице Ицуки говорит не о радости, а о больших проблемах, и не мог спокойно смотреть на выражение его лица.

— Ничего особо не изменилось, — ответил Ицуки. — Ну, мы почти не разговариваем с тех пор, как я «сорвался с цепи» в свой бунтарский период между средней и старшей школой.

Может, в этом не было ничего удивительного, но они не переговорили даже после того, как вернулись домой. Аманэ беспокоился, что, возможно, позволил себе лишнего на культурном фестивале, из-за чего отношения Ицуки с отцом могли испортиться ещё сильнее, но, судя по поведению его друга, это было не так.

— Пока мы учимся в школе, родители полностью контролируют нашу жизнь. Они могут значительно ограничивать нашу свободу, а мы ничего не можем с этим поделать. В общем, лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — сказал Ицуки.

— И всё же я сомневаюсь, что господин Дайки сделает что-то настолько бесчеловечное. Не будет же он заставлять тебя делать всё, что ему хочется, лишив тебя денег на учёбу или проживание.

Правда, у окружающих сложилось впечатление, что Дайки, мягко говоря, очень упрямый человек, который не идёт на компромисс со своими убеждениями, но в то же время Аманэ считал его здравомыслящим взрослым с очень сильным чувством ответственности.

Если бы он был из тех, кто использует подобные методы, чтобы пресечь любые возражения со стороны своего сына, полностью контролируя каждый аспект его жизни, Аманэ, хоть и будучи посторонним, ни за что бы не стал воздерживаться от критики его жестоких методов. Но правда заключалась в том, что несмотря на ограничения, которые он иногда накладывал на деятельность Ицуки, это никогда не доходило до принуждения.

Они просто пришли к тому, что ни один не хотел сдавать своих позиций, отказываясь при этом убеждать другого в своей правоте. Ицуки, видимо, тоже понимавший это, испустил глубокий вздох отчаяния.

— Да, мой отец упрям, но как человек он едва ли может совершить что-то по-настоящему жестокое. С другой стороны, учитывая, как всё складывается, у меня может не остаться иного выбора, кроме как убраться из дома как можно скорее, а для этого понадобятся деньги. В конце концов, я очень хорошо знаю, каким упрямым может быть мой старик.

— Ты зато совсем не упрямый, — заметил Аманэ.

— Кто бы говорил. Но такой уж я есть, что поделать.

На первый взгляд Ицуки мог показаться легкомысленным, но в действительности он был вдумчивым и надёжным человеком. Его речь обычно звучала легко и непринуждённо, но Аманэ понимал, что за этим скрыто множество мучений и нелегких ситуаций из прошлого.

То, как он отказывался подчиняться воле отца, свидетельствовало, что Ицуки тоже по-своему упрям. Аманэ даже подумал, что в этом он, наверное, похож на своего отца – но, конечно, ни за что не стал бы говорить этого Ицуки в лицо.

— Эй-эй, вы о чём это болтаете с такими мрачными лицами? — обратилась к ним Читосэ, заметив у парней донельзя серьёзные выражения.

— М-м? Да так, о подработке Аманэ и как тяжело ему на ней приходится.

Ицуки сменил тему, чтобы Читосэ не знала ничего про настоящую тему их обсуждения, и Аманэ из уважения последовал его примеру.

— Да, я записался на несколько смен, так что…

— Что, правда? Если из-за твоей работы Махирун будет одиноко, я сделаю так, чтобы она влюбилась в меня, понял?

— Это было бы… нехорошо. Я буду в оба глаза следить за тем, чтобы ей хватало внимания.

— Очень хорошо. Ловлю на слове, — сказала Читосэ, вдруг выпрямившись в полный рост.

— Ты вообще кем себя возомнила?

— Ай! — Читосэ вела себя, словно какой-то большой начальник, и Аманэ стукнул её по лбу, после чего она вцепилась в Ицуки, беззащитно скуля: «Икку-у-у-ун…»

Тот похлопал её по голове, приговаривая: «Ну, будет, будет», — и беззаботно усмехнулся. Похоже, ей удалось рассеять нелёгкую атмосферу, висевшую в воздухе.

Читосэ потерла лоб, изображая обиду, хотя Аманэ едва до неё дотронулся, и высунула язык в ответ на холодный взгляд парня.

— Ну-у-у, не делай такое лицо, — попросила Читосэ.

— Ты сама виновата, что увлеклась, — ответил Аманэ.

— Да ладно тебе-е-е, мы же говорим про меня и Махирун. Ну и хорошо. Я с нетерпением жду, когда ты пригласишь нас посмотреть на тебя за работой!

— Что-то мне расхотелось вас приглашать.

— Почему?! Мы же просто хотим посмотреть на своего друга в облике галантного официанта!

— Так ты можешь поклясться, что не будешь смеяться надо мной с этой дурацкой ухмылкой на лице?

Читосэ отвела глаза под напором Аманэ, рассматривая всё что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Мне не кажется, что я бы… стала… так себя… вести?

— Ты правда думаешь, что я в это поверю, когда ты не можешь даже сказать это, глядя мне в глаза?

— Но ведь это редкая возможность увидеть, как Аманэ улыбается своей профессиональной улыбкой. Ты ведь тоже хочешь это увидеть, правда, Ю?

— Ха-ха-ха, ну конечно.

Юта кивнул с мягкой улыбкой, подойдя никем не замеченный. Видимо, он обратил внимание на компанию, собравшуюся вокруг Аманэ, и решил присоединиться. По какой-то причине даже Юта встал на их сторону, оставив кривящегося Аманэ в недоумении.

— Вы говорите, что хотели бы увидеть мою улыбку для клиентов, но… Вы ведь видели её буквально на днях, — заявил Аманэ.

— В тот раз на тебя работало усиление из-за Махирун. К тому же, тогда мы тоже были на стороне обслуживания.

— Да послушайте…

— Ну-у-у… Здесь же нет ничего такого, правда, Ю?

— Ага-а-а.

— И почему вы настолько синхронизируетесь, когда доходит до таких вещей… — пожаловался Аманэ. — Это несправедливо, что только я оказываюсь в центре внимания и только надо мной смеются, тогда как все остальные скрывают свои работы… И Кадоваки так вообще без подработки, потому что ходит в клуб.

Как лидер команды по лёгкой атлетике, Юта был очень занят в клубе, поэтому на работу у него, естественно, не оставалось времени. В школьном клубе лёгкой атлетики был выстроен хороший и правильный режим тренировок вместо обычного «тренируйся до упаду». Но и в этом случае работать на полставки, даже в дни, когда в клубе занятий нет, было бы довольно изнурительно. Будь Аманэ на месте Юты, он бы в последнюю очередь думал о том, чтобы устроиться куда-то на работу.

Что касается Читосэ, то её родители, похоже, не разрешили ей устроиться на подработку. Видно, когда она попросила об этом, ей сказали, что она не может позволить себе работать с такими плохими оценками. Аманэ не собирался совать нос в чужие дела, но про себя был согласен с мнением родителей Читосэ.

— Вот тебе, Ю, бы точно подошла работа в каком-нибудь кафе, — заявила Читосэ.

— Да, могу представить, — подхватил Аманэ. — Кадоваки всегда такой манерный.

— Неважно, буду я работать или нет, разве не полезно регулярно улыбаться, чтобы разрядить обстановку? — ответил Юта.

— Думаю, это правда. Когда я вижу, как ты улыбаешься, атмосфера становится… более спокойной, наверное?.. Да, — сказал Аманэ, запинаясь.

— Почему это был вопрос? — поинтересовался Юта.

— Не думай об этом слишком много, — отозвался Аманэ.

Он предложил не углубляться в тему, в основном потому, что Юта постоянно чувствовал себя будто в окружении диких зверей. Однако его нельзя было в этом винить, и сам Юта ничего не мог с этим поделать, так что лучше не копать слишком глубоко.

Хотя парни в их классе в последнее время стали меньше завидовать Юте, а девушки стали уделять меньше времени битвам за парня, это касалось только класса Аманэ. В других классах тоже хватало девушек, испытывавших к Юте романтические чувства, и Аманэ, просто наблюдая за происходящим, был в состоянии очень ярко ощутить все те проблемы, с какими сталкивается популярная личность.

Устройся Юта на работу в кафе, он бы точно стал популярным даже за пределами школы, и было бы нетрудно представить, как девушки отовсюду стекаются в заведение, где он работает. Возможно, это была ещё одна веская причина, по которой Юта отказался от подработки.

— Как бы то ни было, я надеюсь, что ты быстро освоишься и начнёшь приглашать нас в свои смены.

— …Ты тоже решил, что придёшь, Кадоваки?

— Ну, наверное. Это редкий шанс увидеть незнакомую сторону нашего друга, так что, конечно, мы хотим пойти. Ведь так, Ицуки?

Тот застонал.

— У-у, ты и на меня этим давишь.

Поскольку Ицуки раньше не говорил Аманэ, где работает, то же, вероятно, было справедливо и для Юты.

Однако Читосэ, судя по всему, знала, где работает Ицуки, и лишь молча наблюдала, как её парень подвергается молчаливому прессингу со стороны своих друзей, после чего пробормотала: «Ну, Иккун не хочет даже, чтобы я показывалась у него на работе, так что…»

— Ну да, так и ты не хочешь, чтобы кто-то видел тебя серьёзной, или я неправ? — сказал Ицуки.

— Слушай, это же равняется признанию, что ты никогда не ведёшь себя серьёзно. Ты точно уверен, что хочешь в этом признаться? — спросил Аманэ.

— Ну, с какой-то стороны я тот ещё и бездельник…

— …Не поспоришь.

Несмотря на его обычную беззаботность, все знали, что на самом деле Ицуки может быть и серьёзным. Юта тоже понимал это, а потому пожал плечами и не стал продолжать тему, несколько раз криво улыбнувшись Ицуки. Впрочем, на его лицо быстро вернулась обычная улыбка, и он перевёл взгляд на остальных.

— В любом случае, — снова заговорил Юта, — я бы с радостью посмотрел на тебя на твоей подработке Фудзимия.

— Твоя улыбка всё ещё пугает…

— Ха-ха-ха.

Несмотря на возражения, Аманэ уловил молчаливую просьбу Юты не оставлять это без внимания, и Аманэ слегка вздрогнул, одновременно пытаясь сменить тему, чтобы вернуться к её обсуждению когда-нибудь потом.

___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!