Чрезмерная откровенность и избалованность

В очень редких случаях Аманэ вёл себя более избалованно, чем обычно, с охотой принимая её заботу. Такое поведение он показывал, когда был на грани истощения и уже плохо осознавал, где находится и что делает. Махиру же находила в его покорном поведении свои плюсы.

— Аманэ, ты собираешься спать?

— Мхннн…

Парень пробубнел что-то невнятное в ответ и вяло покачал головой, прижимаясь к сидящей на диване Махиру.

Дремлющий, уткнувшись лицом в её грудь Аманэ напоминал ей ребенка, отдыхающего на руках у матери. Махиру мягко улыбнулась, даже несмотря на то, что от прикосновений по её телу пробежали мурашки, беспокоящие её как физически, так и душевно.

Сегодня Аманэ утомился и разумом, и телом.

Помимо подготовки к школьному фестивалю, он практиковался в обслуживании клиентов, связывался с родителями по поводу приглашения на фестиваль, выполнял свою часть работы по дому и продолжал тренироваться. Расправившись с неимоверно длинным списком дел, он поел, принял ванну и после всего Аманэ, наконец, разморило. Он погрузился в дремоту и находился уже где-то на полпути в сонное царство.

Махиру на мгновение вспомнила, как она широко развела руки в стороны и сказала: «Иди ко мне», — на удивление увлечённая происходящим между ними.

Улыбаясь беззастенчиво балуемому Аманэ, Махиру положила одну руку ему на спину, а другой погладила по голове. В ответ на его лице появилась довольная улыбка.

—...Аманэ, ты наверное устал. Может, пойдешь уже спать?

— Ещё немножко.

— Хорошо, хорошо. Можешь отдохнуть ещё, если хочешь. Хотя я не настолько сильная, чтобы донести тебя, если ты совсем заснешь.

Махиру была рада побаловать Аманэ, но она не могла позволить ему спать на диване, поэтому хотела, чтобы Аманэ по крайней мере сумел сам добраться до своей кровати. Каким бы худым ни был Аманэ, для Махиру было практически невозможно перенести парня ростом более ста восьмидесяти сантиметров ростом, к тому же спящего.

Когда он вел себя так избалованно, то становился похож на ребенка.

Аманэ ещё раз ответил приглушенным, сонным голосом, и с довольным выражением лица стал тереться щекой о Махиру. Она была уверена, что Аманэ непременно извинится на следующее утро, если, конечно, вспомнит об этом.

«Как было бы здорово, проявляй он всегда так честно свое желание близости».

Махиру была всегда рада позаботиться о нём, но Аманэ постоянно волновали странные вещи, так что он редко был честным в этих вопросах.

— Махиру.

— Да, в чём дело?

— Давай спать... вместе.

Тело Махиру на мгновение напряглось от нежных, но таких сладких слов Аманэ. Она прекрасно понимала, что у него нет никаких скрытых мотивов, а ещё Махиру уже однажды спала с ним в доме его родителей. Она тоже мечтала когда-нибудь остаться с Аманэ на ночь. Однако она была просто ошеломлена тем, что её спросили об этом так неожиданно и так прямо.

Пока Махиру пребывала в полной растерянности, не зная, что ответить, Аманэ, видимо, окончательно выбился из сил, потому что начал дремать. Аманэ склонился над ней, но Махиру почувствовала шок, который был гораздо сильнее, чем вес Аманэ, и поджала губы.

— ...Это нужно говорить только тогда, когда ты полностью проснулся. Иначе я буду беспокоиться.

Махиру никогда не думала, что её так взволнуют его слова, сказанные в полубессознательном состоянии, тем более что она даже не была уверена, вспомнит ли он их, когда проснётся.

Махиру слегка вздохнула и решила дать ему поспать ещё немного, прежде чем разбудить, а затем ласково погладила по спине.

На следующее утро она не удержалась от тяжелого вздоха, когда Аманэ вспомнил, как его баловали, но не смог вспомнить, что он ей говорил.

В чём-то честный, в чем-то нет

Прошло несколько дней с тех пор, как они решили, какое мероприятие проведет их класс в рамках культурного фестиваля, и Аманэ направлялся в столовую вместе с Ицуки и Ютой.

Его друзья взяли себе блюда дня, а Аманэ ел домашнее бенто, которое приготовила для него Махиру, и их разговор внезапно свернул к обсуждению культурного фестиваля. Это было вполне естественно, учитывая, как много сил они каждый день тратили на подготовку.

— Ну что тут сказать? Ты очень трудолюбивый парень, Юта, — искренне озвучил свои мысли Ицуки.

Возможно, он сказал это из жалости к Юте, которого заставили присоединиться к обслуживающему персоналу.

— Ну, большинством голосов было решено, что я буду работать с клиентами в зале, так что ничего не попишешь. Да и я уже смирился. Думаю, всё будет в порядке. Хотя, как я и ожидал... это будет довольно неловко.

Казалось, что Юта сдался с самого начала. Однако больше всего в текущей ситуации его смущала мысль о том, что он будет носить наряды, больше похожие на косплей. Аманэ испытывал похожие чувства, так что они определенно были на одной волне.

— Тебя это не утешит, но костюм точно будет тебе к лицу, Кадоваки. Не говоря о том, что ты сам по себе являешься чем-то вроде местной достопримечательности, — продолжил Аманэ. — Может, попросишь дать тебе менее публичную работу в нашем кафе?

— Если бы общее решение можно было изменить, Юта давно бы уже это сделал, — заметил Ицуки.

— Логично... Но знаешь, мне всё ещё трудно свыкнуться с мыслью. Я вообще не могу представить себя с улыбкой обслуживающим клиентов.

— Фудзимия, если хочешь знать моё мнение, то всё, что тебе нужно — это десятая часть улыбки, которую ты показываешь Сиине.

— В этом нет смысла.

— Но ты ведь сможешь это сделать, нет? Ты правда будешь выглядеть потрясающе, если улыбнешься хотя бы наполовину столь же мило, как Сиине.

— К чему ты клонишь?.. Даже если бы я попытался, улыбка, адресованная другому человеку, была бы не такой эффективной.

— Ага, то есть на самом деле ты понимаешь, как твоя улыбка действует на Сиину, верно?

— Ну, да. Махиру ведь любит меня…

Это могло прозвучать немного высокомерно, но Махиру действительно искренне любит Аманэ. Он осознавал, что его девушка бывает особенно чувствительна и уязвима к его действиям. Он часто ей улыбался, и хоть Махиру уже должна была привыкнуть ко всем выражениям лица Аманэ, она нередко оказывалась смущена.

— Ну дела, — вздохнул Ицуки, услышав уверенное заявление друга, и прикрыл рот одной рукой будто в удивлении. Затем он наклонился к Юте и прошептал: — Юта, ты слышал? Оказывается, трусливый и нерешительный Аманэ может говорить такие вещи.

— Боже-боже, а они не стоят на месте!

— Почему ты ему подыгрываешь, Кадоваки?..

— А-ха-ха. В любом случае, здорово, что ты теперь так уверен в себе. Я всегда удивлялся, почему ты раньше был таким пессимистом. Это здорово, что ты меняешься.

— Ну, в этом есть и ваша заслуга. Я очень благодарен, что вы дали мне тот толчок, без которого было не обойтись.

Ицуки и Юта давали ему много советов, помогали со многими вещами, – и Аманэ очень ценил это. Он был настроен взять на себя инициативу в решении любых проблем, с которыми его друзья могут столкнуться в будущем, и если бы он мог оказать им какую-либо поддержку, то не сомневался бы ни секунды. Аманэ считал себя обязанным друзьям.

Немного смущенный сказанным, он вдруг заметил, как Ицуки на мгновение застыл на месте. Прежде чем Аманэ успел спросить в чём дело, Ицуки повернул голову и снова зашептал:

— ...Этот парень стал таким честным с тех пор, как начал встречаться с Сииной. Куда только делся весь его «цун»? У него что, сейчас фаза «дере»?

[П/П: Ну, думаю не надо объяснять? «Цун» в Цундере отвечает за избиение и оскорбление ОЯШей, а «дере» за любовь к ним.]

— Похоже на то, — ответил Юта.

— Да что с вами, ребята? Неужели так странно, что я сказал «спасибо»?!

— Эй, смотрите. Он хочет скрыть свое смущение.

— Да-а, забавно.

— Идите вы нафиг! Почему в такие моменты у вас как будто один мозг на двоих?! — возмутился Аманэ.

— Просто мы одинаково чувствуем.

— Скажи?

— Именно это и говорю!

Аманэ бросил резкий взгляд на двух окончательно спевшихся друзей, а те лишь невинно рассмеялись в ответ. Надувшись, Аманэ принялся есть дасимаки, которые приготовила для него Махиру.

[П/П: Дасимаки – ролл из омлета с добавлением бульона.]

Снимая мерки, за кулисами

— Кстати, как там с Фудзимией?

Махиру только закончила снимать мерки для костюма, который наденет во время культурного фестиваля, как одноклассницы начали заваливать её вопросами. Обуреваемые любопытством, девушки придвигались всё ближе и ближе к Махиру.

— Что значит «как»?, — не поняла она.

— Ну, в классе Фудзимия обычно очень тихий, поэтому мне интересно, как он ведет себя с тобой наедине.

Остальные одноклассницы закивали, показывая, что им тоже интересно — кажется, эта девушка говорила от лица всех любопытствующих.

—Я н-не знаю, но... он добрый и всегда заботится обо мне.

Было довольно сложно описать характер Аманэ словами. Если бы Махиру потребовалось описать своего парня, она назвала бы его джентльменом и добрым, искренним человеком. Впрочем, Махиру не рассчитывала, что девушки останутся довольны таким ответом.

— Добрый? И всё?..

— Я не это имела в виду... Если у меня проблемы, он сразу это замечает. Он уделяет мне столько внимания, что всегда чувствует, когда я пытаюсь что-либо утаить, но уважает это желание и не допытывается.

— И в то же время он такой тугодум. Удивительный баланс.

— Н-но, Читосэ… В последнее время он в-ведёт себя совсем иначе...

Махиру было трудно перечислить достоинства Аманэ, но она была уверена, что одной из таковых была его склонность понимать, что он и его возлюбленная — отдельные существа со своей собственной жизнью – в дополнение к заботе и уважению, которыми он её одаривал. Аманэ ни на мгновение не позволял Махиру забыть, как сильно её лелеют и любят. Если возникали какие-то разногласия, они обсуждали их, уважая желания друг друга и вели диалог в правильном направлении, не отмахиваясь от мыслей собеседника. Вместо того чтобы пытаться контролировать партнёра, они понимали и уважали друг друга. Может, это и были прописные истины, но сила Аманэ заключалась в том, что для него это уважение было чем-то естественным.

В конце концов он любил Махиру такой, какая она есть, и дорожил ею полностью, целиком. Он всегда старался передать это своими словами и отношением, чтобы она не чувствовала недомолвок.

Услышав ответ Махиру, окружающие девушки начали перешёптываться, но она считала, что это единственно правильный ответ.

—...Я думаю, что это плохая привычка — считаться с кем-то настолько, что перестаёшь ставить себя на первое место.

Все вокруг зашумели, соглашаясь с этим замечанием, но Махиру не знала, как ей реагировать: Аманэ на самом деле был очень осторожен и застенчив. Этого нельзя было отрицать.

Время от времени рука Аманэ дрожала, словно он ждал её прикосновения, или его глаза загорались желанием, но он ничего не предпринимал. Она почувствовала облегчение, но в то же время осталась немного неудовлетворенной.

— Ну, Аманэ из тех, кто отступает, как только Махирун засомневается хоть на мгновение.

— Но мне кажется, это мило, что он такой застенчивый.

— С другой стороны, удивительно, что Фудзимия до сих пор ничего не сделал с Сииной, согласны? Иметь рядом с собой такую привлекательную девушку и даже пальцем ее не тронуть — впечатляющий подвиг.

— Только не говорите мне, что у него там не поднимается?

— Это н-неправда, ясно? Когда мы очень близко, я чувствую это… — застенчиво пробормотала Махиру.

— Хи-хи~

— Читосэ, пожалуйста, не надо так ухмыляться!

— Нет-нет, как бы это сказать? Это очень мило, — улыбнулась Читосэ.

— Точно-точно!

— И все остальные тоже… — обиженно пробормотала Махиру.

Ей вдруг показалось, что она сказала что-то, чего не должна была говорить, и ей стало немного жаль Аманэ, который теперь неизбежно будет ловить на себе пристальные взгляды девушек в классе. Она сама виновата в том, что оступилась, поэтому ей оставалось только мысленно перед ним извиниться.

Небольшое событие на выходных

Ицуки вообще не оставался дома во время выходных. Причина заключалась в том, что он не хотел видеть своих родителей — довольно обычная бунтарская причина для парня его возраста. Однако так он поступал не только из-за бунтарства, но и для того, чтобы сбросить напряжение в отношениях с родителями. Они отругали Ицуки с утра, а поскольку сегодня у него не было смены на подработке, он решил побродить по близлежащему торговому центру, в который часто ходил, чтобы сбежать.

И вдруг во время этой бессмысленной прогулки в поле его зрения мелькнули знакомые волосы льняного цвета. Сфокусировав взгляд, он понял, что это фигура девушки его друга. Она стояла в одиночестве возле фонтана, расположенного в центре торгового центра, и сначала Ицуки не узнал её, но, подойдя ближе, сумел безошибочно определить личность девушки – другой такой красавицы быть попросту не могло.

—...А? Сиина. Ты одна?

— Здравствуй, Акадзава.

Она обратилась к нему немного застенчиво, но Махиру, казалось, почувствовала некоторое облегчение, увидев знакомое лицо — вероятно потому, что к ней постоянно пытались подкатить, когда девушка ходила одна.

— Я с Аманэ, но пока мы ходим отдельно. Я не решилась попросить Аманэ сопровождать меня из-за места, в которое хотела попасть.

Он сразу же понял, в чём дело, когда Махиру с кривой улыбкой помахала сумкой, которую держала в руке. Было очевидно, почему Аманэ не пошел с ней, ведь на сумке был изображен логотип известной марки нижнего белья.

— А-а-а, понятно. Как и ожидалось, в этом отношении он всё ещё немного стесняется.

— Как только я предлагаю эту идею, он всеми силами отказывается и пытается сбежать.

— Как раз в его духе. Он всё ещё немного наивен в этом плане.

— Думаю, это лучше, чем если бы он был слишком привычен. Разве это не мило? Просто ещё одна грань личности Аманэ.

— Думаю, да. На самом деле я не могу представить версию Аманэ, которую такое не смущало бы.

— Мне кажется, что твое восприятие Аманэ немного искажено, нет?

— Разве это не мои слова?

— Хи-хи.

Ему казалось, что Махиру воспринимает Аманэ немного предвзято, но Ицуки улыбнулся, видя, что они действительно ведут себя как возлюбленные.

По словам Аманэ, Махиру тоже была немного робкой, но Ицуки не считал друга вправе так говорить о других. Он полагал, что Махиру в этом плане решительнее своего парня, но возможно, наедине у них всё иначе.

Пока Ицуки размышлял, его собеседницу вдруг начали уводить.

— Простите, но мы с этой девушкой встречаемся.

Услышав очень знакомый голос, Ицуки не смог удержаться от смеха.

— Я знаю это слишком хорошо.

— А, Ицуки? Что ты здесь делаешь?

Похоже, Аманэ принял друга за пикапера. Довольно логично, если учесть, что он не мог видеть лицо Ицуки с той стороны, откуда подошел. На самом деле Ицуки даже тронуло то, как уверенно его друг охранял свою девушку.

Ицуки улыбнулся Аманэ, который не пытался скрыть своего удивления, и пожал плечами:

— Случайно получилось. Я увидел, что Сиина стоит здесь одна, и просто спросил, в чём дело.

— Так вот оно что… спасибо.

— Понятия не имею, за что ты меня благодаришь.

— Я знаю, что ты подошёл к ней, чтобы отогнать всяких вредителей, — рассмеялся Аманэ.

Ицуки не делал ничего, чтобы его друг чувствовал себя обязанным. Учитывая, как быстро тот подоспел, его помощь тут была не нужна.

— Я просто увидел её и подошел, ничего такого.

— Но в результате ты отогнал от Махиру пикаперов, так что я благодарен.

— Столько официоза, хотя у меня не было особого намерения – просто так совпало.

— Пожалуйста, прими и мою благодарность. Большое спасибо. Было приятно пообщаться с тобой.

Махиру тоже ответила достаточно официально и уважительно, на что Ицуки почесал щеку.

«Что тут сказать... Мне кажется немного странной такая вежливость».

Он подумал, что было бы лучше, если бы Аманэ не заметил его вмешательства или просто легкомысленно отмахнулся от него, но, несмотря на эти мысли, было очевидно, что Аманэ, зная его характер и предугадав причину его поведения, почувствовал себя счастливым.

Аманэ было как-то неловко произносить это вслух, поэтому Ицуки решил откланяться, улыбнувшись:

— О-о. Мне тоже понравилось. Давай потом еще поговорим об Аманэ, — и, взмахнув рукой и развернулся. Ему было неловко, что он их потревожил, и ещё более неловко из-за того, что его видели насквозь.

— Погоди-ка, о чём вы говорили? — встревожился Аманэ.

— Д-да ничего такого.

— Нет, я чувствую какую-то странность!..

Хоть это и не было похоже на ссору возлюбленных, Ицуки всё равно не мог удержаться от смеха, наблюдая за оправданиями и попытками обмана.

«Они ужасно хорошо ладят».

Отсмеявшись, он почувствовал, как из глубины его груди поднимается чувство легкости. Утром он поссорился с отцом и с тех пор чувствовал себя немного подавленным, но встреча с друзьями подняла ему настроение. Слушая, как их голоса удаляются от него все дальше и дальше, он напевал, убеждая себя в том, что у него всё хорошо.

Преображение Ангела

С тех пор как они начали встречаться, Аманэ заметил, как в Махиру начали происходить изменения. Она стала гораздо более открытой. Теперь она регулярно показывала Аманэ свои истинные чувства, казалась более честной и во многом полагалась на него.

Сейчас Махиру сидела на диване рядом с ним. Она полностью расслабилась, с мягкой улыбкой позволяя Аманэ гладить себя по голове. Выражение лица Махиру напоминало ему пушистых и мягких зверушек, которых она так любила.

— …Знаешь, Махиру. Мне кажется, сейчас ты ведёшь себя более по-детски, чем когда мы только познакомились.

Аманэ сам не понял почему вдруг сказал то, что сказал. Он имел в виду ту детскую, искреннюю улыбку, которую она показывала только ему. Лицо Махиру напряглось от недовольства. Ещё несколько мгновений назад она выглядела спокойной, а теперь нервно хмурилась, готовясь выразить свое раздражение.

— Почему ты вдруг стал смеяться надо мной?

— Я... я совсем не хотел над тобой смеяться... Просто неудачно выразился. В сравнении с нашей первой встречей, ты стала гораздо честнее в своих чувствах, вот что я хотел сказать.

Аманэ отчаянно пытался объяснить, что не хотел назвать её ребенком, но Махиру, похоже, не собиралась успокаиваться, и ему пришлось продолжить мысль:

— Ты всегда возводила вокруг себя стену, когда общалась с другими, всегда старалась выглядеть максимально спокойно и уверенно, никого к себе не подпуская.

— Н-ничего не поделаешь. В то время я считала тебя странным человеком.

— Ну, я знаю, что порой ты бываешь довольно упрямой, Махиру. Однако даже сейчас я удивляюсь, как тебе удалось настолько открыться мне.

— Н-ну, просто… Я отчётливо видела, что у тебя нет никаких нехороших намерений, или, по крайней мере, ты не станешь действовать в соответствии с ними, Аманэ. А еще ты был очень добр и всегда заботился обо мне.

— …Понятно.

С самого начала Аманэ относился к Махиру как к хорошему соседу, с которым у него были дружеские отношения. Он никогда не грубил и не обращался к ней дурно, даже когда они были знакомы уже долгое время, и, вероятно, именно поэтому стены вокруг неё начали рушиться. Но теперь, когда они начали встречаться, трудно было представить, чтобы она вела себя как прежде, и он чувствовал, что будущее теперь кажется ей более светлым.

— Ты тоже очень изменился, Аманэ. Раньше ты был резким, скрытным и незаинтересованным в других, но теперь это чувство полностью исчезло.

— Ты это к чему? Хочешь, чтобы я снова стал скрытным?

— М-мне бы этого не хотелось.

— Я так и думал. Тебе не нравятся такие перемены?

— …Вовсе нет. Я очень рада, что теперь ты свободно выражаешь свою любовь.

Тихо прошептав это себе под нос, выражение лица Махиру изменилось с недовольного на смущённое.

Аманэ погрузился в отношения с девушкой, в которую был безумно влюблен, и, естественно, он никак не мог относиться к ней холодно. Теперь он понимал, насколько правильными были наставления его родителей: если ты любишь кого-то, докажи это и словами, и поступками.

Отношения, в которых нет взаимной любви и привязанности, в конце концов распадаются.

Аманэ твёрдо верил в искреннюю любовь, но не было никакой гарантии, что такая любовь останется вечной, если над ней не работать. Только постоянно заботясь о том, чтобы каждый из них оставался доволен в любой возможной ситуации, они могли жить в полной гармонии.

Аманэ почесал щеку в лёгком смущении:

— Я рад, что мне удалось правильно передать смысл. Начнем с того, что было бы глупо вести себя грубо или не интересоваться своей девушкой, верно? Я многого о тебе не знаю, но хочу узнать больше, чтобы показать, что ты мне небезразлична.

— …Это правда так?

— А если этого недостаточно, есть и другие способы показать, что ты мне небезразлична, верно?

Аманэ пошутил, что если она не удовлетворена, то он с радостью компенсирует это любым способом на её вкус, но тут Махиру прижалась к его груди и застенчиво посмотрела вверх.

— …В таком случае, пожалуйста, сделай это.

Глаза Махиру выражали глубокую привязанность и предвкушение — неужели Аманэ украдет её поцелуй после такой милой реакции?

Сжав её руку, Аманэ хихикнул.

— …Вот теперь ты на самом деле честная.

— Не говори так!

— Прости, прости… Я буду более осторожным.

С тех пор как Махиру стала позволять Аманэ чаще баловать себя, он не раз ощущал, что его испытывают на прочность. Однако несмотря на то, что эти перемены оказались для него серьёзным испытанием, он не мог не думать о том, что это все же очень приятные перемены.

«Если проблемы приносят столько удовольствия, может, не такие уж они и проблемы», — подумал Аманэ и покрепче обнял Махиру.

___________________________________

Перевод: Krestobrosec

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!

___________________________________

Конец 7 тома.

Спасибо, что были с нами, и уже скоро увидимся в томе №8!