Каждый раз возвращаться к прошлому, перебегая от одного воспоминания к другому, снова и снова, будто застревая в ловушке у собственного мозга. Горькие и сладкие отрывки прошлого, ты не помнишь их полностью, но тебе ясно видна та атмосфера, те эмоции, что ты испытывал в пик этих моментов.

Сейчас я ненавижу взгадывать, ведь эти воспоминания тянут меня вниз. Неважно какие они, ощущение горечи в горле проявится.

Все, над чем я хочу думать это будущее. Та самая нить судьбы, что не сплетается в паутину. Она идет волной, изгибаясь, принимая формы того, что происходит с тобой и будет происходить.

Лучше размышлять, как изменить подвластное, нежели биться головой об стену, коря себя в ошибках минувших дней. Я построил эту принципиальную ограду не потому что ненавижу свое прошлое, нисколько. Страх… я боюсь заплыть в грёзы и утонуть.

— Амо-он!..

Послышался слабый голос, но глаза не размыкались.

— Амо-он! Вставай уже!

Оперевшись руками и с болью во всем теле привставши на своей кровати, я медленно потянулся, пытаясь принять как можно более мягкую позу, дабы не усилить нарастающее покалывание в мышцах.

— Доброе, как спалось? — сказал я, обернувшись к сестре лицом.

— Я проснулась еще пять часов назад! — вновь послышался ее высокий голосочек, будто ангел, но не он, а жаль.

— Лаккия, пожалуйста, не кричи так громко…

— Отец сказал, что если ты не успеешь к началу тренировки, то вся твоя коллекция книжек будет телепортирована по всем берегам континента!

— Да-да, я успею, — смахнув ее слова, я поднялся с кровати.

Лак уже убежала, стукнув за собой дверью настолько сильно, насколько позволяли ее хрупкие руки.

Для меня все еще оставалось загадкой, как ей удается запомнить, что именно сделает со мной или моими книгами отец, но ей это удается. Может, у нее магия памяти?.. Хм-м, а такое вообще бывает? Интересно будет поискать.

Если бы я жил подобно другим аристократам, то меня будила бы элегантная горничная, ласково шепча на ушко… Уверен, даже если не так, зрелый голос в разы приятнее детского визга.

Эх, Лаккия-Лаккия, совсем ты как ребенок… А ведь я старше её всего на год, но какая же между нами разница…

Как-нибудь проведу ей урок, как нужно будить своего братца.

Я подошел к своей гардеробной, достал одну из недавно купленных рубашек и брюки, которые так же были куплены около недели назад. Как удобно, что совсем не приходится следить за одеждой. По крайней мере, служители заботятся хоть об этом.

Уверен, им тоже неприятно так часто отравляться вдаль, дабы забрать новые платья для моей сестры или новые сапоги для меня.

Очевидно, что наши родители хотят видеть своих детей в благородных одеяниях, где же вы увидите аристократа в лохмотьях, а особенно члена одной из четырех великих семей? Впрочем, это лишь формальность, так ходить нам необходимо только на людях. Все остальное время одежда не принципиальна, если это не тренировка, конечно.

Я всегда замечал это наше отличие от всех прочих аристократов. В них видно напыщенность, зависть и охоту на одобрение в глазах других.

Члены четырех семей другие… быть может, только я так считаю, но глаза не врут. Хотя, даже подобные мне дети трёх других великих семей живут по-другому…

— Эх-х, совсем я запутался в этих семейных вопросах, да и спешить надо.

Я вышел в коридор и повернул направо в сторону лестницы. Под ногами шуршал ковер, в окна заходило обеденное солнце, которое освещало коллекцию картин, что весела вдоль золотистого коридора.

Я живу в одном из загородных поместий нашей семьи, расположенном около столицы. Наш дом кажется мне наиболее роскошным из всех других, что я видел до сегодняшнего дня.

Все цвета домашние, темные и успокаивающих оттенков, но несмотря на домашнюю атмосферу это место могло быть использовано в качество музея, ведь куда не посмотри, кругом изделия и творческие идеи самых изысканных и знаменитых людей континента.

Даже не представляю как будет чувствовать себя та служанка, которая разобьет хоть одну вазу в этом поместье. Хорошо, что таких случаев на моей памяти пока не было.

Ускорив шаг, я дошел до лестницы и спустился на первый этаж.

Изредка по коридорам проходили горничные, их лица приветливы, улыбка натянута до ушей, а голос ласковый и приятный. Впрочем, присутствие горничных в моей жизни действительно ограничено. Родители не позволяют нам пользоваться благами аристократии, а потому я не пойму человека, который упрекнет нас в чересчур богатой жизни. Ведь даже если вокруг меня вещи за тысячи, я все еще должен учиться самостоятельности.

По утрам меня никто не будит… забудем сегодняшнее утро, это было исключение.

Так вот, обычно по утрам меня никто не будит, еду я готовлю сам и только время от времени прошу помощи горничных, которые, конечно же, не могут отказаться. Да и все дела крестьянина я так же выполняю сам.

Таково воспитание военной семьи Лактариус, одной из четырех великих.

Помню, как в прошлом я плакал из-за недостатка внимания со стороны родителей, но со временем я привык к жизни без них. Я понимаю сколько у них забот, которые без их присутствия невозможно решить и если хочу стать вровень с ними, плакать из-за таких пустяков более чем глупо.

— Кстати, кажется, Лак говорила что-то про отца… Неужто он приехал в поместье?

Пройдя по коридорам, я завернул на кухню, добрался до склада продуктов и открыл тяжелую дверь. Зашел внутрь, где было чертовски холодно. На стене слабый свет исходил от синего кристалла, он был привязан тонкими нитями, мерцание которых было еще более слабым. Нити привязывали его к поясу рун, которые и отвечали за охлаждение этой комнаты.

Недавно я смог узнать как это работает. Кристал это источник маны, которую нити передают в руны заклинаний. Каждая руна отвечает за свое действие. Руна принятия, элемента и исполнения. Это пример легкой связи рун, но благодаря им мана способна поступать, превращаться в элементальную магию льда, а затем рассеиваться по всей площади склада.

Взяв пару яиц и малый кусок мяса, я мигом выбрался из этих ледяных земель и направился в сторону печки.

Положил сковороду на огонь, он так же был сотворен с помощью схемы рун. Я разбил яйца, вслед за которыми кинул мясо.

— Если отец решил приехать и строго просит меня не опаздывать на тренировку, то можно ожидать чего угодно, — бубнил я себе под нос, попутно разрезая мясо, — В последний раз, когда была похожая ситуация, он сказал, что мне пора подготавливать свое тело тренировками…

Где-то вдали послышался голос, поэтому я затих, не желая вызывать удивление своим странным поведением у служителей.

Мне девять лет и около года назад я начал свои тренировки по укреплению тела. Я догадываюсь к чему меня подготавливает отец. Мой брат, Рид, отец следил за его подготовкой лично, пока тот не начал свою учебу в придворной академии в столице Блейзар.

Приятно вспоминать моменты, когда Рид все еще жил в поместье. Наверное, не было дня, когда бы мы с ним находились порознь… Сейчас это не важно, уверен, когда я поступлю в академию, мы еще встретимся с ним.

Мой брат смог полностью сформировать свою сеть маны еще в возрасте одиннадцати лет.  Тогда все были шокированы. До того дня считалось, что мана не может сформироваться как минимум до двенадцати лет, впрочем, так считают и до сих пор, а ситуацию с моим братом назвали аномалией или же природным даром.

Сеть маны совершенно неизученная. Люди способны ею пользоваться, преобразовывая энергию мира в материальное или ментальное явление, но они делают это инстинктивно. Все дело в том, что люди не способны увидеть ману, даже учитывая то, что чувствуют её, а существует она везде. И когда я говорю везде, это в прямом смысле означает где бы то ни было. Люди, животные, растения, искусственно созданные предметы, даже сама земля, все напитано и источает ману. Лишь люди, разумные существа, научились ею пользоваться.

Но несмотря на достаток маны в природе, люди так и не смогли понять все ее возможности. Да, мы научились создавать руны, но без должного мага, который владеет тем или иным элементом, создать нужную руну не получится. Люди способны пользоваться и созидать лишь то, что им было даровано богом. По крайней мере, так считает церковь. А само созидание основано на инстинктах и чувствах. У людей с одинаковыми элементами они схожие, а потому учителю с элементарной магией ветра будет легко обучить Рида Лактариуса той же магии ветра. Потому моему брату в свое время выбрали подходящего учителя…

— Быть может, пришло мое время узнать элемент своей магии?! — нечаянно вскрикнул я на всю столовую, благо, рядом никого не было.

Мой пыл слегка успокоился, когда я вспомнил, что в возрасте девяти лет практически невозможно узнать родство с элементом, да и вообще, элемент может быть непонятен даже самому человеку, который им владеет. Элементы существуют не только природные. Хуже, когда они связаны с ментальной или совершенно невиданной до сих пор магией. Временами у людей, которые мечтали стать магами, сеть маны образует совершенно новый элемент. Так они и бросают свою мечту, не в силах даже понять на что они способны. На изучение элемента понадобятся годы, даже для самых простых успехов.

Некоторые даже говорят, что магия затягивает прогресс, потому что она слишком сложная.

Элементы вроде простых природных явлений: огня, воды, воздуха и земли, теперь людям очевидны и просты, со временем развития магии. Так же существуют ответвления, когда из двух элементарных магий сотворяется единая. Такие случаи бывают реже, а обучится подобному тяжелее, но подобная магия в совершенном мастерстве может вывести на мировые высоты. Да и тем более, люди с подобными элементами так же способны овладеть элементами из которых произошла их магия. Например, элемент льда происходит от воздуха и воды. Можно смело заявить, что владеть подобным элементом означает родиться в рубашке. Хотя, уверен, в этом мире достаточно людей, в сравнении с которыми даже подобная удача ничто.

После завершения своего маленького завтрака, который уже можно назвать обедом, я помыл посуду в раковине, сложил ее обратно, а после, спешащими шагами направился по коридорам наружу.

Тяжелая двойная дверь отворилась под моим напором и мои глаза слегка ослепились перед тем как привыкнуть к солнечному свету.

Вокруг цвели все различные растения нашего сада. От прекрасных цветов до магических растений с большой концентрацией маны. На улице не так часто можно было увидеть служителей. Впрочем, не так чтобы они и в поместье часто мелькали перед глазами, но их присутствие меня радует. Знать, что в этом огромном доме я живу не один, радует. Хотя кого я вижу очень часто, так это свою сестру, странно лишь то, что сейчас ее нет рядом, но я знаю почему это так.

Уже сейчас вдали я слышу разговоры, а среди нескольких басистых голосов с легкостью отличается мягкий голос моего отца.

Нужно торопиться.

Я слегка замедлил шаг, понемногу заходя за угол, где меня должна была встретить огромная тренировочная площадка.

— Но прошу вас, господин Зик, под моим надзором юный господи Амон делает большие успехи! — я еще больше замедлился, когда услышал голос своего тренера. Было видно, что он изо всех сил пытается не кричать, но эмоции берут над ним верх.

— Дело не в том, каковы успехи Амона, Зефир Робиус, ваше пребывание здесь окончено, разве я не сказал это уже более трёх раз? — спокойный тон моего отца был все таким же пугающим. Его хладнокровие достигало даже того места, где я подслушиваю.

— Амон делает успехи, его фехтование улучшается, физическая сила и выносливость растет, разве это не то, чего вы хотите?! Почему вы увольняете мен…

Давление осело как на остальных присутствующих, так и на меня. Я слышал их прерывистое дыхание и еле сдерживал свое, дабы они не услышали меня. Давление маны… я читал и о нем тоже.

— Я сказал достаточно. Сопроводите учителя Робиуса к карете и проследите, дабы он добрался до столицы в целости и сохранности, — приказал мой отец после нескольких секунд молчания.

Давление прошло, а я услышал топот шагов в мою сторону. За то время, пока они подходили я успел стать в подобающую позу.

— П-просим прощения, юный господин, проходите… — сказал один из служителей в черно-белой форме, пока вместе со своим напарником уводили раздосадованного Робиуса к выходу из поместья.

По лицу учителя складывалось впечатление, что он был унижен и разбит. Если бы я не слышал разговора, я мог бы и удивиться такому поведению столь мудрого и крепкого человека, он был уже далеко не молодым.

Впрочем, видимо, больше его в моей жизни не будет.

Я проследил глазами за учителем и служителями, пока те не скрылись за поворотами.

— Тебя так опечалило, что твой учитель ушел, сын?

— Ха-ха… — я вышел из-за угла, почесывая голову.

Мои глаза слегка расширились, когда рядом с отцом я заметил еще одного человека крупного телосложения. Пусть он был одинаково высок с моим отцом, но его телосложение выглядело внушительнее и крепче. И пусть в глубине души я понимаю, что сильнее своего отца в этом мире я не встречу еще долгое время, если вообще, когда-нибудь встречу, но мне хотелось хоть почувствовать мысль о том, что кто-то способен с ним сравниться.

— Знакомься, это Роджер Майерс, — сказал отец, отвечая на вопрос, который я еще не успел сказать.

— Здравствуйте, юный господин! — улыбка здоровяка расползлась практически до ушей.

Мужчина был одет в длинный плащ лазурного цвета, он был скреплен золотой цепочкой, оставляя приоткрытую грудь. Подобная одежда раскрывала его крепкое телосложение, но при этом соблюдала интеллигентность. Его волосы серебристого цвета и глаза голубого тона, в цвет одеяния, все выглядело выразительно. В сочетании с его телом, он напоминал воина, прошедшего через многие испытания и тысячи боев, а сейчас, роскошное одеяния подчеркивает его успех, как солдата.

Я был удивлен новым лицам, но сейчас меня больше интересовало неожиданное появление отца.

— Здравствуйте, — я вспомнил, что забыл поздороваться, — Меня зовут Амон Лактариус, — сказал я, слегка наклонив голову и тело вперед.

В ответ на мое преставление, Роджер улыбнулся с наклонённой набок головой.

— Можешь задавать вопросы, Амон, у тебя ведь их достаточно?.. — спустя секунды молчания заговорил мой отец.

Я глубоко вздохнул, раскладывая свои мысли по полочкам, дабы задать только правильные вопросы.

— Отец–

— М-м… как формально, я могу и обидеться, — сказал он с выражением наигранной печали, а после вернулся к своей улыбке, ожидая от меня чего-то.

— Папа, когда ты успел вернуться?

Если мой отец вернулся к неформальному разговору, значит, человеку по имени Роджер можно доверять.

— Совсем недавно, я и сам не ожидал, что смогу вернуться так скоро. Новых вестей от властей континентов нет, несмотря на отправленный письма еще около двух месяцев назад, а потому и задерживаться в столице мне больше смысла не было.

Отец отошел на пару шагов назад и облокотился на бетонную платформу около метра в высоту. Только через некоторое время я додумался, что этим жестом он открывает нам место для разговора с новым для меня человеком.

— Здравствуйте, Роджер…

— Кажется, мы с вами уже здоровались, юный господин, — улыбка не спадала с его лица.

— Достаточно издёвок, Роджер, видишь же, Амон не понимает тебя.

— Прости-прости, больше не буду, — наконец, с его лица сползла эта наигранность, которую я не смог распознать, но догадывался, — С этого дня, Амон, я твой новый учитель.

Я смотрел в глаза Роджеру, затем обернулся, чтобы увидеть глаза отца. Он слегка кивнул в знак подтверждения словам здоровяка.

— А что с моим прежним учителем?

— Ты с него вырос, — в разговор вступил отец, — Столичные учителя ничего не стоят, даже будь они самые высоко оценённые. Для наибольшего роста в боевых искусствах, а затем и в магии, тебе понадобится учитель с реальным опытом.

— Разве–

Отец подошел, положив руку на плечо Роджера.

— Видишь ли…

Я не успел увидеть произошедшее, но звук удара громыхнул словно молния. Нога моего отца была слегка приподнята, возвращаясь на землю. В то же время Роджер быстро выпрямился из согнутого положения, будто ничего и не произошло. Расстояние между ним слегка увеличилось… скорее это Роджер находилось чуть дальше.

— За время ваших тренировок, придется дойти до уровня, чтобы у тебя получалось хотя бы разглядеть этот удар, — отец посмотрел на меня хищным взглядом, пытаясь то ли запугать, то ли проверить мою уверенность, — Справишься?

Я заметил это только сейчас, но мое сердце бешено колотилось, намереваясь выпрыгнуть из груди. Не уверен, какое сейчас у меня было выражение лица, но кроме всплеска эмоций, я так же почувствовал некую надежду. Я увидел силу и как она выглядит в действии, подобный удар, который для них нечто обыкновенное, мог бы лишить меня жизни.

В этом самый момент, мои глаза и сердце горели.

— Запросто!