Лирия сидела у дыбы. За оконцем темницы стражи наступал вечер — в подвале становилось всё сырее и сырее. Девушка словила себя на мысли, что принялась грызть кончики пальцев от ожидания и нервов, она не знала о судьбе её спутников, хотя и могла почувствовать их меткой. Но ей так никто и не сказал, что стало со студентами!

«И почему стража так ко мне привязалась?!», — негодовала Лирия, не привыкнув к тому, что полное отсутствие документов — серьёзная причина задержек бюрократии. С другой стороны, они пропустили Миладу, девица была мертва по документам, ровно в той же степени что и велларийка, сгоревшая в своём поместье три года тому назад.

Девушка попыталась нащупать стакан воды дрожащей рукой: «Целительница будет верещать, как всегда. Но аристократы не разбрасываются обещаниями. Даже если придется уговаривать её силой, я добьюсь того, чтобы эта дурочка достигла своей мести, после нашего дела… если она выживет. О, Эллуна, надеюсь…», — она подпрыгнула от страха при звуке скрипучей двери.

Офицер-цензус развеял мрак канделябром в руке. Девушка инстинктивно прищурилась:

— Всё готово, панночка, — объявил офицер, — если вы хотели что-то передать, сейчас самое время.

— Вечером?!

— Перед ужином, — поправил её очкарик, — то есть, когда принято разбирать неважные дела в скором порядке.

— Толку мне сообщать вашей королевне о её ненаглядном сыночке, если ты и без того держал меня здесь весь вечер, — закатила глаза девушка, — разве этот мальчик сам не бросился первым делом к её ноге?

— Госпожа не оповещена о возвращении принца, ведь принц посчитал нужным привести себя и своё снаряжении в порядок. Он отправился за своим оруженосцем, — ответил офицер-цензус с долей раздражения.

— И что, ни один из слуг не удосужился передать весть о возвращении принца?

— Принц передал мне вас, перед тем как уйти, — вздохнул ларионец, — я был занят составлением отчетов, важнейшим делом!

— Не сомневаюсь…

— Тем более, что у Госпожи был затяжной приём, — его голос задрожал от страха, — будем надеяться, что он уже кончился. Не стоит медлить!

Лирия поднялась. Мышцы закололи от постоянного сидения. Помимо запаха отсыревшей бутовой кладки, похожей на смрад болота в жару, с улицы потянуло дымом из труб — в Ларионе начали топить дома. Холода осени уже пришли.

Велларийка закончила разминаться:

— Значит, я свободна?

— Вы и не были задержаны.

— О, — она посмотрела на дыбу обок себя, — я и забыть успела…

— Когда мы поднимемся наверх, — он осекся, окинув взглядом растрепанную девушку, — будьте позади, говорите только, когда спросят и… приведите себя в порядок.

Лирия быстро причесала волосы пятерней и отправилась за стражником. Что ей ещё оставалось? Припудрить щечки пылью с пола?

Путь лежал не близкий, учитывая затекшие ноги.

Она не ощущала того трепета перед подземельями, как велларийцы, рожденные на Велларии, но была рада вновь очутиться во дворце, а не его темнице. Ещё краше оказался тронный зал.

Лазурный отблеск шелковых штор Милославского дворца падал на пол, выложенный ромбиками паркетной мозаики. Ажурная арка с декоративным наклонным фронтоном вела на клуатр, где цвела рябина. Оттуда Лирию привели в тронный зал привыкшие молчать и покорно глядеть в пол фрейлины, одна краше другой.

«Фарфоровые куклы, ничем не отличаются от столичных».

Зал оказался просторен, но пуст как церковь в пивное празднество. В тронном Милославского дворца можно было бы уместить родовое поместье Лирии целиком!

«Если бы оно не сгорело».

Высокий потолок, подобно небесам, застилали красные шелка, что были повешены от люстры к люстре! Пахло топленым воском.

Лирия долго вела взглядом по стенам, с которых выпирали похожие на спаржу терракотовые зубцы, пока не уткнулась в конец зала. Ларионский трон оказался куда менее роскошным. Бронзовое кресло, украшенное тканями, выглядело куцым на фоне общей феерии.

С конца зала послышались голоса, громче всех — женский:

— Попрошу быть менее настойчивым! — говорила королева.

Её голос дребезжал и скрипел, подобно расстроенной скрипке.

Лирия, в отличие от раболепных фрейлин, спокойно подняла глаза и поглядела на монарха. Даниэла де Милан была одета в зауженное платье с накинутым поверх пышным пелиссоном — меховой плащ первых истинных мистерианских королей. Ворот, рукава и манжеты были украшены золотом и жадеитом. Подол, волочившийся по полу, заканчивался красной бахромой. Землянистые волосы заплетены серебряным гребешком в виде морской ракушки.

Черты лица Её Высочества всея Заландских земель носили отпечаток врожденной надменности, которую подчеркивали длинный нос и острые скулы. Все черты словно спускались вниз, указывая на узкий подбородок.

Пред королевой стояла пара мужчин: лысеющий плешивый ларионец в мундире городской дружины, чья седина делала его волосы похожими на заснеженный холм, и тощий как смерть иллариотец в кольчужной парадной броне имперской гвардии. На его плаще красовалась оторванная собачья голова и два скрещенных копья.

При виде гвардейца на душе велларийки похолодело: «Этот из „Копий“, следящих за монархами», — Лирия с фрейлинами осталась незамеченной.

— Метрополия уважает Ваше Высочество, — изрекал гвардеец, — Катрина Вторая Антарская сожалеет о пропаже вашего единственного наследника. Можете рассчитывать на утешение от Её Величества! Потому она советует вам как можно скорее обвенчаться с Его Высочеством королем Калеба из рода Тайдарских.

Даниэла де Милан лишь повела носом.

— Мой сын жив! Кто дал вам право хоронить его раньше срока? Капитан Филипп!

Лысый дружинник склонил голову.

— Как капитан дружины, Ваше Высочество, докладываю. — Лирия приметила, что руки у него тряслись похлеще бывалого алкоголика. — У городской стражи нет оснований считать сира Милоша мертвым.

— Я руководствуюсь фактами гвардии и канцелярии, — поклонился носитель оторванной песьей морды. — Дело не столь в наследнике, сколь в могучем союзе. Калеб и Ларион — чудесная синергия между соседями Иллариота. Императрица рассчитывает, что вы оцените данную идею. Как можно скорее.

— К чему Калеб?! — скрипела королева. — Новоизбранный король Оттиона не замужем. Чем плох этот союз? Это бы укрепило весь юг Мителя. Неужто государь-гвардеец, — с ухмылкой произнесла она, — будет решать за мое сердце?

— Можете забыть об этом, — прямолинейно и твердо, как лед, отрезал гвардеец. Лирия в этой чехарде старалась прикинуть кто кому государь. — После развала Оттиона юг ослаб. Союз с ним ослабит и Ларион, на том закончим. Мы уже подыскали достойную невесту для монарха Оттиона — девицу из семейства Сфорце.

— Дочь командующего планетарными войсками Лариона? Какое отношение она имеет к монаршим бракам?! — вспылила Даниэла. Однако, не увидев ни капли эмоций в глазах гвардейца, она вновь уселась на трон. Вздохнула:

— И почему за все семь лет моего правления при Кеннете Антарском меня ни разу не пытались женить?

Имперский пес был непреклонен:

— Присмотритесь к владыке Калеба, госпожа. Помните, — грозно очертил он, — ваша династия получила права на престол лишь и только благодаря Антарским. Истинный патриот Империи день и ночь грезит о её стабильности. Кто знает, о чем подумает простой люд, если узнает, что королева намеренно подрывает благополучие своего королевства?

— Как вы смеете мне угрожать!

— Всего лишь напоминание, госпожа, — без поклона окончил гвардеец. — Да хранит вас Аркана.

Худощавый столичный головорез долго шагал к выходу из зала. Когда массивные тисовые двери захлопнулись за ним, королева взревела:

— Эта Иллариотская малявка вздумала помыкать мной, смотрите-ка! Конечно, островная сучка, она желает союза Лариона и Калеба! Я могла объединить Юг, а этот выживший выкидыш мне мешает! Пся кровь, лучше бы она утонула вслед за своей сестрой! Ничего, если мой сын правда у них в заложниках, и они его тронут, Катрина пожалеет…

«За такие слова я бы могла вздернуть всю её династию, скажи я об этом гвардии», — усмехнулась Лирия.

— Ваше Высочество, молю, тише! — успокоил ту капитан городской стражи. — К вам гость.

— Скажите, я не в настроении!

— Она уже здесь, — трясущимися руками капитан Филипп указал на велларийку. Офицер-цензус перед ней пропустил её вперед.

Лирия кисло взглянула на королеву: «Глядит на меня, как на выродка. Ну ничего, — она окинула взглядом зал. — Скоро вы все сами будете мне кланяться».

Она положила руку на фамильный кристалл.

***

Принц Милош с помпой закатил свое возвращение. При Лирии он назвал это триумфом: «Наверняка варвар даже не знает смысла этого слова».

Велларийка стояла во дворе обок Милларда при королеве Милославского дворца. Часть дворца под открытым небом портили звуки и запахи ремонтных робот, что велись за стенкой на Портальной площади.

Лирии это всё не нравилось. На фоне Даниэлы де Милан она выглядела как раб из минусовой эры, которого только-только вытащили из бойцовской ямы и едва успели умыть.

По мощеному двору гордо шагал её сын под жидкий, как суп бедняка, аккомпанемент одной единственной дудочки. В дудку дул мальчик, паж Милоша, которого Лирия оповестила о возвращении принца первым.

«Когда он увидел настоящую велларийку, то чуть штаны не испачкал от страха», — многие мальцы, входящие в юность уже после Затменной ночи будут такими же. Былых крупных диаспор велларийцев в больших городах более не осталось, все мистерианцы теперь были ведомы лишь слухами.

В дворцовом дворе стояли роскошные кареты не менее роскошных гостей. На балконах скопилась почетная знать Лариона, из конюшен лупоглазым взглядом черни взирали на шествующего де Милана конюхи, а служанки с фрейлинами застенчиво улыбались от каждого пущенного им принцем воздушного поцелуя.

«Пустой исталебский пафос, — заключила Лирия. — Как только ларионцы это терпят?».

— Я знала, что мой сыночек не даст себя похитить, — всхлипывала счастливая королева, — он храбрый, но в нем так много от отца! Если бы только император Кеннет был бы жив, дабы обучить моего Милоша — он бы мигом вымел из него эту дурь!

Кажется, Её Высочество говорила с Миллардом. Хотя не было похоже, чтоб землянин слушал. Королева глянула на велларийку, взгляд был полон материнской любви. Впрочем, Лирия так только предполагала. На себе подобных взглядов от родной матери она никогда не замечала.

— Знаете, я ведь сначала не поверила вам, инопланетцы!

«Разумеется, я ведь лунная ведьма».

— Должно быть тяжело вам в этот час на нашей планете — Игнис беспокоится, дожди участились, а вы на Велларии солнца-то и в помине не видели.

«И почему каждый желтокожий считает, что я обязательно родилась на другой планете?!», — это бесило Лирию не меньше, чем факт её смешанных кровей.

— Это не имеет значения, — ответил Джон. — Главное — ваш сын.

«И его игра в рыцаря, что стала нам поперек горла». За принцем с пажом показалась процессия ещё более дикая и угрюмая — Войтек с Миладой, и Себастьян Скитлер… в колодках, как временное решение его противоречивым имперским документам.

Южанин шутил всю дорогу, мол, обязательно потребует себе полкоролевства за возвращение Милоша. При виде настоящего дворца вор напрочь забыл о шуточках. Он голодно глядел на ажурные бежевые стены и нагие кариатиды.

Подойдя к королеве, принц отвесил ей поклон. Из-за пазухи он достал розу. Маленький алый цветочек был лишен шипов, что выдавал в нем выведенный ботанистами декоративный вид. Милош протянул его Лирии, говоря:

— Не измерить мою благодарность к вам и вашим спутниками за мое возвращение, леди! — он хотел поцеловать израненную руку девушки, но заигравшие меж пальцев едва заметные лазурные искры отвадили принца от неё.

«В детстве от нашего неграмотного конюха я тайком заполучила книгу про рыцарей гехонских дорог, выменяв её за тарелку копченного каплуна. То была книженция для желтокожих детишек, которую я быстро прочла и отложила, а этот принц, похоже, решил построить на ней всю свою жизнь», — девушке не хотелось вспоминать то, что она сама попросила конюха найти эту книгу и тайно пронести её в поместье.

Повертев в руках подарок, Лирия выкинула розу в сторону конюшен. Милош уже переключил свое внимание на матерь:

— О матушка! — он припал на одно колено. — Молю о прощении за ваши бессонные ночи! Я отправился в свой первый поход и вернулся не с пустыми…

Даниэла прервала его речь, прижав к себе. Королева принялась обнимать и ласкать принца. Статный «рыцарь» в руках матери превратился в маленького мальчика, вызывая смешки собравшейся знати.

— Тебя били? Пытали?! — вопрошала де Милан, вгоняя в краску наследника престола. — Только скажи, милый мой, кто это сделал, и мы сдерем с него шкуру!

Начальник городской дружины дал о себе знать:

— У рихтаржей ратуши будут вопросы, пуркмистр уже выдвинул нам требование разрешить проблему наследования, — покорно молвил капитан Филипп. — Чем вызвана ваша пропажа?

— Магнусовы еретики! — вырвался из объятий принц. — Сектанты! Мучители! Игнибатцы! Я ступил на тропу войны с неверными, во имя Арканы-матери! Вместе с Отступником мы раскрыли коварный заговор и план сожжения собора! Они осквернили Чашу Святого Гинека!

— Отступник? Секта? — Филипп бесстрастно пригладил лысину трясущейся рукой. — Это очень серьезное обвинение, милорд.

«Весь двор уже привык к его выходкам», — поняла Лирия.

— Всё так и есть, — отрезал парень. — Мои спутники тоже столкнулись с вероломством секты, а затем примкнули ко мне, как оруженосцы!

— О Аркана! — ужаснулась королева. — У него жар! Вызовите целителя!

— Целитель нам пригодится, — холодно молвил Миллард, шагнув к монарху. — У нас раненная. Ваше Высочество, — землянин чопорно поклонился. Пускай и не так низко, как того требовали нормы. Впрочем, Лирия не кланялась вовсе. — Ваш сын говорит правду — взгляните, — он протянул капитану Филиппу бювар, где было подробно очерчены преступления секты.

Поглядев на записи Джона, Лирия нахмурилась: «Во имя Терруна, когда этот боров успел всё это написать?!». Девушка словила на себе взгляд тощего гвардейца. Имперский пес наблюдал за ними с балкона. В душе её похолодело. Она поспешила спуститься к толпе.

Себастьян глупо улыбался дворцовым служаночкам, особенно заглядываясь на черноволосую ларионку. Это было до того, как его завели в конюшни и оставили там стражники.

— Эйе, уж не думал, что, проснувшись однажды в лесу, окажусь в самом Милославском дворце, — погремел он колодками.

— Твоей заслуги в этом нет, — упрекнула его Лирия.

— Опять сарай, опять колодки, знакомо, не находишь?

Велларийка потеряла интерес к вору, ведь тут же, на стогу кормового сена, белобрысый студент поил Миладу из бурдюка. Красноглазая, похоже, едва пришла в чувство.

— Я сделал всё, что мог, — пожал плечами студент. — Нужно более опытное магическое вмешательство — надо стабилизировать четыре гуморы. Хвала Аркане, похоже, что никакие внутренние органы не повреждены. Ещё немного и кинжал угодил бы в эфирный поджелудок.

«То, чем пыжатся мистерианцы, — вспомнила Лирия. — Какой-то отросток, позволяющий им лучше колдовать. Как по мне глупые придумки».

— Меня это мало интересует, — призналась велларийка. — На всё воля Эллуны! Главное, что она пришла в себя.

Юная целительница лишь вопрошала ее, где Отступник.

«Скорее всего, уже за городом, бежит, поджав хвост», — Лирия сомневалась в честности слов убийцы.

— Ну что ты за девица такая? — поглядел на Миладу Себастьян. — Коль я б проснулся во дворце после того, как меня пырнули кинжалом — это было бы последним вопросом, который бы пришел мне в голову! — посмеивался он.

— Святая Луна всех рассудит, — серьезно заключила Лирия. — У тебя будет шанс свершить месть, крестьянка. Но прежде вам выделят покои. Таков указ вашего принца, — кисло произнесла она ошарашенной Миладе, — мы втроем и вы вдвоём в отдельных комнатах.

Отдохнуть девушке было не лишним, но она всё равно понимала, что в этих покоях они будут на правах игрушек принца.

«Его оруженосцы! Ну конечно, а будет ли позволено этим оруженосцам уйти, когда им вздумается?!».

— Почто вы с ней разговариваете? Не видите, псякрев, у неё жар! — с ненавистью отвадил их двоих от красноглазой Войтек.

Лирия виновато отступила, но не потупив подбородка. В конюшне выросла тень Джона. Он вручил ей в руки обороненную розу.

— Не разбрасывайся подарками, — холодно молвил он. — Розы не сорняк, на дорогах не растут.

— Что толку в розе без шипов?

На её слова Миллард кратко улыбнулся, скомкав розу в руках.

— Эй, м`леди, а про меня, вашего верного слугу, вы не забыли?! Долго мне ещё тут сидеть?!

— Цензус отведет нас по покоям, — успокоил его землянин. — Они боятся, что ты прокаженный. Выглядишь им уж точно.

Скитлер блаженно вздохнул:

— Вот эт я понимаю приём! Наконец-то, здесь, под опекой принца, мы сможем позабыть о проклятом беловолосом старом шантажисте.

— С чего ты решил, что зачарователь оставит нас тут в покое? — глянула на него Лирия.

Южанин лукаво усмехнулся.

— Птички нашептали.