Стертые в кровь руки дрожали. От усталости ей даже есть расхотелось. В длинном сводчатом подвале, где жил Отступник, было черным-черно — лунное нутро временно покинуло девушку, — а потому полагаться пришлось лишь на тлеющую лучину.

Синяки вновь заныли. Сошедшие с помощью ларионского исцеления ожоги напоминали о себе едким покалыванием. Нельзя было полагаться на одну только магию — Войтек развернул свой портфель. Любезно согласился заштопать изрезанные ладони Милларда. Натер холодной, как лед, но согревающей, как пламя, мазью тумаки Лирии. Однако исцелять разбитую макушку Отступника отказался.

«Я бы на его месте сделала точно так же».

Миладе поплохело: она не выходила из беспамятства, а на лбу выступал жар. Студент корпел над ней. Войтек извергал из ладоней лучи, хлопья и дуги золотистой субстанции, но всё было без толку!

Лирия не могла не спросить паренька, как он нашел их после боя. Ответ велларийке не понравился:

— Какой-то соборный монах сказал мне, мол, моя суженая в беде и указал на парк у Старого Моста, — рассказывал Войтек. — Сначала я не поверил, но потом оттуда побежали взволнованные прохожие!

Разумеется, ей не понравилась слежка со стороны Божека. Ещё сильнее не понравилось Лирии то, что Лукаш знал о беде, но не пришел на помощь!

Отступника, словно строптивую лошадь, привязали к своду подвала. Он молчал. И правильно делал, ведь спутники были не в настроении выслушивать убийцу.

У Лирии закружилась голова, едва она увидела перину на полу. Грязную, изорванную и покрытую почерневшей соломой, но перину. Отбросив отвращение, она блаженно расползлась на полу. Одно смущало — лежанок в подвале было две.

Дверь в убежище громыхнула от удара, распахнувшись настежь. Дождевая вода потекла по ступеням на тростник, устланный на полу.

— Что же, мой теневой эсквайр, — запел басистый молодой голос, — добудем ли мы на этой заре огненный грааль? Кто это с тобой, Леош? Что за прелестная серокожая…

Лирия вскочила, как ужаленная!

В проходе показалась плечистая фигура, облаченная в курточку с соболиным воротником, под которой виднелся украшенный ромбиками вапенрот. Сзади с незнакомца свисал промокший изорванный парчовый плащ. На поясе бряцали ножны.

Отступник вздохнул:

— Я всё объясню.

Прежде чем убийца закончил свои слова, Миллард молнией обрушился на незваного гостя. Перекинул через плечо, грубо протащил по тростниковому полу и с грохотом уткнул парня в стену обок лучины.

Вместо слов у Джона вышел лишь хриплый вздох.

Свет вырвал из тьмы пред Лирией грубое лицо с массивным лбом и невинным взглядом зеленых, как весенний лес, глаз. Незнакомец был прям, как копье, чисто выбрит, с сильным носом. Землянистые волосы на голове были едва уложены.

«Под шлем», — подумала Лирия.

Это лицо ей было уже знакомо.

— Терунново подземье! — выругалась она, глядя на принца Милоша де Милана, чья физиономия преследовала её на каждой вывеске.

— Сдаюсь, панночка! — склонил пред ней голову принц. — Согласен на выкуп!

— Я всё объясню, — вторил Отступник.

***

— Я всё объясню, — вздохнул Ривс.

— Аркана-мио, дракон! Ха, я вас с самих Северных Войн не видал! Эх, задали ваши тогда северянам под Норионом! — старый десятник был восхищен видом чудовища, в отличии от бедолаги Остона, что забился под шкафом.

Изформуэль, чья морда наравне с шеей проникла в их комнату через открытое окно оскалилась на Дина:

— Никаких моих там не было, то были крылья Драконьего Ордена, я же верноподданная Её Величества из Имперской…

— Чудовище! — заорал Остон. — Геральдическое чудовище!

— Вообще-то, у вас в геральдике используются наши неразумные собратья, хотя они сбежали с Визулия в то же время, что и мои предки, — оскорбленно зашипела библиотекарша. В её пасти засверкали искры молний, комната наполнилась запахом озона и дождя с улицы.

Кузен тем временем, аки таракан, выползя из-под шкафа, взялся за кинжал. В его карьеру драконоборца вмешался родич:

— Пара-пара, остановитесь! — навел порядок Ривс. — Я её знаю… Это не чудовище, Остон! Не смотри так на неё, каррамба, она при дворе Её Величества.

— Она?! — адъютант сотника поглядел на рога Изформуэль.

— Верно, прямоходящий, она, — шикнула на него сдвоенным языком дракон, — и негоже говорить с дамой, пока она висит на фасаде.

— Сеньора, да у вас выговор шибче, чем у многих ларионцев, — склонился перед ней Дин.

«Нашел что ли рептилию себе по возрасту?», — десятники любили шутить про хладнокровность ветерана.

Цензус почесал нос: «Зачем она здесь? — посмотрел он в узкие глаза дракона. — Я всё написал ей в письме!».

— Остон, подай стремянку, — скомандовал он, — сами отправляйтесь собирать остатки сотни, даже если проще будет сыскать игорный дом, которому ты не задолжал в округе. Не сидеть же нам тут до Дня Основания! Мы отправляемся!

— Эт как тебя дракон за лычку схватить умудрился? — шепнул ему на ухо десятник, подавая лестницу.

— У меня было много знакомств. Полезных и не очень.

Сотник забрался в светелку наверху, где его уже ждала крылатая библиотекарша. Ящерица забралась на чердак через дыру в потолке: крыши в Иллариоте с его смогом гнили очень быстро.

— Я прочла твоё письмо, — дракон осела на пол, — и твоё досье. Постой! Знаю, что ты сейчас скажешь: «Это более не моё дело». Но разве доселе ты не рисковал всем, идя на компромиссы с законом?

— Это никак не касалось гильдии каменщиков.

— А чем ГБА отличается от кучки бандитов? Только эти воруют нашу историю, настоящую историю. Благо, они ведь были в упадке, когда ты явился к ним под прикрытием, не так ли?

Прикрытие сотника состояло лишь в том, что он тогда снял свой жетон.

— Си, сеньорита, и вы обещали, что они не явятся ко мне на порог однажды, — он сложил руки на груди. — Вместо них явились вы.

Дракон кивнула:

— Нужно подготовить Империю к грядущему, — она выждала реакции сотника, — каменщиков стоит усмирить за их деяния, но, предвидя твой вопрос отвечаю: гильдейские логова разбросаны по всей Альтее. Где бы ты не находился, солдат, ты сможешь ловить этих архиваторов, как обычных бандитов! И нет, я не собираюсь преследовать лично тебя.

— Это я спрашивать не собирался, — офицер пошкрябал золотой жетон.

— Тот старик, о котором шушукались гильдейцы, — Изформуэль поднялась на лапы, — когда ты проник к ним. Норрис. Мы с моим напарником похитили документы из ларионской ячейки гильдии: там этот колдун тоже значится. Значится он в эпохе, когда Лира и последний лунный лорд были всё ещё живы, триста лет назад! И, несомненно, он пересекался с гильдией во время падения Сойкиной кометы. Что это значит, прямоходящий?

— Что этот старик долговечный, как дракон?

— Нет, это значит, ты мне не договариваешь. В последний раз этого зачарователя в Гильдии видели на месте дислокации твоей сотни!

У сотника зачесался нос:

— Тогда его искали и другие…

— Значит, это тоже связано с каменщиками, мой визави, — она вжалась когтями крыльев в половицы в предвкушении своих дальнейших слов — похоже она любила слушать свои же заумные предложения:

— Ты слуга Империи, как и я, но ты давал солдатскую клятву Её Величеству, — она довольно замахала черным хвостом, сотник уже догадывался к чему ведет Изформуэль, — Гильдия Безопасности Альтеи, как бы они себя не называли, угрожают Катрине Второй! Это знание я могу разделить только с тобой, ведь ты уже догадывался о существовании каменщиков ещё до того, как мы встретились.

«О, да, — хмыкнул Ривс, — и всё стало ещё хуже».

Дракониха продолжала:

— У меня есть… знакомый, а точнее группа знакомых, обладающих доказательствами их причастия к различным потрясениям нашего великого государства. Её Величество и без того имеет врагов везде — во дворе, в палате лордов и общин Канцелярии, на полях и фабриках! Она бесила знатных и до объявлений ультиматумов Федерации, а теперь те практически светятся от ненависти. Во всём этом круговороте, Императрица может и не заметить каменщиков!

Сотника всё ещё гложили сомнения насчёт того, не организованы ли ГБА, как одна из скрытых структур Катрины Второй: «В конце-то концов, у неё уже есть гвардия», — однако та часть сознания цензуса, которая отвечала за его карьеру уже принялась говорить:

— Только не в моей сотне. Я не допускаю никакой ненависти к Её Величеству, — сказал Ривс, но особой симпатии к императрице не испытывал. Трудно любить природную стихию! Именно этим была для него, простолюдина, верхушка Империи.

Он добавил:

— Наверное, просто, набор врагов как бы неизбежно входит в цену некоторых высоких титулов, — тоже ложь.

«Врагов ещё заслужить нужно», — знал Эстен, доселе по-настоящему враждовавший лишь с жадным до подливы поваром их казармы.

***

Себастьян пригладил рукой волосы. Грязные, вечно сальные, они покалывали его огрубелую ладонь. Выслушивать рассказ собрата по теневой магии было утомительно.

Отступник, он же Леош, начал своё дело во время всеобщей ссоры, когда секта встала на перепутье — такое часто бывает в культах, после того как их лидер, на ком зачастую держится всё ученье, отдает концы. Посередь этой кутерьмы Леош и потерял всякую поддержку. Его низвели до обычной шестерки.

«Все эти религиозные культы удивительно похожи на разбойничьи шайки, — подметил Себастьян, — боюсь себе даже представить как взбаламутилась вода в моей ловчей гильдии, едва нас с Сивой сместили. Там каждый был готов умаслить властям Дейтона, лишь бы стать новым паханом».

Ещё меньше параллелей Скитлер хотел проводить между сектой и полноправной церковью. Всё же, какой бы гадиной он не был, в оттионце теплилась вера.

«Ровно до тех пор, пока стрижи не указали мне на моё место, — невесело рассудил вор, — сейчас я с Лирией и Джоном, что Отступник с игнибатцами. В ожидании момента, когда один из нас даст слабину».

Принц куда более романтично описал такое положение:

— Как рыцарь Пелучио из Силиона в кинийском войске, он оказался своим среди врагов, — гордо заявил Милош.

Серокожая окатила милорда де Милана ненавистным взглядом.

Отступник, игнорируя злопыхательные вздохи и злобные взгляды Войтека, продолжал историю.

Леош начал убирать сторонников Прокопа, что единственный пережил крах секты опосля Мятежа Стефана, одного за другим. Как и всякий ученик тринадцатой академии, он не хотел дабы такой артефакт, как Чаша, досталась бог весть кому. Этого он не сказал, но Себастьян знал правила «несуществующей академии» не по наслышке.

«Как таковой её не существует, — вспоминал Скитлер, — это разрозненные учителя и их ученики, от которых отвернулись ученные мужи Альтеи и коих за их интересы раньше жгли на костре пачками». Быть может, если бы у них с Сивой тогда был в союзниках принц, как у Отступника, Себастьяну сейчас не приходилось бы ползать на коленках пред стрижами.

— У меня почти получилось истребить под корень Прокопа и его шайку, но он, псякрев, добрался до Чаши с этой своей ручной птичкой…

— Истребить всех под корень?! — нахохлилась серокожая. — Мне нет дела до ваших верований, но ты убивал и их детей!

Себастьян, чувствуя миротворческий позыв, поднял ладонь:

— Усе здесь кого-то убивали, — он глянул на юнцов: студента и принца. — Почти все!

— Ибо таков долг рыцаря — сносить головы злодеям! — надул щеки милорд Милош. Себастьян учтиво поклонился монаршему одобрению.

«Парень кричит о рыцарстве как попугай, — подумал Скитлер. —Помнится, однажды я выкрал такую красивую птичку у богатенького тюфяка с титулом. Та всё время кукарекала об Арканиумских корсарах да парусах».

Лирия, казалось, кипела от гнева. Землянин же оставался собой — был непреклонным:

— В твоих словах нет раскаяния. Если хочешь оправдать убийства — самое время.

— Мне нечем их оправдать, — вздохнул Леош, — и не за чем. Ведь мне ведомо куда больше! Прокоп и его приспешники не были мистерианцами! Этот их орел, — отступник сплюнул, — магнусова прислуга. Все, кто носит на себе руну Чаши — это…

— Демоны! — вскрикнул принц. — Как те Магнусовы гончие, что загнали сира Арношта из Кейпа в башню! Два дня они держали его в осаде, пока рыцари молились, благодаря чему звери отступили! С тех пор башню зовут Молельной…

— Ты меня за дуру не держи! — серокожая явно не собиралась коленопреклонствовать пред наследником королевства.

— Это правда, — связанный Отступник говорил тихо, от его кроткого голоса в душе похолодело: он и правда знал, но похоже вовсе не про фениксов, — изначально её носил лишь Прокоп, когда он явился в нашу секту. То и дело, когда она сияет, пастырь принимается разговаривать сам с собой… или с тем проклятым орлом! Все, кто принимал её — съезжали с катушек, становились податливыми рабами Прокопа! Хвала Аркане, что я был его приближенным доселе и сумел отговорить его от того, чтоб и на моём запястье засверкала метка…

Себастьян сглотнул. Поймав на себе взгляд велларийки, он кивнул.

— Bene, допустим, — процедила Лирия. — Ну, а принц? Какие нечистые луны тебя сюда принесли?

Милош не думал над ответом долго.

— Отвага и честь!

— Его Достопочтенность, — учтиво молвил Леош, — сбежал из Милославского дворца в поисках славы да подвигов. От некого старика он услышал обо мне, а потом заявился…

— Этому старику давно пора пойти на плаху, — буркнул Миллард.

— Примкнул, дабы бороться со злом и остатками Мятежа! — ангажировал принц. — Защитить собор от сожжения! Вернуть священную Чашу в лоно церкви! Этим подвигом я смогу достичь рыцарской чести и, надеюсь, смогу добиться этим сердца Императрицы!

— Да у вас ромулосовы планы, сир! — усмехнулся южанин.

Велларийка закатила глаза.

— Мы поведали вам то, что вы хотели, — окинул их взглядом связанный Отступник. — Зачем вам нужен я?

— Чтоб предать суду и правосудию, кутас! — вспыхнул доселе молчавший Войтек. — Ты загубил не одну душу, а сегодня чуть не убил Новодную! Опять!

— Тише! — рявкнул на него Миллард. Студент припал к стене, боязно смотря на землянина. — Мы тут не за этим. Нам нужно кое-куда попасть.

Себастьян оскалился: «Да уж, бедные студентики! Наверняка им не жить, когда мы выпустим Отступника».

Скитлеру вспомнилась песенка об охотнике, что всю жизнь гонялся за лисятами, а те выросли и сожрали беднягу: «Помнится, её написал древний, почти мифический, бард Сержио Камар. Тот колобродил по терзаемому велларийцами материке и пел обескровленным мистерианцам».

Эта история ожидала быть менее романтичной.

***

Лирия старалась не смотреть на Войтека. Она прикоснулась к кристаллу: «Они всего-навсего гадкие желтокожие. Я использовала их, дабы достичь своей цели. Они хотели использовать меня, но я победила, ибо я велларийка — дитя священной Луны», — в конце концов, всё шло именно к этому. Но в этот раз на велларийку эти мантры действовали плохо.

— Каждый из тех, кого мы ищем, носит браслет на руке, — заканчивал пояснять Отступнику Миллард, — со стрижом. Один зачарователь утверждал, что только ты сможешь найти их прибежище в городе.

— Я знаю где оно, — кивнул пленник.

— Тогда ты отведешь нас туда! — погрозила ему кастетом Лирия.

— И бросить борьбу с Прокопом на полпути? — Отступник покачал головой. — Сомневаюсь, что наш общий знакомый, зачарователь, позволил бы этим… не-мистерианцам запросто атаковать ларионцев средь бела дня! Сначала мы можем остановить игнибатцев. Вместе.

— Закрой хайло при студентах, — зашипела велларийка, — мне не пристало клясться убийце! Отведешь нас к стрижам немедля, а иначе…

Как всегда, первым удар в спину нанес Джон:

— Нужно вернуть принца во дворец. Для начала.

— Это ещё зачем? — отстранился милорд де Милан.

— Вас ищет гвардия.

Слова повергли будущего рыцаря в ужас.

— Они помогают в розыске вас, по указке вашей матери, — успокоил его Миллард. — Во-вторых, необходимо предупредить власти города об угрозе секты.

Лирию это взбесило пуще прежнего:

— Stultitia est infinitus numerus! Вершина идиотизма! Коль этот благородный выскочка хочет сразить секту, то пожалуйста! Но наша цель…

Её прервал Войтек:

— Вы же клялись, кацеры! Милада была права — вы кожухи лживые! Еретики все до одного, и да простит меня принц, но вас четверых надобно вздернуть!

— Мы обещали найти Отступника, — холодно отрезал Миллард. — Вот он — перед тобой. Любуйся, студент.

— Так же нельзя, — Лирия поглядела на южанина, в поисках поддержи. Тот лишь усмехнулся:

— Давненько я не бывал во дворцах, прошеным гостем вообще впервые! — Себастьян хлопнул себя по кошельку. — Надеюсь на теплый приём, сир де Милан.

— Союзников по моему подвигу, — слащаво заявлял принц, — я буду считать своими оруженосцами и встречу как желанных гостей!

Джон поспешил умерить пыл де Милана:

— Если нас пропустит дворцовая стража.

«Это безумие», — гласил рассудок Лирии. Тем не менее, связь игнибатцев с фениксами была очевидна: «Проклятый старик, Лирово ненастье, просто хотел втянуть нас в его борьбу. С другой стороны, если фениксы проникли даже в религиозные секты, то остается только гадать, сколько мистерианских чиновников и графов уже носят их метки…».

— Террун пожрал бы ваши души, — шикнула она. — Так и быть, но Отступник останется здесь!

— Нет, — взмолился Войтек.

— Да! — отрезала Лирия.

Милош вынул из ножен одноручный меч. Он разрубил свежеобретённые путы Отступника. Возвел клинок к потолку:

— Тогда вперёд, мои оруженосцы! Во дворец, к матушке! Мы вернемся с добрыми вестями!

— Я, пожалуй, откажусь навещать Её Высочество королевну, — размял шею Леош.

Процессия покинула подвал. Милош де Милан, ведомый грезами о рыцарстве, затем Джон Миллард, ведомый желанием сберечь его голову, а следом и Себастьян Скитлер, в надежде на милость принца. Желательно в денежной форме.

— А если я убегу? — окликнул Лирию Отступник. — Как знать, может, эти студенты прикончат меня?

«Надеюсь на это».

— Хотелось бы верить, что ты сгниешь здесь, пока ожидаешь нас, но договор есть договор, — она притронулась к граням подвески. — Мы доверились тебе — доверься и ты нам.

— Почему вы не убили его? — не унимался Войтек. Белокурый студент стоял на коленях пред Миладой. — Разделаться с теми игнибатцами вам было по силам!

— У меня не было мысли убивать их, — вздрогнула Лирия. — И я никого не убила! Не смей упрекать меня в этом, простолюдин! От Отступника нам нужна информация, потом — делайте с ним что хотите.

— Вы дали нам слово! По-настоящему знатная особа, ни за что не запятнает свое имя, разбрасываясь обещаниями.

— Ты ничего не знаешь, варвар, — развернулась к выходу девушка. — Будешь здесь, следить за Отступником.

— В жизни мало правдивого, — сипло посмеивался Леош. — Весь мир вокруг — штука весьма лживая, парень. А против тебя и твоей зазнобы лично, как я и говорил, ничего не имею…

— Заткнись!

— О, ты хочешь, чтоб мы намяли друг другу холки? — в ладонях Отступника заиграла тень, кою Лирия тут же разбила волной развеивания.

Студент уж было поднял руки, но тут же опустил их:

— Жалею, что пошел в Пятую Академию, а не в боевые маги, — он посмотрел на девушку, как на… велларийца. — Видимо, молва о серокожих была правдива.

Лирия поспешила подняться, проверив фазу Нистфулларии на компасе претора: «Как смеют эти кметы наговаривать на меня?! Они сами были глупы, а иначе сразу увидели бы измену!», — Священная луна в своей текущей фазе нынче действовала на дочерей Эллуны тлетворно — ближайшие недели для дев будут мучительными. Потому аристократка спихнула свою бурю мыслей на Нистфулларию.

На улице её встретил Себастьян:

— Что-то не спешишь ты во дворец, благочинная м`леди. Кажется, провинция уже вытеснила в тебе столицу, а?

Лирия отвела руку от кристалла. Его тепло всегда наставляло на правильные мысли, но лунный компас не даст соврать — она поскребла его позолоту. Кое-где ещё виднелись следы засохшей крови Лирика, словно древний барельеф, напоминавший о прошлом хозяине.

«Его хозяин, вероятно, поступил бы так же. Что есть пара желтокожих на пути у велларийца? У гадкого республиканца, серокожего, думающего лишь про себя. Отец предупреждал меня всегда сторониться и предавать мистерианцев, но, что если сегодня Альтея настолько погрязла в Терруновом царстве, что даже желтокожий может быть лучше велларийца?», — она ужаснулась своим мыслям, они были противоположны пути истинного велларийца.

Девушка навсегда запомнила момент, когда однажды отступила на шаг от слов отца и долго потом жалела, но тем не менее сказала:

— Я никуда не пойду, доколе мы не возьмём тех студентов с собой!

«Да, моя малахольная мистерианская матерь была бы мной довольна».

— Они нам больше не нужны, — уколол ту Миллард своим стальным взором. — Сама кричала громче всех об их ненадобности.

— Что, если они предадут Отступника самосуду? Или свяжут да отведут к профессору! Подумали об этом?

Землянин захохотал так, что дождь на миг, казалось, затих.

— Белобрысый мальчишка ничего не сделает теневому магу! Бойкая девица лежит в обмороке, он будет лелеять её, позабыв обо всем в Альтее!

«Из-за своей глупости, — вспомнила Лирия. — Я же велела ей сидеть тихо да подальше!».

— Ты меня пугаешь, боров, — глянула она на Джона исподлобья. — Твоя расчетливость не пристала для такого безголового кабана, как ты.

Миллард нахмурился, а велларийка, стрельнув улыбкой, окликнула принца:

— Милош-как-там-тебя-Милан! Вы оставите ту девицу в беде?! Она ведь ранена! Забыли про долг рыцаря?

Де Милан прекратил маршировать по мостовой.

— Точно… Как-то я и забыл о них, все эти разговоры о гвардии и Чаше, кхм… Спасать дам в беде — это долг каждого рыцаря! — проблеял он, как ягненок. — Гигант понесет студентку, а её спутнику я выделю покои!

— Тебе придется объясняться дворцовой страже немножко дольше, наймит, — самодовольно прошла мимо землянина аристократка.