Лирия наполняла в фонтане бурдюк. В центре стояла обломанная статуя, от которой остались лишь ноги. В воде, на солнечных лучах, отражался выгравированный на дне герб ларионского рыцарского сословия, что только подтверждало насколько старинная эта рухлядь.

Ныне на Мистериуме, да и в Альтее, не было ни одного рыцаря. Их время прошло.

«Они сами ускорили своё забвение», — вспоминала девушка.

Ларион дольше всех цеплялся за рыцарство, но кучка жадных, похотливых, коррумпированных убийц не помогла им, даже когда Ларион восстал мятежом против Империи.

— На дне им самое место, — велларийка закупорила бурдюк.

— Они разделяют свалку истории обок с нашими героями, — послышался голос позади. — Историю пишут не победители, а их потомки.

Лирия обернулась: Лирик. Он был наряжен как бедняк, в длинную мешковатую тогу с острым капюшоном, закрывавшим большую часть лица.

— Рано вы просыпаетесь, претор. Утро ещё даже не началось.

— А ночь ещё не сдала своих позиций, — улыбнулся из-под капюшона Лирик, — знаешь, дитя, что происходит в городке?

— Бургомистра арестуют, приведут на корабль и все местные шишки будут его допрашивать, — пожала плечами девушка. — Мне всё равно, нас интересует лишь зачарователь – городничий же точно знает где он.

— Норрис двуличен и опасен, — признался претор. — Не без причины островитяне избегали старика и его ученика. Говорят, вокруг них крестьяне имели свойство… исчезать.

«Им не повезло так, как нам», — Лирия почесала запястье, метка вновь начала жечь кожу.

— Но вы знаете не всё, — Лирик склонился на парапет фонтана, — когда душа кондотьера вернулась в подземное царство Терруна — его наёмники решили отомстить Трущобам. Al misterians нанесли нам большой урон, есть погибшие.

— Значит…

— Значит, нашего прибежища больше нет, — веллариец печально взглянул на ходившие стрелки лунного компаса. — И неровен час, когда власть над городом перейдет в руки этих новых… имперцев. Нас окончательно погонят. Мы будем вынуждены вновь кочевать.

Лирия вздохнула:

— И таких беженцев тысячи по всей планете? Все они вынуждены бежать из раза в раз?

Веллариец кивнул.

— Тогда, — она сжала в руке фамильный кристалл, — если возьмете меня к себе, я обещаю… клянусь, что помогу вам объединиться. Бежавшие, прячущиеся велларийцы вместе могут стать силой, которой будет по силе противостоять…

— Сила единой Велларии? — старый веллариец улыбнулся. — Много ты знаешь.

— Да, я читала о лунных лордах…

Претор прервал её:

— Вижу ты истинная патриция, дитя. Собрать плебеев, повелеть им и повести к благой цели, даже если это будет против их воли, на всё ведь воля Эллуны, а вы и есть её отображение на грешной земле? Так считали в древности, это была правда, передаваемая из уст в уста, до того, как Велларию озарила Республика. Некогда надежда на честность и процветание.

Лирия вдруг ощутила, что ей вовсе не нравится внутренняя невозмутимость, проступавшая на лице Лирика.

— Так вы возьмете меня к себе?

— Я обещал: ты найдешь место среди своих, именно потому я тут, — он высунул из-за пазухи металлический шар. Снежно-белый металл — это было не серебро, нет сомнений, он был выкован из велларийского белого золота. По всей поверхности шара виднелись преторские письмена. — Мы доверим тебе это.

Аристократка заволновалась. Ведь перед ней было творение мощи древней лунной империи, используемое при осадах — лунный проводник, в металле была заключена частичка Нистфулларии, значительно увеличивая мощь любой концентрации.

— Если желаешь помочь своему народу, патриция, пронеси это на борт, где соберутся все местные тираны желтокожих. Этот шар поможет нам в переговорах.

Лирия сглотнула, поглядев на сферу.

— Как твоё имя, патриция?

— Лирия из Иллариота.

— Что же, Лирия из Иллариота, поможешь нам? Оставь проводник у мачты и мы в расчёте.

«Расчёте? Вы не слишком уж сильно помогли нам в розысках Норриса…».

Девушка, терзаясь в размышлениях, вспомнила слова отца: «Наш народ, Лирия, очень стоек, только благодаря заботе друг о друге. Веллариец никогда не бросит велларийца, особенно на чужбине. Стоя против варваров, мы должны хвататься друг за друга, чтобы сломить общего врага!».

Она посмотрела на претора в плебейских одеждах.

***

У судна сотни, казалось, проходила ярмарка.

— Смотри не урони, — сказал Эстен одному из своих солдат, что весьма небрежно тащил мраморную велларийскую фигурку с изящными формами.

Процессия солдат спускалась с высоты квартала подобно оползню. Кто-то тянул с собой роскошную мебель, кому-то удалось урвать пеструю одежку. Один даже схватил алебарду с паноплии.

«Особняк городничего стал достоянием общественности… вопреки желанию самой общественности», — офицер вспомнил как освистывала их толпа по пути.

У большинства мистерианцев была странная тяга — любить абсолютно ужасных правителей, оправдывая их смехотворными эпитетами вроде "хозяйственник" или "сильная рука".

Самого бургомистра гвардия уже увела на корабль для допроса.

Взбираясь на палубу, Ривса встретила свисающая с реи петля.

— Чертовски угнетающий вид, скажу я тебе, — поприветствовал его десятник Дин.

Послышались неразборчивые крики. Из-за мачты выплыла рубашка Ладислава с роскошным жабо.

— Пресвятые титьки Арканы, — сказала она, когда оттуда показался капитан корабля, — кто разрешал вам, калебцам, превращать мою шхуну в музей?! Сучья качка, — он обнял мачту, пнув ногой кучу хлама, там были и гроссбухи Лазурного, и комплект серебряной посуды, странного назначения металлический шар и стащенные из шкафа бургомистра панталоны. Сам шкаф оставили на суше.

«Солдаты действительно перестарались с конфискацией имущества».

— Когда, во имя морей Арканиума, вы уже уберетесь отсюда?!

— Скоро мы отчалим в Беломорье, сеньор, — вежливо ответил цензус.

— С этим проблемка, амиго, — заметил старый Дин, — гвардеец говорил что-то о нашем переводе.

Эстен почесал нос:

— Куда? Ах да, гвардия… Значит, ответ придет сам собой.

Ривс поспешил к трюму.

В каюте, посреди которой восседал привязанный к стулу, как королевский фанфарон, бургомистр, собралась разношерстная компания. По другую сторону от чопорных гвардейцев стояла пара бродяг, которые вместе с землянином выдавали себя за канцеляристов.

Сотнику посчастливилось явиться как раз после того, как Миллард со своими бюварами пересказал гвардии всё связанное с кондотьером.

«Теперь настала пора, когда летят головы», — офицер поглядел на велларийку. Та нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, держа нос горделивее прежнего.

Капитан Вильгельм принялся за долгую речь:

— Думаю, услышанного достаточно, — он набрал в грудь воздуха. — Именем Её Величества Катрины Второй Антарской, императрицы Мистериума, владычицы Хеомы и Фиомы, повелительницы всех народов Аркановых, наместницы Элларийских земель, — при этих словах велларийка заметно нахмурилась. — С разрешения чрезвычайного Гвардейского суда имени Главила, — вполне возможно вымышленного, — и с одобрением Гвардейского министерства титулов, — это вот точно вымышленное, — я лишаю вас всех титулов!

— Это…

Прежде, чем Ладислав предпринял свои попытки выразить возмущение велларийка успела выступить вперёд:

— Мы сперва зададим вопросы, — взглядом она искала поддержки у землянина. Смотря на непокрытое лицо Джона Милларда, сотник радовался пропущенному завтраку, — избежим формальностей.

— Это возмутительно, я буду жаловаться в столичном дворе! — начал Ладислав, похоже этого аристократка и боялась. — Козни Императрицы и её слуг станут достоянием общественности!

Полукровка переросток достала корд из ножен.

— Подождите, мы зададим пару вопросов от имени Канцелярии, — поспешил остепенить её Миллард.

— А, Канцелярия, — стрельнул в них взглядом Ладислав, — ещё одни рабы Катрины.

Похоже, эти слова задели велларийку.

— Заткнись! Я твою Катрину н-не…

Лирия замерла на полуслове. Все гвардейцы в комнате уставились на неё. Напряженные, как големы в ожидании приказа.

«Бей, не бей».

— Нам не важна фигура императрицы — нас интересует зачарователь, — исправилась девушка.

Сотник краем уха уловил протяжный скрип, как если бы киль корабля прошелся по мелководью, но на поверку оказалось, что это его адъютант прошмыгнул в комнату.

Ладислав глянул на серокожую, впервые замечая её присутствие:

— А, лунная ведьма, чего мне о них рассказывать? Зачарователи они… Это те, кто разным предметам надают диковинные свойства, дескать, тряпка сама намокает, иль нужник, который за тебя сам гузно…

— Мы нашли записи местного библиотекаря, — пробасил Джон. — Ты знал о их экспериментах. Поддерживал их.

— Знал, это громко сказано, — ответил бургомистр, — мне не ведомо почто они губили местных, но старик, пред которым Кальсинно ссался от радости, шантажировал меня — без связей Норриса вахинцы на меня даже б не взглянули.

— Потом ты разругался с вахинцами, — предположил землянин. — И попробовал спалить их. Но сгорел квартал.

— О, Аркана, что за безумие?! Я любил этот городок, он должен был стать жемчужиной Красского моря, думаете я бы подпалил его? — прослезился толстяк.

«Он на удивление искренен, — удивился сотник. — Такое бы рвение чиновникам больших городов и Калеб с Иллариотом не уступали бы вахинским городам по уровню жизни».

— Я разругался с зачарователем и его сворой, — продолжил городничий, — Норрис прислал мне своего щенка, Неймана, тот начал лаять о какой-то угрозе для города, нёс чепуху. Я велел его выставить и в ту же ночь случилось…

— Эксперименты Кальсинно вызвали пожар, — прервал его Миллард, он достал из-за пазухи пожелтевшие бумаги. — У них даже были… дворфские руны.

Последнее, судя по тону Джона, очерчивало крайнюю степень безумия библиотекаря. Кому вообще интересны дворфы?

«Незнакомцам с браслетами стрижей», — подозрение и догадки всё глубже проникали в разум Эстена.

— Это было кое-что страшнее пожара, — тихо сглотнул бургомистр. — На днях, он предупреждал меня вновь.

Ривс и Лирия оглянулись. В обшивке судна послышались странные поскрипывания.

— Кто? — нервно заерзала девушка.

— Нейман, этот прощелыга с посохом, он убеждал меня выпроводить вас, — Ладислав поглядел на троицу канцеляристов, — а не то, случиться что-то страшнее пожара. Но, чтоб я в гроб провалился, если буду слушать этих безумцев!

— Ещё успеешь, — весело подметил Вильгельм. — Миллард, эти бумаги нужно архивировать.

Велларийка перехватила руку землянина.

— Постойте, нам они ещё пригодятся! — для такого нужна была недюжинная воля.

Однако, сопротивления не было. Землянин согласился.

— Где сейчас этот Нейман?! — не унималась Лирия.

— В лесничестве, он со стариком проводили там много времени…

— А теперь, свинья, — перенял инициативу Вильгельм, — ты расскажешь о том, что предлагала тебе Федерация.

Но внезапно нахлынувшие грохот и качка прервали гвардейца.

— Гистова мать, кто велел им обрубать канаты? Мы ещё не выходим в море! — крикнул Эстен. —– Магнусово ненастье.

— Мы закончили с расспросами, — заволновалась Лирия.

— Я пойду, посмотрю, что там, — ответил Миллард, а за ним вышла вся его компания.

Сотник поспешил за ними, оставляя бургомистра одного скулить в окружении гвардейцев, как овцу среди волчьей стаи.