Стоя у входной двери и смотря прямо перед собой, Ханна нервничала. Это чувство гудело внутри неё, подобно растревоженному улью ос, заставляя сжимать правую руку в кулак, то стискивая пальцы до напряжённой дрожи, то расслабляя их. Боли не было. Девушка её почти не ощущала этой своей конечностью, когда-то утерянной, но вновь приобретенной благодаря молодому некроманту, девушке, скрывшей свой облик за чёрной тканью просторного балахона.

И смотря на неё. Слушая её монотонный, лишённый каких-либо эмоций голос, когда девушка что-либо объясняла или рассказывала - Ханна понимала Кейла Хенитьюза. Понимала, но не испытывала от этого облегчения. Ведь дворянин не врал, среди его людей были тёмные существа и он собирался сделать всё возможное, чтобы защитить их. Пусть эта самая защита им скорее всего и не требовалась.

По крайней мере, Ханна не считала, что Джек мог был навредить некроманту. Даже не смотря на то, что сама Мэри не захотела бы причинять её брату вреда. И не из-за каких-то замыслов или их мнимой пользы, а просто потому, что скрывавшая своё тело и лицо девушка не желала причинять никому вреда. Она могла защитить себя и скорее всего даже убить своего врага, если потребуется, не питая ни к кому ненависти, даже к служителям Бога Солнца.

Мэри просто не понимала их, смотря на поддельную Святую из глубин темноты своего капюшона и более не говоря ничего. Словно ожидая, что Ханна объяснит ей это, как человек, когда-то служивший храму, даст хоть какое-то объяснение чужой предвзятости и глупости, которое возможно будет понять. И Мастер Меча делает это - она смеётся, хрипло и немного безумно, насмехаясь над иронией, прямо и открыто объявляя: они боятся. Боятся тёмных существ, мёртвой маны и смерти, которую она несёт.

Всё дело в трусости и страхе. Ничего более. Люди веками охотились на тёмных существ и истребляли их из-за своей слабости перед мёртвой маной и страхом перед теми, кто мог питать из неё силу. Какой-то более верной и глубокой причины не было. Только это.

Слушающая злобно ухмыляющуюся Ханну, что плевалась словами с безграничной злобой и презрением, Мэри только понимающе кивает. Не комментируя и не заостряя на чужом безумии внимания. Ничто в её облике не говорит о грусти или же злости, некромант была словно бы задумчива, своей реакцией разжигая в мечнице ещё больше презрения к дуракам и трусам, что всегда искали достойные и благочестивые объяснения своим злобным деяниям. Словно если они назовут это как либо иначе, чем пыткой, убийством и геноцидом, это вдруг перестанет быть им.

Лицемерие. Какое же всё это лицемерие. И Ханна его ненавидела всей своей чёрной и прогнившей душой, жаждущей крови.

Именно поэтому она не была так уж против желания красноволосого дворянина повлиять на Джека через неё, пусть его замыслы и интриги по-прежнему раздражали Ханну. Ведь все действия Хенитьюза являлись хорошо продуманным и отточенным планом, не неся в себе ничего более. Слова, улыбки, видимая небрежность и равнодушие к чужому выбору - отрепетированная пьеса, постановка, вынуждающая окружающих реагировать именно так, как это требовалось красноволосому ублюдку.

Вот только понимание всего происходящего приходило запоздало, уже перед самим финалом поставленного акта, когда изменить что-либо невозможно. Остаётся только стоять и ждать, разрываясь от раздражения, нервозности и желания пустить хитрому, продуманному ублюдку кровь.

- Переживаешь?

Ощутив опустившуюся на плечо руку, Ханна слегка дёргается. Не уловимо для глаза, но вполне ощутимо. И не от неожиданности, так как появление красноволосого дворянина она почувствовала заранее, а от его прикосновения к её созданной некромантом руке. Подобное не являлось чем-то опасным или неприятным, но само это действие вызывало настороженность, как и чужие слова, в которых не ощущалось ничего кроме небрежной лени.

Скосившись в сторону, мечница впивается в ставшего рядом Хенитьюза взглядом. Его поза расслаблена, а на лице играет извечная ухмылка, увидеть парня без которой является по истине редким явлением. Будто дворянин насмехался над самим миром, воспринимая происходящее не больше чем занимательную шутку.

И его дальнейшие слова только подтверждают мысли Ханны.

- Не стоит так волноваться. Позволить твоему брату убить тебя, совершенно точно не входит в мои планы.

На миг девушке кажется, что она не содержится. Её пальцы сжимаются в кулаки, а в ушах шумит от чужой насмешки, больно ударивший по сознанию. Убить. Её брат и правда мог её убить. Но не из-за своего желания, ненависти или разочарования, а из-за силы исцеления. Инстинкта, вложенного в саму его сущность Богом Солнца: очищать и бороться с тьмой. С той частью неё, что являлась созданной из мёртвой маны рукой, очистив которую Джек грозился лишить Ханну жизнь.

Так по крайней мере сказала Мэри и светловолосая Мастер Меча была склона ей верить. Некромант не врала ей до этого и точно не собиралась начинать. В этом девушка казалось похожей на Джека, не умея хитрить и всегда говоря прямо и честно. Пусть наивности в словах Мэри было намного меньше, чем в речах и мыслях её брата.

- Я не просила тебя об этом. Это был мой выбор, тебе не нужно вмешиваться!

Слова Ханны прорываются сквозь стиснутые зубы со злобным свистом. Она не жалела и не собиралась начинать. С двумя руками у неё намного больше шансов выжить, а значит намного больше шансов защитить Джека. Поэтому она не пожалеет, никогда, даже если не сможет больше приблизиться к брату, борющемуся со своими инстинктами очистить её правую руку от тёмной маны. А он будет бороться, Ханна не сомневалась, испытывая от одного этого факта тянущую боль в области сердца.

Стоящий рядом с Ханной Кейл на её раздражение лишь дёргает уголком губ и убирает руку, ничего не говоря. Не видит в этом смысла, ведь через пару минут ни ему, ни девушке становиться не до разговоров между собой. Перед домом вспыхивает магия телепортации, из света которой появляются две долгожданные фигуры.

Одна из них закутана в плащ, а другая одета в простую повседневную одежду, состоящую из рубашки и брюк с накинутым, но не застёгнутым пальто, что совершенно не ввязалось с прежним образом жрицы Бога Смерти. По крайней мере Хенитьюз до этого ни разу не видел Кейдж в чём-либо ещё помимо её наряда жрицы, даже после того как девушку отлучили от церкви.

- Мисс Кейдж, решили сменить образ? Этот наряд подходит вам намного больше, чем прежний.

- Молодой Мастер Кейл! Вы тоже так думаете? Эта одежда нравиться мне намного больше. Иногда, правда, не хватает широких рукавов, но теперь я держу бокалы вот здесь и это всё также удобно! Пусть и не так эффектно.

Широко и ярко улыбнувшись красноволосому аристократу, бывшая жрица Бога Смерти с энтузиазмом отодвигает край пальто, открывая чужому взору пояс, на котором висит магический мешочек. Её весёлые слова тем временем наконец-то раскрывают тайну фокуса со стаканами и бутылками вина, которые та с мастерством заядлого пьяницы вытаскивала из своих широких рукавов мантии жрицы.

- Ха, сегодня они вам точно не понадобятся. У меня хватает бокалов и выпивки, чтобы угостить ей.

- Молодой Мастер Кейл, с вами всегда приятно иметь дело!

Ведя дружеский диалог, Кейл и Кейдж будто бы и вовсе забыли про брата и сестру из церкви Бога Солнца. Джеку и Ханне тоже было не до них. Увидев друг друга спустя столько времени, полного неизвестности и переживаний, они не могли не испытать взволнованного воодушевления и счастья.

И пока взгляд Святого прикипел к лицу сестры, девушка с расчётливой сосредоточенностью рассмотрела фигуру брата, практическую полностью скрытую под тёплой, толстой тканью плаща. Он выглядел здорово, развеивая оставшиеся сомнения Ханны, на миг забывшей о своих прежних тяжёлых мыслях, тяготивших её разум несколькими минутами ранее.

Но облегчение от встречи покинуло мечницу довольно быстро. В тот самый момент как Джек дёрнулся в её сторону, сокращая расстояние между ними быстрыми шагами, чуть ли не срываясь на бег. Вот только до сестры Святой Бога Солнца не добрался. Он замер в шагах трёх от неё белея лицом. Его глаза широко раскрылись в шоке и тревоге, пока взгляд лихорадочно забегал по телу Ханны.

- Сестра, ты.. ты ранена?

Джек ощущал мёртвую ману. Он просто не мог не почувствовать её, сейчас находясь так близко от Мастера Меча, правая рука которой была сделана ей некромантом. Но чувствовать мёртвую ману - не значит чётко понимать её источник. Ведь Ханна не была заражена, не являясь некромантом или же тёмным магом. Именно потому Святому требуется несколько секунд, чтобы определить источник своего ощущения, сосредоточив взгляд на правой руке сестры.

- Я в порядке. Практически.

Криво ухмыльнувшись, заметив внимание близнеца к искусственной руке, Ханна поднимает её вверх. Рукав лёгкого плаща задирается, складками спадая до локтя, открывая чужому взгляду предплечье. Более не срытая какой-либо тканью кожа отчётливо выделяется, имея тёмный холодный оттенок, не походящий даже на цвет кожи южан. Она не выглядело естественно или здорово, не позволяя усомниться в том, из чего именно была создана.

Джеку не требуется много времени, чтобы всё понять. Выражение его лица приобретает крайне жалкий вид. Парень словно не может определиться: хочется ему нахмуриться или же расплакаться от осознания происходящего. И пока мысли Святого беспорядочно метались, порождая невероятный спектр эмоций толкающий его к отчаянию, в груди Джека росло тяжёлое желание.

Он чувствовал тьму и хотел её очистить - Он желал отчистить руку своей сестры.

Это желание билось внутри него истеричным голосом, поднимаясь вверх, к глотке, чтобы встать посреди неё гудящим комком сердечного ритма. Учащённый стук неспокойного органа бился о грудную клетку, с каждой секундой затрудняя дыхание всё больше. Парень практически не мог дышать, задыхаясь в панике и противоречии собственных чувств, слезами наворачивающимися на глаза.

От должен очистить тьму.

Он не может навредить сестре!

Слишком ясное и чётко сформировавшиеся понимание, продиктованное его инстинктом как святого, бьёт Джека по голове, заставляя задохнуться. Но следующая сразу же за ней мысль, отчаянная и полная страха дёргает парня назад. Он отшатывается. Запинается о собственные нетвёрдые ноги и практически падает, упираясь спиной о чужую руку.

Сильная хватка, неожиданная и резкая, болью длинных пальцев впившаяся в его плечо проясняет заполненный паникой и желанием разум. Джека почти обнимают, прижав к чужому плечу с такой силой, что светловолосому парню кажется, что даже дышать ему удаётся с трудом, не говоря уже о возможности пошевелиться.

- Успокойся. Позволить тебе убить сестру, не входит в мои планы.

Спокойный, слегка насмешливый голос звучит для Джека угрожающе. В голове Святого против воле возникает далёкий диалог, произошедший ещё тогда, когда люди этого человека спасли их и вырубили, на время скрыв в каком-то подземном убежище. В тот день произошло многое, но парень ещё отчётливо помнил те слова красноволосого дворянина, прозвучавшие будто бы в прошлой жизни:

"

— ...Ты, Святой Джек, опасен для некоторых симпатичных мне существ. Поэтому я думаю над тем, где бы тебя спрятать, желательно подальше от меня и Руки.

— Вы…вы дружите с тёмными существами?

— Более того. И я скорее изобью тебя, чем позволю даже приблизиться к ним."

И сейчас думая над этим, Джек ощутил облегчение. Тяжесть противоречивых чувств и желаний, сковавших его и лёгших на плечи неподъёмным грузом, рухнула. Тело Святого Бога Солнца расслабилось, позволяя вдохнуть в горящие огнём лёгкие морозный свежий воздух. Взгляд светловолосого парня сконцентрировался на Ханне, напряжённой и застывшей всё на том же месте. Девушка хмурилась, сжимала кулаки, но не двигалась.

- Я рад, что ты жива, сестра. Так рад....

- Тц, умирать она вроде и не планировала. Не вздумай реветь! Лучше сконцентрируйся и держи себя в руках, тогда я дам тебе то, что поможет подавить хотя бы часть инстинкта святого.

Убрав свою руку с плеча Джека, Хенитьюз сделал шаг в сторону, с лицом выражающим брезгливость и недовольство. И никто не смог бы понять конкретной причины этих его чувств, никто в общем то и не пытался, все были заняты его словами, брошенными как бы между прочим.

- Молодой Мастер Кейл, у вас действительное есть что-то такое?

- Правда? Что-то может подавить силу бога?

Заговорив практически одновременно, Кейдж и Джек посмотрели на Кейла с интересом и надеждой. Всё ещё стоящая в стороне от них Ханна на подобные слова дворянина лишь ещё больше нахмурилась, не доверяя ни единому слову красноволосого интригана, предлагающего безвозмездную помощь. Этот ублюдок никогда не делал ничего просто так и данный факт Мастеру Меча был хорошо известен.

- Конечно. Но его эффект будет зависеть только от тебя и твоей силы воли.

Высокомерно ухмыльнувшись, Хенитьюз достал из кармана золотой браслет, с лёгкостью передавая его Джеку. И никто из окружающих его сейчас людей не владел достаточным количеством знаний или чувствительностью, чтобы определить правдивость его слов. Именно поэтому они были вынуждены поверить ему на слово, даже если заверения Кейла являлись полнейшей чушью.

Внушение - сильное чувство, и у Джека точно не хватит наглости и уверенности заявить, что браслет не работает. Он ведь должен, а значит проблема не в браслете, а в нём. И вскоре Святой почувствует это, даже если весь его самоконтроль и будет принадлежать только ему. Иногда человеку не хватает только веры, и когда она появляется, он готов сделать всё, что угодно.

И пока Джек верит, браслет он не снимет, а значит и найти его при случае они смогут всегда. Ведь не попробует же он сбежать без своей обожаемой сестры, не так ли?

Но всё это лишь мелкие ухищрения, сделанные на тот случай если Джек и Ханна решат бежать. Хенитьюз не мог быть уверен в этом наверняка, но его характер и подозрительная натура не позволяли расслабляться. Даже если Эрухабен считал подобное излишним. Перестраховка ещё никогда ни кому не вредила и имея её на руках Кейл мог немного расслабиться, приглашая гостей внутрь, где их ждал довольно длинный разговор.

***

Помимо разговора с Ханной и Джеком, которых дворянин перепоручил Рэю, чтобы тот присматривал и помогал им, парень также поговорил наедине с Кейдж. Ему было, что сказать девушке, предложив ей и Тейлору поучаствовать в одном сомнительном, но интересном деле. И заинтересованная бывшая жрица с удовольствием согласилась, желая увидеть результат, собирающийся встревожить дворянство Роана до основания. Её друг тоже бы не стал отказываться, она знала, соглашаясь передать слова Хенитьюза Стену.

После этого Кейдж покинула деревню Харрис, но за то через пару дней в неё прибыли Лили и Басен, по средством разорванного свитка телепортации. Наследник графства Хенитьюз принёс старшему брату письма от Амиру, Эрика и Гилберта, что дали свои ответы на просьбу Кейла, переданную через Басена. В них молодые дворяне в том или ином ключе ругали красноволосого парня связавшегося с ними только тогда, когда они ему потребовались. Все их письма отправленные до этого, в которых они пытались узнать что именно случилось между Кейлом и Дерусом, и почему бывшего наследника сослали в деревню на отшибе - красноволосым дворянином просто игнорировались.

Но не смотря на жалобы и обвинения в бессердечности, все трое согласились подсобить, не совсем понимая, что именно задумал Хенитьюз. И возможно только Амиру Убарр могла понять чуть больше остальных, прося Кейла быть осторожным. Она не знала, что именно планировал Кейл и как всё это относилось к роду Темз и его родственнику по материнской линии Итэну, но дела явно приобретали намного более серьёзный оборот.

Девушка не могла не волноваться, особенно учитывая наследного принца, слишком уж заинтересованного в их военно-морской базе, что развивалась семимильными шагами. Они все к чему-то готовились и вероятно продолжительный мир на континенте собирался в скором времени подойти к своему концу.

И пока Кейл подготавливал будущее поле действий, не уставая получать удовольствие от того, как на всё это отреагирует Итэн когда узнает, Эрухабен покинул их. Старый дракон обещал вернуться весной, говоря, что у него имелись дела, которые он более не мог откладывать. И раз никто из проблемных детей не собирался в ближайшее время творить беспредел и куда-либо лезть, он мог уйти.

Без золотоволосого эльфа в деревне стало тише и менее оживлённо. Дети волка больше тренировались и почти на заходили в главный дом, так как не было того, кто рассказывал бы им по вечерам истории. Раон и Розалин часто запирались в лаборатории, проводя свои эксперименты, а котята обхаживали Джека, рассказывая ему о некоторых своих приключениях и внимательно изучая парня. Они хотели знать, как убить или остановить его, если Святой вдруг начнёт представлять для Мэри или других тёмных эльфов угрозу. Ханна, всегда пытающаяся всюду быть с братом, не очень часто имела такую возможность. Чхоль Хан не давал мечнице спуска, с самого утра забирая её с собой в Лес Тьмы, откуда они возвращались только вечером.

Итэн же, часто остававшийся один, отдыхал или читал, периодически встречаясь с Кейлом, что казалось, разобравшись с большей частью проблем и приготовлений, слегка расслабился. Всё, что можно было сделать именно сейчас было сделано, оставалось только ждать, чем аристократ и занимался, вернувшись к неспешному чтению дневников рода и наблюдением за ситуацией через своих людей.

Так каждый занимался чем-то своим, становясь сильнее и умнее, пока время шло и зима не сменилась весной. Снег растаял, природа пробудилась и зацвела буйным цветом. Близилось время отправки в Вайпер и все они ждали этого с нетерпением.

Конец пятой Арки.